Свой против своих

Глава 3

Туда и обратно

Как говорил Гоголь, бисовы колядки. Раз в год по обещанию чета Турецких выбиралась в подмосковное Абрамцево, на дачу своего закадычного товарища, отмечавшего день рождения. В этот раз 18 сентября удачно выпало на воскресенье. Погода отличная – тепло, сухо. Специально поехали на электричке – не на машине, чтобы Александру Борисовичу не выглядеть за праздничным столом белой вороной, пусть уж выпьет за компанию. На такие жертвы пошла его жена Ирина. Как и следовало ожидать, народу в электричке было битком, почти всю дорогу Турецкие стояли. И надо же случиться такой напасти – только пришли на участок, еще не со всеми обитателями дома успели поздороваться, подарок «новорожденному» не вручили, как Турецкого вызвали в прокуратуру.

Случаются дни, когда подобный звонок он перенес бы не моргнув глазом. Например, вчера, в субботу, жена заставила его пылесосить квартиру. Александр Борисович эту процедуру терпеть не может, с большим бы удовольствием поехал на работу, на задержание вооруженного до зубов преступника, в погоню за террористами – куда угодно. Мечтал об этом. Так нет же, не вызвали. Ни одного звонка, будто все вымерли. Как назло, оставили в покое, наедине с коврами и мебелью, которую приходится отодвигать, потом возвращать на место. Сегодня же, когда находился, считай, в двух шагах от счастья, когда предвкушал встречу со старыми друзьями, с которыми давно не виделся, когда, заметив готовое мясо для шашлыков и много блюд с аппетитными закусками, уже с плотоядным выражением лица довольно потирал руки, вызвали. Позвонил Меркулов и сказал, что вчера вечером застрелена авторитетная банкирша, обладательница всех мыслимых и немыслимых финансовых секретов.

Александр Борисович еще немного поломался для приличия: мол, нельзя ли сегодня обойтись без меня, подключусь завтра утром, хочется в кои-то веки маленько расслабиться. Однако уже сам прекрасно сознавал, что ведет подобные разговоры для нищих по инерции, и сам в них не верит ни на грош, и звонивший Меркулов пропустит его нытье мимо ушей. Понимающая расстроенная Ирина уже попросила у хозяйки расписание электричек на Москву и с кислым лицом успокаивала мужа: «Что же делать, такова твоя планида – следак есть следак», и даже кофейку с дороги не успел хлебнуть – вот-вот придет электричка, а следующая будет только через полчаса, нужно мчаться на эту. Турецкий натужно отшутился:

– Можете мне позавидовать белой завистью: поеду с комфортом – сейчас мало дураков найдется ехать в Москву. Поеду, как на такси, с ветерком.

Такси не такси, однако народу в вагоне действительно негусто. Во всяком случае, можно было сесть у окна, без смущения вести по мобильному телефону деловые разговоры, и после беседы с Курточкиным из городской прокуратуры Александр Борисович уже более или менее был в курсе вчерашних трагических событий на Кутузовском проспекте.

Хорошо, что Алексей Михайлович уже держал председателя «Сердца России» на поводке и просил того предупредить о боевой готовности инспектора банка по кадрам. Очевидно, с ними придется встретиться в первую очередь. Хотя бы узнать такую простую вещь, почему ни у Пресняковой, ни у Сурманинова дома никто не отвечает. И у той и у другого нет ни семьи, ни детей? Так какие между ними отношения? Начальник-подчиненный или более близкие? Чего ради их носило вместе по городу в субботний вечер? Да еще в компании с парочкой опасных преступников, а у модно одетой женщины при себе к тому же имелась собачка. Получается, преступление совершено экспромтом. Не пойдет же нормальный человек на дело с собакой. Даже самое что ни на есть дрессированное животное способно повести себя в кульминационный момент неадекватно. Однако пусть даже собака поведет себя мирно, яркая примета остается – если по пути эту пару никто не видел, все же теперь известно, что у преступницы имеется пекинес. При определенных условиях такой факт может стать сильным козырем. Однако до того момента, когда такой козырь окажется в руках, еще дожить надо.

