Мертвый сезон в агентстве «Глория»
- -
- 100%
- +
Пролог
— Я пригласил вас, господа...
— Читали, — невежливо перебив директора агентства, зевнул старина Макс.
Остальные присутствующие в кабинете натужно заулыбались. Всем была понятна причина сбора: дела в частном охранном предприятии «Глория» в последнее время, точнее в первые же летние месяцы, пошли из рук вон плохо.
Если бы еще занимались чистой охраной — «личкой», как говорят телохранители, — может, никакой трагедии и не было бы. Телохранители нынче и в самом деле нарасхват, особенно опытные, с хорошим стажем работы, с положительными характеристиками от прежних клиентов и так далее. Но тут одна особенность: толковый телохранитель редко меняет хозяев. А если такое и случается, то событие чаще всего связано с недосмотром самого телохранителя. Иными словами, работа кончается, когда хозяина повезли в шикарном, элитном гробу. Если остается, что везти.
«Глория» не отказывалась от охраны, но клиентами, как правило, бывали VIP-персоны. А таковые прибывают, во-первых, не очень часто, а во-вторых, на сравнительно короткое время. Понимая это, директор агентства Денис Андреевич Грязнов основной упор в своей деятельности делал на всякого рода разыскных мероприятиях.
Довольно частыми в последнее время стали похищения бизнесменов, когда родственники похищенного, зная причины содеянного, вовсе не собирались обращаться в правоохранительные органы, в тот же РУБОП, где имеются и опытные сыщики, и жесткий СОБР, предпочитая закончить дело без огласки. Мол, вы нам найдите, покажите, а мы попробуем как-нибудь договориться и уж на крайний случай... применим силу...
Того же порядка были и обращения в агентство ревнивых жен и мужей, требующих проследить и доложить, но чаще уличить вторую половину в измене, чтобы после этого, на западный манер, разорвать брак, скрепленный модным нынче брачным имущественным договором. Либо иметь все основания устроить «мочилово» со всеми из него вытекающими.
Реже к услугам агентства прибегал его подлинный создатель — начальник Московского уголовного розыска генерал-майор милиции Вячеслав Иванович Грязнов. Когда-то он по просьбе верхнего руководства сдал бразды правления племяннику Денису и вернулся в МУР. Но Грязнова-старшего чаще всего интересовала закрытая информация, которую с успехом добывал сотрудник Дениса, компьютерный бродяга и замечательный хакер Макс — личность весьма самоуверенная и безобразно бородатая. К сожалению, информация подобного рода доходов агентству не приносила.
Бывало, правда в исключительных случаях, что частный сыск привлекал к сотрудничеству старший следователь по особо важным делам при Генпрокуроре России Александр Борисович Турецкий. Но в этих случаях заказ производился неофициально, так как сие запрещено законом, и потому гонорары бывали невысоки, а самоотвержение при этом требовалось полнейшее.
Более основательную прибыль приносило сотрудничество с юридической консультацией, в которой работал приятель Дениса Юрий Гордеев. Бывший следователь, ставший адвокатом, не утратил своих прежних навыков и по старой памяти чаще думал ногами, нежели головой. Все-таки разыскная страсть глубоко укореняется в человеке. Но бывали ситуации, которые оказывались и Гордееву не под силу, и тогда Денис посылал на выручку свою команду. Гонорар в таких случаях был обеспечен приличный. Потому что к Гордееву чаще всего обращались солидные клиенты.
Но... Юра ушел в отпуск. VIР-персоны в ближайшем будущем не просматривались, дядя Слава занимался текучкой, дядя Саша расследовал какую-то крупную уральскую авантюру, а ревнивцы разбежались по «канарским бермудам» — так сформулировал простой в работе непочтительный старина Макс. Впору было закрывать агентство на летние вакации или вешать объявление на дверях: «Агентство отдыхает. Все ушли...» Весть, конечно, неприятная, но иного выхода на сегодняшний день Денис тоже не видел. Мертвый сезон — он везде одинаков.
