Последняя роль неудачника

1

Жара уже который день стояла такая, что мухи летали лениво, а птиц вообще не было видно. Если бы не отменно работающий кондиционер, Гордееву пришлось бы совсем туго – в последние дни он много разъезжал. Поэтому он не мог нарадоваться на свой относительно новый «опель-корсу». Машина была что надо. И угораздило же его попасть со своим любимцем в передрягу! Даже когда со старой развалиной на дороге что-то случается, ее владелец переживает. А уж тут… Впрочем, у каждого своя голова на плечах, и каждый сам решает, как ему поступать – вызывать ли, к примеру, инспектора ГИБДД (или опять ГАИ – Гордеев уже запутался в этих переменах) в случае ДТП или не вызывать. Адвокат Юрий Петрович Гордеев поначалу решил не вызывать, он очень торопился. И чуть было не влип в историю.

А дело было так. Юрий Петрович ехал в Химки, по делу. Глава адвокатской конторы, в которой работал Гордеев, знаменитый адвокат Генрих Афанасьевич Розанов предложил ему открыть там филиал их фирмы и лично его возглавить. Почему в Химках? А почему бы и нет? Во-первых, рукой подать до Москвы, а во-вторых, у Розанова были тесные связи с верхушкой этого подмосковного города. Правда, Гордеев резонно указывал своему шефу, что не сегодня завтра там пройдут перевыборы, и кто окажется у власти – еще большой вопрос, но Розанов, старый лис, только хитро улыбался. И было отчего. Ведь еще две недели назад казалось, что дела в десятой юрконсультации – хуже некуда: уволили двух секретарш, отказались от половины арендуемого офиса. Однако по многолетнему опыту работы Гордеев знал, что резкие сокращения обычно связаны с тем, что затевается какое-то крупномасштабное мероприятие, уже не влезающее в смету. Так оно и оказалось: буквально вчера Розанов заявил, что они «себя переросли» и нужно срочно что-то менять, что от клиентов отбою нет и кадров не хватает, что лучшие дела забирают конкуренты, и еще много чего другого заявил шеф – такого же противоречивого… В общем, все это было не важно, а важно было то, что, возможно, ждал Юрия Петровича новый крутой вираж в его жизни.

– И что же я там буду делать? – скептически спросил Гордеев у шефа.

– Как что? Наращивать клиентуру! Это самое главное! Зарабатывать кучу денег, что тоже немаловажно! – Уж если Розанов что-то придумывал, то в восторге от собственных идей находился неизменно и начинал «генерить» следующие.

– Разве у нас ее мало – клиентуры?

– У нас не всегда та, которую мы бы хотели видеть. А нам нужна – отборная.

– Каждый человек имеет право на помощь адвоката, – напомнил Гордеев своему начальнику и учителю прописную истину.

– Всецело с тобой согласен! И все же, все же, надо наращивать обороты! В общем, я хочу, чтобы ты поработал в Химках, и точка. Причем самостоятельно, что особенно, на мой взгляд, для тебя важно в организационном плане. И еще я хочу, чтобы ты прибрал к рукам северную часть Подмосковья.

Гордеев поежился.

– Подмосковье – оно большое. И звучит как-то криминально – прибрал к рукам… Что это значит вообще?

– Ты понимаешь, что я хочу сказать. Жители ближайшего Подмосковья, его северной части, должны знать, что существует только одна стоящая юридическая консультация.

– Генрих Афанасьевич, да я же не справлюсь один, если они действительно косяком попрут!

– В этом весь смысл идеи – ты их будешь в Москву отправлять, ко мне.

– А поедут? – засомневался Гордеев. – На фига козе баян? Зачем ехать в столицу, если можно найти квалифицированную помощь в своем городе?

– Опять двадцать пять! Начнем с Химок! – отрезал Розанов. – Квалифицированная помощь там – это будешь ты.

– Ох, не знаю, – покачал головой Юрий Петрович.

– Ты тоже уже большой, Юрочка. Пора становиться боссом. – Розанов лукаво улыбнулся. – Как тебе должность заместителя директора по филиалу? Звучит?

– Вы считаете, пора? – усмехнулся Гордеев.

– Юра, я считаю – пора! – торжественно ответил Розанов. – У тебя приличный опыт работы, причем самой разнообразной. Ты знаешь жизнь, в конце концов!