Заместитель генерального прокурора Меркулов привычно сидел за заваленным бумагами столом в своем кабинете, можно подумать, и не уходил отсюда с позавчерашнего дня. Бодро привстал со стула, чтобы поздороваться, толстячок Курточкин. Устал следователь, не мог не устать за ночь, правда, вида не показывает, доволен, что очутился в столь авторитетной компании «важняков», о которых в профессиональной среде ходили легенды. Судя по тому, что Алексей Михайлович успел разузнать к этому времени, такой башковитый сотрудник обедни не испортит.

– Генеральному уже обо всем доложили, – сообщил Константин Дмитриевич, – сегодня утром. Он попросил назначить тебя руководителем следственной бригады.

– Я вроде бы по банкам не большой специалист, – осторожно заметил Турецкий.

– Здрасте пожалуйста! А кто раскрыл убийство банкира Коробкина?

– Коробкина убили не из-за профессиональной деятельности, – напомнил Александр Борисович. – Из-за нестандартной сексуальной ориентации.

– Здесь тоже истинная причина неизвестна. Профессиональная деятельность, бытовые мотивы. Возможны варианты. Правда, генеральный уверен, что охотились за Пресняковой, охранник просто под руку подвернулся. Поэтому и просил тебе поручить. Сказал, чтобы ты сам решил, разрабатывать версию охранника или проигнорировать ее. Как тебе интуиция подскажет. – Константин Дмитриевич сделал мхатовскую паузу. – Что она тебе подсказывает?

– Пока ничего, – пожал плечами Турецкий. – А рассуждая логически, охранника тоже нужно проверять. Ведь человек работал не продавцом газетного киоска. Оружие у него при себе имелось?

– Табельный «макаров», – подсказал следователь.

– Имелось. Люди, связанные с оружием крепкими узами, вообще сильно отличаются от представителей миролюбивых кругов. Кому известно, какие дела были у Сурманинова помимо охраны высокопоставленной банкирши? Конечно, его тоже нужно хорошенько тряхануть.

– Ну давай тряханем, что нам мешает. Выделим дополнительного человека. Ты по пути сюда прикинул, сколько людей тебе на круг понадобится для такого дела?

– Надеюсь, Алексей Михайлович согласится работать в бригаде. – Курточкин сдержанно поблагодарил «важняка» коротким кивком. – Мы сегодня вместе выясним кой-какие детали, а завтра утром попрошу о привлечении других участников. Сейчас мне даже приблизительно трудно представить объем следствия.

– Все равно кому-то придется ехать по домашним адресам. Надо же предупредить родственников погибших.

– Ладно. Сейчас поговорим с председателем банка, с инспектором по кадрам, тогда фронт работ станет нагляднее. Понадобится, попрошу кого-нибудь из оперов подъехать по адресам. Кто к кому ближе живет. Будут вопросы, позвоним, – не удержался Турецкий от того, чтобы не съерничать.

– Хватит зубы скалить, – миролюбиво проворчал в ответ либеральный Константин Дмитриевич. – В любом случае позвоните мне вечерком. Интересно знать, насколько вы продвинетесь по горячим следам. Ступайте, и да будет легок ваш путь.

Оба следователя перешли в находившийся этажом выше кабинет Турецкого, где Алексей Михайлович сразу подсел к телефону, позвонил председателю «Сердца России» и, сказав, что с ним хочет поговорить следователь по особо важным делам, передал трубку Александру Борисовичу.

– Собственно говоря, я хотел условиться с вами о встрече. Телефонные разговоры не заменят непосредственных контактов. Думаю, лучше всего было встретиться в вашем банке. Наверняка понадобится просмотреть личные дела погибших, какие-то записи, документы. Чтобы уж все было под рукой.

– Да, я подъеду, когда скажете, – смиренным тоном ответил Богдан Кириллович.

– Хорошо, если инспектор по кадрам тоже приедет.

– Татьяна Васильевна предупреждена.

– Сегодня воскресенье, город пустой. Мы с Алексеем Михайловичем поедем на машине из главка, то есть с Петровки, по пути готовы заехать и за вами, и за кадровичкой.

