Кровавый песок

Москва. Денис Грязнов

– Юрка, я хочу знать все и немедленно! – с этими словами Денис ворвался в офис Гордеева – десятую юрконсультацию. – Он уже побывал в морге. Навестил вдову Агеева. Переговорил с совершенно потрясенным Демидычем. С дядей, который сообщил, что результаты расследования убийства Фили пока нулевые. Филя был застрелен ночью в собственной квартире; деньги, которые клиентка заплатила в качестве аванса, исчезли. И только до Щербака Денис еще не добрался – тот, по слухам, уехал в Калугу, там предложили выгодную халтуру.

– Расскажи мне все о твоей клиентке! Я должен понять, могу ли продолжать искать ее мужа или должен сосредоточиться на поисках убийцы Агеева.

– Всего я тебе рассказать не могу, я же все-таки адвокат, – сварливо напомнил Гордеев.

– Не забывай, что ты втравил нас в это дело! А теперь Филька – в морге.

– Не забывай, что ты удрал на море и свалил все на подчиненных, – огрызнулся Гордеев.

Но Денис понял, что он уже сдает позиции, и не ошибся.

– Ну, в общих чертах так. Ко мне она попала через свою кузину Жанну Соколову. Та когда-то была моей клиенткой и, кажется, осталась довольна. Зовут ее…

– Помню, – оборвал Денис, – Тамара Меньшова, дальше давай.

– Ты не гони, – возмутился адвокат. – Тоже мне, аллюр, три креста! Может, у вас в «Глории» и принято горячку пороть, но ты сам видишь, что из этого…

– Юрка, заткнись и продолжай, – зашипел Денис.

– Да ладно, успокойся ты! Сядь, перестань бегать, кофе вон выпей. Значит, Тамара сказал, что нее есть любовник, в плане чего она хочет развестись с законным мужем. Поскольку и так последние несколько лет они реально вместе не живут. Она все время в Москве, у нее тут актерское агентство, а муж – бизнесмен, гоняет по всему шарику как заведенный. Она мне даже предъявила график, сколько дней прошлом году его видела, не то двадцать, не то двадцать пять, сейчас найду блокнот…

– Да ладно, продолжай!

– Перестань меня понукать, наконец! В общем я все взвесил и сказал ей, что судиться с таким могущественным человеком как Седой в надежде при разводе оттяпать приличный кусок состояния – довольно рискованно и нужно хотя бы найти на него какой-то компромат. Она подумала и говорит: нет компромата. В смысле любовницы. Очень человек занят, деньги делает. Ну я говорю: так не бывает. А если нет женщины, то можно поискать что-то иное.

– Поискали?

– Поискали.

– Нашли?

– Нет.

– Понятно, – тяжело вздохнул Денис.

– Да ни черта тебе не понятно. Составил я кое-какое исковое заявление, показал ей, она вроде довольна, решили попробовать сперва договориться с Седым мирно, слегка его припугивая скандалом в прессе: он страсть как шумихи не любит, да и вообще светских сплетен на дух не переносит. Стала она ему звонить на спутниковый телефон – ответа нет. Может он себя в московском офисе? Тоже нет. Отвечают: сами не знаем, где Георгий Викентьевич, ему тут каждый день звонят, то из Минтопэнерго, то из американского посольства, то из аппарата вице-премьера. Нет, короче, Седого. Сел я на телефон конкретно и стал искать просто везде, где он мог оказаться по своему бизнесу. В Самаре? Нет. В Томске? Нет. В Юганске? Шиш с маслом. Короче, проверили мы с Тамарой все филиалы, все дочерние фирмы, по всему свету! Знаешь, сколько их оказалось? Шестьдесят четыре! Как шахматных клеток. Шаг за шагом все отзвонили, всюду факсы отбомбили, электронную почту отправили и сели ждать. Сутки, двое, неделю, десять дней. Пусто. Ничего. Сгинул мужик. А найти надо. Мне знаешь, тоже гонорар терять не хочется. А для истца, то есть для Тамары, важно узнать, жив или мертв ответчик по гражданскому делу. То есть как теперь ставить вопрос: о наследстве или о разделе имущества в результате гипотетического развода? А теперь скажи, что это значит, по-твоему, когда мультимиллионеры как одуванчики улетучиваются?

