Свой против своих

Глава 7

«Фирма – это я!»

В воскресенье утром генеральный директор фирмы «Димитриус ЛТД» Дмитрий Саврасов проснулся с невероятной головной болью. Сроду так не болела башка, как сегодня.

Нельзя сказать, чтобы Дмитрий грешил беспробудным пьянством. Скорее такая реакция случилась от недостаточной тренированности молодого организма. Обычно он выпивал умеренно и к тому же прекрасно знаком с алкогольной теорией – знал, что нельзя мешать на понижение градусов. После вина или пива перейти на крепкие напитки – это еще полбеды. Однако после водки или коньяка пить вино не годится, от подобной мешанины всегда потом болит голова. У него же вчера получились буквально скачки с препятствиями. Начали с водки, затем перешли на местное розовое вино, хлестали его чуть ли не кружками. Набуздыкались так, что, казалось, больше ничего не влезет. Ан нет, влезло – дружно налегли на коньяк, потом были какие-то коктейли. И вот наутро достигнут легко прогнозируемый результат.

Правда, насчет утра еще уточнить нужно. Дмитрий с невероятным усилием приоткрыл один глаз и взглянул на палас: пробившая жалюзи сбоку солнечная полоса уже добралась до правой ножки журнального столика. М-да, пожалуй, уже больше одиннадцати, ранью не назовешь. Хорошо все-таки, что вся его фирма состоит из одного человека. Имей он в штате секретаршу или бухгалтера (предлагали взять, да он отказался), позора не оберешься. Полежать спокойно не дали бы, уже несли бы на подпись бумаги, тащили факсограммы. А так лежи себе на здоровье сколько влезет, хоть до посинения.

Это был один из тех редких моментов, когда Дмитрию безоговорочно нравилось его положение. В основном на этом благословенном острове он страшно скучал, особенно сейчас, когда Рита вернулась в Германию. Во-первых, в Фамагусте у него нет постоянной компании, во-вторых, его мало привлекали пляжи. В свое время в Москве, будучи студентом, он серьезно занимался плаванием, не вылезал из бассейна и, видимо, настолько перекупался, что сейчас вода вызывала у него отвращение, даже в море не тянуло. Загар пристает к нему плохо, долго находиться на солнце вредно. Ну и что ему остается делать в этом раю для туристов?

То ли дело было в Штатах, куда маманя пристроила его после финансовой академии на стажировку! После стажировки в ООН он еще некоторое время работал там в одной российско-американской конторе, денег – куры не клюют. Знакомых много, постоянно появляются новые, есть куда пойти вечерами и в выходные. Но конечно, там он всего лишь клерк, мелкая сошка, винтик. Поэтому когда Люда Скворцовская, опять же с подачи мамани, сделала Дмитрия генеральным директором офшорной фирмы на Кипре, его распирало от гордости. Еще бы! Генеральный – это вам не хухры-мухры. Это звучит. Имеет ли еще кто-нибудь из его соучеников по академии собственную фирму? Вряд ли. А он имеет, хотя был самым младшим на курсе, поскольку вместо школы кончал дневной экстернат, где за год проходят два класса.

Однако довольно быстро от кипрской эйфории и следов не осталось. Оказывается, ты ведь не только генеральный председатель. Вдобавок ты и вся его паства: и заместитель, и референт, и бухгалтер, и секретарь. В конце концов, ты даже охранник, потому что твоя резиденция находится в твоей квартире, по соседству со спальней и гостиной, где можно принимать деловых партнеров. Третья комната – это и есть офис его фирмы. Там стоит компьютер, факс, стеллажи с бумагами.

Сказать, что фирму «Димитриус ЛТД» часто посещали деловые партнеры, – значит сильно погрешить против истины. Если и попадали сюда бизнесмены, то чаще всего по недоразумению. Узнавали, что к чему, после чего вежливо раскланивались и больше здесь не появлялись. Если у многоуважаемого господина Саврасова имеется строго ограниченный круг функций, если он не намерен его расширять, не собирается торговать вином, фруктами и керамическими изделиями, придется иметь дело с другими партнерами, хотя подобная тактика может показаться весьма странной.

Поскольку Кипр поистине край неограниченных афер, многие соотечественники Дмитрия имеют фирмы на этом острове, в том числе и в портовой Фамагусте. У каждой свой профиль, поэтому тесного общения между владельцами нет. Чаще приходится сталкиваться с приезжающими сюда туристами. Бывало, услышишь русскую речь, разговоришься, предложишь показать на острове какие-либо интересные места, куда не водят экскурсий. Вот и накануне Саврасов неожиданно столкнулся с такой симпатичной компанией.

