Конец фильма

1

Карандаш сломался, бумага порвалась.

Точить другой было бы глупо и странно. Он поискал на столе, нашел шариковую ручку и, выдернув новую страницу из блокнота, что-то быстро написал. Поискал глазами, куда бы положить записку, но не нашел, оставил на столе. Некоторое время стоял, глядя себе под ноги, а потом медленно, словно во сне, обернулся.

За ним был шкаф с оружием. Несколько красивых пистолетов поблескивали на красном бархате. Он заставил себя подойти, взять небольшой черный, с коричневой рукояткой. Рука с пистолетом безвольно опустилась. Он взвел курок и от щелчка вздрогнул.

Суетливо поднес дуло к груди, потом переместил к виску, засунул даже в рот, но в конце концов упер холод металла в собственный лоб.

Прикусил губу, на глаза накатились слезы, он зажмурился, выдохнул шумно и нажал курок.

Пистолет сухо щелкнул — по белой стене разбрызгалась кровь.

Он покачнулся и стал заваливаться на спину.

— Стоп! Снято!

Актер, играющий самоубийцу, не упал, только привалился к дивану.

— Печатать? — подлетела к режиссеру помреж.

— Печатать, — сказал режиссер и покосился на операторшу. Та оторвалась от визира и скривилась так, словно сейчас ее стошнит.

— Второй дубль, — покачала она головой.

— Миш! — Через павильон к режиссеру шел Кирилл. — Погодите! Миш, что печатать? Это барахло ты хочешь печатать?

Режиссер встал со стула, развел руками.

— Марик, что за дела? — обернулся он к говорившему в мобильник лысоватому человеку.

Лысоватый тут же выключил телефон и во все тридцать два зуба улыбнулся.

— Миш, творчество, а, да? Что, Кирилл, что?

— Ну это же из рук вон, Миша, — укоризненно сказал Кирилл. — Вить, ты не обижайся, — успокоил он актера. — Ребята, вы сечете, что такое темпо-ритм, саспенс, драйв, наконец?

— Сайнекс! — скомандовала операторша.

— Не подходите к оружию! — громко сказал парень в кожаной куртке. — Сколько можно просить!

— Это же просто. Ты видел когда-нибудь, как человек стреляется? — размахивал руками Кирилл.

— Нет, — признался актер. — А ты? Сергей Петрович, вы видели?

Стоявший в стороне пожилой дядечка подошел, покачал головой.

— А я видел, — сказал Кирилл.

— Вить, пусть он покажет, а, Миша? — все так же лучезарно улыбался всем Марик Варшавский. — Кирилл, покажи.

— Игорь, ты охренел?! Куда столько дыма?! — закричала через всю площадку операторша.

Среди декораций носились реквизиторы, гримеры, пиротехники, на доброй половине из них были черные трикотажные куртки с названием фильма — «5+».

Парень в кожанке стал разгонять дым по павильону.

Женщину с любительской телекамерой, запечатлевавшую происходящее на площадке, шугали все, кому не лень.

— Понимаешь, любовь любовью не играют, — все размахивал руками Кирилл перед носом актера. — А ты все боишься и боишься. А наоборот — веселее, знаешь, уже все по фигу. Это же потом аукнется. Вернее, раньше аукнется.

— Где — раньше?

— Кирилл, что за новости? — встрял режиссер.

— Где... в четырнадцатой серии.

— В какой?! — схватился за живот режиссер, сгибаясь от наигранного смеха. — Когда она будет, Кирилл?!

— Будет.

— Марик, он издевается? — повернулся к Варшавскому режиссер.

— Миш... Ладно, да? — примиряюще улыбался Марик.

— Чего — ладно?! У нас написанных восемь серий из шестнадцати, а он тут режиссурой занялся. Он сценарист или кто?

— Ну пусть, пусть, — снисходительно сказал актер.

Кирилла это вдохновило, он бросился к письменному столу, повторил то, что уже делал актер, но страшно наигрывая, а потом с улыбкой подбежал к оружейному шкафу, схватил пистолет, приставил к своему лбу и сказал:

— Весело, понимаешь, ты уже все знаешь наперед, тебе уже все по фигу... — и нажал на курок.

В шуме суетящегося павильона грохнуло так, что всё замерло.

