Последняя роль неудачника

4

К полудню понедельника Гордеев «пробил» номер злополучного «мерседеса», а заодно и самого Василия Ивановича Кияшко. Хотя «пробил» – не совсем точно сказано, потому что результат получился обескураживающий. Ни одного Василия Ивановича Кияшко 1975 года рождения в Москве не проживало и даже временно зарегистрировано не было. Трое В. И. Кияшко в Москве тем не менее нашлись (Владилен Ионович, Владимир Игоревич и Виктор Илларионович), младшему из них было сорок семь лет, старшему – восемьдесят девять. Номер «мерседеса» оказался и вовсе ворованный, он числился за находящимися в угоне «Жигулями» шестой модели.

И что же теперь было делать? Составлять фоторобот детины из «мерседеса»? А что, собственно, он, гражданин Гордеев Ю. П., мог заявить в правоохранительные органы? Свидетелей его столкновения с «мерседесом» не было…

Помимо прочего во всей этой истории Гордееву не давала покоя татуировка. Вполне возможно, она имела какой-то вполне определенный смысл. Жалко только, что имя «раба Божьего» он не разглядел. А Юрий Петрович привык доверять своей интуиции в подобных ситуациях.

Всякому профессионалу, имеющему отношение к уголовным делам, известно, что воровские татуировки – это одновременно и «паспорт», и «досье», и «орденские книжки», и «грамоты», и «эпитафии» конкретного человека. Не посвященный же в тайный смысл воровских татуировок воспринимает их как хаотический, случайный набор знаков. В действительности же это некое смысловое послание. Но то – воровские! А тут? «Святой Отец, спаси и сохрани раба Божьего Ми…» Странноватая комбинация. Особого христианского смирения Гордеев у своего оппонента не заметил.

И он позвонил Филиппу Агееву. Больше всего Гордеев опасался издевательства и насмешек, но Филя отнесся к проблеме серьезно. Он, работавший уже не первый год в частном сыскном агентстве, прошел муровскую школу и, самое главное, был хорошо знаком с широко известным в узких кругах криминалистом по фамилии Гальцев. Гальцев был на пенсии. Филя живо с ним созвонился, и они с Гордеевым отправились к пенсионеру, который жил в спальном районе на юго-западе Москвы.

Гордеев вроде бы что-то об этом Гальцеве слышал, но что именно – припомнить не мог, и Филя по дороге рассказал, что Иван Трофимович вообще-то на все руки мастер, но главный его конек – татуировки. Никто лучше него не был знаком с русскими воровскими традициями в этой области изобразительного искусства. И если в той наколке, что видел Гордеев, есть какой-то криминальный смысл, то Гальцев его разгадает.

– Есть у него и другая страсть, имей в виду, Юра, – предупредил Агеев. – Он страстный кулинар и обязательно попросит нас к столу, но лучше это приглашение не принимать, потому что закормит он нас так, что сами мы оттуда не выйдем.

– Понял, – кивнул Гордеев.

– И еще, – сказал Филя, показывая адвокату, где свернуть во двор (они уже приехали), – имей в виду, если Гальцев не начнет с фразы «Язык татуировок – это колоссальный набор символов и передаваемые в устной традиции правила их сочетания и чтения», то дело твое дрянь, никакого конкретного результата ты не получишь. В общем, это будет означать, что ему нечего сказать, вернейшая примета. И тогда надо немедленно сваливать, иначе его болтовню не остановить.

Гордеев пожал плечами: мол, что ж поделаешь, у всех свои тараканы.

По-видимому, в ожидании гостей старый криминалист колдовал на кухне, с которой доносились умопомрачительные ароматы. У Гордеева нос невольно вытянулся в ту сторону, и бдительный Филя дернул его за рукав.

В квартире было жарко, и хозяин, усадив своих гостей в гостиной, предложил им прохладную минералку.

Гордеев, не вдаваясь в подробности, рассказал Гальцеву, что столкнулся с человеком, прошлое которого ему хотелось бы разгадать. Может быть, это удастся сделать с помощью татуировки?