Через час он был в Глаголево, где в двухэтажном особняке на участке в хороший гектар заросшем сухим ельником, жила Тамара Федоровна Меньшова. Предупрежденная о приезде Дениса, она без промедления пригласила его к себе в кабинет.

Кабинет кабинетом можно было назвать с большой натяжкой. Первое, что бросалась в глаза – большая двуспальная кровать, покрытая свисающим на сверкающий паркет зеленым пледом с желтыми верблюдами.

Был тут, впрочем, и письменный стол. Он представлял собой… представлял собой… нет, Денис не мог до конца оформить свою мысль. Теннисный стол представлял собой письменный стол, вот так вернее. Добрую половину стола занимал компьютер с огромным жидкристалическим монитором, диагональю сантиметров в семьдесят никак не меньше. На другой половине стола размещался экран поменьше и позаурядней. А также принтер, сканнер, факс, из которого свешивалась на пол немаленькая «простыня» бумаги.

Заметив слегка ошарашенный вид Дениса, Тамара Меньшова довольно усмехнулась:

– У кабинета бизнес-леди или представительницы творческой профессии должен быть самый смелый и неожиданный вид.

– А вы кто, бизнес-леди или представительница? – Он вспомнил: Гордеев сказал, что Тамара владеет актерским агентством.

– Нечто среднее, я полагаю. – И она продолжила тоном экскурсовода: – Непредсказуемое сочетание коммерческих задач и иррациональных мотивов, то что еще называют «творческим беспорядком», придает рабочим пространствам яркую индивидуальность и шарм. Это уже не кабинет, тем более, не контора, не офис в домашнем помещении, а студия, салон…

– Будуар, – подсказал Денис.

– Удобство, плюс практичность, плюс изящество – вот формула современного кабинета для деловой женщины. Людям, живущим по принципу «время – деньги», в домашнем кабинете целесообразно повторить элементы офиса и…

– Спортзала, – подсказал Денис.

– Вот именно.

Эта черноволосая женщина, лет тридцати с хвостиком (значит, на самом деле, под сорок, сообразил опытный Денис) и с немного хищным, но необыкновенно привлекательным и почему-то знакомым лицом внимательно разглядывала Дениса. Он в ответ занялся тем же. Эта дама была явно экстравагантна и внутри, и снаружи, впрочем возможно, она просто играла, кто знает, – позднее Денис убедился в том, что она приличная актриса. Сильно декольтированное черное платье без рукавов. Руки тонкие, без капли жира, но цепкие и явно привычные к тренажерам. В ушах бриллианты, нефальшивые, надо полагать. Руки – в сверкающих кольцах и браслетах. И при всем этом – никакого дурного вкуса – это была довольно изящная демонстрация роскоши.

Наконец, она сказала:

– И это лучший сыщик всех времен и народов? – Фраза прозвучала без малейшей интонации.

– Кто вам такое сказал? – удивился Денис.

– Ваш приятель и мой адвокат. Гордеев.

– Полагаю, это была шутка.

– Да? А жаль. – И снова ни малейшей эмоции в голосе. – Еще мне жаль, что так случилось с вашим другом. Агеевым, кажется? Кстати, вы знаете, что ваши сотрудники успели взять у меня аванс?

Денис мрачно кивнул.

– Но не в этом дело. Не думайте, что вы, таким образом, повязаны, или как это будет на жаргоне. Я хотела сказать, что если бы знала, что так получится, то обратилась бы в органы… Ах нет, – с досадой она оборвала сама себя и стукнула изящным кулачком по столу. – Никуда бы я не обратилась, огласка в этом деле ни к чему. Вы же в курсе обстоятельств, Гордеев рассказал? И вы вольны, разумеется, поступить по своему усмотрению – продолжать расследование или нет. Я не собираюсь требовать деньги назад. Я могу себе это позволить.

И Денис согласился. Она ему определенно нравилась. И еще казалось, что он как будто уже где-то видел ее прежде. Это не могло быть изображение в газете или на телеэкране (Денис понимал, что, будучи супругой могущественнейшего человека, она, вероятно, имела отношение к светским тусовкам), нет, это была встреча иного рода, у него хорошая зрительная память, но теперь она отчего-то подводила.