Голову Кирилла отбросило назад, и он рухнул на спину.

Среди застывшей толпы двигался только он. Да еще парень в кожанке бежал к оружейному шкафу.

Потом из-за спины режиссера выглянула актриса и сказала:

— Дураки... Что за шутки, дураки!

— Я не виноват! — истерично закричал парень в кожанке.

И только тут все задвигались, закричали, забегали, ужаснулись.

Стоявшая позади Кирилла помреж вытирала с лица красную жижу и спрашивала пустоту:

— Это настоящая? Это настоящая? Это настоящая?

Вперед протиснулся пожилой дядечка, быстро склонился к мертвому телу и громко скомандовал:

— Так! Из павильона никто не выходит! Марк Семенович, проследите!

За ним пробилась к трупу женщина с видеокамерой.

Начала снимать и упала в обморок. И тут же протяжно закричала, закрывая лицо руками, другая женщина.

2

Денис Грязнов тыкался в разные двери, спрашивал пробегавших мимо:

— Где второй павильон, не подскажете?

Но люди неопределенно махали рукой в разные стороны и убегали.

— Денис! — наконец услышал Грязнов. Обернулся.

Из дальнего конца стеклянного коридора к нему бежал пожилой дядечка.

— Сергей Петрович? — немного опешил Денис. — А вы?..

— Сюда пойдем, сюда, — на ходу приобнял Грязнова дядечка.

— Я тут заблудился, в этих лабиринтах, — виновато улыбался Денис.

— Как говорил Довженко, здесь усе криво и ничого не прямо, — улыбнулся дядечка. — Это я тебе звонил. Нужна будет твоя помощь.

— А что тут?

— Сам увидишь.

Шумная толпа курила на лестнице, но, завидев пожилого дядечку с Грязновым, побросала окурки и скрылась за дверью с надписью «Павильон № 2».

— Только ты это, Денис... — остановился Сергей Петрович. — Народ специфический, понимаешь?

— Артисты, понимаю...

— Ну да. И еще... Ты не пугайся только, держись, ладно?

— А что? Сергей Петрович, что?

— Кирилл застрелился.

— Медведь?.. Медведев?! Где?!

— Здесь, — кивнул на павильон Сергей Петрович.

3

Место смерти Кирилла уже было огорожено милицейской лентой, крутились эксперт, фотограф, оперативники заполняли протоколы, беседовали с людьми.

Тело Кирилла было накрыто простыней, но все так же лежало на полу.

Женщина, которая кричала, сидела теперь на полу рядом с телом, все так же закрывая лицо руками.

— Кто? — спросил Денис Сергея Петровича.

— Сам. Взял пистолет и...

Денис остановился.

— Они что тут, настоящими стреляют? — вытаращил он глаза.

Сергей Петрович развел руками.

— Здравствуйте. — К ним подошел Варшавский. — Вы тоже следователь?

— Я частный детектив. Мне Сергей Петрович позвонил.

— Да-да, я сам и попросил. На милицию, знаете, надежды никакой, а шуму будет много. Лучше уж вы.

— Но мое расследование официального не заменит.

— Это мы понимаем. Однако мы совсем не хотим шума, прессы. В конце концов, если несчастный случай... вы понимаете? Вот Сергей Петрович и предложил привлечь вас. Говорит, что, на худой конец, можно вашего дядю попросить...

Варшавский имел в виду, конечно, начальника МУРа Вячеслава Грязнова.

Денис не ответил, подлез под заграждение и присел рядом с женщиной.

— Лена, ну Лен, — сказал он, трогая ее за плечо. — Это я, Лен...

Она подняла на него невидящие глаза и снова закрыла их руками.

— Это вы, что ли, из «Глории»? — К Денису подошел следователь.

— Я.

— Ну давайте нюхать вместе, мне уже сказали про вас.

— Давайте.

— Не уходит, — сказал следователь, кивнув на Лену.

— Пусть сидит, — прошептал ему Денис, — она супруга погибшего.

Он вылез из-под заграждения.

— Так мы на вас рассчитываем? — тут же снова пристал Варшавский.

— А вы сами кто?

— Я продюсер, Варшавский Марк Семенович. Какой ужас, да, а? Мы никого отсюда не выпускали, как наш консультант Морозов сказал...