Из дома он вышел, когда спал полдневный жар. Холодильник уже опустел, требовалось прикупить кое-каких продуктов. Есть у него излюбленный супермаркет на набережной. Шел по улице, вдруг услышал, как за спиной заспорила какая-то компания молодых людей: «А я говорю, что нужно свернуть направо, иначе опять пойдем по кругу». – «Нет, мы сворачивали в другом месте. Здесь мы вообще не проходили». – «Проходили. Я запомнил этот ресторан с верандой». – «Они все похожи».

Оглянувшись, Дмитрий увидел небольшую компанию: двоих юношей и трех девушек. Одна из них сразу бросилась в глаза – в белой панамке, голубых шортиках, оранжевом топике с тонкими бретельками.

– Вы что-то разыскиваете? Может, я вам помогу, – предложил он.

– Ой, вы говорите по-русски! – обрадовалась белая панамка. – Мы никак не можем найти гостиницу «Ионис».

– Есть такая, – сказал Дмитрий. – Я знаю, где она. Только объяснить, как к ней пройти, невозможно – так сильно нужно петлять. Если вы не против, могу проводить.

– Неудобно отвлекать вас.

– А я, можно сказать, просто совершаю променад. Болтаюсь без всякой цели. Так что с удовольствием пройдусь вместе с вами.

По пути разговорились. Дмитрий в двух словах рассказал о своей фирме. Молодые люди оказались москвичами, прилетели только вчера, пробудут здесь неделю, до следующей субботы.

– Не-е, орлы, я так не могу, – пробасил вдруг один из парней. – Дмитрий отнесся к нам по-человечески. Так и мы тоже должны к нему по-человечески.

– Что ты имеешь в виду? – спросила самая высокая девушка.

– А то и имею, что нельзя нарушать обычаи предков. Не нами они выдуманы, не нам их и нарушать, – ответил парень.

С этими словами он извлек из своего рюкзака бутылку «Гжелки» и набор пластмассовых стаканчиков. Компания проходила мимо домика с живой изгородью, возле которого стояла простенькая деревянная скамейка. Парень, представившийся как Валера, разлил водку по трем стаканам, девушки пить отказались. Дмитрий тоже хотел отбояриться: мол, и без того жара несусветная, однако оба парня настаивали, да и белая панамка с интересом следила за тем, чем кончится их легкое препирательство. Еще подумает, чего доброго, что я не мужчина. «Давай, давай, давай, – поторапливал Валера. – Надо поскорей с этой водкой разделаться. А то люди пойдут, решат, что русские туристы средь бела дня пьянствуют».

Чокнувшись с парнями и сделав приветственный жест девушкам, Дмитрий залпом осушил свой стаканчик. И ничего страшного – жарко не стало, а вот настроение очень даже улучшилось, к тому же белая панамка, ее звали Жанна, взяла его под руку, объяснив: «А то я могу споткнуться об эти плиты».

Пройдя один квартал, девушки подняли бунт.

– Это что же получается! – говорила толстушка Настя, обращаясь к мужской половине компании. – Вы тут вовсю веселитесь, водку пьянствуете. А бедные девушки, можно подумать, не отдыхать приехали. Мы хотим вина!

Они уселись на веранде первого попавшегося ресторанчика и заказали два кувшина местного розового вина. Потом Валера и второй парень, Костя, захотели попробовать местный коньяк…

Дмитрий вдруг с удивлением обнаружил, что спал он не раздеваясь – в рубашке и бермудах, спасибо хоть сандалии скинул. Какая-то часть вчерашнего вечера начисто выпала из памяти. Как он проводил москвичей до гостиницы, как сам добирался до дома – ничего этого не помнил. Все-таки, кажется, не он их проводил, а они его довели до дома. Причем, кажется, Жанна. Но почему тогда она не осталась? Неужели вернулась потом одна? Могла заблудиться. Наверное, ей было противно иметь дело с таким пьяным. Он ведь вчера лыка не вязал.

Да, но как же он спал в бермудах и ему не мешал лежащий в кармане мобильник. Дмитрий запустил руку в карман – аппарата не было. Приподняв голову, обозрел близлежащие поверхности – телефона нет как нет. Неужели украли? Интересно, а деньги? Деньги тоже свистнули?

