Пуля для полпреда

1

22 августа. Денис Грязнов

Жара, одно слово. В такую погоду надо пить много жидкости и совершать мало движений. В мареве дрожали дома и гаишники, в смысле гибэдэдэшники. Говорят, это переименование милицейское начальство устроило из-за невыносимого количества анекдотов о гаишниках. Так разве ж их стало меньше? Вот, например.

Гаишник-отец, то есть гибэдэдэшник, будит гаишника, то есть гибэдэдэшника-сына:

«Сынок, вставай, на работу пора».

«А сколько времени?»

«Полседьмого».

«Так ведь рано еще!»

«Какой рано, они уже полчаса бесплатно ездят!»

Мимо с диким урчанием пронесся какой-то крендель в байкерских прибамбасах на никелированном мотоцикле. Интересно, он был еще жив в своей броне, или, может, это такой всадник без головы и тормозов носится по столице…

Да, все-таки кондиционер — великая вещь.

Проезжая по Неглинной мимо театра «Школа современной пьесы», Денис Грязнов увидел, что афиша спектакля «Чайка» еще висит, и ухмыльнулся. Казалось бы, что такого: Чехов — он и в Африке Чехов. Ан нет. В Африке, может, и Чехов, а на Неглинной — шиш. К Чехову этот спектакль имел самое косвенное отношение. То есть имел, конечно: Треплев там, Тригорин, Аркадина, все эти субчики шлялись по сцене, как и прежде, но только несли такое… А Денис повел в этот театр знакомую барышню. Вернее, малознакомую. Так вот оказалось, что некий досужий сочинитель решил продолжить чеховскую «Чайку». В смысле — закончить. Что же там заканчивать? А оказывается, Треплев-то не застрелился от несчастной любви, его убили!

Ничего этого Денис не знал, когда потащил в театр свою малознакомую барышню. Это была журналистка одного прогрессивного издания, готовившая большую статью о московских детективных агентствах. Денису она весьма приглянулась, и он всеми силами пытался продемонстрировать свою широкообразованную, разностороннюю натуру, которую криминальные вопросы волнуют в пятнадцатую очередь.

Когда же после первой четверти часа персонажи спектакля стали истово выяснять, кто именно из них прикончил бедного Костю Треплева, журналистка посмотрела на Дениса с жалостью — как на тяжелобольного, красноречиво покрутила пальчиком у виска и гордо удалилась. Денис пьесу тоже не досмотрел и так и не выяснил, кто именно в ответе за все. Судя по тому, как развивались события, это вполне мог быть как каждый в отдельности, так и коллективный сговор — вроде как у Агаты Кристи в «Убийстве в Восточном экспрессе». А еще очень может быть, что на самом деле и Константин Треплев не убивал чайку. Может, эта несчастная птица была склонна к суициду? Может, она застрелилась?!

…Сейчас же он ехал на Петровку.

Рано утром шефу частного сыскного агентства «Глория» позвонил начальник МУРа и попросил заехать к нему на работу к одиннадцати часам. Нельзя сказать, чтобы это было совсем обычно, чаще они все же общались по телефону. После двух чашек черного кофе и контрастного душа просьбу было решено уважить: не каждому частному детективу звонят домой главные официальные сыщики столицы. Даже если они состоят с ними в родственных отношениях.

Денис опоздал на несколько минут из-за того, что, когда парковал свой джип у знаменитого здания на Петровке, немного засмотрелся на странную парочку: дорогу пересекал пожилой мужчина гренадерских кондиций, рядом с ним без поводка и ошейника бежал ротвейлер, тоже гигантских размеров. А засмотревшись на них и в который уже раз печально раздумывая (о том, что вот, мол, нужна же «Глории» подходящая собака, а лучше несколько — бойцовая, поисковая и еще какая-нибудь, да только вот кто ими будет заниматься…), Денис слегка долбанул чью-то сверкающую начальственную «Волгу» с синей мигалкой. Хорошо хоть, сигнализация не сработала. Воровато озираясь, он выскочил из джипа.

