Продолжение следует, или Наказание неминуемо

В основе книги – подлинные материалы как из собственной практики автора, бывшего российского следователя и адвоката, так и из практики других российских юристов. Однако совпадения имен и названий с именами и названиями реально существующих лиц и мест могут быть только случайными. 

Глава первая

БЕГЛЕЦ

Неприятно чувствовать себя зайцем, удирающим от охотника. Хотя, кажется, именно сейчас убегать сломя голову было незачем. Время пока еще не гнало, но скоро такой момент все равно мог наступить – в этом Влад был уверен. Полдня, во всяком случае, у него еще оставалось наверняка.

Подлость же момента заключалась в том, что ко всем прошлым его грехам прибавился еще и последний, который, правда, в другой ситуации, мог бы рассматриваться и как вынужденная самооборона. Если бы имелись свидетели. Точнее, если бы они, не дай бог, случайно появились, то еще неизвестно, что хуже. Но позже, покинув пассажирский поезд и пересев в липецкую электричку, Влад и сам вдруг удивился, насколько спокойно он «отключил» Серого, а затем, словно всю жизнь только этим и занимался, выбросил его, так и не пришедшего в сознание, из двери тамбура ночного поезда. Снаружи было темно, как в черной яме, ни огонька, только столбы мелькали в проеме освещенного тамбура, да громко стучали колеса, заглушая все остальные звуки. Какие еще свидетели! Спали все...

Серый сам «напросился». Он с первой минуты повел себя слишком подозрительно. Сказал, что будет сопровождать Влада прямо до теткиного дома и что он исполняет приказ Василия Савельевича. Интересно, с каких это пор Серый, то есть Серега Макарцев, выходит напрямую на шефа? Это всегда, ну, весь последний год, было правом только Влада как ответственного. Он лично получал указания от Денягина, он же всегда и распределял между членами своей бригады скинов, чем кому из них заниматься. Сам все распределял, включая и заработанные деньги, которые передавал ему Василий Савельевич. И вдруг – Серый заговорил таким тоном, будто ответственный теперь он!

Но, может быть, продолжал размышлять Влад, шеф действительно так приказал Серому, потому что, в первую очередь, заботился о безопасности своего настоящего ответственного, как он и сказал? И снова ничего не получалось. Не складывалось! Зачем же тогда Серый вытащил нож из кармана и кинулся на Влада – уже в тамбуре? И даже нарочно дверь наружу открыл своим ключом-«тройником»? Будто ему свежим воздухом подышать захотелось… Нет, тут игра понятная. Да и по собственной инициативе Серый не решился бы убить соперника, чтобы самому стать ответственным. Значит, они договорились за его спиной – Денягин и Макарцев, вот же гады! Ну, так им и надо…

Наверняка изуродованный труп Серого все еще валяется сейчас где-то примерно в часе езды от Грязи, между путями. И раньше рассвета его не найдут. А когда найдут, им придется поломать голову, чтобы установить, чей это трупешник. Ничего не оставил в карманах Серого Влад, все вынул – и деньги, и паспорт, и часы с руки снял, и нож из сжатых пальцев вынул, «мобилу» забрал, даже сигареты с зажигалкой, – словом, полностью очистил карманы. Единственное, где еще осталось упоминание о Сером, это фамилия его на железнодорожном билете из Воронежа до Липецка, оставшемся невостребованным у толстой проводницы. Как и билет самого Влада. Но вряд ли та сердитая тетка станет их сохранять, а сопоставить наличие невостребованных билетов с отсутствующими пассажирами вряд ли кому-нибудь придет в голову. Влад и вышел-то в Грязях не из своего вагона, а из соседнего, где на него никто не обратил внимания.

Так он логически рассуждал, полагая, что «хвосты» в данном случае сумел подчистить. Возможно, что только на время. Если Денягин не ринется немедленно его искать. Ведь у того же с Серым наверняка была договоренность, что этот бывший малолетка-уголовник сразу позвонит шефу, как только их операция завершится. И тут Влад чуть было не совершил ошибки. Вернее, не сразу сообразил, что случилось, когда в его кармане заверещал чужой мобильник. К мелодии своей трубки он давно привык, а у Серого был не сигнал, а черт знает что, визг какой-то, да и трубка – последняя дешевка. Понятное дело, ему и звонить-то было небось некому. Влад позже посмотрел в его «записную книжку», а там были только трое: Холодильник, Рыжий да еще он – Влад, как ответственный. Денягина не было – это понятно, Василий Савельевич запрещал им заносить свое имя или номер в «книжку», запоминали наизусть, кому надо было.