Гальцев внимательно выслушал его, покивал. Сказал:

– Сплошь покрытое татуировками тело русского бандита является прежде всего языковым объектом. Язык тату – это грандиозный набор символов и…

Эта мысль Гордееву понравилась, и он задал вопрос:

– Можно ли сказать, что этот язык подобен воровскому сленгу и играет похожую роль – скрывает тайную «воровскую» информацию от непосвященных «фраеров»?

– Браво, – оценил Гальцев, – сразу видно профессионала! Как и в арго, в котором нейтральные литературные слова оказываются наделенными особыми «узко профессиональными» значениями, в татуировке используются обычные на первый взгляд, всем знакомые знаки, например обнаженная женщина, черт, горящая свеча, темница, змея, летучая мышь, для передачи тайного знания. Язык этот предельно социален и предельно политизирован. Человеческая кожа играет роль мундира, покрытого орденами, знаками чинов и отличий. Кстати, на воровском жаргоне комплект воровских татуировок называется «фрак с орденами». – Тут он довольно хихикнул. – Так что о мундире можно говорить не только метафорически, поскольку эти метафоры способны реализовываться. И не только в арго, но и в самих тату. Так, существует множество наплечных татуировок, которые изображают самые настоящие погоны советского образца, со звездами или черепами вместо них, или германские погоны армии фюрера. Мундир, таким образом, буквально рисуется на теле человека. Итак, весь послужной список вора, вся его биография воплощается в таких социальных татуировках. Здесь все его взлеты и падения, назначения на новые «должности» и разжалования, тюремные «командировки» и переходы на новую «работу». Представляете?!

Тут Гордеев сообразил, что Гальцев так и не сказал фразу, о которой предупреждал Филя, и беспомощно посмотрел на приятеля, но тот лишь сердито сверкнул глазами: сиди, мол, теперь, мучайся!

Гордеев кашлянул пару раз, но хозяин не обратил на это никакого внимания: он оседлал любимого конька.

– …Один из жанров татуировки – так называемый автограф. Как правило, это имя «владельца тела» или любой символ, заменяющий его. В современной культуре подобные тату часто несправедливо воспринимаются как проявление «бескультурья». Такое восприятие обостряется тем, что тело в современной цивилизации – это самый ценный объект, который нельзя «портить».

Гордеев снова заинтересовался:

– Так что же, татуировки на теле с такой точки зрения – это все равно что надпись «Здесь была Маша» на «Мадонне» Рафаэля?

Агеев засмеялся, а Гальцев, кажется, оторопел. Вопрос застал его врасплох.

– Ну, – помялся старый криминалист, – с такой точки зрения тату оскверняет тело. Но… но с другой точки зрения – наоборот! Чем выше объект, тем значимей статус надписи, сделанной на нем. Тело человека сотворено Господом, и прописанное на нем имя – это как надпись на иконе, как буквенные знаки на кресте. Имя собственное, нанесенное на тело, обращено уже не столько к прохожим, сколько к вечности! Да и вообще, молодые люди, времена ведь сильно изменились. Например, сейчас много салонов, где делают татуировки с помощью современного оборудования и рисуют что хотят сами или по желанию клиента.

– Восточные мотивы стали очень популярны, – заметил Филя, – иероглифы там всякие, шмиероглифы…

– Вавилонское смешение культур, – кивнул Гальцев. – Но хотел бы заметить, что язык татуировок – это колоссальный набор символов и передаваемые в устной традиции правила их сочетания и чтения.

Филя Агеев вздохнул с облегчением.

– Так что там было, вы говорите, на вашем знакомом или малознакомом? – уточнил Гальцев у Гордеева.

– Изображение ангела со свечой и надпись «Святой Отец, спаси и сохрани раба Божьего». И еще две буквы… «Ми». Возможно, раба Божьего Михаила.

Гальцев покивал.

– Это классический оберег. Защита. Татуировка-талисман.

– У меня когда-то был клиент, – припомнил Гордеев, – с наколкой «Спаси от легавых и суда».

Гальцев кивнул.

– Тоже оберег. Вообще же оберег в воровском мире – это татуировка с изображением Иисуса Христа, Богоматери, архангелов, святых, ангелов, церквей, монастырей, креста, черепа человека или без такового. Например, существует еще известный воровской оберег-тату «Да принесет мне воровскую удачу царица небесная».

