Кровавый чернозем

Глава первая

– Хорошо! – вздохнул Вячеслав Иванович Грязнов, оглядывая бескрайние русские поля, раскинувшиеся по обе стороны проселочной дороги.

– Угу, – вторил ему Денис, – вот если бы не я, мы, пожалуй, этим летом так из пыльной Москвы и не выбрались бы.

– Это точно, – с интонациями легендарного товарища Сухова подтвердил Вячеслав Иванович.

Начальник частного охранного предприятия «Глория» Денис Грязнов и его дядя, начальник МУРа, генерал милиции Вячеслав Иванович Грязнов, отправились на выходные в верховья речки Рузы, чтобы на досуге предаться одолевшей обоих в последнее время страсти к рыбной ловле. Виной всему была хорошая погода – не слишком жаркая, но и не прохладная, как раз такая, в какую летом легче всего думается и путешествуется. Обоим захотелось за город, на природу. Но, поскольку просто так, бездумно и бесцельно отдыхать ни тот ни другой не умели, приходилось придумывать дополнительные занятия. Старший Грязнов собирался опробовать новый спиннинг, активно рекламировавшийся по телевидению, а младший – продемонстрировать на деле новоприобретенную палочку органического стекла, с помощью которого можно разжечь любые, самые сырые дрова.

Договорились о поездке они заранее, так как оба не любили внезапностей в жизни – неожиданностей хватало им и на работе. В шесть утра Денис уже ждал в машине у дядиного дома на Енисейской улице – чтобы доехать по холодку и без дорожных заторов. Грязнов-старший появился вовремя, как всегда, ни минуты опоздания. Трудно было в этом крупном мужике в старой кепке на голове, брюках с пузырями на коленях и неприметной легкой курточке узнать начальника Московского уголовного розыска. Дачник как дачник…

– Добрейший денечек, – приветствовал он Дениса, залезая на соседнее сиденье. – Ну и машина… Высоко сижу, далеко гляжу… И когда ты, Денис, образумишься и приобретешь себе что-нибудь приличное? Ну совсем обыкновенное, без выпендрежа, чтобы просто ездить?

В данный момент Денис раскатывал на «рейнджровере», причем внес в конструкцию джипа некоторые усовершенствования: сменил кресло водителя на другое, амортизирующее и жесткое, похожее на кресло пилота космического экипажа. На крыше он укрепил ряд фонарей, которые одни называли «рампой», другие «люстрой», – но с должным уважением не относился никто.

– Зато у меня теперь никто даже не пытается просить ключи от машины, – с гордостью объявил Денис, выруливая из дворов на улицу.

– Мальчишка и есть, – хмыкнул Грязнов-старший. – Детские радости… Как ты ухитряешься «Глорией» управлять, да еще почти без сучка – ума не приложу! А ведь мужать уже пора…

– Ты конечно же в мои годы… – подсказал Денис.

Вячеслав Иванович только хмыкнул, открывая пакет с кефиром.

Племянник и дядя обладали определенным родственным сходством, которое крылось конечно же не только во внешности – оба высокие, оба рыжие, только Денис в настоящем, а Вячеслав Иванович уже в прошлом, – но и в сходных привычках, представлениях о мире. Возможно, сказывалась и совместная работа – люди притираются друг к другу, так становятся похожи после нескольких лет совместного проживания муж и жена.

– Деньги-то есть? – спросил дядя. – Не забыл на черный день отложить?

– Что бы я делал без твоих напоминаний… Денег полные закрома, только теперь ими Людка распоряжается.

– Как она? – спросил Вячеслав Иванович скорее из вежливости.

– Нормально, – отвечал Денис, проскакивая на красный свет. – Черт, что я делаю? С утра сегодня начал с того, что нарушаю все правила… На самом деле все хорошо…

Людой звали последнюю пассию Дениса. Один он быть не мог категорически – в силу темперамента и какого-то особенного душевного устройства, то есть мог, конечно, но это ему совершенно не нравилось. Откровенным бабником он не был, придерживался в отношениях определенных принципов – старался, например, встречаться одновременно только с одной, готов был в случае чего предоставить материальные средства… Сам Денис называл это «кодексом чести Казановы». Однако женщины не ценили этого и все равно обижались – во-первых, жениться он не хотел категорически, во-вторых, более всего ценил свою свободу и гулял сам по себе. Мог не прийти, не позвонить, скрыться неизвестно куда, совершенно не считая себя виноватым… Вместо того чтобы вести женщину в театр в выходные, неожиданно пропадал, ехал один в Серебряный бор, разводил там костер и подолгу сидел, уставившись на водную гладь. Размышлял. Возвращался далеко за полночь. Женщины, конечно, не верили, что время он проводит один, и подозревали многочисленных соперниц, совершенно не принимая во внимание Денисовы романтические наклонности. Подкузьмила ему в этом смысле и работа. Она была настоящая, мужественная, женщины это любили, но только на первых порах. А когда оказывалось, что Денис постоянно находится вне их досягаемости и появляется раз в две недели, да к тому же еще рискует быть подстреленным или еще чего похуже, – отношение их резко менялось…