Банк «Сердце России» находился в Черемушках, инспектор по кадрам жила близко от него, добиралась своим ходом, а Востриков обитал в высотном доме на Кудринской площади, которую по многолетней привычке называл площадью Восстания. Заезжая за ним, следователям даже крюк делать не пришлось.

– Знаете, почему я не рад нашей встрече? – задал странный вопрос Богдан Кириллович, когда появившиеся в квартире следователи показали ему свои удостоверения.

– При виде нас редко кто радуется, – философски заметил Александр Борисович.

– После звонка до вашего появления я надеялся, что таким образом меня хотят заманить в ловушку. На самом же деле с Пресняковой ничего не произошло.

– Вы, видимо, читаете много детективов, раз додумались до такого оригинального варианта.

– Я их вообще не читаю. Зато фильмы иногда смотрю. Они тоже подкидывают изощренные идеи.

– А если бы мы в самом деле оказались преступниками, как бы нам противостояли? – спросил Алексей Михайлович.

– В комнате были жена и сын, – простодушно объяснил Востриков.

В «Сердце России», в отделанном мрамором холле первого этажа, их уже поджидала инспектор банка по кадрам Татьяна Васильевна, миниатюрная женщина в строгом темном костюме. По ее лицу было понятно, что от всего происшедшего она находится в шоке. Для начала следователи попросили ее принести личные дела погибших: трудовые книжки, анкеты. Через минуту нужные бумаги оказались в председательском кабинете.

Преснякова была разведена с мужем, у нее был сын Дмитрий – ровно вдвое моложе ее, ему двадцать три. Он носил девичью фамилию матери – Саврасов.

– Получается, сыну до сих пор не сообщили о ее гибели? – обратился Александр Борисович к Курточкину.

– Его может не быть в Москве, – сказал Востриков. – У Дмитрия есть собственная фирма на Кипре, и он большую часть времени проводит там.

– Телефон-то его тамошний вы знаете?

– Я – нет. Может, кто из сотрудников знает или есть в ее записной книжке.

– Ладно, там видно будет. – Взяв следующую анкету, Турецкий пробежал ее глазами. – У Сурманинова жена Лидия, сыну Вадиму десять лет. Небось мальчик в школе учится.

– Могли на выходные куда-нибудь поехать, – сказал Курточкин, ненароком насыпав Александру Борисовичу соль на рану – напомнил о его сегодняшнем неудачном визите в Абрамцево. Там уже шашлык шкварчит вовсю.

– Только в анкете указан адрес Полярная улица, это в Медведкове, – продолжал Алексей Михайлович. – Мне же сказали, что он живет в Бескудникове, и телефон другой дали.

– Это где никто не подходит? Значит, нужно звякнуть по медведковскому, уточнить.

Курточкин набрал номер и, услышав в ответ женский голос, спросил:

– Простите, это квартира Сурманиновых?

– Да.

– С вами говорит старший следователь прокуратуры Центрального административного округа Курточкин. Вы кем приходитесь Максиму Николаевичу?

– Это мой бывший муж.

– Как вас зовут?

– Лидия.

– Вы слышали о том, что произошло с Максимом Николаевичем?

– Нет, ничего не знаю.

– У меня, Лидия, прискорбное известие. Вчера вечером ваш бывший муж погиб.

Собеседница громко ойкнула:

– Как же это случилось?

– Максим Николаевич работал охранником, должность по нынешним временам весьма опасная. Очевидно, погиб, как пишут журналисты, на боевом посту. Мы постараемся выяснить все подробности этого происшествия, прокуратурой заведено уголовное дело. Вместе с ним погибла и объект его охраны – Тамара Афанасьевна Преснякова. Вы слышали такое имя?

– Нет. Максим только сказал как-то вскользь, что охраняет банкиршу, только имя не называл. Зачем оно мне?

– Вы давно в разводе?

– Чуть больше года.

– Какие у вас отношения?

– Плохие. Иначе бы не разводились.

– Но вы же общались?

– У нас растет сын. Максим собирался вчера вечером заехать. А потом позвонил, жаловался, что неожиданно вызван на работу. Он чаще всего приезжал в субботу или в воскресенье. В будние дни допоздна занят.