– Значит, такого рода наколки у них в ходу?

– Ха!

– Значит, возможно, что человек этот, так сказать, зону топтал?

– Ха, – снова подтвердил Гальцев. – Это более чем возможно! – И тут же добавил: – Но не безусловно. А не желаете ли разделить с пенсионером скромную трапезу?

– Э, – вмешался Филя, – э… правильно ли будет сказать, Иван Трофимович, что тело вора представляет собой не разрозненный набор знаков языка тату, а целостный и сложнейшим образом организованный речевой акт?

Гордеев с изумлением уставился на своего приятеля (излагать мысль таким наукообразным образом было совсем не в его стиле), а пожилой криминалист одобрительно покивал седой головой.

– Совершенно верно, – с удовольствием и одновременно с некоторым разочарованием сказал Гальцев. С удовольствием – от беседы с просвещенными людьми, с разочарованием – оттого что мысль была закончена за него.

Тут Гордеев сообразил, что Филя, видимо, просто знает наперед все фразочки и ходы старого криминалиста и сейчас просто завершает их светский диалог.

В лифте Гордеев сказал язвительно:

– Продуктивный визит, ничего не скажешь!

Филя развел руками: ничего, мол, не поделаешь, как есть, так и есть.

Уже в машине договорились, что Филя займется этим делом. Некогда, работая в МУРе, он как раз специализировался на криминале, связанном с автомобилями. И по сей день Филю интересовали все дела, так или иначе связанные с машинами.

Они вместе съездили на Петровку, где по-прежнему трудился легендарный Эммануил Степанович Сазонов, уникальный специалист по созданию фотороботов, не признававший современной аппаратуры и работавший простым карандашом. Он умудрялся извлекать из сознания свидетелей уже подзабытые ими эмоции, которые помогали им, неожиданно для себя, многое вспомнить.

Довольно быстро Сазонов сделал два портрета – водителя «мерседеса» и его спутницы, и эти портреты Филя по своим каналам «зарядил» для проверки.

Гордеев воспринял это с некоторым облегчением. Конечно, было бы еще проще вовсе забыть о происшествии. Но не получалось. Да и не в его это было правилах.

Он отклонил пару предложений о совместном ужине (одно от женщины, другое от коллеги) и отправился домой. Поужинал в одиночестве, посмотрел телевизор (без звука – так полезней для душевного равновесия) и завалился с книжкой на диван. Это был Эрл Стенли Гарднер с его бесконечными историями про ушлых адвокатов и главного из них – Перри Мейсона. Нельзя сказать, чтобы Гордееву особенно нравился Гарднер и его персонаж, но некоторые приемы Мейсона не могли не вызывать восхищение, в частности, безукоризненно отработанный прием пикировки адвоката с государственными обвинителями, в которой обычно и выявлялась истина. Читая эти искрометные диалоги, Гордеев не раз признавался себе, что эта книжная жизнь выглядит очень правдиво. Ведь, по сути, уйдя из следователей в адвокатуру, он, Юрий Петрович Гордеев, стал даже больше, чем прежде, заниматься оперативной работой, хотя настоящий адвокат должен копаться в бумажках, заниматься юридической казуистикой и выискивать бреши в позиции противоположной стороны, которую олицетворяют такие же крючкотворы. А впрочем, не исключено, что подобная бумажная рутина вскоре ему и предстоит – вот, например, в Химках.

5

Утром во вторник, запасшись двухлитровой бутылкой минеральной воды, Гордеев снова выехал в Химки – осматривать помещение, которое предполагалось арендовать под офис юридической консультации. На этот раз поездка прошла без осложнений, если не считать одного телефонного звонка. Когда он был на Кольцевой, его достал Вячеслав Иванович Грязнов.

– Юра, как живешь?

– Твоими молитвами, – осторожно сказал Гордеев.

– Стараемся, – скромно подтвердил Грязнов-старший. – А знаешь, у меня для тебя дельце. Сознайся, ты рад?

– Этого я и боялся, – честно признался Гордеев. – Что ты свалишься на мою голову и предложишь какое-нибудь дельце.

– Ты только не горячись. Ты сейчас где?

– Какая разница? – проворчал адвокат.

