Кто будет президентом, или Достойный преемник

3

Виктор Олегович почувствовал, что по лицу его бежит что-то холодное.

– Это… – попытался он выговорить.

– Вода, – договорил за него парень. – Холодная минералка. Я протер ею ваше лицо.

– За…зачем?

– Чтобы вы пришли в себя.

– Зачем? – снова спросил Мохов, пытаясь сосредоточиться на лице парня.

– Вы очень упитанный господин, – весело ответил незнакомец. – Мне тяжело будет вас тащить. Может, попробуете пойти сами?

Мохов поднял ватную руку и провел ладонью по лицу.

– Ух… – проговорил он. Затем пошевелил головой, пытаясь оглядеться, поморщился от боли и промямлил: – А… где я?

– В своей машине, – ответил парень. – Я достал из вашего кармана ключи, подогнал машину к двери ресторана, погрузил вас и привез сюда.

– Погрузил… – повторил Мохов и сощурил тяжелые веки. – Как погрузил?

– Не один, конечно. Вместе с охранником ресторана. Пришлось ему немного заплатить. Кстати, ваш бумажник у вас в кармане. Можете проверить – все деньги на месте. Кроме двадцати баксов, которые я отдал охраннику за помощь в транспортировке. – Незнакомец усмехнулся. – Однако хорошо же вы погуляли, Виктор Олегович.

Мохов попробовал подняться – молодой человек тут же пришел ему на помощь. В висках у Виктора Олеговича стучало. Кряхтя и морщась от боли, он сел, обвел дикими глазами салон машины, остановил взгляд на незнакомце и сказал:

– А ты, брат, откуда меня знаешь?

– Оттуда же, откуда узнал ваш адрес. Из вашего паспорта. Кстати, если я не ошибся, мы сейчас находимся аккурат возле вашего подъезда.

– Да? – рассеянно сказал Мохов, выглянул в окно, облизнул опухшим языком пересохшие губы, снова посмотрел на парня и грубовато спросил: – Это ты меня сюда привез?

– Я, – смиренно ответил тот. – Уж простите за самоуправство.

– Ловко, – сказал Виктор Олегович и через силу усмехнулся. Он уже начал трезветь, а значит, с момента выхода из ресторана прошло не меньше часа.

– Так как? Вы можете идти? – поинтересовался, разглядывая его взлохмаченную голову, незнакомец. – Или мне еще кого-нибудь нанять в помощники.

– Не надо помощников, – сказал, уже вполне овладев своим голосом, Виктор Олегович. – Дай мне минут десять, и я буду как огурчик.

– Ну, это вряд ли, – улыбнулся парень. – Так быстро никто не трезвеет.

– Я трезвею, – ответил Мохов. Он сглотнул слюну и снова поморщился. – Слушай, приятель… возьми деньги и сгоняй в магазин за холодным квасом, а? Сушняк душит, мочи нет.

Желтолицый парень криво ухмыльнулся.

– Я не приказываю, я прошу, – проговорил Мохов. – И я тебе… заплачу.

Незнакомец брезгливо дернул губой.

– Оставьте ваши деньги при себе, – сухо сказал он. – Если бы я хотел, я бы давно уже выпотрошил ваш бумажник.

– Да… Прости…

В голове у Мохова бухнуло, и он застонал. Парень вгляделся в его искаженное болью лицо.

– Я принесу квасу, – тихо сказал он. – Где здесь ближайший магазин?

– Там… – Виктор Олегович слабо махнул рукой. – За углом… дома.

Парень кивнул и выбрался из машины. Спустя десять минут Мохов пил из горлышка пластиковой бутылки ледяной квас – жадно, большими глотками, чувствуя, как постепенно проясняется его голова и отпускает похмелье.

Когда бутылка опустела, Виктор Олегович вытер мокрый рот рукавом пиджака, рыгнул и сказал:

– Ну, вот. Теперь я в норме. Спасибо, приятель, ты здорово меня выручил.

– А ведь вы и правда протрезвели, – удивленно произнес парень. – В первый раз такое вижу. Как вам это удалось?

– Такой организм, – ответил Мохов, с любопытством разглядывая незнакомца.

Тот улыбнулся и отвел взгляд – но вовсе не потому, что смутился, а словно бы из вежливости, будто боялся, что прямой взгляд может показаться собеседнику невежливым. Мохов понял и оценил.