В углу сидел бледный актер, возле него хлопотала помреж. Он отталкивал ее руку со стаканом воды, капризно морщился.

Грязнов удивленно посмотрел на Сергея Петровича.

— Так это вы здесь консультант?

Тот пожал плечами:

— Осуждаешь?

— Почему, завидую.

— Вы уже в курсе? — спросил Варшавский.

— Нет пока.

— Вот его должны были убить, — кивнул он на актера. — Представляете, а?

Грязнов снова обернулся к Морозову:

— Что тут вообще?.. Объясните!

— Сергей! — крикнул из своего угла актер. — Сережа, ты куда провалился? Морозов!

Морозов помахал рукой актеру: дескать, я сейчас.

— Кино, понимаешь, — почему-то виновато начал говорить он Грязнову. — Снимали сцену самоубийства. Вон актер, Максимов...

— Узнал.

— А потом Кирилл стал показывать, ну репетиция, и — бах...

— Так патроны откуда? Там же холостые должны быть, наверное, — снова спросил Грязнов.

— Какие — холостые?! Никаких патронов вообще. Пистолет бутафорский, — замахал руками продюсер. — Вы что, холостыми можно обжечься, вы что!..

Грязнов залез под ленту и сказал следователю:

— Ну расскажите, что у вас тут.

— Вот пистолет, — ответил тот, демонстрируя пакет с пистолетом. — Пиротехник сидит рядом, в комнате.

— Кто?

— Ну который за оружие у них отвечает. — Следователь заглянул в блокнот: — Линьков. Собираюсь допрашивать.

— Я с вами, ладно?

Он подошел к трупу, поднял простыню. Кирилл смотрел пустыми глазами в потолок.

У Грязнова дернулась щека, сжались губы.

— Лен, держись, — сказал он сидящей на полу женщине. И обернулся к следователю: — Я минут на двадцать отъеду? Подождете?

— Подождем.

Грязнов вылез из-под ленты. Нашел глазами Морозова — тот успокаивал актера, — подошел.

— Сергей Петрович... Здравствуйте, — кивнул актеру. — Поеду попробую у дядьки кое-какие справки навести. Хотите со мной, по дороге поговорим.

Морозов кивнул:

— А поможет ваш дядя?

— Поможет, — уверенно сказал Грязнов.

4

— ...Нет, Денис. Ни за что. Ты ж не первый год замужем, — говорил Вячеслав Иванович Грязнов, что-то разыскивая в ящиках стола. — Эти всякие твои братья, сестры, знакомые, сам знаешь, потом боком вылезают. Да и дело слишком уж шумное. Идет же официальное расследование...

— Вячеслав Иванович, они ж ведь приятели... — сказал Морозов.

— Во, как раз! Стоит адвокату пронюхать, что приятель покойного там копал, он же все дело утопит!

— Да не утопит. Денис постарается...

— Ты, Сережа, помолчи, — незло перебил Грязнов. — Сейчас адвокаты, знаешь, волки.

Зазвонил телефон.

— Грязнов слушает, — оторвался от поисков и поднял трубку генерал.

Морозов положил руку на плечо Дениса, спокойно кивнул:

— Поможет.

— Да знаю уже, — поморщился Грязнов-старший. — Да, люди там работают. Конечно. У нас плохих следователей вообще нету. Плохие убежали в мафию, — хохотнул он неожиданно. — Есть. Есть. Здравия желаю.

Грязнов положил трубку, нагнулся над ящиком стола, наконец достал оттуда коробку со скрепками.

— Во! Неделю ищу. Нужно? — показал ее Морозову и Денису.

— Нет, — покачал головой Денис.

Грязнов снова сунул скрепки в стол:

— Все, Денис. Свободны оба.

Морозов встал:

— Товарищ генерал...

— Идите-идите, — махнул рукой Вячеслав Иванович.

Денис резко развернулся. Дернул ручку двери.

— Только со следователем там не конфликтуй, — крикнул вдогонку Грязнов-старший.

— С каким?

— Ну с тем, что ведет дело это, о самоубийстве, — пожал плечами генерал.

— Тогда давай свои скрепки, — улыбнулся Денис.