– Ну все-таки? Я звонил тебе в офис, мне сказали, что ты не в Москве. Это правда?

– Не совсем, я только выезжаю из города.

– Ага! А куда движешься?

– Еду в Химки.

– Видишь, как замечательно все складывается! – обрадовался Грязнов-старший. – А я тебе хотел предложить в Зеленогорск смотаться – в том же направлении, только немного дальше. Скажи, Юра, ты был когда-нибудь на тамошнем озере? Красотища неописуемая! И прохладно, никакого тебе раскаленного асфальта! Правда, здорово?

– Какое еще озеро? Какой еще Зеленогорск? При чем тут Зеленогорск?

– Сейчас объясню. Там, видишь ли, в беду попал один неплохой мужик. Ему нужен квалифицированный адвокат.

Гордеев не любил форс-мажорные ситуации, когда нужно было срочно выручать чьих-то знакомых, по дурости хапнувших взятку или что-то в этом роде.

– Хороший человек – это мент какой-нибудь?

– Откуда ты знаешь? – удивился Вячеслав Иванович.

– Просто так ляпнул, – сознался Гордеев, получая все же некоторое удовлетворение от собственной проницательности. Хотя, положа руку на сердце… за кого еще мог просить Грязнов-старший?

– Да, он когда-то в Москве работал, мы немного пересекались, не очень, кстати, дружественно, но мужик честный. Опер местный, Антон Малафеев.

– И в чем его обвиняют? – вздохнул Гордеев. У него появилось устойчивое ощущение, что Вячеслав Иванович уговаривает его ввязаться в очередную историю.

– Ничего особенного. Превышение служебных полномочий и прочая мутотень. Кажется, вошел в контакт с преступным миром или что-то в этом роде.

– Ничего себе.

– Да ты что, маленький, не знаешь, что это значит? Стукача небось себе рекрутировал, деньжат ему подбросил – вот и все дела. Ну, Юра, я тебя прошу!

Гордеев съехал в правый ряд и затормозил.

– Слава, ты в своем уме?

– Абсолютно. Надо помочь. Там на него здорово начальство окрысилось.

– Так, может, есть за что? – ляпнул Гордеев и тут же об этом пожалел: вступил в диалог, тем самым как бы фиксируя свой интерес.

– Не думаю, – с готовностью ответил Вячеслав Иванович. – Он там что-то вот-вот раскопает, кому-то, видно, на ногу наступил, а на него наехали, а он…

Гордеев подумал, что если его не прервать, то на свет сейчас родится целая гангстерская сага. Тем более на деле все всегда оказывалось немного не так, как Грязнов-старший представлял.

– И ты меня хочешь засунуть в это осиное гнездо? Благодарю покорно, у меня дел сейчас хватает. Еду вот в Химки – новый офис открывать.

– Значит, нет? – вздохнул Грязнов-старший. – Точно нет?

– Извини. Но я могу тебе кого-нибудь порекомендовать.

– Э, нет, – замялся Грязнов-старший, – там, видишь ли, нужен не просто адвокат, а кто-нибудь с навыками оперативной работы. И я подумал, что лучше тебя…

– Ну конечно, – усмехнулся Гордеев, – как я сразу не догадался… Ладно, давай так договоримся. Если за эту неделю никого на эту вакантную должность не найдут, тогда пусть мне позвонят, не исключено, что у меня все организационные дела более-менее рассосутся, и тогда, может быть… Но не обещаю.

Уже через полчаса в Химках Гордеев и думать забыл об этом телефонном разговоре – такая куча мелких проблем навалилась. Он и не подозревал, что аренда офиса для адвокатской конторы – очень хлопотное мероприятие. После того как все бумажные формальности были утрясены, а на это ушло добрых полдня, Гордеев из ближайшего магазина оргтехники, где он заказал необходимую для работы технику (три компьютера, факс, принтер и сканер), позвонил в Москву – отрапортовать Розанову.

– Вот и чудесно, – сказал Генрих Афанасьевич, – а теперь, Юрочка, вызови своих приятелей – частных детективов, и пусть они проверят стены на наличие посторонних глаз и ушей, а сам…

– Вы серьезно? – удивился Гордеев, не дав шефу закончить фразу.