Саврасов выудил из заднего кармана бермудов кожаный бумажник. Какой-то части наличности не было. Тут вспомнилось, что в одном из ресторанов он расплачивался, это точно. В том, где возле входа росли лимонные деревья. Жанне захотелось сорвать свежий лимон, только она не смогла до него дотянуться. Тогда Дмитрий совершил рыцарский жест и сорвал лимон, однако не удержался на ногах и, падая, задел столик, сбив при этом графин и тарелку. Естественно, те вдребезги. Чтобы не уходить, позорно расплачиваясь за разбитую посуду, Дмитрий пригласил всех за стол, заказал какие-то коктейли, сказав официанту, чтобы посуду включили в счет. Да-да, расплачивался сам. Все пластиковые карточки на месте. Их у него десять, в каждой прорези бумажника по одной, все на месте. Значит, его не обокрали, а мобильник, скорей всего, он просто выронил. Кажется, вчера даже не успел позвонить в Германию Маргарите, та, наверное, волнуется.

Сейчас можно было бы пройти по местам боевой славы, вдруг аппарат найдется. Да вот незадача – у него из головы начисто вылетел вчерашний маршрут. Где его черти носили! Что-то помнит, хотя бы тот же ресторан с лимонами. Кажется, в нем был их последний привал, но ведь оттуда до дома можно добраться десятком путей, к тому же телефон он мог потерять еще раньше.

Интересно, как теперь разыскать эту Жанну? Симпатичная девушка. Не вульгарная, что ему очень нравится, не злоупотребляет косметикой, стильная стрижка. Однако в глазах бесенята так и прыгают, чувствуется, темпераментная девчонка, жаль, вчера дело не выгорело. Так ведь сам виноват. Пьянство – это большое зло.

Дмитрий еще раз пошарил по карманам. Может, она оставила какую-нибудь записку. Нет, ничего подобного. Придется зайти в гостиницу «Ионис», не сегодня, конечно. А может, и сама явится. Она же его провожала, наверное, помнит квартиру. Правда, скорей всего, после вчерашнего он ей противен. Хорош фирмач, скажет, назюзюкался как сапожник, лыка не вязал.

Что же ему теперь делать – встать или поваляться в постели? Без долгих проволочек Дмитрий решил, что целесообразнее еще полежать. Вставать неохота, нет сил добраться до ванной, чтобы принять душ. Поэтому нужно остаться в горизонтальном положении и терпеливо дожидаться того момента, когда можно будет встать и выйти из дома. А для этого сперва необходимо привести себя в божеский вид, морда-то небось мятая. То есть нужно все-таки подняться, принять прохладный душ, побриться, без омерзения взглянуть на свое отражение в зеркале – и лишь после этих процедур можно выйти на улицу. Потом дойти до первой забегаловки, дербулызнуть холодного пива. Однако такое счастье маячит где-то на горизонте, далеко-далеко. Пока же задача номер один – как следует отлежаться. Хорошо, что сегодня воскресенье, мать не позвонит. Она звонит только из банка. Зачем тратить свои деньги, когда можно казенные. Вот Маргарита из Регенсбурга сегодня позвонить может, они же вчера не разговаривали. Значит, придется покупать новый мобильник. Сплошные расходы. Потом всем сообщать свой новый номер, это такая морока. У него регулярные разговоры то с Москвой, то с Нью-Йорком…

Вот до чего доводит проклятое пьянство. Сегодня выпьет пива – и больше в рот ни капли! Решено.

Глава 8

Служили два товарища

Поздно вечером Алексей Михайлович дозвонился до родителей Сурманинова. Их имена-отчества были указаны в анкете, поэтому, услышав в ответ женский голос, следователь попросил к телефону Николая Максимовича. О гибели сына лучше сообщить отцу, чем матери. Все-таки мужская психика повыносливей женской. Однако ненамного – чувствовалось, как после сообщения Курточкина собеседника охватила слабость. Правда, он тут же попытался взять себя в руки, выяснил, где находится морг, сказал, что они с женой незамедлительно поедут туда.

Обстоятельный разговор с родителями Курточкин в любом случае отложил на потом – побеседует после похорон. Да и вряд ли они знают что-нибудь про рабочие дела сына. Не такое уж благополучное было у охранника положение, чтобы слишком откровенничать с матерью и отцом. Скорее нужно позондировать почву вокруг компаньона. Если у них был совместный бизнес, затем пошли обиды и упреки, то кто знает, до каких масштабов они могли разрастись.