Вячеслав Иванович Грязнов большого начальника из себя изображать не любил, а потому, когда к нему заходили в кабинет, тут же опускал ноги со стола и поднимался навстречу.

— Здорово, племяш. Зачем же я тебя позвал? Маразм, маразм… А! Поехали порыбачим на выходных, что ли?

— Дядя Слава, — возмутился Денис, — мы это могли и…

— Не кипятись, — хитро ухмыльнулся Грязнов-старший, и стало ясно, что купил, купил-таки старый лис, ничего он, конечно, не забыл. — Хочу тебя об услуге попросить.

Денис не поверил своим ушам. Испокон веков было наоборот: именно Денис одолевал дядю профессиональными просьбами, да еще и неоднократно влипал в многочисленные заковыристые ситуации, из которых его требовалось вытягивать, используя реальные рычаги власти, доступ к которым можно было получить если не через дядю, то через его лепшего соратника Сан Борисыча Турецкого. Так что слова начальника МУРа заинтриговали.

— Что за услуга?

— Хочу к тебе человечка одного на работу устроить.

— Ну вот — человечка, — скривился Денис. — Опять какой-то рахитичный папенькин сынок? Ну сколько можно, дядя Слава!

— Опять, — кивнул Грязнов-старший. — Но не его одного. Причем денег они за свою работу брать не станут. Будешь только кормить, и все.

— Ну что за бред! — Денис взялся за голову. — Я что, благотворительная столовка?

— А вот, кстати, и они.

И в дверном проеме образовались монументальные фигуры. Денис даже вздрогнул. Это были давешний гренадер и собака. Теперь Денис разглядел обоих внимательней. Мужчина был совершенно лыс, что почему-то затрудняло определение возраста (хотя, пожалуй… ну за пятьдесят, не меньше), зато придавало ему определенное сходство с красными командирами эпохи тридцатых годов — эдакий маршал Блюхер. Ростом Блюхер был под два метра, а весил уж никак не меньше ста двадцати килограммов. И без живота. И, судя по всему, в неплохой физической форме, на улице жара — тридцать пять в тени, а у этого амбала ни капельки пота на лбу. Собака выглядела не менее впечатляюще. Черно-подпалый с резко очерченными красно-коричневыми отметинами самец внимательно смотрел на Дениса высоко посаженными темными глазами с плотно прилегающими веками. Уши у него были треугольной формы, продолжали линию лба и зрительно ее расширяли. А вот пасть… пасть просто жуткая, во все сорок два зуба, и нечего ее описывать. Убийца, одним словом, ротвейлер, что с него взять.

— Яковлев, — представился собачий хозяин неожиданно тихим голосом. Впрочем, голос был, пожалуй, из тех, что заставляли смолкать другие.

— Мы с Николаем Ивановичем знакомы лет двадцать, наверное. Когда-то вместе в МУРе работали. Потом он уехал к себе на родину — в Златогорск…

— Куда-куда? В Златогорск? — переспросил удивленный Денис. — Бывают же в жизни совпадения.

— …И там в уголовном розыске работал, — продолжал Грязнов-старший. — Вышел в отставку, вернулся в Москву несколько лет назад. Собаку, видишь, знатную завел. И, кажется, заскучал. Все правильно, не вру?

Яковлев кивнул и продолжил сам:

— Дело так было. Я уже думал: все, обустроился — домик в Зеленограде купил, пса вот своего тренировал. Хорошо. Но все прахом пошло после футбола.

— Футбола? — удивился Денис. — Почему — футбола?

— Тут особая история. Николай Иваныч — болельщик.

— Все мы болельщики, — пожал плечами Денис.

— Все — болельщики, а он — Болельщик, — поправился Грязнов-старший. Бывают, знаешь, спортсмены великие, а вот он болельщик — такой же. Когда-то сам играл знатно, но не в этом суть. Коля, расскажи сам.