Часа за три Денис успел домчаться до Калуги. На улице Фабричной он долго и упорно звонил в квартиру 15, но никто дверь так и не открыл. Было три часа дня. И тут на лестничной площадке появился мужчина средних лет. С мусорным ведром, в советских «трениках», с оттопыренными коленями. Денис дипломатично поздоровался, спросил о Щербаке. Щербак снимал здесь квартиру.

– Колькой интересуетесь? Он теперь самого Бочарова охраняет.

– И кто такой Бочаров?

– Большой человек. «Инвестсвязьбанк» возглавляет.

– Где банк находится?

– В центре. Напротив ЦУМа. У Бочарова машина приметная – шестисотый «Мерс», и номер легко запомнить: одна семерка, остальные нули. Колька, как привязанный, везде за этим Бочаровым ходит, даже в сортир его провожает. – Мужчина засмеялся. Смех его больше был похож на хрюканье.

– Спасибо за информацию, – бросил ему в спину Денис.

– Спасибо в стакан не нальешь, – ответил тот, не оборачиваясь, впрочем, без особой надежды.

Пришлось возвращаться в центр города, через который недавно уже проезжал. Картина была до смешного однообразной, повторяющейся во всех более-менее крупных городах новой России: размалеванные рекламой «ротмансов» и «кока-кол» пестрые коммерческие ларьки сменялись передвижными тележками с мороженым и горячими хот-догами. Затем тянулись огромные прозрачные витрины местных магазинов, выставлявших напоказ свои наинеобходимейшие населению товары, от аппетитных увесистых окороков до нижнего женского белья. И опять ларьки, а за ними хот-доги. И так без конца.

ЦУМ Калуги выпадал из общей панорамы новоиспеченного города. Мрачно нависал над площадью незыблемой памятью о временах энергичного строительства развитого социализма. Тогда могли возводить отдельные дома прочно, на века. Если прикажет партия. Но видно, и старикан-ЦУМ уже постепенно сдавал позиции, уподобляясь большинству своих собратьев. Кое-где выступали рекламные щиты, стекла витрин вместо привычных: парфюмерия, обувь, детская одежда – расписаны заморскими «орифлеймами», «лемонти», «найками». Ничего удивительного. Как везде. А взметнувшееся в небо новенькое здание напротив только лишний раз подчеркивало точность подобных выводов. На нем вскоре Денис увидел вывеску «Инвестсвязьбанк», успел даже притормозить и только тогда заметил выехавший из двора черный «Мерседес». Окна машины были затонированы.

«Не исключено, что Николай в тачке. Догоню», – решил Денис.

Минут через двадцать машины вырвались на простор загородной трассы. Денис прибавил скорость, сокращая расстояние, но «Мерседес» тоже держал марку. Началась гонка, которая всегда так веселила Дениса.

Восемьдесят. Девяносто. Сто.

«Форд» ястребом летел за черной жертвой, но ее неуклюжесть была обманчива. «Мерс» поднаддал, сделал попытку в сильном рывке уйти далеко вперед.

Сто десять. Сто двадцать.

Но и Денис, как гвоздь, вбивал педаль газа. Расстояние между машинами все-таки сокращалось.

Сто тридцать. Сто сорок. Сто пятьдесят.

Денис, едва не задев задний бампер, обошел слева. Просто невероятная везуха – дорога опустела, словно специально подготовилась для их бешеного ралли. Денис сделал вид, что собирается обогнать, а там дело известное – перегородить трассу. Сделать, так сказать, небольшой тупичок.

За темными стеклами наверняка засуетились.

Сто шестьдесят. Сто семьдесят.

«Еще огонь откроют, – пронеслось в голове у Дениса. – Ничего, попугаю малость, а в последний момент выброшу „белый флаг“.»

«Мерс» вдруг резко свернул на второстепенную дорогу, помчался к лесу. «Форд» несколько сумел повернуть за ним лишь секунд десять спустя.