Гордеев снова ухмыльнулся. Ему было и приятно, и одновременно тревожно. Что-то выйдет из всей этой истории?

И все же он пробурчал:

– В наше время, когда говорят, что человек знает жизнь, подразумевается, что он не слишком честен.

– Ну к тебе это уж точно не относится. Хотя остроумно, надо запомнить.

Розанов был великий мастер по использованию чужих афоризмов. А впрочем, не в том ли и состоит искусство адвоката – ловко использовать чужие слова, чужие факты, чужие поступки?

Гордеев миновал поворот на Ховрино, затем окружной пост ГИБДД и проехал развилку на Бусиново. Тут Москва, по сути, и кончилась. Гордееву стало скучно, и он включил радио.

После «Машины времени» и каких-то малоизвестных и маловразумительных исполнителей последовал блок новостей. Гордеев узнал, что президент находится с визитом в одной из стран СНГ, что доллар неумолимо заваливается по отношению к евро и что жара в ближайшее время вряд ли спадет, так что до конца лета москвичам, особенно пожилым и склонным к сердечно-сосудистым заболеваниям, не рекомендуется выходить из дома без головных уборов, а рекомендуется – пить побольше жидкости, той, которую вообще можно пить в больших количествах, то есть не алкоголя, конечно. Словом, поддерживать на уровне водно-солевой баланс. Вообще же, по предупреждениям синоптиков, жителей России ожидали не только зной, но и пожары. Например в Сибири и на Урале, где стоит небывалая жара, леса уже полыхают. А по прогнозам МЧС, суховей в ближайшие недели может добраться до Москвы. Метеорологи намекали, что может повториться сценарий 2002 года, и столицу вновь накроет густой смог горящих торфяников. Что же касалось Подмосковья, то особый противопожарный режим в самом пожароопасном, Шатурском, районе начал действовать, как только сошел снег – еще весной. Хотя пока запрещающие въезд в лес плакаты выглядели неуместно – воздух в Подмосковье пока что был чист и свеж, никакой гари. Гордеев знал это наверняка: недавно они с Турецким и Грязновым-старшим выезжали на шашлычок.

Было воскресенье, вторая половина дня; Розанов сказал, что встреча с нужными людьми в Химках должна быть неформальной, так будет гораздо лучше для дела. Дачники на машинах возвращались в раскаленный город, и Гордеев ехал осторожно. В это время (именно в воскресные, равно как и в пятничные вечера) нужно было держать ухо востро. Москвичи, спешащие накануне выходных за город и возвращающиеся в воскресенье вечером обратно, из-за заторов часто выезжали на встречную полосу. По пятницам и воскресеньям ГИБДД закрывала на это глаза и с целью ликвидации автомобильных пробок использовала опыт западных стран, где проблема решается путем временного выделения дополнительных полос. Чтобы дачники смогли быстрее добраться до своих загородных владений, а потом так же оперативно вернуться назад, сотрудники автоинспекции на ряде магистралей при выезде из города отделили от встречного движения одну полосу специальными ограничителями и выставили дополнительные посты ДПС. Нововведение, направленное на увеличение пропускной способности городских магистралей, должно было действовать до конца летнего сезона и только в случае возникновения заторов. Правда, наши водители запросто выскакивают на встречную где угодно. Впрочем, Юрий Петрович не особенно нервничал: он гордился своим умением водить машину, и, к примеру, Турецкий, часто оказывавшийся пассажиром в его машине, не раз отмечал, что из него вышел бы первоклассный гонщик, реакция у Гордеева была на высоте.

…Гордеев переключился на другую радиостанцию и услышал, что студенты Массачусетского технологического института создали список из десяти самых ненужных изобретений. Гордеев не так давно занимался делом, в котором не последнюю роль играл один иностранец, французский инженер1, выпускник этого самого Массачусетского технологического, так что Гордеев невольно заинтересовался сообщением. Для определения десяти самых ненужных изобретений какие-то остроумцы объявили на сайте института конкурс, на который было прислано полтысячи различных изобретений. И первое место заняло… водоотталкивающее полотенце.

Гордеев расхохотался.

Второе и третье место поделили «Звуконепроницаемый микрофон» и «Форточка для подводной лодки». Ну и ну! Четвертое – книга о том, как научиться читать самостоятельно.