Однако последняя, Людмила, задержалась надолго. Это была умная девушка, а Денис давно проповедовал друзьям, что он хочет найти умную, сексуальную, красивую. Ну и получил… Денис познакомился с ней в библиотеке. Раз в несколько лет черт, как он сам говорил, туда его понес. Надо было перечитать что-то в толстом журнале годичной давности. Ну, и книжку ему принесла она. Люда была первая женщина, которая настолько втерлась к нему в доверие, что он позволил ей жить в своей квартире. Иногда он задумывался: она абсолютно спокойна или просто его не любит? На отлучки она не реагировала, скандалов не устраивала, про других женщин говорила, что приветствует разумную конкуренцию, и Денис с ужасом понимал, что без всяких намеков с ее стороны у него неожиданно начала зарождаться мысль о женитьбе. Пока он гнал эту мысль, бежал от нее, редко появлялся дома, но Люда лишь мудро усмехалась, словно уже знала всю свою жизнь наперед.

Дядя был прекрасно осведомлен о «семейных» обстоятельствах Дениса, и поэтому Денис в присутствии его напрягался и изо всех сил старался дать понять, что на женщин ему наплевать в высшей степени. Посмотрел искоса на дядю – нет, кажется, ничего не имел в виду, сидел, попивал кефирчик, дыша в приоткрытое окно свежим подмосковным воздухом.

– Позвони мне после выходных, – сказал Грязнов-старший, почувствовав взгляд племянника, – может, я тебе кое-что подкину.

– Зачем? – искренне удивился Денис. – Могу я позволить себе и отдохнуть.

На работе у Дениса Грязнова временно наступило затишье. Он, образно выражаясь, закинул сразу несколько удочек и теперь сидел и ждал, на какую из них клиент клюнет. Более же делать в городе было нечего. На всякий случай Денис оставил вместо себя в агентстве заместителем оперативника Алексея Петровича Кротова, по совместительству тайного агента МВД. О последнем факте, то есть о двойной работе Алексея Петровича, было известно далеко не всем сотрудникам агентства, да и то крайне мало. Из вежливости в подробности они не вдавались. Алексей Петрович был в Москве по своим делам и обещал «посидеть на телефоне», как он сам выразился.

Сперва дядя с племянником бодро доехали до Волоколамска по Волоколамскому же шоссе, затем повернули вниз на Осташево, а перед Рузским водохранилищем снова свернули и отыскали в лесу укромное местечко. Джип припрятали и дальше на моторке, уговорив за скромную мзду местного жителя, переправились на другую сторону, к деревне Дерменцево… Там, на островках и плесах, ловить можно было вдоволь и разными способами. А всего-то навсего получалось сто – сто двадцать километров от Москвы.

– Я бы на твоем месте, – сообщил Вячеслав Иванович, неодобрительно посматривая, как племянник маскирует джип еловыми ветками, – этого не делал.

– Ну да, ты бы на моем месте его в плоскодонку погрузил или по дну переправил, – отмахнулся Денис, любуясь на свою работу.

– Во всяком случае, надеюсь, ты достал из машины все ценное?

– Конечно. Кроме того, хваленая сигнализация «Вепрь», по заверениям продавцов, может остановить двигатель через несколько секунд после того, как чужой заведет машину. Поверим «Вепрю»?

Вячеслав Иванович пробормотал что-то маловразумительное, типа «твоя машина, что хошь, то и делай, на гонорары частного сыщика барствовать можно».

– Ну и потом, сам посуди, кто угонит такую заметную машину? Хлопот не оберешься.

– Народ у нас запасливый. Угонят и в сараюшке неприметной припрячут. Знаешь, у некоторых селян по сараям даже танки времен войны обнаружить можно…

– Времен войны с Наполеоном? – весело подмигнул племянник.