И вот уже в начале седьмого, когда, уставший от постоянного возбуждения и ночи, проведенной без сна, Влад сладко прикорнул в полупустой электричке, прислонившись щекой к окну, его неожиданно разбудил резкий сигнал трубки Серого. Влад не сразу понял, что за звук и откуда он. На него стали оборачиваться недовольные пассажиры, а он торопливо и неловко пытался вытащить визжащий мобильник из брючного кармана. Наконец достал, мельком взглянул на экран и, не обнаружив имени вызывающего, сразу сообразил, в чем дело. Естественно, никаких разговоров вести он не собирался, но трубка «надрывалась», и потому Влад решительно отключил звонившего, а следом и вообще «вырубил» телефон. Поковырявшись, вытащил корпус телефона из пластмассового футляра, снял заднюю крышку и вынул сим-карту. Вот так, теперь в Липецке можно будет купить другую и заменить в аппарате – и никогда не было телефона у Сереги Макарцева.

Это, конечно, понял Влад, посмотрев на наручные часы: Серому звонил Денягин, кто ж еще? Кому придет в голову в седьмом часу утра задавать вопросы этому козлу? Ясно, что только один человек мог поинтересоваться у Серого, чем закончилась его поездка с Владом в Липецк. К тетке последнего. Если бы они доехали до нее. Тот пассажирский поезд как раз именно сейчас должен был уже подойти к перрону Липецкого вокзала. Ишь ты, у них что же, все по минутам рассчитано было? Или Влад от злости на Серого сам «заводит» себя? И Денягин вовсе не имел против него ничего, а нападение с ножом – это всего лишь собственное решение Серого покончить с соперником в бригаде? Тем более что Денягин вроде как отправил Влада в ссылку, чтоб не светился в Воронеже, где работают московские сыщики аж из самой Генеральной прокуратуры. И трое парней из бригады Влада, как сказал ему Денягин, – а у того информация поставлена круто – уже сидят в местной тюряге и дают показания друг на друга и, конечно, на своего ответственного. Собственно, именно этот факт и стал причиной побега Влада из Воронежа в Липецк, где у него живет тетка – двоюродная сестра покойного отца. Родня – так себе, тетя Поля никогда особо не привечала отдаленного в родне племянника. О ней и вспомнил-то Влад случайно в разговоре с Денягиным, когда тот потребовал, чтобы он срочно покинул город.

И об этом теперь тоже думал Влад. Зачем была такая срочность? Мог же и дома у себя отсидеться! Но Василий Савельевич был категоричен. Даже деньжат отвалил, понятно, что не бог весть каких, но дал же. Через Серого передал. Но только Серый полным дерьмом оказался. Отправив того «за борт», Влад стал пересчитывать деньги в его бумажнике и увидел, что у Серого осталось гораздо больше, чем было передано им Владу. О чем это говорит? Да все о том же, что сразу не передать хоть каких-то денег от шефа Серый не мог, Влад бы взял да и проверил, а вот сколько передал – это другой вопрос. Мог ошибиться, не понять указания шефа, перепутать, не ту пачку отдать. Да только все это липа, вранье. Серый уже заранее обдумал, что не доедет Влад до Липецка, из поезда выпадет на перегоне. Так что если и пропадут денежки, то небольшие, не так жалко. Падла он был – этот Серый, таким и сдох. Еще и неопознанным. Если у кого-то не возникнет неистового желания узнать, что за дерьмо такое изуродованное валяется на междупутье в районе Грязей…

Одно только очень неприятно. Это если Василий Савельевич сам отдал Серому приказ убрать Влада. Тогда, кстати, понятно, почему звонила «мобила» Серого, а трубка Влада как молчала, так и молчит до сих пор. Может, Денягин сообразил, что они с Серым прокололись, и теперь не знает, что говорить? Но это вряд ли, уж Василий Савельевич убедить кого хочешь сумеет. Давно знал его Влад, еще до своей армейской службы, потому что тот занимался с допризывниками. Много внимания уделял спортивной подготовке, сам был хорошим спортсменом, модным тогда кикбоксингом занимался, и мальчишек подбирал для себя подходящих. Влад тоже «отхлебнул» немного из его школы...