— Да нечего рассказывать. Вся моя жизненная идиллия лопнула как мыльный пузырь после трех футбольных матчей. Сначала «Черноморец» спартачей разул в «Лужниках» — 4:1. Потом в тот же день ЦСКА саратовскому «Соколу» сдул, а «Динамо» — «Ростсельмашу». Оба 0:3. И так мне тошно стало. А я ведь в Москву-то из-за большого футбола перебрался. И не старый же еще мужик. Делать кое-что могу. Собачку вот натренировал. Короче, работа нужна. Настоящая.

— Денис, — снова встрял Вячеслав Иванович, — ты же сколько ныл, что тебе собака хорошая требуется, а тут такое сокровище само в руки прет. Не упускай шанс!

— Ну уж и сокровище, — засомневался Денис. — Что она делать-то может?

— А что надо? — быстро спросил Яковлев.

— Допустим, найти что-нибудь. Ну, скажем, наркотики.

— У меня сосед на даче коноплю выращивал. Прямо в яблоневом саду умудрился, Мичурин. Урожай собрал, землю перепахал, саженцы досадил, как не было ничего. Но кто-то позвонил куда требуется, его сдал. Приехала оперативная бригада. Все перерыли — не нашли. Уехали. Я подумал-подумал и через день-другой Артуза к нему в сад тихонько запустил. Он побегал-побегал, потом стал посередине, морду к небу задрал, и все, не сдвинешь. Оказалось, конопля прямо на деревьях висела, в листве, в яблоках.

— Как — в яблоках?! — ужаснулся Денис. — Это ваш Мичурин такой сорт вывел?!

— Да нет. Это муляжи были, раскручивались, внутри — полые. Но с трех шагов не различишь — яблоки и яблоки.

— А что за кличка — Артуз? — спросил Грязнов-старший.

— Чекист такой был, знаменитый. Артузов. Уж тот впивался в глотку так впивался.

Ага, все-таки есть у него склонность к символике тридцатых, не без удовлетворения отметил про себя Денис, а вслух спросил:

— Что это он у вас без намордника, без ошейника. Ведь запрещено же.

— Это ничего. Умная скотина, — спокойно объяснил Яковлев.

— Ну так что, Денис, хлопайте по рукам и начинайте работать, — не то спросил, не то предложил Грязнов-старший.

— Не знаю, не знаю, — поскреб подбородок Денис, про себя отметивший, что у дяди какой-то странный взгляд, раздваивающийся: на племянника он смотрел с гордостью, на Яковлева — с некоторой грустью. Ну что ж, оно и понятно, сочувствует дядя Слава бывшему коллеге: не сложилась карьера.

— Вячеслав Иванович, — сказал вдруг взволнованный голос секретарши по внутренней связи, — даже не знаю, как сказать…

— Да говори как есть, — благодушно откликнулся Грязнов.

— Только что с наружной охраны позвонили, передали, что кто-то вашу машину помял.

— Ах, стервецы, — взревел Грязнов, — новая ж совсем тачка была!

— Ну поехали, что ли, Николай Иванович, — деловито и упруго поднялся Денис. — Дел невпроворот.

…Денис вез Яковлева в свой офис. Артуз сидел на заднем сиденье как сфинкс. Впрочем, по количеству эмоций хозяин не слишком от него отличался.

— Раз уж вы так рветесь в бой, Николай Иванович, есть работа. Вчера я получил анонимный заказ: надо найти один грузовик…

— А как это — анонимный заказ? — поинтересовался Яковлев. — Он что, с голубиной почтой прилетел? Или под дверь подбросили?

— Вроде того, — улыбнулся Денис. — С электронной почтой он прилетел.

— Тут я не помощник. В этих компьютерных делах я точно ни черта не понимаю, — признался Яковлев. — А по обратному адресату заказчика отследить можно?

— Этот адресат может сидеть в соседнем подъезде, а может — в Антарктиде. Но тут вам мне помогать и не требуется. Ваши функции вам хорошо знакомы — оперативно-розыскные.

— Понятно. Анонимный заказ, что дальше?