– Может быть… – пожал плечами дядя и первый заспешил к берегу, где незнакомый дядя Вася, которого они встретили всего несколько минут назад в деревне, уже ждал их на лодке, соблазненный посулами четвертинки, которая до сих пор осталась в провинции более ходовой валютой, нежели даже зеленый американский доллар.

Распрощавшись с этим далеким потомком древнегреческого Харона, Грязновы заспешили по песчаному берегу вдаль, к отдыху и охотничьим победам. Денис переоблачился в резиновые сапоги до колен для прогулок по воде или болотам, которых здесь тоже было в изобилии. Грязнов-старший остался в родных ботинках, мотивируя это так:

– Как вымокнут, так и высохнут. Нечего суетиться…

Сначала совершили экскурсию в дебри, по пути собирая самые бросающиеся в глаза грибы, прихватив дикорастущей мяты к чаю. Грязнов-старший шагал бодро, но через пару часов предложил возвращаться. Денис посмотрел на него с сомнением, подумав, что старик уже стал сдавать. Пару лет назад Вячеслав Иванович мог за пояс заткнуть двоих таких, как Денис.

Расположились на песчаной косе, расстелили карту местности и стали строить планы на сегодняшний вечер и на завтра.

– Двигаться с места уже смысла не имеет, – сообщил Вячеслав Иванович, – а я бы прикорнул, пока дождя нет, до после обеда, а ночью бы половил непременно.

– Подходит, – согласился Денис, сворачивая в валик куртку и подкладывая ее себе под голову.

Перед тем как задремать, он успел подумать: не случилось ли чего в Москве? За эти годы работа так въелась в его плоть и кровь, что окончательно избавиться от мыслей о ней он не мог, и даже о девушках думал гораздо меньше.

ЧОП «Глория» начало свою жизнь почти десять лет назад, причем поначалу это был личный проект Вячеслава Грязнова, тогда еще старшего оперуполномоченного МУРа. Таким образом, Грязнов-старший собирался, сменив место работы, начать зарабатывать к старости неплохие деньги. Однако не сложилось – не ушел он из своего родного МУРа, вернее, ушел ненадолго, поскитался со своим частным предприятием, да и бросил – не та уже прыть была, не те настроения, чтобы неверных жен выслеживать. И к МУРу он привык – сколько лет в нем работал, все коридоры знал. Потому с удовольствием дал себя уговорить вернуться с повышением. А дела по «Глории» передал с облегчением кстати подвернувшемуся смышленому племяннику, Денису, у которого были за плечами служба в армии и уже начатое юридическое образование (Денис учился заочно на юрфаке). Денис Грязнов был сыном сестры Вячеслава Ивановича, жившей в провинции и приславшей мальчика к старшему брату «на доработку». Конечно, о работе Дениса по той же правоохранительной специальности сестра и не помышляла и поначалу пришла в ужас и даже скандалила. Но со временем родители привыкают к выбору своих взрослых детей…

Рыжеватый Денис быстро вошел в курс дела и был сейчас одним из лучших специалистов частного сыска – к своим тридцати. В столице его знали и уважали, обращались к нему в сложных случаях, тем более что, благодаря родственным связям, Денис Грязнов зачастую работал в тесном контакте с правоохранительными органами, что почему-то внушало клиентам особенное доверие. Отдельно МУРу не доверял никто, отдельно частным сыщикам – тоже, а вот «Глории» под крылом МУРа – пожалуйста; было в этом что-то непоследовательное, но люди – существа странные. Тем не менее это предприятие приносило немалый доход, распространяя со временем свое влияние и на провинцию, и даже в результате нескольких некрупных, но удачно провернутых дел и на заграницу.

Весь уикенд Грязновы отдыхали по-мужски: ночью ловили на донки, днем – на удочки и спиннинг, а ловилось все то, что обычно ловится в Подмосковье – плотва, окуньки величиной с ладонь, щучки, подъязки – некрупные язи. Соответственно и уху Грязнов-старший варил из всего этого улова, да еще с голодухи ели да нахваливали – рыба речная, конечно, костистая и тиной пахнет, но гордость за собственную добычу не позволяла рассуждать здраво.

Дождя не предвиделось, клев был хороший, потому Грязновы даже и задержались более, нежели предполагали.