Макс, к примеру, не возражал бы. Ему общение с дюжиной мощнейших компьютеров, находившихся в специально оборудованном и закрытом для посторонних помещении, было бы лучшим из всех других вариантов: никто не мешает, не задает идиотских вопросов, не лезет с советами и просьбами. Но Макс не в счет. Он один такой. А что делать, скажем, Алексею Петровичу Кротову, сыщику-асу? Этот бывший майор КГБ, а после подполковник из внутренней разведки МВД, приглашенный в свое время самим Грязновым-старшим, был не просто почетным украшением «Глории», без него ни одно серьезное дело не решалось. У Макса был компьютер, а у Крота — голова. И эта голова стоила всех Максовых компьютеров. В соответствующих ситуациях.
А что делать оперативникам, осуществлявшим одновременно функции и сыщиков, и телохранителей, и спецназа высшей категории?.. У мужиков есть и личная жизнь, семьи там, потребность не только поглощать в «Глории» кофе литровыми банками, а иногда еще и завтракать, и обедать, и ужинать, и семьи кормить, обувать и одевать...
Словом, что говорить, когда и так всем все понятно до слез!
Денис переждал естественную реакцию на бесцеремонность неугомонного Макса и закончил тяжкую для себя мысль:
— ...чтобы сообщить вам пренеприятную весть: деньги кончились.
— Денег нет и неизвестно! — снова встрял Макс. — Это я во время знаменитого дефолта в окне одной меняльной конторы прочитал.
Смеха уже не было. Чему радоваться-то?
— Я, конечно, попробую, коллеги, провентилировать еще одну возможность, — вздохнув, ничего не обещающим голосом продолжил Денис. — Но боюсь, что это мало что нам добавит. Поэтому вынужден принять непопулярное, как теперь говорят, решение. Давайте обсудим.
— А чего обсуждать, когда и так понятно? — подал голос щупловатый Филя — Филипп Агеев. Никто бы и предположить не мог, что в этом худощавом, невысоком человеке таится страшная взрывная сила. А так, в разговоре, существо почти кроткое.
— Я хочу предупредить сразу, — возразил Денис, — говоря об отсутствии средств, я не имел в виду ваши отпускные. Но просиживать время на работе и по крохам выкраивать на зарплаты, когда уже становится неоткуда, я считаю... В общем, решайте. Я соглашусь с любым реальным вашим предложением.
— Может, действительно в отпуск? — задумчиво проговорил Сева Голованов, бывший майор ГРУ по кличке Головач. — Я бы со своими на пару неделек в деревню смотался бы, а? Мальчишке покупаться...
— Если вопрос ставится таким образом, Денис Андреевич, — вежливо начал всегда интеллигентный и лощеный Кротов, — я могу отказаться от отпускных. Меня все еще Америка кормит.
В «Глории» знали, что прежние связи Крота иногда «доставали» его, просили помощи, содействия. И Денису приходилось отпускать сыщика. Вот и недавно он вернулся из Штатов — это, пожалуй, и все, что было известно. Во всем остальном Крот был кремень. Вероятно, раз он так сказал, то есть отказался от денег в пользу товарищей, гонорар его за ту поездку был неплохим. Учитывая, что пробыл он в Штатах несколько месяцев.
— Ваши отпускные, Алексей Петрович, существенно сути дела не изменят, однако спасибо за поддержку. Телефон-собака сжирает да электричество... Но я повторяю, при всем при том у нас не край. Я бы назвал ситуацию обычным летним синдромом. Я готов всем предоставить отпуска, но с одним непременным условием. Хотелось бы, чтобы все вы находились в пределах досягаемости.
— Ну да, — обрадовался Филя, — сегодня ни шиша, а завтра вдруг такой облом, что успевай подбирать!
— Вот именно, — обрадовался поддержке Денис. — Тогда вот вам выплатная ведомость, вот ключ от сейфа. Что делать, вы знаете. Берите сколько кому положено и расписывайтесь. Потом ключ на место. А я смотаюсь в одну контору, где как раз может оказаться «вдруг».
Не строя никаких иллюзий, а просто для того чтобы поставить перед свершившимся фактом, Денис позвонил дядьке и Турецкому, которым и сообщил о принятых на всякий случай мерах. Для того чтобы, если кому-то из них действительно вдруг потребуется помощь его агентства, они заранее знали, где могут находиться сотрудники. В пределах какой досягаемости.