– Конечно. Не забывай, мы приехали на чужую территорию. Вполне возможно, что конкуренты тебе там вздохнуть не дадут.

– А как же ваши друзья? – намекнул Гордеев на местную администрацию. – Я думал, у нас тут будет режим наибольшего благоприятствования…

– Так ты же сам говорил – не сегодня завтра перевыборы. А они свое дело уже сделали – помогли нам тут устроиться, и еще первых клиентов подгонят. Точнее, уже подогнали. Об этом, собственно, и речь. Так что, после того как проверишь офис, сгоняй, голубчик, в Зеленогорск, там один человек нуждается в твоих услугах.

Гордееву показалось, что он ослышался.

– В Зеленогорск?

– Вот именно.

– Вы что, издеваетесь?! – вспылил Гордеев.

– Н-не понял? – удивился Розанов.

– Что происходит? Вам Грязнов звонил, да?

– Нет, мы с ним давно уже не общались. А почему ты так решил?

– Он мне тоже Зеленогорск сватал.

– Очень интересно. И кто же клиент?

– Какой-то мент.

В трубке воцарилось молчание.

– Генрих Афанасьевич? – забеспокоился Гордеев.

– Я здесь, Юрочка, я думаю, – откликнулся Розанов. – А скажи мне, не называя фамилий…

– Да не знаю я никаких фамилий!

– Еще лучше. Забудь об этом разговоре и спокойно езжай в Зеленогорск. Но не сразу, а постепенно.

– Как это? – удивился Гордеев.

– Очень просто, не сегодня и не завтра, выжди недельку и – открывай там офис.

– Еще один? – поразился Гордеев.

– А чего мелочиться? Я же сказал, надо завоевывать Подмосковье. С нашим брендом – уже давно пора.

– Тяжела жизнь подростка, – вздохнул Гордеев. – Значит, все-таки надо ехать на это долбаное озеро?

– Езжай, Юра, езжай и не ругайся, пожалуйста, – пожурил интеллигентный Генрих Афанасьевич и отключился.

Гордеев вздохнул и позвонил в «Глорию» – попросил Колю Щербака, отличного специалиста по всякого рода шпионским хитростям, приехать к нему в Химки. Срочных дел у Щербака не было, и он обещал приехать немедленно.

Настроение у Гордеева было так себе. Получалось, что, отказав в услуге Грязнову-старшему, он теперь вынужден был все равно ехать в этот чертов городишко. Пусть он и выполняет распоряжение начальства, но и дружба ведь не пустой звук. Мог ли он отказаться? С формальной точки зрения, наверно, да, но и он сам, и Розанов прекрасно понимали, что тогда вся акция с его повышением лишалась глобального смысла.

Ладно, в любом случае, нечего бежать впереди паровоза, подумал Юрий Петрович, сперва надо выяснить, в чем проблема и можно ли ее максимально быстро решить. Может, дело выеденного яйца не стоит, тогда и Грязнова-старшего стесняться нечего будет. Он подумал, не позвонить ли прямо сейчас Грязнову – поставить его в известность о том, что ситуация повернулась на сто восемьдесят градусов, но решил не торопиться. Вот съездит в Зеленогорск, а на месте уже решит, что к чему.

Через полтора часа приехал Щербак, он прихватил с собой Филю Агеева и еще чемоданчик всякой хитроумной аппаратуры. Агеев, между прочим, сообщил Гордееву, что фотороботы водителя «мерседеса» и его подружки идентифицировать пока что не удалось. Затем они надели наушники, включили свои «шпионские» ящички и стали на карачках исследовать пустой офис – мебель еще не завезли. Гордеев, послонявшись некоторое время, почувствовал себя лишним и отправился перекусить.

Тут Филя хлопнул себя по лбу и с ехидной улыбкой вытащил из портфеля какую-то брошюру.

– Что это?

– Раритет, – объяснил Филя. – На русском языке существует в ограниченном количестве экземпляров. В Интернете – не найдешь. Но я тебе по дружбе презентую, в знак особого восхищения участником аварии на трассе «Формула-1».

– Иди ты, – сказал Гордеев.