— После того как я ответил согласием, уже через три часа на наш счет поступил аванс. Это нечто! Чтобы иметь возможность так оперативно действовать, надо действительно что-то собой представлять.

— Что за грузовик будем искать? — Яковлев, казалось, ко всем этим тонкостям никакого интереса не проявил.

Денис заглянул в бумаги:

— «Мерседес-Бенц АГ» нового поколения, семейство машин «Актрос», совершенно зверская машина, четыреста семьдесят лошадиных сил.

— Сколько?!

— Даже четыреста семьдесят одна! — вошел в раж Денис. — Кстати, лучший грузовик 1997 года. Бортовые компьютеры. Гидравлический механизм опрокидывания кабины. Принципиально уменьшенный расход топлива. Кузов синего цвета. Номерной знак NS 727 65. Якобы со стройматериалами. Должен был четыре дня назад выйти из Москвы в ваш родной Златогорск. Выехав из Москвы, водитель должен был регулярно сообщать о своем продвижении к Златогорску, но ни одного звонка так и не поступило.

Яковлев поднял бровь и этим ограничил степень своего удивления.

— Так что сам Бог велел вам, Николай Иваныч, со мной поработать. Знак свыше. Что в грузовике на самом деле — неизвестно. За рулем должен быть некто Виктор Афанасьевич Ключевский, примерно двадцати четырех лет. Вот снимок вашего земляка. — И Денис продемонстрировал распечатанное на принтере фото молодого смеющегося мужчины.

Яковлев задумался. Долго рассматривал фотографию под разными углами, хмурился, словно пытался вспомнить что-то очень важное, наконец неохотно сказал:

— Нет, похоже, не встречал. Хотя и знакомая вроде фамилия.

— Историк такой был. Ключевский неделю назад вылетел из Златогорска, а грузовик должен был его ждать в Москве. Но теперь нет грузовика и нет Ключевского.

— Да про историка-то я слышал. А этот не историк… Что про него известно?

— Есть адрес, где он должен был остановиться, — гостиница «Союз», номер оплачен, это на северо-западе, в районе Речного вокзала. Ключевский там вовсе не появлялся.

— А почему вообще — анонимно?

— Не понял?

— Почему бы заказчику не объявить официальный розыск этого Ключевского?

— Да откуда ж можно знать. Хотя с другой стороны, отчего и не предположить. Во-первых, потому что долго. А во-вторых, да просто не хочет хозяин груза светиться, вполне может быть, что и правда стройматериалы, — например, для ремонта загородного особняка, небось за бюджетные денежки его мастырит. Или что-то в подобном роде. Для таких деликатных вещей частный сыск вообще-то и существует.

— А второй водила? — вдруг сказал Яковлев.

— В смысле?

— На такие расстояния без сменщика обычно не ездят.

— А ведь верно! В таком случае думаю, что второй водитель — это тот, кто пригнал грузовик в Москву.

— Стоп-стоп. Почему — пригнал? Разве мы это знаем наверняка?

— Наверняка мы знаем, только куда машина должна прийти, а вот откуда она взялась… — развел руками Денис и тут же схватился за руль — навстречу пронесся тот самый утренний мотоциклист.

— Вот именно. Откуда-то же она взялась. Если бы узнать откуда, то, может, и удастся вычислить, кто второй водитель, а там — и до первого рукой подать.

— Ну-уу… Может, Ключевский до грузовика и вовсе не добрался. Пока что нам надо проследить его путь. Вот что известно? Он прилетел в аэропорт Домодедово 16 августа, а куда дальше делся? Поехал в гостиницу, надо полагать? Тоже, вероятно, не доехал.

— У этого Ключевского знакомые в Москве есть?

— Если б знать, — вздохнул Денис. — Вот вы, кстати, тоже из Златогорска.

— Златогорск — миллионный город. А если найти там его родню, выяснить у них его московские планы?

— Они перепугаются, и тогда точно начнется официальный розыск. И — кранты нашей работе. Так не пойдет… Николай Иванович, но вы же там работали в милиции, наверняка остались какие-то связи, может, попробуете с этого конца сами?