Но с ходу возникал другой вопрос без четкого ответа. Должен был помнить Денягин о некоторых «способностях» своего ученика, и тогда зачем же поручил он именно Серому убрать Влада, если у того за спиной ничего, кроме судимости по «малолетке» за участие в «мокрухе»? Или специально это сделал, чтобы напугать? Нашел пуганого! Нет, тут что-то не то. Не так. А как – башка не «варила».

Когда говорили в последний раз, Василий Савельевич сказал, чтобы Влад врал матери что угодно, и даже сам, как бы случайно, предложил на выбор несколько вариантов, одним из которых Влад, кстати, и воспользовался. Он сказал, что случайная поденная работа в речном порту ему надоела и он завербовался в Липецкую губернию строить ферму какому-то новому русскому и пробудет там, на стройке, в лучшем случае, до поздней осени. Оставил и часть денег – из тех, что выдал Денягин ему на проживание через Серого. Пообещал присылать матери каждый раз, когда хозяин будет им, строителям, «отстегивать» на проживание. Мол, такие были заранее обговорены условия. Мать поверила.

Но ведь и в самом деле теперь придется срочно думать, что делать дальше. Денягинских денег вместе с теми, что были у Серого, надолго не хватит, не говоря уж о том, что и матери помогать тоже надо. С ее «сиротской» зарплатой стыдно думать о нормальной жизни. А кормиться у тети Поли, стать ее нахлебником Влад себе позволить не мог. Да и тетка вряд ли допустила бы, чтобы здоровый двадцатитрехлетний парень сел ей на шею. Она проживала в частном секторе, на 2-й Песочной улице, имела свое небольшое жилье и при нем половину сада с огородом. По сути, она владела половиной рубленого, деревянного дома, а в другой половине, за капитальной стенкой, жили соседи. Их Влад не помнил, в последний раз гостил у тетки еще будучи школьником, с отцом приезжал. Так она вроде ничего, не злая. Но, в общем, чужая. И вспомнил-то о ней Влад по острой нужде где-то скрыться, причем срочно. А теперь понимал, что зря сказал Денягину. Тот, если захочет, найдет. А захочет он наверняка – после того, как ему не ответил по телефону Серый. И если все у тех складывалось так, как теперь предполагал Влад, то Денягин попытается и от него, Влада, избавиться. Чтобы вовсе не оставлять свидетелей, то есть тех, кто знает, что командой скинов, по сути, руководит он, Денягин. Двое знают об этом. Одного уже нет. Остался второй – Влад. Значит, кто-то появится у тетки, чтобы убрать и его, ибо он представляет непосредственную опасность для Василия Савельевича. А узнать теткин адрес в Липецке проще простого. Тот же Денягин позвонит или зайдет к матери и спросит. А мать, ни о чем даже не догадываясь, еще и спасибо скажет человеку, проявившему заботу о ее сыне, который все никак не может найти своего устойчивого места в жизни. Поэтому и сама жизнь теперь пойдет скверная: ходи осторожно и все время оглядывайся. Или срочно ищи другое место, где можно спрятаться. Но у тети Поли хотя бы появиться надо, иначе мать будет волноваться. А звонить ей с предупреждением, не говори, мол, никому, где я, еще хуже. Она ж не поверит, кинется расспрашивать, только беды наделает и сыну, и себе…

На всякий случай, подъезжая уже к Липецку, Влад и собственный мобильник отключил: лучше оставаться вне досягаемости. Мать сама звонить не станет, она и номера-то телефона сына запомнить не могла, с этой стороны опасности нет, а для остальных – нет его пока. Пусть там ломают себе головы: почему уехали вдвоем, а теперь ни один из телефонов не отвечает? Оба, что ли, «дуба дали»? Ну, и кинутся проверять?

А кто их знает? И тут Влад сообразил, что уж касательно Серого концы найти можно. Позвонят в ментовку, поинтересуются происшествиями за последние сутки на железной дороге, вот и узнают про неопознанный труп. А дальше установить, чей труп, нетрудно, если Денягин захочет это сделать. Но только Василий Савельевич не станет «светиться», как он часто повторяет, а проще говоря, демонстрировать свой интерес к неопознанному трупу. Впрочем, кто его знает? Может и поехать, посмотреть и сделать вид, что не узнал того, кого ищет. Хотя для себя удостоверится. Вот тогда-то и начнется новая охота…

Да ну их всех к черту! От напряженных мыслей и путаницы в голове Влад устал, да и сама голова разболелась. Сколько можно – одно и то же, одно и то же, как старая пластинка. Был у него дома совсем древний, отцовский еще, проигрыватель, только новых иголок не было, а старые шипели. Иногда мать ставила пластинку с голосистой когда-то теткой – из своей молодости, слушала со слезами на глазах, а чего там слушать? Про валенки дырявые, блин? Не-а, не тема. Да чего с нее взять, с матери-то?..