6

Перекусив в ближайшем кафе, он за чашкой холодного кофе полистал подаренную брошюрку. Это было «Полное руководство по обеспечению безопасности должностных лиц и представителей деловых кругов», составленное президентом Института терроризма и внутринациональных конфликтов (США) Нейлом С. Ливингстоуном при участии бывших служащих американского элитного подразделения «Дельта». «В одиннадцати главах пособия, написанных ясным лаконичным языком…» Ну и так далее. Издание исправленное и дополненное, 1989 год.

Гордеев обратил внимание, что между страницами торчит закладка. Ну-ка, ну-ка. Он раскрыл на этом месте.

«…Степень вашей уязвимости становится гораздо выше при совершении поездок на автомобиле или при посадке и высадке из него. В 80 % всех случаев убийств и похищений жертва выбирается, как правило, при совершении поездки на автомобиле или при нахождении ее в непосредственной близости от автомобиля. Среди тех, кто стал жертвой в этих обстоятельствах, были бывший президент США Джон Ф. Кеннеди…»

Ну, Филя, ну, сукин сын! Хотя сравнение, конечно, лестное. Так что тут еще интересного есть?

«Остерегайтесь подслушивания. Операторы телефонных станций в гостиницах имеют обыкновение подслушивать телефонные разговоры, так как звонки обычно проходят через коммутатор, даже если вы набираете номер сами. Будьте осторожны при ведении телефонных разговоров…»

Гордеев фыркнул. Тоже мне большая грамота!

«В коммунистических странах исходите из предположения, что ваш номер может прослушиваться. Это также может иметь место и во многих странах третьего мира. В СССР во многих гостиницах „Интурист“ в любой номер могут поставить подслушивающее устройство…»

Остроумно! Книжечка-то морально устарела. А впрочем, кое-что можно проецировать и на сегодняшний день.

«…Если вам необходимо провести конфиденциальную беседу, включите радио или телевизор или же воду в ванной комнате и разговаривайте тихим голосом. Можно использовать детскую „волшебную“ тетрадь, которая стирает все написанное, как только вы убираете верхний листок. Таким образом можно письменно вести беседу с другим человеком. После пользования „волшебной“ тетрадью убедитесь, что на страницах не осталось следов, так как несложно восстановить то, что было написано на восковой прокладке…»

Гордеев рассмеялся. Нет, все же это выглядит безнадежно наивно.

«Помните, однако, что ваш номер может находиться под визуальным наблюдением. Прогресс, достигнутый в развитии оптико-волоконной техники, привел к тому, что миниатюрный фотообъектив (это не больше чем проводок) можно вставить в стену для передачи изображения в другую комнату…»

Тут Гордеев улыбаться перестал и даже невольно посмотрел вокруг. Ничего, впрочем, подозрительного в кафе не было. Но дело было, конечно, не в кафе. Он просто вдруг подумал, что старый лис Розанов наверняка пока что не сказал ему всего, но ведь вполне можно предположить, что этот новый офис в Химках нужен Розанову для того, чтобы вести здесь конфиденциальные переговоры – подальше от Москвы. А значит, «герметичность» помещения для подобных встреч должна быть на высоте. И здесь придется такую систему безопасности обеспечить – со стопроцентной гарантией!

Гордеев пролистал еще пару глав.

«Обеспечение безопасности места жительства.

Ваш дом – ваша крепость, но без обеспечения мер безопасности он может стать очень уязвимым местом, так же как и ваш автомобиль. Это объясняется тем, что злоумышленник может в течение нескольких дней наблюдать за вашим домом, чтобы выявить уязвимые места и определить время, когда вы находитесь дома. Не случайно представитель ООП Абу Джихад был убит израильскими коммандос именно у себя дома, в Тунисе. Если вам грозит опасность или если вы проживаете в неспокойной стране, еще одна система сигнализации или дополнительный охранник вряд ли обеспечат вам соответствующую защиту…»

Ну ладно, это ни к чему.

«…Если вы увидите людей, работающих с телефонными кабелями около вашего дома, справьтесь у телефонной компании о цели и необходимости этих работ, для того чтобы убедиться, что рабочие не закладывают какие-либо устройства для подслушивания вашей линии. Обратите особое внимание на пустующие дома и квартиры, находящиеся поблизости, чтобы убедиться в том, что они не используются в качестве наблюдательных постов…»