Однако, начавшись и продолжившись так хорошо, под конец уикенд приподнес Грязновым неожиданный и неприятный сюрприз. Вернувшись к исходному пункту плавания стараниями прибывшего за ними на моторке дяди Васи, Грязновы обнаружили, что джипа в лесу на положенном месте нет. Как корова языком слизала, то есть вот совсем: колея есть, сосновые иголки и высохшие листья есть, а машины нет…

– Я предупреждал, – сказал Вячеслав Иванович. – Ты, Денис, в России живешь, а не в Германии, знаешь же – у нас воруют…

– Раньше, главное, всегда оставлял – и ничего… – расстраивался Денис, крутясь вокруг места, где стоял джип, и осматривая траву. – Кто бы мог подумать, что в такой глухомани… Кому он здесь нужен?

Расстроенный, насупившийся Денис выглядел довольно забавно. Крупный его нос неровной формы от расстройства налился кровью, словно у пьяницы, под сходящимися на переносице бровями внимательно смотрели мелкие голубые глаза. Само же лицо было мягкое, подвижное, словно из пластилина, что неимоверно облегчало Грязнову детективную работу: такое лицо легко гримировать подо что угодно.

Денис Грязнов сделал два длинных шага и пересек полянку. Наклонился, что-то вынюхивая.

– Что ты нюхаешь? – брезгливо поморщился дядя.

– Тосол у меня протекает. Знаешь, запах такой сладко-приторный, очень противный…

– Тьфу, – сказал Грязнов-старший. – Ты лучше скажи, как отсюда выбираться будем? А ты сам виноват. Для таких мероприятий хорошо бы иметь машину поскромнее. Что теперь твоя вторая половина скажет?

Дениса передернуло.

– Ничего не скажет, – ответил он мрачно. – Ей какое дело?…

– Ну все. Прощайся с тачкой.

– Думаешь, в сараюшке схоронят?

– Зачем? На юг продадут. В ту же Чечню, – уверенно объяснил дядя. – Не по здешним же кочкам скакать, хотя машина подходящая – как раз для бездорожья. Вместо трактора…

– В ту сторону уехали, – объявил результат своих исследований Денис. – Туда и пойдем… Поиграем в шерлоков холмсов. Потому что ты, дядя, на ватсона не тянешь… Так и не успел залатать перед поездкой, – сказал он, потрогав землю и понюхав пальцы. – Тосолом воняет.

– Думаешь, как овчарка, по следу до самой Москвы бежать? Хотя… пойдем, конечно, – согласился дядя. – Все равно отсюда пешком выбираться.

– Водить он его не умеет, – горестно сказал Денис, указывая на длинную свежую царапину на стволе дерева. Такая же точно вмятина теперь, по логике вещей, должна была красоваться на боку его джипа…

Перебрасываясь короткими замечаниями, опустив головы, Грязновы шли по еле заметному следу, ведущему вдоль просеки прочь из леса.

О джипе и безалаберности племянника Грязнов-старший больше ничего не говорил – он вообще придерживался того мнения, что свой опыт не передашь, каждый должен самостоятельно шишки набить, прежде чем в жизни разобраться. Возраст Дениса, на его взгляд, аккурат подходил для такого собирания шишек, а его дело, как взрослого, было следить, чтобы шишки эти были не размером во всю голову…

– Попутку бы поймать, – мечтал Денис.

– Разленился ты, как я вижу. Все на машине да на машине… Вот теперь научишься пешком ходить, – сказал дядя довольным голосом. – Ничего, и на метро поездишь.

– На метро?! – ужаснулся Денис. – Да я несколько лет в метро не был!

– Вот и посмотришь, как нормальные люди живут, тебе полезно… А то страшно далеки вы от народа, – не унимался дядя. Грешным делом, он был даже рад. Официальные власти давно заимели на «Глорию» зуб за то, что занимаются, мол, чем хотят, в свое удовольствие, и никакой рутины, а деньги гребут… А муровцы тут на государственных зарплатах за всех перед всеми отвечают. Сам того не замечая, Вячеслав Иванович невольно принимал иногда сторону коллег по работе, несмотря на то что «Глория» была все-таки его родным детищем. Но такова, похоже, была сила денежных знаков – видеть их в других руках в большем количестве, нежели у тебя, было мучительно, даже если это руки твоего лучшего друга. Сразу вспоминаются просроченные платежи, требующий ремонта санузел или виданный когда-то много лет назад блеск моря, к которому и этим летом ты не поедешь. Подумав обо всем этом, Вячеслав Иванович почувствовал себя неприятно и сплюнул.