И еще он сам был очень доволен, что в свое время не поскупился и обеспечил каждого из сотрудников мобильной связью, оплату за которую повесил на агентство. Поэтому в принципе он мог бы при острой нужде высвистать любого из своих людей буквально в течение дня, где бы тот в настоящее время ни находился.
Сделав решительный шаг, Денис глубоко вздохнул, ибо никто из старших товарищей не имел на примете ничего конкретного для него, и отправился пить пиво на Таганку, где в десятой юрконсультации работал Юрий Гордеев. За пивом со свежей таранкой можно было позондировать у адвоката, нет ли у кого-то из его коллег чего-нибудь сомнительного, запутанного, связанного с покойником, родственники которого вовсе не желают огласки, но правду знать хотят. И за эту самую правду готовы заплатить приличные башли.
Конечно, все это не от хорошей жизни. И по идее, спасти финансовую ситуацию мог бы хороший труп. Как ни цинично сие звучит в устах юриста по образованию и сыщика по призванию.
Но... недаром же говорится, что если о чем-то долго и упорно размышлять, глядишь, и сбывается. А еще, как заметил поэт, «нам не дано предугадать, чем наше слово отзовется». Если вдуматься, именно слово, а не дело. Поэтому, когда, вволю наговорившись под хорошее пивко, Денис Грязнов подумал, что желанная перспектива, кажется, не светит никаким боком, он еще не знал, что судьба начинает кидать карты в его пользу, и сам он будет вынужден очень скоро давать своей команде долгожданный приказ: «Кончай ночевать, мужики! Дело ждать не любит!..»
Часть первая
ДИАДЕМА ГРАФА ДЕМИДОВА
1
Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации Константин Дмитриевич Меркулов взглянул на вошедшего Александра Борисовича Турецкого и мрачным кивком пригласил присаживаться.
— Привет, — сказал Александр. — Явился, вашество, не запылился.
— Привет, — буркнул Меркулов. — Про убийство в «Метрополе» слышал?
— А кого замочили?
— Фи! — поморщился Меркулов, он терпеть не мог уголовной фени, особенно от своих сотрудников. — Значит, не слышал. Убили известного тебе предпринимателя Левона Вартановича Аракеляна. Вспомнил такого?
— Та-ак, — протянул Александр. — Теперь понятно.
— Что тебе понятно?
— И мне понятно, и ежу понятно, что дело ты вешаешь на меня.
— А вот теперь угадал.
Турецкий неопределенно пожал плечами, скривился, изображая великое неудовольствие. Меркулов выжидательно наблюдал за ним.
— Ну что, в самом деле? — резюмировал свою игру Турецкий. — Небось очередная разборка... Биография-то известна. А я все-таки «важняк», Костя! Уровень-то... как-то...
— Именно поэтому я и позвал тебя.
Меркулов достал из большого желтого конверта несколько фотографий убитого, разложил на столе веером.
— Ну что? — снова пожал плечами Александр, разглядывая фотографии. — Убийство, похоже, ритуальное. Что еще? Исполнители — мусульмане — исчезли бесследно. Так? Свидетелей тоже нет. Я прав?
— Сразу уж и мусульмане!.. Башку отрезать, Саня, дело нехитрое. Наловчились и православные... Однако не исключен и мусульманский след, тут ты, возможно, прав. А теперь взгляни сюда.
Меркулов вытащил из ящика стола шкатулку затейливой работы, открыл. На черном бархате лежала диадема, усыпанная бриллиантами и украшенная крупным рубином.
Турецкий взял диадему, покачал на ладони.
— Такая вещица вообще-то должна лежать вовсе не в твоем столе.
— А где же?
— Ну... в Алмазном фонде. В Гохране... В сейфе какого-нибудь миллиардера.
— Она и лежала в Гохране. Может быть, не эта, по поводу которой ты...
— Неужели подделка? — изумился Турецкий.
— Опять угадал, — улыбнулся Меркулов. — Она самая.
— Ах вон что! Значит, сработал подделку братишка-близнец покойного Левона Жоржик Аракелян... — не то спросил, не то уточнил Турецкий. — Великий, однако, мастер!
— Ну вот ты сам и определил одну из своих задач.
— Ты мне, Костя, другое скажи: лежит или уже не лежит в сейфе Гохрана подлинник? Где сейчас настоящая диадема?