— Вообще-то я оттуда не слишком мирно уходил, — после небольшого раздумья признался Яковлев. — М-ммм… не хотелось бы.

— Я почему-то так и подумал. Черт возьми, это похоже на какой-то тест, — вдруг разозлился Денис. — Словно нас кто-то проверяет. Причем, что странно, за хорошую стипендию. Ладно, выбросим это из головы. Итак, разобьем проблему на две части. Где искать грузовик и где искать человека.

— С грузовиком-то проще будет. Станции техобслуживания. Авторемонтные базы.

— «Мерседес» — на совковой автобазе? Вряд ли, — не согласился Денис. — Только в том случае, если его прячут. Но пока что не исходим из такой предпосылки. Иначе вообще с ума сойдем.

Яковлев ничего не сказал, но было видно, что сомневается.

— Что еще остается?

— Специализированные мотели. Все это обследовать — жизни не хватит.

— Кстати! — подпрыгнул Денис. — Номер в «Союзе» для Ключевского оплачен на неделю вперед, значит, не исключалось длительное техобслуживание, значит, машина эта тоже не в Москве родилась, значит, надо проверить таможенные терминалы.

— Кошмар.

— Кошмар, — согласился Денис.

— Там же никогда не дадут такой информации.

— Не дадут. Но у меня есть кое-кто, помогут. Значит, так и разделимся: я возьмусь за «мерседес», вы — за Ключевского. Отлично!!! Поезжайте завтра в Домодедово, найдите там вот этого человечка. — Денис достал из бумажника визитку. На визитной карточке было написано «Грачев Даниил Игоревич. Начальник таможенной смены аэропорта Домодедово». — Работая в сфере неофициального розыска, хорошо везде иметь друзей.

— Почему завтра?

— Потому что сегодня не его смена. Найдете Ключевского на видеосъемке — посмотрите, может, его кто-то запомнил из персонала или какая другая зацепка, ну сами разберетесь. И не забывайте несколько раз в день «Союз» проверять, может, Ключевский там все же объявится. Ну и морги и больницы само собой.

— А милицейские сводки за это время мы сможем получить? Это же самое элементарное, а вдруг мужика просто забрали за что-нибудь?!

— Уже. Не значится. Все, приехали, вылезайте.

— Это же, кажется, Сандуновские бани? Мыться будем? Такая традиция: перед каждым новым делом вы с друзьями идете в баню?

— Работать будем, — буркнул Денис. — Офис на другой стороне.

2

«Дорогой дядя Коля! Здравствуй, неблагодарный сукин сын. Надеюсь, ты читаешь эти строчки и кипишь от злости. А впрочем, зря надеюсь, тебя всегда непросто было вывести из себя. Но я же стараюсь, черт возьми. Ты не можешь этого не признать.

Сегодня мне приснилось, как мы ходили с тобой на футбол. Ты рад? Я проснулся весь в поту. Или это был хоккей? Один черт, я никогда не разделял твоих болельщицких пристрастий. Эти шайбы или мячи, трава, лед — один хрен, здоровенные лбы, почти раздетые или, наоборот, завернутые в свитера, нагоняли на меня непроходящий ужас. А рев, поднимающийся после забитого мяча (или шайбы?), закладывал мне уши. Я ненавидел футбол (да и хоккей) почти так же страстно, как ты его обожал.

Но мне все равно приходилось с тобой туда таскаться, поскольку ты считал, что такие зрелища укрепляют мой мужской дух. А дух укреплять было необходимо, поскольку тело грозило вырасти выше средних кондиций — и надо было ему соответствовать. Ведь все мужчины в нашей семье были под два метра, у тебя вот 197 см, а мой отец, по рассказам матери, да и судя по фотографиям, перемахнул этот рубеж. Но я дотянул всего лишь до 192 см, к твоему огромному разочарованию. Для баскетбола с волейболом это был уже вполне заурядный рост.