– Как тебя зовут, приятель? – спросил он.

– Андрей. Андрей Долгов.

– Андрей, – повторил Виктор Олегович, кивнул и снова поморщился.

– Похмелье-с? – иронично осведомился парень.

– Угу… Не сразу отпускает. Слушай, – Мохов снова посмотрел на парня, – а ты чем занимаешься?

– В смысле? – вскинул бровь желтолицый парень.

– Чем зарабатываешь себе на жизнь?

Тот пожал плечами:

– В данный момент ничем. С прошлой работы ушел, а на новую еще не устроился.

– Образование есть? – снова спросил Мохов.

– Высшее техническое. Плюс два курса на факультете психологии.

– Хорошо. – Мохов немного помолчал, потом заговорил снова: – Мне нужен толковый помощник… А ты, я вижу, малый ушлый. И честный. Будешь работать хорошо и держаться возле меня – сделаешь себе карьеру.

Парень помолчал, обдумывая предложение, слушал внимательно, чуть склонив голову набок. Если он и был удивлен, то по лицу его никак нельзя было этого заметить.

– Ну, как? – спросил Мохов, наблюдая (и не без скрытого удовлетворения) за реакцией парня. – Согласен со мной работать?

– Два вопроса: сколько будете платить и что мне нужно будет делать?

– Делать будешь то, что я прикажу. А плата… на жизнь хватит. Уж ты мне поверь.

Мохов не обманул. На жизнь Андрею Долгову действительно хватало. Правда, на жизнь скромную, без излишеств. Да Долгову многого и не надо было. Раздумывая о своей жизни, он частенько с усмешкой на узких губах шептал про себя крепко запавшие в память еще со школы строки:

Работы первое время было немного. Долгов часами просиживал в приемной босса, вытянув ноги, ковыряя спичкой в зубах и ожидая распоряжений. Задания, которые давал босс, были в основном плевые – отвези, привези, позвони и договорись. Долгов отвозил, привозил, звонил, договаривался. На лишнюю работу он не нарывался, а ту, что была, выполнял ответственно и без проволочек. Он словно предчувствовал, что это всего лишь начало, что-то вроде испытания. Так оно и вышло.

Вскоре Мохов вызвал его к себе и сказал:

– Ты оправдал мои ожидания, приятель. Но все, чем ты занимался до сих пор, – пустяки. С сегодняшнего дня у тебя начнется новая работа. У тебя наверняка есть приличный костюм. У такого парня, как ты, не может не быть приличного костюма, – с нажимом повторил он. – Сгоняй домой и надень его. Потом возвращайся сюда. Получишь важное задание.

Долгов сделал, как велел Хозяин.

– Помнишь Сваровского? – спросил Мохов, когда он вернулся.

– Как не знать, – усмехнулся Долгов. – Персона известная.

– Ты наблюдал, как я веду дела, и уже во многом разбираешься. Не возражай, я это знаю.

Долгов пожал плечами:

– Я не возражаю.

– Молодец. Сваровский отказался от сотрудничества. Это я о новой паевой компании… Знаешь?

– Да. Я слышал, как вы вели переговоры по телефону, – спокойно ответил Долгов.

– Поедешь к нему и попробуешь его уговорить. Дело дохлое, но если сумеешь хоть чем-то его зацепить, получишь э-э-э… хороший бонус… Как? Готов? Ну, тогда езжай.

– Слушаю-с, – усмехнувшись, ответил Долгов.

– Я от Виктора Олеговича Мохова.

– Да, я в курсе. Что вы хотите?

Долгов слегка прищурил черные глаза, чтобы тень длинных восточных ресниц прикрыла их блеск, и сказал:

– Я бы хотел поговорить насчет паевого фонда, который организует Виктор Олегович. Мне кажется, вам будет очень выгодно принять участие в его…

– Зачем мне это? – неприязненно перебил его Сваровский. – У меня своя дорога, у вашего босса – своя. Да и Мохову это ни к чему. У него уже есть партнеры. К тому же… – Сваровский едва заметно усмехнулся. – У меня будет своя паевая компания, партнеры и специалисты в избытке.