– На пикник ребятки поехали, что ли? – высказался вслух Денис и попытался прижать преследуемых к обочине. Но те явно не желали заводить знакомство, вновь оторвались и выскочили на проселок, где среди высоких сосен засветились редкими огнями особняки. Слева внезапно появилась какая-то тень и выросла до размеров черного с тонированными стеклами «Гранд-чероки». Типично бандитская машина нового поколения.

«Наверное, эскорт банкира подоспел», – решил Денис, но скорость не сбросил.

«Чероки» начал теснить «форд», выталкивая его и с без того недостаточно широкой для таких монстров дороги. Уходя от столкновения, Денис ослабил педаль газа и пропустил наседавшего соседа вперед. Но «черокки» не успокоился на достигнутом: в считанные секунды он догнал «мерс» и повторил прием, проделанный только что с «фордом».

«Да они что, охренели там все?! – Денис от удивления вскинул брови. – Между собой дерутся?» Он сбавил скорость и решил не вмешиваться.

Спустя мгновение все стало ясно. Из леса по второстепенной дороге, пересекающей основную, выехал трейлер. Перегородив своей тушей проезд, он остановился на месте, но двигатель не глушил. Одновременно у черного «чероки» полезли вниз боковые правые стекла.

«Чероки» и «мерс» неслись на трейлер и одновременно тормозили. Денис прикинул: метров сто – успеют. «Чероки» продолжал теснить машину банкира, прижимать ее к обочине. В открытых окнах появились стволы.

Денис передума, газанул и стал подъезжать.

Двадцать метров.

Десять.

Пять…

Вместе с первыми выстрелами «форд» с силой клюкнул «чероки» в задний бампер. Денис сразу же отпустил педаль газа. От удара черного монстра подкинуло вверх, опять опустило на землю и потащило на трейлер. Водитель резко, избегая столкновения, заложил вправо. Безжалостно стирая резину на покрышках, джип вылетел с дороги. Визг сменился треском ломаемого кустарника. Совсем рядом на пути оказалась огромная сосна. Со страшным грохотом и звоном вылетаемого стекла «чероки» врезался в нее и замер, намертво обняв ствол. Крышка капота оторвалась и со свистом разрезав воздух, и шлепнувшись метрах в десяти. Внутри внедорожника кто-то надавил или упал на клаксон, и он безостановочно, пронзительно выл. Другие признаки жизни отсутствовали напрочь.

А вот грузовик пришел в движение. Взревел и стал набирать ход. Из его кабины раздались два одиноких выстрела, но пули только оцарапали крышу «мерседеса». Дверь банкировской машины распахнулась и из нее выскользнул с «макаром» в руке Коля Щербак, откатился в сторону, и не вставая, с двух рук открыл прицельный огонь. Конусообразные ядрышки впивались в металл трейлера и беспомощно отскакивали.

– Дэн, тебя тут только не хватало! – орал Щербак и продолжал палить. – Вали отсюда!!!

«Форд» Дениса и «Мерс» стояли рядом с работающими вхолостую движками. Трейлер удалялся. Но почему-то не так быстро, как следовало бы. Денис понял почему, когда из-за приоткрывшейся двери появилась рука, от чего-то избавилась и спряталась обратно. (Щербак в это время менял магазин). А Денис как раз наблюдал «калужские войны» из-за своего джипа, когда к его ногам упала и закрутилась на месте граната. Он не успел ни испугаться, ни толком подумать. Рефлекторно пнул ее, сильно, словно футболист, пробивающий пенальти, носком ботинка. Граната полетела к потухшему «чероки», приземлилась в полутора метрах, благодаря уклону, лихо преодолела их и закатилась к под брюхо машины. В следующую секунду раздался взрыв.

Во второй раз за последние пять минут несчастный джип подбросило, но теперь уж выше, выбило оставшиеся целыми стекла и охватило пламенем. Одна за другой пооткрывались двери. Несмотря на оглушительный шум, поднятый стрельбой и взрывом, внутри «Мерса» не происходило никакого движения. Денис начал подозревать, а не ехал ли Ник сам, один-одинешенек. Но учитывая, что появился он с противоположной водителю стороны, отверг эту версию. Скорее всего, попутчики его по-крупному наложили в штаны и не могли пошевелиться, или же, следуя инструкции о поведении в подобных ситуациях, просто не высовывались. И были сто раз правы. Только путались бы под ногами.