– Тоже недурно, – пробормотал Гордеев.

Ну а дальше следовали: надувная мишень для игры в дартс, оглавление для словаря, подводный парашют, растворимая вода и стул на колесиках с педальным приводом…

Какое гениально-бессмысленное изобретение заняло последнее место, Гордеев услышать не успел, потому что тут в его «опель» врезалась машина. Вернее, как смог мгновение спустя сообразить оправившийся от шока адвокат, это он врезался в другую машину – в правый бок черного триста двадцатого «мерседеса»…

2

Тут уместно сделать небольшое отступление, а именно – объяснить, почему выбор Розанова в определении главы нового филиала пал на Гордеева, несмотря на наличие в адвокатской конторе и других высококвалифицированных юристов.

Хотя Гордеев и был звездой первой величины, акции его в последнее время здорово пошатнулись, возможно, из-за того, что дела, которые приходилось ему вести, были несколько авантюрными, чему он в немалой степени был обязан своей дружбой с Турецким и обоими Грязновыми – обычно именно эта троица снабжала Гордеева клиентами, которые причиняли страшную головную боль. В результате Юрию Петровичу приходилось проявлять не только свою юридическую компетентность, но и качества оперативного работника, благо не так давно он работал в Генеральной прокуратуре. Розанову, человеку академического склада, это не могло особенно нравиться. Но тут случилось одно дело, связанное с автомобильным страхованием, которое перевернуло все с ног на голову. Или, возможно, наоборот – привело к нормальному состоянию.

Согласно вступившему в силу Закону об обязательном страховании автогражданской ответственности, каждый автовладелец был обязан до конца года застраховать свой риск попадания в аварию. Страховые компании должны были сформировать денежный фонд, из которого будет возмещаться ущерб пострадавшим в дорожно-транспортных происшествиях. Сторонники нового закона утверждали, что отныне уровень страховой культуры и социальной защищенности автомобилистов значительно повысится. Ха! По оценкам специалистов, с которыми консультировался Гордеев, не меньше шестидесяти процентов страховых мошенничеств теперь приходится на автострахование, и за этим не всегда следует наказание виновных. Этот вид преступлений характеризуется высокой латентностью по очень простой причине: выявить его сложно. Если это все же удается, то страховые компании предпочитают умалчивать об этом, и немудрено – они дорожат репутацией.

И вот Розанов поручил Юрию Петровичу два дела, связанные со страхованием машин, попавших в ДТП, намекнув, что там может быть нечисто. Так и оказалось!

Как удалось выяснить Гордееву, аферисты уже при заключении договора использовали чужие, взятые на время или поддельные документы и завысили стоимость машины для получения более высоких выплат.

По здравом размышлении Гордеев пришел к выводу, что в связи с принятием нового закона число афер увеличится.

– Насколько же больше станет страховых мошенников? – вздохнул Розанов.

– Время покажет, – беззаботно отмахнулся Гордеев. – Но главное, мне кажется, с обманом приходится сталкиваться при наступлении страхового случая. Самая незамысловатая схема, например, – угон застрахованной машины по предварительной договоренности с ее хозяином. Естественно, кроме страховки владелец авто получит часть денег от продажи краденого…

– Ладно, все это ерунда, – отмахнулся Розанов. – Зато теперь, Юрочка, перед нами открывается роскошная перспектива – будем завоевывать ближнее Подмосковье. Вот скажи, как тебе кажется, ты со временем умнеешь или глупеешь?

– Что? – удивился вопросу Гордеев. Как-то это было не в стиле Генриха Афанасьевича, да и звучало, пожалуй, не совсем корректно.

– Ну что происходит с тобой с возрастом?

– Почем мне знать?

– Ты же умный человек, ты постоянно используешь свои мозги, это твое основное орудие труда, верно?

– Пожалуй.

– Так как же тогда?

– В вашем вопросе есть какой-то подтекст, Генрих Афанасьевич? – Он тут же пожалел о своем вопросе. Во всем, что делал и говорил Розанов, был подтекст. Это, в общем-то, было сутью его натуры. Он, старый адвокат, воспитанный и заматеревший в исключительно советской системе координат, не мог объясняться с коллегами иначе, как эзоповым языком. Он никогда ничего не говорил впрямую. Он никогда откровенно не выказывал своих намерений. Но тем интересней с ним было иметь дело, и Гордеев никогда не жалел, что связал свою профессиональную судьбу с его фирмой, хотя предложений перейти в другое место было с избытком.