– Вот в чем дело, – улыбнулся Долгов. – Я, собственно, и не ждал, что вы вот так, сразу, согласитесь. Но тогда, может быть, вы захотите прикупить себе пакет?

Сваровский хмыкнул:

– С какой стати?

– Чтобы помочь мне закрепиться на месте помощника Мохова, – мягко и как-то даже по-приятельски ответил Долгов.

Брови Сваровского взлетели вверх.

– Полагаю, вы поясните ваши дикие слова? – холодно поинтересовался он.

Долгов кивнул:

– Разумеется. – Он чуть подался вперед и заговорил доверительным, бархатным голосом: – Видите ли, Лев Константинович, я много о вас читал. Меня всегда интересовали персоны вашего ранга. Великие люди, которые сами сделали свою судьбу.

– Судьбу сделать невозможно, – возразил Сваровский, не слишком, впрочем, сердито. – Ей можно только следовать.

– Пусть так, – улыбнулся Долгов. – Но в таком случае вы крепко ухватили ее за хвост. Я знаю некоторые моменты вашей биографии. Вы ведь родом из Алтайского края?

– И что с того?

– Мы с вами земляки, Лев Константинович. Я так же, как и вы, родился и вырос в Новоалтайске. Мы с вами даже в одну и ту же школу ходили.

– Да ну?

Лицо Сваровского слегка посветлело.

– Я, собственно, поэтому и согласился надоедать вам, чтобы только с вами увидеться и поговорить. Татьяна Федоровна мне много о вас рассказывала. Она до сих пор уверена, что вы – ее лучший ученик и что вам следовало пойти в науку.

– Да уж… – Сваровский улыбнулся. – Она меня всегда любила. И переоценивала мои таланты.

– Она до сих пор хранит ваши задания с олимпиад, особенно с той, восемьдесят второго года. Когда вы предложили оригинальное решение задачи.

– Ну, не такое уж и оригинальное, – польщенно проговорил Сваровский, с интересом поглядывая на Долгова.

Долгов покачал головой:

– Я видел вашу работу. Это блестяще. Честно говоря, вы еще в школе стали моим кумиром. Я даже поставил себе за цель – добиться ваших успехов. Но, увы, мои способности гораздо ниже ваших. Тем не менее я не теряю надежды.

– Это понятно, – нетерпеливо проговорил Сваровский. – Но лучше расскажите, как там Татьяна Федоровна? Здорова ли?

– Умерла. Еще год назад. Двусторонняя крупозная пневмония. Я был в больнице в ее последний день, и это… было очень тяжело.

Лицо Сваровского стало грустным.

– Да, понимаю, – сказал он. – Ах, как грустно. Она была очень хорошим человеком.

– Очень, – сказал Долгов.

– Да… Гм… – Сваровский смерил Долгова задумчивым взглядом. – Так вы, стало быть, мой поклонник?

– Был им, – с иронией в голосе сказал Долгов. – И, как ни странно, остаюсь.

– И вы хотите сделать карьеру в бизнесе?

– Скорей уж, в политике, – поправил Долгов. – Мне кажется, что у Виктора Олеговича есть большой потенциал в этой области.

– Да… Политик из него получится. Он не слишком дипломатичен и не слишком сдержан в развлечениях, но хватка у него бульдожья. Да и знакомства с кем нужно он водить умеет. – Сваровский побарабанил пальцами по крышке стола. – Знаете что… Как, вы говорите, вас зовут?

– Андрей.

– Знаете что, Андрей, партнером Мохова я не стану. И он это отлично знает. Думаю, он послал вас ко мне для проверки ваших деловых способностей. Однако я готов создать вам некую… репутацию. Передайте Мохову, что я куплю большой пакет. Скажем, тысяч на семьдесят пять. Это, конечно, мелочь, но он это оценит и вас для себя отметит. Думаю, он и этого не ожидал. Просто хотел испытать вас боем и поражением.

– Я тоже так думаю, – с улыбкой сказал Долгов.

– Вы кажетесь мне дельным малым, – доброжелательно заметил Сваровский. – И если не будете воровать и пьянствовать, далеко пойдете. Позвоните мне как-нибудь – поболтаем о нашей малой родине.

– Обязательно позвоню.

Сваровский мельком глянул на часы. Долгов заметил это и быстро поднялся со стула.