– Не обращай внимания, – сказал он племяннику. – Что-то я сегодня разворчался, дождь, что ли, натягивает… На душе как-то пасмурно.

Племянник взглянул на него искоса, но ничего не ответил. Несмотря на то что с дядей общался он нечасто, все настроения его он прекрасно знал и подводные камни, встречавшиеся в беседах, давно научился обходить. Он был здоров и молод и практически не знал плохого настроения.

Впереди замаячила опушка – лес кончался сухим полем с коротким ежиком травы, никаких четких следов на нем оставлено не было, да и изъезжено оно было вдоль и поперек.

– Куда пойдем?

Денис неопределенно махнул рукой вправо. В отдалении высился добротный кирпичный двухэтажный дом, обнесенный гладким зеленым забором.

– Пойдем к людям. Может, машину дадут добраться до города или хоть телегу какую… Тем более, что по карте именно в той стороне проходит основное шоссе…

Когда Грязновы подошли к дому, из ворот выскочила мелкая шавка и завертелась ужом у ног, задыхаясь от злобы и страха. Денис стремительно наклонился: перед крыльцом на сыроватой земле отпечатался рисунок шин «рейнджровера».

– Что за черт? – сказал он, почесав затылок. – По-твоему, в этой местности могут находиться одновременно два джипа-"рейнджровера"? Или это мой? А если мой, то что он тут делал?

– Войдем, – предложил дядя. – И всех, кого найдем, допросим с пристрастием. Вам что, гражданин? – строго спросил он у рычащей шавки.

Зашли – калитка оказалась распахнута, замок сбит. Покричали хозяев. Никто не отозвался. На участке стояла подозрительная тишина, даже собака, поворчав, заползла под крыльцо. Грязновы поежились.

– Не случилось ли чего? – сказал Вячеслав Иванович, обходя дом кругом. – Есть тут кто живой? – Он прильнул к темному окну, закрывшись тыльной стороной ладони и пытаясь что-нибудь рассмотреть внутри.

– Может, они на огороде? – предположил Денис. – Где у них тут огород? За домом? Не спят же деревенские жители в разгар страды!

Послышался шум машины, и вскоре перед домом затормозила «Нива», из нее вылезли пыльные и потные мужчина лет сорока, держащий под мышкой видеокамеру, и довольно привлекательная женщина ровесница, в простом ситцевом платье.

– Вот и хозяева, – облегченно вздохнул Грязнов-старший, – как видишь, живы-здоровы и машина у них своя, хоть, конечно, и не такая шикарная. Иди теперь с ними объясняться, что мы на участке делаем.

– Добрый день! – поздоровался Денис, выглядывая из-за забора. – Это ваше владение? Мы зашли, смотрим – а хозяев дома нет…

– Здравствуйте… – слегка удивился мужчина, оглядывая их неодобрительно. – Вы по какому поводу?

– Денис, – протянул руку Денис.

– Василий, – представился хозяин и добавил для солидности: – Ковригин. А это жена моя, Елена. – А вы, собственно?

– Мы, собственно, из лесу вышли, – продолжал Грязнов-младший. – На рыбалке мы были. Машину у нас украли.

– Как же так – машину украли? – удивилась женщина. – Сроду у нас тут не воровали… Так разве мальчишки…

– Поздравляем с почином, – ухмыльнулся Денис.

– Как вас угораздило? – спросил недоверчивый хозяин, рассматривая незнакомцев.

– Да мы ее в лесу оставили, – весело признался Денис. – Ветками закидали…

– А от нас чего хотите? – мрачно спросил хозяин, но, сообразив, что это звучит как-то невежливо, поспешно добавил: – Хорошая машина-то?

– Хорошая.

– Ну, это вы зря. Кто ж на хорошей машине по таким дорогам ездит? Баловство одно, – произнес приговор хозяин, копаясь на заднем сиденье.

– Получил? – шепотом спросил Грязнов-старший у Дениса.

– Где были-то? На островках? – спросил хозяин дома, выныривая из машины. – Там хорошо… Клев удачный?

– Весьма. Как никогда в жизни, – отрапортовал Денис, которому не нравился тон разговора.

– Ну, тогда все в порядке. Особенно жалеть вам не приходится, считай, заплатили за удовольствие, – пожал плечами хозяин. – А все-таки глупо так вещи бросать, я вот, например, хоть и оставляю дом без присмотра, так у меня запоры разные хитрые… Извините, сейчас я вещи разберу и к вам выйду…

Ковригин вытащил наконец с заднего сиденья большой сверток и поволок его в дом. Жена последовала за ним.