С теткой не повезло.

Когда Влад, не без труда отыскав теткин дом, 9й на 2-й Песочной улице, поднялся на скрипучее крыльцо и позвонил в дверь, открыл ему незнакомый, явно сердитый мужик, от которого резко пахнуло водочным перегаром. Красными, заплывшими глазами он уставился на пришельца и молча ждал вопроса.

Влад сперва решил, что ошибся, детская память подвела, и даже слегка растерялся. Но спросил, не здесь ли проживает Полина Петровна, ну, тетя Поля.

– Ты фамилию говори, – просипел мужик.

И тут Влад вовсе растерялся: он забыл теткину фамилию, вылетела из головы.

– Гундорин я, – попытался он обойти щекотливый вопрос. – Мой отец покойный, Сергей Кондратьевич Гундорин, был ее двоюродным братом.

– Ну и чего? – резонно перебил мужик.

– Да бывал я здесь, у теть Поли. С батей приезжали.

– Не знаю никаких таких Гундориных. А тебе чего надо?

– Да я ж говорю, к тетке я заехал. В гости. Она здесь живет?

– А те какое дело? – Нет, мужик был тупой либо себе на уме, и Влад начал злиться.

– Послушай, – медленно начал он, – где Полина Петровна? Ответь и я отстану от тебя. Ты мне не нужен, понял, и базарить с тобой я не собираюсь. Усек, мужик?

– Усек, – послушно кивнул тот и продемонстрировал такую ловкость, что Влад лишь с опозданием удивленно покачал головой.

Он ловко нырнул обратно за дверь и с треском захлопнул ее, после чего загремел, вероятно, щеколдой. Но это была видимость защиты от непрошеного гостя, потому что Владу, например, ничего не стоило бы выдавить локтем ближайшее стекло на веранде, и тогда все запоры мужика оказались бы бесполезными. Другое дело, что Влад не собирался этого делать, мужик мог оказаться вредным и вызвать милицию, крик поднять, соседей взбудоражить, да мало ли! А входить в контакт с ментами Влад не собирался, как раз наоборот.

– Дурак ты, мужик, – незлобливо сказал он. – Ты ж мне не нужен. Объясни только понятно, проживает здесь Полина Петровна или съехала куда-нибудь? И я уйду. Я с ней встретиться хотел, а ты мне на хрен не нужен, козел старый!

– А ты чего оскорбляешь-то? – петушком закричал тот из-за двери и снова загремел запорами. Толкнул дверь, высунул лысеющую голову. – Это кто тебе дурак-то? Это кто тебе хрен? А за козла вааще ответишь! Да я, знаешь, за такую обиду?!.

Он не договорил, потому что Влад привел свой коронный аргумент, с помощью которого всегда решал любой, казалось бы, неразрешимый или спорный вопрос. Он резко и сильно стукнул мужика кулаком по лысине. Тот крякнул, будто прикусил язык, как-то булькнул и враз осел на пол, привалившись к двери. Влад шлепнул его по щеке ладонью раз-другой, голова только откачнулась. Тогда он приподнял мужика и волоком затащил в дом.

Да, это был теткин дом. Влад вспомнил прошлое. Две комнаты и еще эта веранда. И комод старый он тоже вспомнил, на нем бумажные цветы стояли в расписной вазе. Ваза сейчас была, а цветов в ней не было. И фотографические портреты старой теткиной родни на стене висели, над кожаным, протертым до седины диваном с валиками.

Вот на диван Влад и уложил мужика. А тот как будто спал. Но дышал – это было слышно – хрипло и натужливо.

Значит, тетка никуда не съехала. Но тогда этот вот – кто? Муж ее? Просто мужик случайный, которого теть Поля могла приютить из жалости? Она, кстати, могла. У нее и кошек приблудных всегда был полон дом. Вот и сейчас ими воняло, хотя пока Влад еще ни одной не видел. А может, это уже застарелый запах, въевшийся в деревянные стены, заклеенные старыми в цветочек обоями.