– Извините, если показался вам слишком навязчивым, Лев Константинович.

– Да ничего страшного. Я даже рад был с вами познакомиться.

– А я тем более. Пойду, понесу Мохову хорошее известие.

Сваровский приподнялся с кресла и протянул молодому человеку руку. Тот вежливо, но «без фанатизма» ее пожал.

Рассказ о встрече со Сваровским Хозяин выслушал чрезвычайно внимательно, хотя и продолжал одновременно просматривать деловые бумаги, напялив для этой цели смешные маленькие очки с узкими стеклами.

– Ты и в самом деле учился в той же школе? – поинтересовался он, когда Долгов закончил рассказывать.

Тот усмехнулся:

– Да я даже не знаю точно, где этот Новоалтайск находится.

Виктор Олегович посмотрел на помощника поверх очков:

– Откуда взял информацию?

– Порылся перед встречей в Интернете, – просто ответил Долгов. – Ну и еще позвонил кое-кому из старых знакомых – журналистов.

– Молодец, – похвалил Хозяин. – Уметь добывать информацию – большой талант. Но еще больший талант – правильно ее использовать. Ты не боялся, что он тебя разоблачит?

Долгов небрежно пожал плечами:

– Определенные опасения, конечно, были. Но я на них не заострялся. Положился на авось и на свои актерские способности. Я ведь в юности занимался в театральной студии.

– Лучше скажи, чего ты в юности не делал, – улыбнулся Виктор Олегович. – Но тему просек правильно. И правильно в доверие к этому кадру втерся. Но особо не задавайся. Сваровский не так прост, как любит казаться. Он лис ушлый.

– Я заметил, – кивнул Долгов. – Мне кажется, он хочет меня использовать в каких-то своих целях.

– Да понятно, в каких. Приятно иметь своего человека в чужом стане. Не удивлюсь, если он позвонит тебе, пригласит на встречу, а потом попросит информировать его о том, что происходит здесь.

Мохов взял графин и плеснул себе в стакан воды. Пока он пил, Долгов сидел молча, словно что-то обдумывал. Когда стакан босса опустел, Долгов слегка качнул головой, будто бы очнулся от забытья.

– Засланный казачок – не моя роль, – с вежливой улыбкой сказал он.

– Не твоя? – насмешливо сдвинул брови Хозяин.

– Никак нет-с, – ответил Долгов.

– Ох, приятель, жизнь показывает, что человек способен на любую роль. Даже самую распоганую. Даже самый распрекрасный человек. Поэтому, как говорила моя мама, не зарекайся. А сейчас я тебе хочу кое-что вручить.

Мохов открыл ящик стола, достал из него небольшой белый конверт и швырнул на стол.

– Это тебе.

– Аванс? – спокойно уточнил Долгов.

– Скорее, что-то вроде подъемных.

– Оправдал, значит, доверие-то? – с мягкой иронией в голосе поинтересовался Долгов.

– На девяносто девять процентов, – ответил Мохов.

– Значит, все-таки не на сто?

Мохов покачал головой:

– Нет, дружок. Сваровский ведь не согласился стать партнером.

Виктор Олегович посмотрел на вытянувшееся лицо помощника, подмигнул ему и весело расхохотался:

– Хватай конверт и топай домой. Советую тебе как следует отдохнуть, завтра у нас много работы.

4

Вспоминая об этом, Долгов удивлялся собственной прозорливости. Несколько лет назад, проходя мимо валявшегося возле дверей ресторана мужика, он, по сути, выбрал свою судьбу, и она, в свою очередь, слепила из него того, кем он был сейчас. А ведь было искушение взять бумажник «бухарика» и, как пишут в детективных романах, раствориться с темноте. Тем более что в бумажнике была круглая сумма. Сколько ж там было?…

Долгов наморщил желтый лоб.

Около штуки баксов, не меньше. По тем временам весьма кругленькая сумма. Можно было целый месяц валять дурака и ни хрена не делать.

– Эй, красавчик! – окликнул его мягкий женский голос. – Ты не меня ждешь?

Долгов отвернулся от окна и поднял взгляд на девушку.

– Привет, веснушка! – весело сказал он.

Татьяна (а это была именно она) наморщила носик.

– Я сто раз тебя просила не называть меня так, – сказала она, присаживаясь за стол.