5

Линьков, парень в кожанке, курил сигарету, обжигая черные пальцы — только что эксперт-криминалист снял на карточку отпечатки его пальцев, — и время от времени остервенело тер свою стриженную наголо макушку.

— Я первый просек, правда! Он как долбанет, я сразу просек...

— Ваш пистолет? — спросил, показывая полиэтиленовый пакет с оружием, следователь.

Линьков присмотрелся:

— Похож.

— И как в нем оказались боевые патроны?

Дверь отворилась, и вошел человек в костюме придворного Людовика XIV.

— И это можно носить? — с ходу закричал он. — У меня там верховые сцены, я на коня не влезу! — Он повернулся спиной и задрал камзол. Штаны на заду были прорваны по шву. — Видите?

— Вижу, — сказал опешивший следователь. Денис хмыкнул.

— Отлично. — Человек расстегнул штаны и, быстро сняв, бросил их Грязнову. — Перешивайте.

— Я вообще-то не умею, — улыбнулся Денис.

Человек только тут сообразил, что ошибся.

— Это костюмерная? Ох, извините...

И исчез.

— Э-э... На чем мы... Да. Как в пистолете оказались боевые патроны?

— А я знаю?! И это... Он вообще не стреляет! А краска отмоется? — показал он черные пальцы.

— Со временем, — рассеянно ответил следователь. Он поднялся и пошел к двери. Грязнов догнал его. Следователь выглянул в коридор:

— Коль, поди сюда!

Подошел оперативник.

— Посиди с этим, мы сейчас.

— Пистолет нашли? — спросил он другого оперативника, который беседовал с худой женщиной, курящей по-мужски папиросы.

— Какой?

— Бутафорский — какой!

Оперативник захлопал глазами.

— Варшавский! — крикнул следователь.

Тот словно бы материализовался.

— Скажите всем, что сейчас будем производить обыск.

— Я? Нет, вы что, я нет! — Он схватил со стула радиомегафон и протянул почему-то Грязнову: — Вот кнопочка.

— Внимание, — сказал Грязнов и сам испугался громкости своего голоса.

Павильон затих.

— Прошу всех присутствующих собраться у этой вот стены. Придется произвести личный досмотр.

Киношники нехотя потянулись к указанной стене.

— Вова, — позвал следователь оперативника из-за ограждения, — а вы обыщите тут все досконально.

— Что ищем?

— Пистолет подменили на настоящий, — значит, бутафорский где-то здесь. Только руками не лапать. Перчатки есть?

Вова с сомнением окинул взглядом огромный павильон.

— Антон, — не обратил внимания на этот взгляд следователь, повернувшись к другому оперу, — начинайте с людьми. Ищем бутафорский пистолет.

Оперативники разбрелись по павильону, а рослый и широкоплечий Антон стал обыскивать съемочную группу.

— Да нет его уже здесь, — сказал Морозов Грязнову, который наблюдал за этим процессом. — Они ж как бараны, прости господи, сказано было — не выходить, нет, разбрелись...

Денис же бродил за следователем, который сам пошел по павильону, заглядывая во все уголки.

Потом поднял голову вверх:

— Варшавский!

Продюсер опять моментально материализовался.

— Это опускается? — спросил следователь про осветительские щиты.

— Да.

— Распорядитесь, пожалуйста.

Варшавский бросился исполнять. Грязнов побрел вдоль стены. Какие-то тросы, веревки, электрощиты, гора досок, железных конструкций — черт ногу сломит.

— Поберегись!

Сверху стали опускаться осветительские щиты.

— Может, с Линьковым закончим? — спросил Денис следователя.

— А у тебя есть еще вопросы?

6

Линьков оттирал бумагой черные пальцы.

— А откуда у вас вообще пистолеты? — спросил Грязнов, усаживаясь напротив и закуривая.

— Из цеха, — удивился Линьков.

— Много? Пистолетов.

— Хренова туча. Армию можно вооружить.

Грязнов оглядел Линькова. Стриженая голова, черная кожанка с неумело пришитой эмблемой РНЕ.

— Покажете?

— Что?

— Цех ваш.

— Запросто. Только вы сначала позвоните. А то ключи не у меня. У начальства.

Следователь на вопросительный взгляд Грязнова кивнул.

Грязнов поднял трубку.