Константин Дмитриевич поднялся, прошел в угол кабинета, где на круглом столике находились чайные принадлежности. Медленно разлил по стаканам в подстаканниках свежезаваренный чай, жестом пригласил Александра и подвинул к нему вазочку с печеньем.
— Угощайся, Саня.
— Благодарю покорно, — хмыкнул Турецкий, нюхая чай. — «А куму не сенца, хотелось бы мясного...» — процитировал известную басню.
— Обойдешься... — Меркулов вернулся к письменному столу. — Из Гохрана, Саня, исчезла не только золотая диадема графа Демидова — так она числится по каталогу, но и другие уникальные ювелирные изделия, а также прочие драгоценности на сумму в общей сложности более двухсот миллионов долларов.
— То есть как исчезли? Из Гохрана?! Да туда ж не только мышь, таракан не проползет! — Турецкий снова уселся напротив, попивая чай.
— Увы... История эта началась не вчера. Драгоценности были вывезены за границу путем вполне официальным и при этом с огромными радостными надеждами, — усмехнулся Меркулов. — Не тебе объяснять, что мы давно побирушничаем... Так вот, после того как доходы от продажи нефти и газа резко снизились, взоры нашей чиновничьей братии обратились к алмазодобывающей промышленности... Тебе приходилось бывать в Мирном?
— Пролетал однажды. На высоте десять тысяч метров. Может, чуть пониже, а что?
— С такой высоты, конечно, самые твердые и дорогие камушки на земле не разглядишь. А в Мирном их много. Очень много! Куда там Южной Африке!
— Понял, — кивнул Турецкий.
— Что ты понял?
— В Южной Африке процветает самый мощный в мире концерн по обработке алмазов. И процветает он не в последнюю очередь благодаря алмазному сырью из Мирного. Скупают по дешевке, превращают в бриллианты и продают в сотни раз дороже. Это мы уже проходили.
— Верно, — удовлетворенно улыбнулся Меркулов. — Все-то ты помнишь. Пойдем дальше. Вообще-то, если по правде, чиновники, и прежде всего председатель Гохрана Виталий Евгеньевич Пучков, которого за глаза именуют Пучком, замыслили дело нужное, большое, и, если бы оно выгорело, кредиты потекли бы к нам широкой рекой. А замыслили они следующее. Чтоб самим перерабатывать алмазное сырье и получать гигантскую прибыль от продажи бриллиантов, мастеров у нас конечно же достаточно. Скажем, хватает. Но вот кредитора, который вложил бы свои деньги в развитие нашей алмазообрабатывающей промышленности, мы не имели. Однако нашелся и кредитор — один весьма солидный американский банк. Но прежде чем дать кредит, американцы, как это они теперь постоянно делают в отношениях с нами, потребовали залоговое обеспечение. Гарантии им твердые нужны. А что у нас нынче можно заложить? Да ничего! Говорю же — побирушничаем!.. И тогда Пучок потянул свои грабки к царским драгоценностям... Он-то, будем считать, руководствовался благими намерениями. Ведь по завершении кредитной сделки и по окончании взаиморасчетов, драгоценности должны были вернуться обратно, в Гохран. Но вышло — цитирую отставного премьера Черномырдина — «как всегда».
— «Хотели, как лучше, а вышло, как всегда», — поправил Турецкий.
— Вот именно.
— Неужели один человек, пусть даже он и председатель Гохрана, имеет право распоряжаться национальным достоянием страны?
— Зришь в корень! В том-то и дело, что завязаны в этой истории люди очень большие, включая, я так думаю, даже первое лицо. А вот за границу драгоценности ушли за подписью только двух человек: министра финансов и председателя Гохрана. Но с разрешения премьера и президента.
— Они, надо полагать, благословили идею в устном виде?
— Разумеется! Но ушла, к сожалению, не идея, ушли огромные материальные ценности.
— «Материальные!» — хмыкнул Турецкий. — Да ведь подлинная диадема графа Демидова не имеет цены! Она уникальна!
— Это уж само собой...
— Но насколько мне известно, Костя, американские банки, да, впрочем, и любые другие, работают с фирмами?
— Не волнуйся, фирма нашлась. Название — «Голден».