Щербак, между тем, заканчивал расстрел трейлера, имеющий целью скорее отпугнуть, обратить в бегство противника, чем поразить его. После гибели «чероки» грузовик, будто сорвался с цепи, рванул с места, оставляя за собой плотные выхлопы соляры. Догонять его никто не стал. Пока доехали до дачи, опустились сумерки.

«Мерседес» остановился у ворот трехэтажного особняка. Обычный стандарт новых, но с размахом. Красный кирпич, красная же черепичная крыша, белые окна-стеклопакеты. А вот крыльцо выполнено с претензией на оригинальность. Четыре колонны в коринфском стиле, поддерживали просторный открытый балкон вместо положенной крыши античного храма. Каменные ступени вели не в обитель бога, а к массивной железной двери, темным пятном уродливо зияющей между изящными столпами.

Щербак выскочил из салона навстречу «форду», все это время сопровождавшему его сзади.

– Серьезный у меня приятель, – ухмыльнулся Денис и стал выбираться из машины с поднятыми руками. – Сдаюсь без боя! – внятно выкрикнул он.

– Денис, твою мать! Спасибо, конечно, за помощь. Но я же мог тебе башку продырявить.

– С тебя станется, – подтвердил Денис.

Дверца «Мерса» приоткрылась, низкий мужской голос спросил:

– Щербак, что им нужно?

– Вадим Валерьянович, это мой друг, – ответил Ник невидимому шефу.

– Черт, ты сначала обязанности свои выполни, а потом будешь с другом общаться, хоть до утра, – послышалось из салона.

– Дэн, пять минут подожди, – крикнул Щербак. – Хорошо?

– Только ты сразу попроси отпуск у начальника, – словно в шутку предупредил Денис.

Щербак подбежал к калитке, отворил ее, поднялся на крыльцо дома, включил свет, осмотрел дверь, отпер замок. Прошел внутрь, потом вернулся на крыльцо, крикнул:

– Все чисто!

Только после этого банкир выкарабкался из машины, переваливая массивное тело с ноги на ногу, направился к дому. Следом за ним двинулся еще один телохранитель. Вскоре особняк засветился всеми окнами, очевидно, телохранители тщательно проверяли помещение на предмет микрофонов или бомб, или чего-то там еще.

Наконец Щербак вернулся к Денису.

– Ты подвезешь меня в Калугу. Надо вещички собрать. Там есть такая Фабричная улица.

– Я знаю… Отпуск взял? – спросил Денис.

– А то.

– И он тебя отпустил?

– Нет.

– Не понял.

– Я сказал, что увольняюсь. Надоело мне это дело. И это тело! Как горькая редька! Сколько живу, никогда такого трусливого мужика не видал. Ты думаешь, Дэн, что мы сейчас в доме делами?

– Под кроватями засаду искали, – наобум высказался Денис.

– В яблочко.

– Ладно, Коля, времени в обрез. Ты мне нужен.

– Не, Дэн, хватит с меня это коллективной беготни. Я теперь – в свободном полете. Попробовал – понравилось. Просто здесь – не слишком удачный опыт. Ну, ничего, вернусь в Москву, составлю резюме получше…

Они мчались в направлении города. Денис молчал. Щербак вдруг заметил это.

– Ты что, Дэн?

– Возвращайся в «Глорию», – простодушно попросил Денис.

Щербак засмеялся.

– Э, нет, брат, кончено. Тебя я уважаю и люблю, ты профи. Ты все равно что из наших, из МУРа. Да и ты ведь Грязнов, в конце концов. Одна фамилия чего стоит. Но с Филькой Агеевом работать больше не стану. В гробу я этих афганцев видал.

– В том-то и дело, Коля, – сумрачно кивнул Денис. – Грохнули нашего Филю.