– Домострой какой-то, – хмыкнул Денис, провожая их взглядом.

– Почему дверь открыта? – забеспокоился вдруг хозяин, встав на крыльце. – Лена, я же ее запирал, ты помнишь?

– Ого! – заинтересовался Денис, повернувшись к дому. – Кажется, что-то все же случилось…

Вячеслав Иванович смотрел на племянника с интересом. Денис преобразился, став моментально похожим на рыжего сеттера, сделавшего стойку.

Ковригин с женой зашли в дом. Раздался женский крик.

– Вася! Да что же это!

– Спокойно, Лена, спокойно. Все в порядке… – послышался гулкий голос хозяина, после чего, сочтя жену успокоенной, он не стесняясь стал выражать собственные эмоции, проявляя поразительное знание особенностей местного языка.

– Мы не ошиблись, – сказал Денис, прислушиваясь к доносившейся из дома ругани, как к музыке. – Пройдем! Осмотрим место происшествия.

Грязновы переглянулись и, не дожидаясь приглашения, вошли в дом, не забыв, впрочем, вежливо обтереть ботинки на крыльце.

Дом был добротный, с большими квадратными комнатами, обставленный с чисто деревенским шиком – палас на полу во всех комнатах, потолки с пластмассовой лепниной – для тепла и красоты, русская печь внутри дома на кухне, входы в комнаты перекрыты занавесочками. Однако с первого взгляда было заметно, что в доме не все в порядке: захрустело стекло под ногами из разбитого сквозняком окна, разбросаны были подушки дивана, распахнуты дверцы шкафов, на модной тумбочке у стола, предназначенной по всем признакам для телевизора, не было ничего.

Женщина где-то плакала.

Грязновы оказались, по всей видимости, в гостиной. Обведя пальцем контур пыли на комоде, Денис Грязнов сообщил:

– Все унесли, в том числе музыкальный центр. Прихватили самое дорогое – в прямом и переносном смысле… Теперь до самой Москвы мы будем идти по следам разрушений, – пошутил он. – В лесах поселился какой-то маньяк, одержимый клептоманией.

– Ничего себе клептомания, – усмехнулся дядя. – Джип в кармане не унесешь…

– Соловей-разбойник, – предположил Денис. – Остался от былинных времен… Как считаешь, принимаем за версию? Хозяева! – крикнул он. – Теперь мы с вами коллеги по несчастью.

Мимо, заглянув в дверь, мрачно прошагал хозяин, хлопнула дверь – видимо, вышел на улицу. Чтобы не оставаться одним в доме с плачущей женщиной, Грязновы последовали за ним.

Ковригин вышел на крыльцо, по дороге вытрясая из пачки «беломорину». Продул, облокотившись на перила, закурил. Денис выглянул следом, не упустив съязвить:

– А вы, хозяин, за какое удовольствие заплатили?

Лицо Ковригина начало наливаться кровью. Чтобы предотвратить ссору, Денис быстро продолжил:

– Кстати, разрешите представиться – я директор частного детективного агентства, а это вот – начальник МУРа, Вячеслав Иванович Грязнов. Генерал. Имейте это в виду… Можем помочь.

– Ну да, – сказал Ковригин, – результативность работы наших оперативников возросла до небывалых высот. Они появляются на месте происшествия раньше, чем жертвы…

– Да покажи ты ему документы, чего человеку голову морочить? – возмутился Грязнов-старший и сам первый полез за удостоверением. Показал.

– Ни фига себе! – изумился Ковригин. – Чего в жизни не бывает!

Вытащил свою «корочку» и Денис. Ковригин покосился на него, но ничего не сказал. Помолчал, подумал.

– Кассеты у меня там были. Видео. Жалко, – сообщил он, выдержав паузу, во время которой, видимо, обдумывал, стоит ли довериться непрошеным гостям. – Все остальное пускай бы забирали… Грешно о вещах жалеть…

– Какая потеря! – воскликнул бессердечный Денис.

– Что на кассетах? – осведомился более прозорливый Вячеслав Иванович.

– Архив… Видеозаписи, – горестно произнес Василий. – Сын у нас был, – перешел он на доверительный шепот, озираясь на дом – не идет ли жена. – Умер… Взрослый, в сущности, был парень. На флот пошел… Говорили мы ему: лучше уж в институт да по хозяйственной части… Да так оно и бывает – лучшие все ребята уходят…