– Лидия, я чувствую, нам будет необходимо встретиться, чтобы вы поподробней ответили на все наши вопросы, которые, кстати, полностью не готовы, следствие только начинается.

– А когда будут похороны?

– Тоже еще неизвестно. Вы запишите все наши телефоны, и мы будем созваниваться. – Алексей Михайлович продиктовал номера своих телефонов и, по безмолвному знаку Турецкого, его тоже. Потом спросил Лидию: – Кому еще из близких людей нам следует сообщить о гибели Максима Николаевича?

– Родителям.

– Они живут в Москве?

– В Москве, – сказала Сурманинова и с горечью добавила: – Это мы, считай, за городом, а они в Москве, на Таганке.

Записав телефон родителей, Курточкин скорчил плаксивое лицо:

– До того неохота сообщать им такую весть – хоть в петлю лезь.

– Надо было узнать про них поподробней, – сказал Александр Борисович. – Может, они такие старые и больные, что нужно предварительно «скорую помощь» подогнать, а потом говорить про гибель сына.

Еще раз позвонив бывшей жене погибшего, Алексей Михайлович узнал, что родители Сурманинова люди сравнительно нестарые, оба едва достигли пенсионного возраста, работают, а по выходным в хорошую погоду, как сегодня, часто ходят в однодневные походы. Следователь позвонил им, не застал, чем и остался доволен – лучше сообщить прискорбную весть попозже.

Трудовая книжка Сурманинова требовала специальной расшифровки – сплошные ООО и АОЗТ. Вот у Пресняковой все понятно, да и мест работы она сменила мало. Последние четырнадцать лет работает в «Сердце России». Видимо, похвальная усидчивость и привела к такому взлету карьеры. На четырех должностях сидела: консультант ипотечного отдела, заведующий там же, заместитель председателя правления, первый заместитель.

Следователи попросили Татьяну Васильевну сделать ксерокопии нужных бумаг, после чего ее отпустили и стали беседовать с Востриковым.

– С чего начать?

– Если можно, Богдан Кириллович, расскажите о том, чем занималась Тамара Афанасьевна последнее время.

– Тут последним временем, пожалуй, следует считать года полтора-два. Весь этот период Преснякова выполняла совершенно неподъемную работу. Без преувеличения это можно назвать событием, важнейшей стратегической вехой на пути дальнейшего упрочения банковского сектора России, революцией в области финансовой отчетности и оценки кредитных рисков, методов корпоративного управления кредитными организациями…

Востриков увлекся и не сразу заметил, что за этим пафосом и обилием специальных терминов сторонним людям трудно уловить суть дела. Лишь когда Александр Борисович, улучив момент, задал ему наводящий вопрос, председатель правления «Сердца России» попридержал коней: перестал петь осанну своей подчиненной. Все-таки перед ним сидят не специалисты, им нужно объяснять подоходчивей, как студентам финансовой академии, да не просто студентам-первокурсникам.

– Попросту говоря, Тамара Афанасьевна провела в стране банковскую реформу, положительно отразившуюся на деятельности кредитных организаций. По ее инициативе состоялся переход деятельности российских банков на международные стандарты. Причем в этом переходе заслуга моей заместительницы, обладающей огромным организаторским талантом, пожалуй, даже больше, чем моя. Это была ее вотчина, она отвечала за проведение реформы, что хорошо известно всем специалистам. Возможно, именно поэтому пострадала она, а не я, хотя готовые директивные документы рассылались по стране за моей подписью как председателя правления.

– То есть вы считаете, теоретически даже полезная реформа может послужить причиной убийства? – уточнил Турецкий.

– С большой долей вероятности. Предстоящая чистка вселила в души банкиров страх: а что, если их привлекут к ответственности? Практически реформа болезненно затронула интересы всех без исключения банков, и в первую очередь таких, которые занимаются неблаговидными, можно сказать, преступными делишками. Есть такие темные лошадки в нашей системе.

– А что для них изменилось на практике?