– Ну так как же? – снова поинтересовался старый адвокат.

– Я думаю, следует заметить, что хотя наши умственные способности – врожденные, так же, как и главные свойства характера, но интеллект наш отнюдь не столь неизменен, как характер, а способен развиваться.

– Почему?

– Это обусловлено частично тем, что основа интеллекта – все же физическая, частично тем, что материал его – эмпирический, чувственный, иначе говоря.

Розанов довольно хмыкнул:

– Продолжай.

Юрий Петрович поскреб затылок.

– Ну… Интеллектуальные силы равномерно растут, доходят до апогея, после чего начинают постепенно же падать, вплоть до… до… идиотизма.

– До маразма, ты хочешь сказать? – хохотнул Розанов.

– Я так не говорил… С другой стороны, материал, которым оперирует ум, то есть знания, опыт, объем информации, есть постоянно растущая величина, растущая, впрочем, только до наступления расслабления ума, когда все это исчезает. Возможно, это смешение в человеке неизменного элемента – характера – с элементом, изменяющимся равномерно в противоположных направлениях, и объясняет различие его черт и достоинств в разные периоды его жизни. Скажем, если взять за среднюю продолжительность жизни человека лет семьдесят, то, с учетом предыдущей моей мысли, этот срок уместно было бы поделить на две части: ну, скажем, четыре к трем. И еще непонятно, какая из них больше влияет на другую…

– Ага! – Розанов удовлетворенно потер руки. – То есть в более широком смысле можно сказать, что первые сорок лет нашей жизни составляют некий текст, а дальнейшие тридцать лет – комментарий к этому тексту, позволяющий нам понять его истинный смысл и связность и сделать выводы.

– Ну, – пожал плечами Гордеев, – если вам так угодно…

– Мне угодно послать тебя в командировку.

Гордеев пожал плечами.

– В другой город, – добавил Розанов, улыбаясь.

– Вот как, – пробормотал Юрий Петрович.

– Точнее будет сказать, Юрочка, – Розанов улыбнулся все шире, – я хочу перевести тебя туда на работу.

– Что?!

– То самое, что ты услышал.

Оказалось, что страховое агентство, которое пострадало, но благодаря усилиям Гордеева вывело мошенников на чистую воду, возглавляют два брата-близнеца – племянники главы администрации славного города Химки, а с ним Розанов неплохо знаком.

И пришлось Гордееву ехать в Химки.

3

…Только ГИБДД мне сейчас не хватало, с тоской подумал Юрий Петрович, вспоминая, что проехал пост буквально несколько минут назад.

А из «мерседеса», в который он врезался, вывалился детина весом килограммов в сто двадцать. С пассажирского места на Гордеева с любопытством поглядывала хрупкая блондинка. Разглядеть, насколько она хороша, Гордеев не успел.

– Ну че, братан, – рванул рубаху на груди водитель, обнажая какую-то татуировку, – башлять будем или в носу ковырять?!

Гордеев любил квалифицировать людей, сидящих за рулем. И сейчас он решил, что определенно имеет дело с психом. Городские сумасшедшие водители от аналогичных пешеходов отличаются только тем, что рулят. Вид имеют нервный и воинственный, любят прижаться вплотную к идущей впереди машине и страшно матерятся, если она еле плетется. Каждый, кто их обогнал, как минимум продал родину, а на вырученные деньги купил права.

Гордеев, не говоря ни слова, обошел «мерседес» и посмотрел повреждение. Вмятина была основательная – на обеих дверцах.

Ну и влип, подумал Юрий Петрович. Вот ведь ирония судьбы, а? Только на днях сам распутывал дела, связанные со странными ДТП, и нате вам. И ведь некого винить – сам же, как какой-нибудь «чайник», во всем виноват.

Водителю «мерса» на вид было лет двадцать пять – двадцать восемь. Определить его социальный статус для опытного адвоката труда не составило. Прибандиченный, как сейчас говорят, юноша. И что же, интересно, дальше?