Правда, после того как окончательно выяснилось, что игровые виды не моя стихия, ты отдал меня в секцию вольной борьбы, помнишь? На втором занятии мне сломали ключицу. Но тебя это не остановило. Пришел черед плавания и легкой атлетики. Ну что ж. Воды я боюсь до сих пор. И кстати, уж не знаю почему, у меня хронический насморк. Что касается умения быстро бегать, то не слишком-то оно мне пригодилось в жизни, учитывая нынешние обстоятельства, верно?

А помнишь, как моя несчастная мать-библиотекарша просила тебя оставить мальчика в покое, а ты говорил, что книжки до добра не доведут и настоящего мужчину из него не сделают? Мать плакала и умоляла тебя вспомнить хотя бы о шахматах. Что ж, надо сказать честно, против шахмат ты ничего не имел, но только после тренировки по легкой атлетике (ты рассматривал меня в качестве прыгуна с шестом) и по плаванию (тут ты питал олимпийские надежды в стиле баттерфляй). Хорошо бы перепрофилировать парня на регби, мечтал ты, а я мечтал, чтобы ни одна твоя мечта не сбылась. Почти так и вышло.

Хотя опекал ты меня на совесть. Небось считал, что обязан именно так поступать по отношению к единственному сыну своего покойного брата. Ты же у нас человек долга. Если бы ты знал, как я тебя презирал всю жизнь за твое чувство долга и все твои прочие казенно-патриотические чувства. И за неспособность к простым, обыденным чувствам.

Потом еще были попытки сделать из меня гребца (академического), боксера (полутяжеловеса), что еще, все сразу ведь и не вспомнишь. Но как ты помнишь, к 16 годам ты окончательно во мне разуверился — и я наконец-то обрел долгожданную свободу. Наслаждался я ею недолго — всего два года, потом, тебе на радость, — служба во внутренних войсках, а к тому времени, когда я вернулся в Златогорск, ты сделал мне самый роскошный подарок (о таком я боялся даже мечтать): перебрался в Москву.

Последний раз мы виделись два года назад, на похоронах матери, ты прилетал продемонстрировать родственные чувства, а я тогда еще служил в армии, получил отпуск.

И вот я жил себе спокойно, ходил на службу и в самом страшном сне не мог подумать, что захочу тебя видеть, но что же мне теперь делать?! К кому мне обратиться?! И как подумаю о своей семье… Подставили меня! Козла отпущения сделали! Не убивал я, слышишь, не убивал!

Ради бога, ради моего отца, да, вот именно ради него, ради того, кого уже давно нет на свете и кому ты до сих пор должен… сил же никаких нет терпеть, милый дядечка, забери меня отсюда!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Твой несчастный племянник Игорь».

3

Денис Грязнов

В такую жару хорошо было пить охлажденный красный чай — каркаде. С лимончиком. И думать о пустяках. И слушать ненавязчивую музыку. Скажем, Филиппа Гласса или там Сьюзен Вегу, а можно и… ладно. Думать совсем уж о пустяках, правда, не получалось, поскольку приходилось размышлять, как бы поизящней закосить от вызова в суд. На прошлой неделе случилась накладочка. Выслеживая молодую супругу одного думского деятеля по его ревнивому заказу, Денисов сотрудник слегка превысил полномочия, ну и… неважно. Короче, теперь надо было в суд. Вернее, не надо бы. А вот еще такая незатейливая мыслишка пришла: а что бы завести себе собаку! Теперь вот и консультант подходящий под рукой. Большую собаку, конечно, не стоит, одного мяса на прокорм — это ж с ума сойти, а вот что-нибудь поизящней, скажем, таксу охотничью…

И тут же, после легонького стука в кабинет, вошел Яковлев, легок на помине. Вслед за ним — Артуз, лег на пороге.

— Узнали в аэропорту что-нибудь? — справился Денис.

— Не был я там еще, — глядя куда-то в сторону, ответил Яковлев и вдруг ни к селу ни к городу: — Денис, у вас есть хороший юрист?