— Тоже американская?
— Естественно. И за ней стояли люди, очень уважаемые в финансовых кругах Соединенных Штатов. Но вернемся к истории. Итак, залог отправлен, и отправители стали ожидать вожделенного кредита пятьсот миллионов долларов. Время идет, а банк никаких признаков жизни не подает. Наши вежливо поинтересовались причиной задержки. И тут руководство американского банка сообщает, что никаких драгоценностей из России они не получали. Что же касается фирмы «Голден», то да, действительно одно время переговоры с ней велись, однако ничего конкретного так и не было задокументировано. Все, так сказать, из области рассуждений о намерениях. Наш Пучок немедленно вылетает в Штаты, чтобы найти и вернуть на родину залоговые ценности. Но ни руководителей фирмы «Голден», ни даже вывески на здании, где она должна была располагаться, он не смог отыскать! Когда обо всем доложили наверх, самому, тот, говорят, рвал и метал, собирался тут же отдать всех под суд, однако одумался или кто-то сумел ему объяснить, что вина-то ведь и на нем лежит немалая. Словом, все как бы ушло в песок. — Меркулов достал еще одну фотографию. — Приглядись, Саня, может, мелькало когда-нибудь перед тобой сие симпатичное изображение?
С фотографии глядел красивый парень — светловолосый, с прямым точеным носом, белозубой улыбкой и туманными, с поволокой, глазами, не выражающими ничего, кроме довольства жизнью.
— Не имел чести. — Турецкий вернул фотографию. — А кто таков?
— Валерий Михайлович Комар.
— Смахивает на первого, — рассмеялся Турецкий.
— Ну уж а с этим мужчиной, надеюсь, ты знаком? — спросил Меркулов, протягивая другую фотографию.
— Бояров Николай Андреевич — мульти-мульти-мульти... А он с какого боку припека?
— Объясняю. Я уже упоминал об очень уважаемых американских финансистах, поддержавших фирму «Голден»?
— Так точно, шеф.
— Так вот, господин Бояров побывал в Штатах дважды до того, как вся эта история развернулась. И только после его поездок Пучок положил на стол министра финансов документы фирмы «Голден», в которых и упоминались имена тех самых известных финансовых воротил, активно поддержавших перед американским банком российскую затею. Могу предположить, что, наслушавшись Боярова, они и в самом деле были откровенны. Однако почему-то подписей своих под документами не поставили.
— Так за чьей же подписью пришли документы?
— Мистера Дондероу, исполнительного директора фирмы «Голден».
— Он что, тоже из финансовых воротил?
— Я же сказал: исполнительный директор... Ты чего усмехаешься?
— Ну и где он теперь, этот исполнительный директор?
Меркулов исподлобья взглянул на Турецкого и саркастически крякнул:
— А ты, случаем, не проходил практику у Джуны?
— Автомобильная катастрофа? Утонул во время купания? Выпал с восьмидесятого этажа небоскреба? Еще варианты?
— Нет, не проходил, — скептически заметил Меркулов. — А вот Джуна наверняка угадала бы. Просто пристрелили.
Турецкий вытащил у Меркулова из-под локтя фотографию Комара, посмотрел и так и этак.
— С одним картинка ясна. А что за птица этот Комар?
— Тридцать четыре года. Холост. Окончил Плехановский, работал бухгалтером в НИИ, откуда перешел на завод «Кристалл». Кстати, на этом заводе во время приватизации испарились сто двадцать миллионов рублей. Сам же Комар через короткое время стал советником председателя Гохрана, то бишь Пучка. После чего побывал в Италии, Франции, Голландии, Бельгии... Достаточно?
— А где он теперь?
— Пропал. Растворился на Диком Западе среди фешенебельных ресторанов и казино.
— Он имеет отношение к исчезновению драгоценностей?
— Самое прямое. Полагаю, что эту аферу и задумал-то именно он. Ну и осуществил.
— При поддержке господина Боярова?
— Конечно! Кто такой бухгалтер Комар для американских финансистов? Никто. Пустое место. Они б его даже и не приняли. Но они не могли не выслушать крупного, даже по их меркам, предпринимателя-олигарха господина Боярова.
— А братья Аракеляны, по-моему, уже давно проживают в Штатах. Чем они там занимаются?