– Почему? Тебе идет это прозвище.

Татьяна бросила сумочку на свободный стул и, доставая сигареты, покосилась на Долгова.

– Ты считаешь, что я конопатая? – с напускной сердитостью спросила она.

Долгов улыбнулся:

– Вовсе нет. Но несколько забавных веснушек на твоем носике вызывают у меня отцовские чувства.

– Остынь, папочка. – Татьяна вставила в губы тонкую белую сигаретку и чиркнула зажигалкой. Затем выпустила облачко дыма, помахала перед лицом рукой, отгоняя дым, и сказала: – У меня мало времени. Закажи мне что-нибудь выпить… А впрочем, не надо. Я не хочу ни пить, ни есть. Давай сразу к делу.

Она пристально посмотрела на Долгова и сощурила синие глаза.

– Что тебе от меня нужно?

– А разве ты не знаешь? – дернул бровью Долгов. – Просто я соскучился. Сколько мы с тобой не общались?

– Пару часов.

– Офис не считается, – возразил Долгов. – Я имею в виду…

– Мне плевать, что ты имеешь в виду, – грубовато, но довольно равнодушно перебила девушка. – И уж тем более я не собираюсь предаваться в твоем присутствии воспоминаниям о днях минувших. Что было, то было.

– Ты права, – смиренно согласился Долгов.

Говоря это, он опустил руку под стол и легонько погладил коленку Татьяны.

– Долгов! – тихо воскликнула она и смахнула его пальцы со своей коленки.

– Прости, золотце, не смог удержаться. Ты всегда так аппетитно выглядишь.

– Я не нуждаюсь в твоих комплиментах, – резко ответила девушка. Она сунула руку в сумочку, достала желтый кодаковский пакет и положила его перед Долговым.

Он посмотрел на пакет, затем поднял взгляд на Татьяну и спросил:

– Что это?

– То, что ты просил, – ответила она.

– Неужели? – На тонких восточных губах Долгова зазмеилась усмешка. – Так ты сделала? А я уж думал – не наказать ли тебя за строптивость. Ну-ну, не хмурься, веснушка. Я ведь шучу.

Девушка фыркнула:

– За такие шутки в зубах бывают промежутки.

Долгов поморщился.

– Оставь банальности для своего босса, – тихо сказал он.

– Он и твой босс тоже!

Долгов пожал плечами:

– А я не спорю. Но ты могла бы быть поласковее со мной. В самом деле, что нам делить? Мы с тобой в одной лодке, не забывай об этом.

– В одной лодке? Ой ли? – Татьяна прищурилась. Затем, не сводя взгляда с Долгова, кивнула подбородком на конверт. – Тогда зачем это?

– Чтобы расправиться с врагами Хозяина, – спокойно ответил Долгов. – А ты думала, зачем? Или я похож на мерзавца, который предает друзей?

– Скорей, на слугу двух господ, – сказала Татьяна.

Она сказала это ленивым, небрежным голосом, словно и сама не осознавала до конца, о чем говорит, однако Долгов бросил на нее быстрый, пристальный взгляд – словно прожег ее лицо огненным рентгеном.

Татьяна медленно отвела глаза и вздохнула.

– Андрей, с некоторых пор я перестала тебя понимать, – устало произнесла она. Затем стряхнула с сигареты пепел и добавила: – Честное слово, иногда мне кажется, что ты просто сумасшедший.

– Не исключено, – улыбнулся Долгов. – Знаешь, веснушка, некоторые психологи считают, что сумасшествие и гениальность – это одно и то же. Ван Гог лежал в сумасшедшем доме, но он писал гениальные картины. Роберт Лоуэлл и Сильвия Плат вообще не вылазили из психушки.

– А кто это? – насторожилась Татьяна.

– Не важно. Гении.

– Хорошо, если так. Только мне кажется, что вместо Нобелевской премии ты когда-нибудь получишь направление в дурку. Завернут тебя, лапочку, в мокрую рубаху, вколют укольчик и бросят в комнату с мягкими стенами. Чтобы голову себе не расшиб.

– Рад, что ты за меня переживаешь.

Долгов взял конверт, мельком заглянул в него, удовлетворенно кивнул и спрятал конверт во внутренний карман пиджака.