7

Не успели они выйти в коридор, как неизвестно откуда налетел на Линькова актер Максимов и стал дубасить его по бритой голове, приговаривая:

— Убийца! Убийца!

Грязнову еле удалось оттащить Максимова, но тот все рвался к Линькову:

— Он меня убить хотел! Меня!

Грязнов растерянно озирался, держа актера в объятиях.

— Успокойся, Виктор. — К ним подошел Морозов.

— Вы следователь?! — взволнованно отстранился от Грязнова актер. — Тогда я вам все расскажу. Это чрезвычайно важно!

— Я хоть частный детектив, но рассказывайте.

Они зашли в пустую комнату.

— ...Это не он сам, конечно. — Актер расхаживал из угла в угол. — Он так, мелкая сошка. Но — националист! — Он наклонился к Грязнову и многозначительно поднял палец: — Следите?

— Да.

— Как вам для затравки такая история: три дня назад выхожу из подъезда, вот такая собака бросается на меня. Волкодав прямо! Хорошо, я успел обратно забежать.

Грязнов с сомнением посмотрел на Морозова, но тот серьезно слушал. А вот следователь явно скучал.

— Это мелочь, кажется. Но если сложить. Сергей вам не рассказывал? Нет? Меня же убить хотели по-настоящему. Когда это было, Сережа?

— Месяца три назад.

— Да, точно. Меня машина чуть не сбила. Да что там! Если бы не Сергей!..

— Да ладно, — махнул рукой Морозов.

— Нет, не ладно! Он меня буквально из-под колеса вытащил! И что-нибудь происходит регулярно, и вот сегодня это меня убить хотели! Меня!

— Кто? — спросил Грязнов.

— Кто... — Актер устало опустился на стул.

— Здравствуйте, — заглянули в комнату два молодых лица — девушки и парня. — Вам актеры не нужны? Мы Щукинское заканчиваем. Может быть, есть эпизод какой-нибудь?

Все четверо мрачно уставились на них.

— Я машину вожу, Лариса степ бьет, мы поем...

Максимов встал и захлопнул дверь, чуть не прищемив нос молодежи.

— Вот вам ответ. Я степ не бью, петь не умею. Знаете, сколько в Москве театральных вузов? Знаете, сколько бездарей они выпускают каждый год? Куда им податься?

— Вы думаете, конкуренты? — спросил Грязнов.

— А вы как думаете? Гримерша неделю назад чуть глаза мне не выжгла! Вчера надеваю ботинки, а там вот такая игла!

Грязнов снова посмотрел на Морозова, тот по-прежнему серьезно смотрел на актера. Следователь скучал.

В комнату заглянули оперативники.

— Ничего, — пожал плечами один.

— Пусто, — отряхивал пыльные брюки другой.

— Простите, — материализовался рядом Варшавский. — Мы уже шесть часов тут. Люди устали. Можно нам идти, а, да?

Компания вернулась в павильон. Тело уже увезли. Лена сидела на диване, все так же закрывая лицо руками.

— Всех переписали? — спросил следователь.

— Всех.

— Ладно, — сказал он Варшавскому. — Можно разойтись.

— Лену кто-нибудь довезет домой? — спросил Грязнов.

— Я отвезу, да, отвезу, — успокоил Варшавский.

— Павильон опечатаем, — деловито сказал следователь.

— Вы что? Что вы?! У нас съемки завтра!

— Значит, не будет съемок.

— Миша! Ты слышал?! — обернулся к режиссеру Варшавский.

Тот развел руками.

— Значит, завтра гуляем? — спросила симпатичная актриса, поправляя длинные светлые волосы.

— Да, Ксюша, можешь рекламировать свою жвачку, да! — сказал Варшавский.

— Спасибо, — сказала актриса, при этом очаровательно улыбнувшись Грязнову.

— Ну что, в оружейную? — спросил он следователя чуть охрипшим голосом.

8

— Вуа! — сказал черноглазый необъятный человек, увидев удостоверение следователя. — Это вы звонили, да? Что случилось?

— Вы здесь работаете? — спросил Грязнов.

— Заместитель начальника пиротехнического цеха Гарипов Ильяс Гарипович, — улыбнулся черноглазый, но, увидев за спиной Грязнова оперативников, двух женщин-понятых и Линькова, помрачнел. — Игорь, да? Что натворил, э?