– Значит, короче так, – взвинчивая себя, сказал пострадавший от наезда Гордеева водитель. – Сам видишь – проблему мне сообразил на пустом месте. Твое счастье – я тороплюсь. Давай потроши бумажник и разбежимся.

– И… сколько же я должен?

– Сколько должен? Сколько должен?! Да ты хоть знаешь, что я тачку только вчера на продажу выставил?!

Тут Гордееву стало уже совсем не по себе, действительно ситуация – хуже не придумаешь, и претензии этого детины обоснованны, хотя…

Гордеев облизал пересохшие губы и спросил:

– Но сколько вы хотите?

Водитель окинул взглядом свою машину и отрезал:

– На два с половиной косаря ремонт потянет… – Помолчал немного и добавил: – Ну ладно, полштуки скинем на бедность. В общем, гони две тысячи, и я поехал.

Нет, он не псих, неожиданно подумал Гордеев, нет, тут что-то другое…

– Две тысячи рублей? – переспросил адвокат невинным голосом.

– Чего?!

– Я говорю, две тысячи рублей?

– Ты… ну ты…

Гордеев не реагировал на то, что ему «тыкает» сравнительно молодой человек, его сейчас волновало другое. Присмотревшись повнимательней, Гордеев увидел, что «мерседес» его визави явно не новый. И тогда он кое-что сообразил.

– У вас машина десятилетней давности, – сказал Юрий Петрович вполне вежливо.

– Чего?! – еще больше вытаращил глаза детина.

– Вы слышали. – Гордеев уже начал догадываться, что происходит.

– Гони две штуки зеленых, урод, иначе…

– Что «иначе»? – с любопытством спросил Гордеев.

На детину его спокойствие, видимо, произвело отрезвляющее впечатление, но, очевидно, у него был некий план, сообразно с которым он и действовал. Гордеев понял это по ходу развития ситуации.

– Значит, так, – сказал детина. – Обойдемся без ментов. Обоим же лучше, верно? На фига нам менты вонючие?

Гордеев молчал, слушал, что будет дальше.

– Вася, – подала голос девушка, – ну что ты так наезжаешь, разве не видишь, какой интеллигентный человек? – Она наконец вышла из машины, и теперь Гордеев и детина стояли по одну сторону «мерседеса», а она по другую. – Может, правда, ущерб не так уж велик? Пусть платит тысячу, и мы разъедемся, ты не забыл, милый, что у нас сегодня еще много дел?

Блондинка была очень даже ничего, у нее были зеленоватые глаза и родинка на левой щеке.

– Какую тысячу, какую тысячу?! – распалялся детина. – Ты посмотри, что он нам с машиной сделал!

Между тем что Гордеев сделал с машиной, сам детина видеть не мог, потому что стоял по другую сторону. Адвокат это оценил и чуть усмехнулся.

– А я говорю, – настаивала блондинка, – тысячу! И точка!

Ну и парочка, подумал Гордеев. Прямо «добрый следователь» и «злой следователь».

Детина развел руками, как бы уступая женскому капризу, повернулся к Гордееву, но сказать ничего не успел, Гордеев его опередил.

– Ну вот что, – сказал адвокат. – Здесь недалеко пост ГАИ. Точнее, ГИБДД. Я думаю, если мы их вызовем, от ваших тысяч останется пара сотен рублей. Кроме того, вашу машину можно отправить на экспертизу. И тогда…

– Это еще зачем?

– Затем, что, допустим, уже поврежденный участок кузова можно подставить под удар еще разок, и тогда попробуй на глаз установи, сколько раз били в это место. Но вот доказать, свежая вмятина или нет – можно…

– Ты что, баклан? – взбесился водитель «мерседеса», снова рванув на себе рубашку и двинувшись Гордееву навстречу.

– Вася, оставь в покое рубашку, я тебя умоляю, – нервно сказала девица, открывая на всякий случай дверцу «мерседеса».

Гордеев невольно обратил внимание на татуировку под левой ключицей: ангелочек со свечой и надпись: «Святой Отец, спаси и сохрани раба Божьего Ми…». Дальше видно не было, но и так – очень трогательно, подумал Юрий Петрович, пытаясь сохранять хладнокровие, что, однако же, в данных обстоятельствах сделать было непросто. Они стояли уже вплотную друг к другу.