– Трепещите, враги! – весело проговорил он. – Теперь жизнь Хозяина в надежных руках.

– Что ж… Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – заметила на это Татьяна. Она изящным жестом вмяла окурок в пепельницу и взяла сумочку. – Мне пора бежать. И вот что, Андрюша, если захочешь меня увидеть – приходи в приемную. Эти таинственные посиделки в баре мне не по душе.

В темных глазах Долгова полыхнул холодный огонек.

– С каких пор? – осведомился он.

– Сам знаешь, с каких.

Татьяна поднялась со стула и забросила сумочку на плечо.

– Пока, милый! – насмешливо сказала она, помахала Долгову ладошкой, повернулась и зацокала каблучками по мраморному полу.

Долгов проводил ее взглядом до самой двери, затем повернулся к окну и смотрел на девушку до тех пор, пока она не скрылась из виду.

– В дурку, говоришь? – тихо проговорил он. Усмехнулся и добавил: – Не дождетесь.

В глазах его стояло бешенство.

5

– Ну, как?

– Как всегда.

– Скажи это вслух.

– Ты лучший! – улыбнулась Татьяна и потерлась острым подбородком о его волосатую грудь.

– То-то же.

Максим взял с тумбочки сигареты и закурил. Татьяна, подперев щеку рукой, смотрела, как он курит.

– Какой же ты тщеславный, – тихо сказала она.

– Мне есть, чем гордиться, ты не находишь? – усмехнулся в ответ Максим.

Это был рослый, мускулистый детина с тяжеловатым подбородком, на котором красовалась «голливудская» ямочка, и длинными темными волнистыми волосами. На носу у Максима была изящная горбинка. Татьяна провела пальцем по этой горбинке и сказала:

– Все-таки ты удивительно красивый сукин сын.

– Это мой главный капитал, малышка.

– И ты имеешь с него неплохие дивиденды. Ну-ка, скажи – скольких богатеньких вдовушек ты окрутил и разорил?

– Ни одной, – с усмешкой ответил Максим. – Я специализируюсь на замужних барышнях. Мне не нужна легкая добыча.

– Когда-нибудь тебе проломят череп, – сказала Татьяна.

Максим пожал плечами:

– Пробовали. Но, как видишь, я жив. А тот, кто пробовал, до сих пор работает на лекарства.

– Ты не только тщеславный, но и самонадеянный. Кстати, я совсем не замужняя барышня. Что ты делаешь в моей постели?

– С тобой у меня не бизнес. С тобой – любовь.

Максим глубоко затянулся, и вспыхнувший огонек сигареты осветил нижнюю часть его лица – такую же красивую (на взгляд Татьяны), как и верхняя. Татьяна потянулась и поцеловала его в уголок твердых губ. Максим повернулся и поймал губами ее губы.

– Мы знакомы два месяца, а у меня до сих пор дрожь по жилам, когда ты меня целуешь, – мягко сказала Татьяна.

– Взаимно, – сказал Максим.

Татьяна, чуть отстранившись, полюбовалась его литой мускулатурой, затем наклонилась и поцеловала Максима в плечо. Он усмехнулся, затушил сигарету в пепельнице и повернулся к девушке.

– Ты обдумала мое предложение?

– А ты делал мне предложение? – игриво проговорила она. – Где же кольцо с бриллиантом?

– Не валяй дурака. Ты знаешь, о чем я.

– А, ты об этом… – Татьяна поморщилась. – Я не хочу это обсуждать. Мне не нужны проблемы. Тебе, я думаю, тоже.

– Никаких проблем не будет, – веско произнес Максим.

Татьяна отпрянула от него и легла на спину. Она выглядела обиженной. Теперь уже Максим склонился над ней.

– Милая, – произнес он мягким, бархатным баритоном, целуя ключицы девушки. – Я знаю, что ты боишься. Но я ведь с тобой. Мы неплохо на этом заработаем, поверь мне.

– Ты не знаешь Мохова. Он не какой-нибудь там трус, он кому угодно глотку перегрызет.

– Не накручивай, золотце. Ничего он никому не перегрызет. Он давно уже играет по правилам. Мохов – политик. А политики боятся публичных скандалов.

Максим попытался поцеловать Татьяну, но она отвернулась.

– Что? – недоуменно спросил Максим.