– Объясняю: раньше наши банки делали свои отчеты по сравнительно вольной форме. Она зависела от региональных, отраслевых и прочих особенностей, местного волюнтаризма. Преснякова причесала их, в хорошем смысле слова, под одну гребенку – она заставила все банки страны перейти на составление финансовой отчетности в соответствии с МСФО: международными стандартами финансовой отчетности. При таком способе обнажаются всякие алогичности, накладки, нестыковки, цифры с потолка, то бишь махинации, которыми порой грешат банкиры страны. Преступлений же в этой сфере немало – от черной обналички до прямой фальсификации. Впрочем, неумышленных ошибок тоже встречается немало.

Следователи слушали «лекцию по распространению» с внимательным видом. Особенно усердствовал Курточкин, он так и ел рассказчика глазами. У Турецкого же иногда проскальзывал скучающий взгляд. Александр Борисович с молодости не переваривал всяческие экономические и тем более бухгалтерские выкладки. Как он сам говорил, на всякие «сальдо-бульдо» у него стойкая аллергия. Поэтому сейчас принуждал себя слушать – как ни крути, дело расследуется важное. Только мыслями иной раз уносился на молниеносно покинутую утром дачу и тогда клял судьбу-злодейку, заставлявшую иной раз заниматься предельно неинтересными дисциплинами именно в тот момент, когда перед глазами маячат более заманчивые соблазны.

Испугавшись, что председатель заметит его неприязнь к банковской тематике, Турецкий попросил его сформулировать вкратце принципиальное отличие старой финансовой отчетности от новой. Почувствовав неподдельный интерес слушателей к рассказу, Богдан Кириллович сел на своего конька и охотно принялся знакомить их со специфическими подробностями.

– Принципиальное отличие новой финансовой отчетности заключается в том, – с ораторским пылом начал Востриков, – что она составляется не методом совокупности четырех арифметических действий, в основном даже двух – сложения или вычитания аналогичных статей баланса. В ней применяются оценочные категории справедливой стоимости активов, пассивов, рисков и тому подобных вещей, а также профессиональные суждения специалистов касательно данных показателей, то есть используется оперативная экспертиза, что очень важно для корректировки повседневной деятельности.

Богдан Кириллович перевел дух, и Курточкин, воспользовавшись моментом, робко поинтересовался:

– А для чего это требуется?

– Неужели вы не понимаете?! – Брови на лице председателя вскинулись. – Ведь это позволяет впрямую осуществлять оценку рисков по мере их возникновения с адекватным отражением их возможных последствий в финансовой отчетности по международным стандартам. Таким образом, новые правила предъявляют более жесткие требования к оценке финансового положения кредитных организаций. Выполнение таких требований влияет на показатели финансового состояния большого количества кредитных организаций и позволяет наглядно выявить значительные отклонения в показателях их прибыли и капитала между российской отчетностью и отчетностью по МСФО. Например, прибыль банков по данным международной отчетности меньше, чем по российской, в среднем на двадцать процентов.

– Это все относится к государственным банкам или к коммерческим? – опять поинтересовался въедливый Курточкин.

– К любым. Помимо всего прочего, Тамара Афанасьевна готовила президенту страны докладную записку о необходимости запрещения деятельности иностранных банков в России, что должно сделать нашу банковскую систему стабильнее…

Турецкий со скрипом пропускал всю вышеизложенную информацию. Ему вообще часто приходилось выслушивать тьму– тьмущую ненужных сведений, которыми его обильно пичкали во время следствия всякие эксперты и свидетели, и он знал, что наступит момент и неожиданно произойдет какой-то щелчок, после чего лишнее забудется, казавшаяся до этого никчемной информация вдруг сложится во что-то понятное, компактное, с чем можно и нужно работать.

Так произошло в этот раз: когда председатель правления «Сердца России» принялся говорить о последствиях, как он выразился, революции госпожи Пресняковой, Александр Борисович почувствовал, что ему удалось ухватить за тоненький кончик суть столь таинственной для непосвященных проблемы. Она оказалась в том, что в связи с осуществленной революцией Преснякова отозвала, то есть отобрала, лицензии у ста с лишним банков, находящихся в разных городах.

– Ага! – вырвалось у Турецкого. – Это же для них катастрофа. А по каким причинам отобраны эти лицензии?