Наконец мужик почмокал, пошлепал губами и открыл осоловелые глаза. Уставился на Влада. Помолчал и с трудом сел, держась за голову обеими руками.

– Ты чего? – сдавленно прохрипел он.

– А ты чего? – грубо переспросил Влад. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Ты кто такой? Я тебя не знаю. Сейчас вот позвоню в милицию – Влад показал мобильник, вынутый из кармана, – и заявлю, что в дом моей тетки залез незнакомый человек. Может, вор или разбойник какой! Не знаю я тебя, понял? Вот и отвечай, а то повторю вопрос. – И он показал сжатый кулак.

– Так бы и сказал, – примирительно пробормотал тот, – что племянник ее… А я ей кто? Ну, стало быть, как бы муж…

– Как бы! – насмешливо процедил Влад. – Пристроился, поди, на чужую жилплощадь, так? Отвечай!

– Не, мы давно с ней… – В голосе мужика прозвучали уже и просительные нотки.

Да в принципе Владу теперь уже было наплевать, кто этот козел тетке, другое важно: остановиться здесь он не сможет. И куда уйти, не знает. И на что дальше жить – тоже. Работу бы найти, устроиться хотя бы временно…

– А ты где работаешь? – спросил просто на всякий случай, без особой цели.

– Дак на заводе… Вон, на «Реммаше»… У меня сегодня выходной. – Последнее сказал словно бы в оправдание своего присутствия дома.

– А теть Поля тоже работает там?

– Не, Полина она в магазине, на Октябрьском. Вечером домой вернется, у них там строго.

– Понятно. Ну, ты извини меня, – Влад показал мужику на его голову, – сам виноват. Полез в бутылку вместо того, чтоб путем рассказать. Меня Влад зовут. А тебя?

– Можешь дядь Пашей. Пал Анатольич я.

– Скажи мне, Пал Анатольич, а как у вас в городе вообще с работой? Устроиться можно? Или как везде?

– Дак на заводе у нас всегда нужны. На тяжелые работы. Только с жильем… сам понимаешь… – намек был ясен, племянник не мог рассчитывать остановиться у тетки.

– А платят как?

Тот неопределенно пожал плечами.

– Ладно, скажи теть Поле, что я здесь, у вас, проездом. Может, если не станет возражать, разок переночую у вас, на веранде, чтоб с гостиницей не связываться. И привет ей от моей мамы, Лидии Константиновны, если еще не забыла родню… Ладно, пойду пока. Значит, только на тяжелые работы? А просто нормальной у вас там нет?

– Не, ну, узнать можно. Паспорт-то у тебя имеется?

– А как же!

– Предъяви!

Ишь ты, предъяви ему! Хотел Влад дать ему в ухо – за наглый тон, но подумал и все-таки достал свой паспорт, раскрыл, протянул «как бы мужу» теткиному. Тот внимательно прочитал, перелистал страницы, посмотрев на прописку, отметки о прохождении воинской службы, вернул паспорт. Влад сунул его в боковой карман куртки.

– А ты какими вообще владеешь?.. Ну… чего можешь-то? – спросил мужик.

– Да я после армии. – Влад хмыкнул. – Все, что стреляет и взрывается.

– Так то ж для бандюков.

– Вот и я говорю. Только сам не хочу. Но ты все-таки узнай. На всякий случай. По знакомству, так сказать. – Влад усмехнулся.

– А ты чего, ничему не учился, что ль?

– Да ты сам, смотрю, больно грамотный! – чуть не вспылил Влад. – Академик, блин! Профессор кислых щей. Без порток.

– Я – другое дело, – возразил мужик, продолжая бережно оглаживать лысину. – Мне некогда было учиться. Я с малолетства к делу приставленный. Всю жизнь на этом «Реммаше»… – Он и не обиделся на Влада за резкость.

– Ну и молодец, ветер тебе в задницу… Ладно, отдыхай. Вечерком, после десяти, зайду, от мамы сам тетке привет передам. Пока…

Вышел на улицу, захлопнув калитку, и с неожиданным облегчением подумал, что, может быть, оно даже и к лучшему, что здесь у него ничего не получится. Вот только почему, этого он еще сообразить не мог. Тетка, сказал этот мужик, считающий себя как бы ее мужем, работает в магазине. А там наверняка нужны подсобные рабочие. И это – всегда верный заработок, если делать дело честно. Но его вовсе не тянуло ящики таскать или разгружать пиво. Нет, не тот уровень. Хотя, если прижмет, отчего же, можно и попробовать – на крайний случай. А лучше всего, конечно, куда-нибудь завербоваться. Шабашку денежную сыскать… И такие вещи, он по Воронежу знал, лучше всего и чаще всего решаются на рынках, куда окрестные жители свой товар привозят. Если вездесущие кавказцы им это позволяют… Вот же, блин, дожили!