— Ну если быть справедливым, то теперь там проживает только один брат — Жорж Вартанович, — как бы напомнил Меркулов. — А на что живут? Фирма у них. Называлась «Голден».
— Вот с этого, Костя, и надо было начинать, — наставительно заметил Турецкий. — А то рассказываешь мне... истории. Так чего ж тогда потянуло Левона в Москву?
— Этим вопросом сейчас занимается Грязнов. Возможно, что-то и накопает.
— Славка, конечно, накопает, но тут нужен более узкий специалист.
— У тебя есть такой на примете? — прищурился Меркулов.
— Есть, разумеется, однако...
— Ну что, не тяни!
— Этот вопрос в твоей компетенции. Без указания свыше частный сыск я к работе привлекать не могу, карман пустой. А по дружбе если просить, то я тоже всем порядком надоел. Так я думаю!
— Короче, Саня.
— Крот здесь требуется.
— Алексей Петрович Кротов? — удивился Меркулов. — А почему именно он?
— Начнем с того, что он хорошо знал обоих братцев. Если помнишь, дело о фальшивом ордене Андрея Первозванного распутал именно он. Так что встречаться с подделками ему не впервой. Но задействовать «Глорию» целиком или по частям — это не моя прерогатива. Я слишком уважаю Дениса и его людей, чтобы постоянно выступать в роли нищего просителя.
— Значит, эту роль ты отводишь мне? — усмехнулся Меркулов.
— Кость, ну чего мы приседаем друг перед другом? Задействовать в расследовании подобного рода, где все концы тянутся на Запад, частную сыскную фирму может себе позволить даже и не «важняк» Турецкий, а замгенпрокурора Меркулов или какой-нибудь сошедший с ума олигарх.
— Интересно, какая связь?..
— Между тобой и олигархом? — засмеялся Турецкий. — Ну второму, как известно, девать денег некуда. А у тебя помимо самых нежных, почти родственных чувств к молодому Денису Грязнову есть также возможность провести финансирование по своим особстатьям, ввиду государственной необходимости, или же уговорить Грязнова-старшего расщедриться из его фонда на спецоперации. На работу агентуры то есть. В отличие от вас, я могу действовать методом убеждения либо слезными мольбами. И то и другое в моем возрасте и при моем чине просто непозволительно несолидно!
— Ишь как сформулировал! — Костя покачал головой. — Ладно, считай, уговорил, позвоню Алексею Петровичу. И с Дениской согласую. Раз надо для дела... К сожалению, как показала практика, со дня пропажи наших ценностей ни ФСБ, ни МВД, ни СВР даже и не чухнулись. Или им не велели. Поэтому, скорее всего, они с этой задачей теперь и не справятся. Нужен Кротов. Он, по моим сведениям, уже занимался этой проблемой. Ну что, тогда все? Или еще вопросы имеешь?
— Пожалуй, один, последний.
— Валяй, спрашивай.
— Для чего все-таки олигарху, миллиардеру, как о нем говорят, Боярову нужно было влезать в эту грязную историю?
— Ну начать с того, что денег не хватает. Кому на хлеб, а кому на ту же диадему с бриллиантами. Может быть, скажем, для любимой супруги.
— Даже так?
Меркулов пожал плечами.
— Все, говорю, может быть... А потом, я не уверен, что и наши простофили чиновники, да и тот же Бояров, ожидали подобного развития событий... Далее, а почему бы и в самом деле не положить в карман кругленькую сумму наличными, если возникла такая возможность? Бояров же не бесплатно работает! Ну и наконец, слышал, с наличностью у нашего олигарха в последнее время появились некие затруднения. Что также могло повлиять на его положительное решение в этом вопросе. Видишь, сколько позиций!
— Ты сказал о затруднениях?
— Но не о том, что не было на хлеб с маслом. У богатых, как известно, свои причуды.
— Ага, богатые тоже плачут. Причем постоянно. А что, у нашего Боярова хорошие связи с верхними людьми?
— Ну не могу сказать, что он открывает кремлевские двери ногой, но, к примеру, на последнем совещании промышленников и финансистов у президента он присутствовал. А всего их там, если не ошибаюсь, сидело что-то чуть больше дюжины...