Денис окинул взглядом ряды железных шкафов, пирамиды с винтовками и автоматами — действительно, целый склад оружия.

— Где ключи? — спросил он.

— Да, да здесь ключи.

— Ну показывайте.

Оперативники вошли в помещение по-хозяйски.

— А что вы хотите найти? — спросил Гарипов, суетливо доставая из ящика ключи.

— Увидите, — кивнул Грязнов, но его окликнул оперативник:

— Глядите сюда!

Замок, закрывающий пирамиду с трехлинейками, был открыт.

— Ага, видим. — Грязнов обернулся к Линькову. — А у вас есть свое место? Я не знаю, стол какой-нибудь?

— Есть-есть! — сказал Гарипов. — Вон там.

Денис взглянул на следователя, тот по-прежнему скучал. Тем не менее кивнул: дескать, давай, парень, все делай сам.

Грязнов надел резиновые перчатки, открыл ящики стола. Там были какие-то бумаги. Несколько стреляных гильз.

— Тут по описи три пулемета, — снова позвал оперативник. — А в шкафу только один!

— На съемках! — тут же подлетел к нему Гарипов. — Сегодня взяли.

— А в журнале ничего.

— Не успели. Сейчас. — Гарипов выхватил у оперативника журнал и стал быстро заполнять нужные графы.

Денис присел на корточки, заглянул под стол, сунул руку — выкатилась на свет пистолетная гильза. Грязнов кинул ее в специальный полиэтиленовый пакет.

Больше ни в столе, ни под столом ничего не было.

— Ну и бардак, — сказал Денис. — У вас же тут все разворуют! А вы и не заметите!

— Вуа! Обижаете, товарищ начальник, — обиделся Гарипов. — У Ильяса Гариповича все в порядке! Это вот берут на студию таких сопляков — потом беспорядки, — кивнул он на Линькова.

— Ты сам тут беспорядок разводишь, — огрызнулся Линьков.

— Ты молодой, да, помолчи!

— Чурка, — пробурчал Линьков.

— А это что? — спросил Грязнов, показывая на металлические пеналы в углу.

— Это шкафчики для одежды, — сказал Линьков.

— А ваш где?

— Вон его шкаф! — Гарипов ткнул пальцем в значок РНЕ на дверце. — Вы это видели?!

— Откройте.

— У него свои ключи. Пусть он и открывает.

— Ключи дайте. — Денис протянул руку к Линькову.

Тот нехотя подошел, открыл шкафчик.

— Вон туда встаньте, — отодвинул пиротехника Грязнов.

Линьков покорно отошел к стене.

Грязнов распахнул дверцу. В шкафу висела одежда — оранжевые куртки, жилеты, толстые черные штаны. Внизу стояли резиновые сапоги.

Грязнов сунул руку в один из них.

— Оп, — сказал тихо. — Понятые, подойдите сюда!

Оперативники и женщины подошли поближе.

Грязнов медленно, словно бомбу, вынул из сапога черный пакет.

— Что это? — спросил Линькова.

Тот испуганно помотал головой.

— Что это, Игорь?! — закричал вдруг Гарипов.

Грязнов положил пакет на пол и раскрыл.

Небольшой лоснящейся горкой в нем лежали патроны. Боевые, настоящие.

— Стоять!!! — заорал Линьков.

В руках у него оказался пистолет, и этот пистолет был направлен прямо в голову Грязнову.

— Буду стрелять! Никому не двигаться!

Никто и так не двигался.

Линьков схватил за руку женщину и закрылся ею:

— Я убью ее! Если кто дернется, я ее убью!

Он попятился к двери, волоча женщину перед собой. Пистолет он направлял то в женщину, то в Грязнова, то в следователя, который, только теперь словно проснувшись, медленно потянулся рукой к поясу.

— Стоп! — просипел Грязнов.

— Вуа! Убейте его! — взмолился Гарипов.

— Молчать, чурка! — закричал Линьков, он был уже у самой двери.

— Игорь, не дури, — предупредил Грязнов.

— Пошел ты на хер, сука!

Линьков толкнул спиной дверь и скрылся вместе с женщиной. Оперативники ринулись за ним, а вторая понятая истошно закричала.