Николай Щербак

Ситуация была тупиковая. На настоящий момент Щербаку было ясно только, как убийца проник в квартиру к Агеевым. Вечером предыдущего дня, уезжая к матери, Филькина жена, Люся, не смогла закрыть дверь – замок намертво заклинило. Она позвонила в ЖЭК, и слесарь появился по мановению волшебной палочки. Это ее ничуть не удивило, а напротив обрадовало, поскольку Люся с дочкой опаздывали на автобус. «Слесарь» живенько все исправил и с достоинством удалился, взяв десятку на чай. Скотина, еще и червонец на этом деле не погнушался заработать. Значит, это была не случайность (что, само по себе, достаточно маловероятно), а совершенно конкретная наводка на Фильку. Заказчик Фильки – некто, противящийся поискам пропавшего супруга. Исполнитель же всунул кусок спички в замочную скважину, дождался, скажем, на верхней площадке, пока Люся будет из дома выходить, увидел, что дверь закрыть не может, вернулась, в ЖЭК позвонила, там что-то промямлили, и он через пять минут пожаловал. Спичку из замка вынул, слепок сделал и отчалил. Все.

И уж на что Люся слесаря не рассмотрела (даже фоторобот толком составить не удалось!) и то, при очной ставке со слесарями из ЖЭКа категорически заявила что ТОГО среди них нет. С уверенностью смогла только сказать, что «слесарю» было за тридцать, и еще на одной руке у него – повязка. (Повязка, естественно, легко снимается – ложная примета – трюк для дураков). Так что следов никаких. Почти никаких.

«Несколько капель молока на циновке в прихожей, – рассуждал Щербак, – так это же Люся сама могла разлить. А если нет? Что, взломщик и убийца разгуливает с пакетом молока? В качестве отвлекающего маневра? Стоп. А почему молоко? Почему не мороженное?! Если, конечно, не Люська пролила. Но она не помнит. Хотя какой теперь с нее спрос, у нее такое в голове.. Но молоко, по сути, – все, что у нас есть. Если только сам Агеев не накапал пломбиром, перед тем как был убит. Тогда на убийцу вообще ничего нет».

Светало. Щербак поежился от сырого ветра и зашвырнул в только что выдолбленную лунку еще горсть размокшей макухи, смешанной с глиной. Рыбалка – великая вещь. Особенно, когда надо расслабиться и подумать.

«Но Агеев не любил мороженое и взял бы скорее пиво, если бы потянуло на холодненькое, а его жена говорит, что тоже в последние дни мороженого не покупала, а если и покупала, то не ела дома».

Щербак открыл баночку венгерской консервированной кукурузы. Задумчиво сгрыз несколько зерен, остальное – залил ванильной эссенцией. Помешал палочкой, пахнет вроде вкусно. Забросил несколько зерен в воду. Наверное, сейчас на мелкоте мальки стаей атаковали одну срезавшуюся в полете кукурузину – а не по зубам. Подрастите пока. Щербак начал разворачивать снасти.

«Итак, этот козел имел наглость прийти к Агееву домой… Почему он, а не она? Это мы знаем. Она стульчак на унитазе поднимать бы не стала. Значит он. Пришел, забрел отлить, вынул бутылку минералки из холодильника. Видимо, и выпил ее там же. Аккуратно переворошил стол. Забрал баксы и спокойно свалил».

Щербак неотрывно смотрел на поплавок. Тот равномерно подымался и опускался на мелкой ряби, пермежающейся льдышками. За спиной уже всходило что-то похожее на мутное солнце и даже, кажется, стало припекать в затылок. И тут первый раз клюнуло. Щербак мастерски подсек и начал медленно выбирать леску. Килограмма на полтора красавица, похоже. Осторожно подвел к самому берегу, дернул. Твою мать! Рак. Сантиметров десять вместе с хвостом и усами. Отодрал его от крючка, забросил подальше.

«Отпечатков нет, следов нет, запах, наверное, был, но сейчас уже поздно. По мороженому его тоже не отследишь. Пломбир он и в Африке пломбир. Даже если напрячь экспертов, вычислить каким заводом или ЧП он изготовлен. Ну, пусть даже выясним точное название, цену и вид упаковки, купить он его мог наверняка местах в двадцати в радиусе пяти минут от дома Агеева».

Щербак вытащил уже штук пять плотвичек, и все они суетливо плескались в пластиковой бутылки из-под пепси запросто проскочив внутрь сквозь горлышко.