«Ну, не получается у тетки, – без всякой обиды думал он, – надо будет еще чего-нибудь придумать… – И тут осенила совсем „свежая“ мысль: – Зато ушел от опасности… Или еще не ушел?.. А труп-то уже наверняка нашли, и по всем ментовкам названивают: не ваш?.. И Денягин уже – тут как тут: „А где проживает эта тетка?“ Нет, у теть Поли останавливаться нельзя. И никому говорить о том, где будет находиться, тоже. Охота затихла, но еще не кончилась. Поэтому, зайчик, не торопись высовывать уши…»

Глава вторая

ПЛЯЖНАЯ ИСТОРИЯ

Завершив свою часть расследования по «воронежскому делу», Александр Борисович Турецкий охотно распил с коллегами бутылочку «стремянной» и отправился в аэропорт, чтобы больше уже никогда не возвращаться к изрядно надоевшей ему истории.

Убийство иностранного дипломата, по непонятным поначалу причинам ставшего жертвой воронежских скинхедов в ночном городском парке, никакой серьезной политической подоплеки под собой не имело, как бы ни изощрялись на эту, «волнующую демократическую общественность», тему досужие «желтые» журналюги с заранее проплаченными своими выводами. Мерзость – она везде мерзость, и в Воронеже тоже. И при чем тут «высокая политика»?..

А попутно Александр Борисович решил и еще один вопрос частного уже сыска. Двоих бывших партнеров-бизнесменов, один из которых отсидел длительный срок и, по признанию второго, вполне мог иметь на него серьезный «зуб», ловко «развели» двое, как теперь принято говорить, «оборотней» в погонах. Один – из бывших работников уголовного розыска, уже вышедший на пенсию, и второй – вполне еще действующий, сотрудник Федеральной службы исполнения наказаний. Родственники. А «развели» так ловко, что оба бизнесмена просто вынуждены были, спасая собственные шкуры, «заказать» друг друга. И, если бы Турецкий вовремя не задумался о некоторых странных совпадениях, обоих клиентов лихие мужички запросто «нагрели» бы на довольно крупные суммы.

Итак, два дела завершены, авиабилет на Москву заказан и прощальная бутылочка опустела. В городе еще оставались двое коллег Александра Борисовича, чтобы помочь местному следствию окончательно «подбить бабки» по двум делам и тоже вылететь либо спокойно выехать поездом в Москву.

Турецкий оставил друзей в покое, в смысле в гостиничном номере, запретив себя провожать – этого еще не хватало! – и взял такси. Аэропорт близко, времени до вылета вполне достаточно. Решительно никаких попутных или посторонних дел у него не было, и оставалось только не до конца удовлетворенное чувство завершенной работы. Обычно в лучшие, надо понимать, времена Александр Борисович успокаивался окончательно лишь после того, как уголовное дело, которое он вел – других он просто не расследовал, что называется, по определению, – передавалось в суд, и судья не имел к следователю претензий. Но это – когда «служил-с»! А в частном сыске, коим и занималось частное же охранное агентство «Глория», все, касавшееся уголовщины, по закону передавалось после завершения расследования уже в официальные следственные органы. Как говорится, дело сделано, преступники найдены, а теперь уж и вы, господа, извольте воздать им по заслугам. Это удобно. Частный сыщик «пашет», клиент доволен, он уверен, что частный сыск – это действительно серьезно. Он потому и хороших денег стоит – гонорары-то не копеечные, как зарплата сотрудников бесчисленных прокуратур и следственных отделов. И, самое главное, все вроде бы довольны. Все – при деле.

Да и то сказать: еще, казалось бы, недавно, на памяти пожилого поколения убийство в той же Москве, не говоря уже о каком-то периферийном городе, считалось явлением чрезвычайным! Все на ноги поднималось, все службы! И каждая собственными головами отвечала. А теперь как? Да очередная разборка – так и говорят. И отчитываются и перед вышестоящим начальством, и перед возмущенной общественностью, что, мол, раз уж по «горячим следам» преступника не вычислили, значит, можно сказать, дело «повисло». И повисает.