Алексею Михайловичу с первых шагов понравилась манера работы Турецкого. Вот бы перейти к нему на работу. Для этого, конечно, стоит постараться разработать сурманиновскую версию предельно тщательно. Пока же он у Александра Борисовича, можно считать, на испытании. Ведь ему поручили второстепенную линию. Скорей всего, основным субъектом покушения была банкирша. Если же окажется дело в Сурманинове, тогда работа следственной группы благодаря ему, Курточкину, быстро завершится. Однако на такое везение рассчитывать трудно. От отрицательного результата польза будет лишь одна – остальным не придется отвлекаться на побочные линии, можно сконцентрировать все усилия на главном направлении.

Алексей Михайлович решил подъехать в Лучинск. Не мешает узнать характеры этих двоих людей, Сурманинова и Стебелькова, бывших приятелей, компаньонов, затем рассорившихся. Интересно, как далеко зашла их вражда.

В паспортном столе городского отдела милиции Курточкину быстро нашли их прежние домашние адреса, объяснили, как добраться до завода, на котором оба работали.

– Если у них был кооператив, – подсказал начальник, – зайдите потом в городскую администрацию, в отдел по потребительскому рынку и лицензированию. Может, там о них более свежие сведения.

Завод уже стал не тот, что был лет десять назад, когда на нем работали Сурманинов и Стебельков. Другой директор, другое все руководство. За это время происходило столько внутренних реорганизаций, что невозможно было сказать, где именно трудились бывшие приятели. Директор искренне хотел помочь следователю. Вместо того чтобы отфутболить его к своим заместителям, он сам одних людей вызывал, другим звонил – и в конце концов обнаружил человека, который почти год проработал бок о бок с друзьями.

– Только я один такой дурачок остался, – весело предупредил Павел Олегович, знакомясь с Курточкиным. – Все давным-давно отсюда смотались.

Узнав о гибели Сурманинова, он повздыхал, участливо покачал головой. Низенький, тщедушный человек с зычным голосом, Павел Олегович Ульянцев хорошо помнил своих младших коллег. Ничего предосудительного сказать про них не мог. Сурманинов принадлежит к породе тех, которые медленно запрягают, да быстро едут. Тугодум, однако человек далеко не глупый. У Стебелькова более шустрый ум, к тому же у него высшее образование и научная степень, кандидат технических наук. Поэтому в их паре, разумеется, он был ведущим, а Максим ведомым.

– Однако, кажется, именно Сурманинов организовал первый кооператив, куда потом перешел Стебельков.

– Как ни странно, да. Только стороннему наблюдателю все равно было ясно, что в таком тандеме Сергей постепенно выйдет на первые роли. Он по натуре лидер. Максим же не тот человек, чтобы руководить, координировать действия других. У него может появиться оригинальная идея, однако разрабатывать ее, кропотливо выращивать из крошечного ростка дерево – это не по его части.

– Ну а характер мстительный?

– Пожалуй, да, – подумав, ответил Ульянцев. – Только что с того. Не он же кого-то убил, его убили.

– А Стебельков человек мстительный?

– Вот этот – нет. Да и кому ему мстить, по гамбургскому счету? Сергей – талант, каких мало, к тому же вожак, у него все легко получалось, в своем деле он Моцарт…

Завод находится на окраине Лучинска, а городская администрация – в центре. Однако масштабы тут другие, нежели в столице. От заводской проходной дошел туда Алексей Михайлович за двадцать минут – и это с учетом того, что по пути остановился выпить бутылочку пивка.

Главным специалистом по потребительскому рынку и лицензированию оказалась типичная чиновница Ангелина Степановна: женщина средних лет, изрядно располневшая от сидячей работы и испортившая на ней зрение. Услышав от следователя про гибель Сурманинова, шумно вздохнула:

– Вот до чего денежки доводят. Многие мои подопечные гибнут. У предпринимателей житье не сахар.

Аккуратисткой Ангелина Степановна была необыкновенной, все бумаги в полном порядке, разложены по папочкам, каждая из которых находится на своем месте. Она показала архивные документы, подтверждающие частнопредпринимательскую деятельность обоих. На всякий случай Курточкин, чтобы не переписывать все цифры и даты, сделал для себя ксерокопии.

Сурманинов, кроме выпускавшей наклейки для ранцев «Радуги», ничего больше не регистрировал. У Стебелькова раньше было четыре общественных туалета в городе. Переехав в Москву, три он продал, в одном оставил за собой контрольный пакет акций.

Покинув администрацию, Алексей Михайлович посетил дома, где раньше жили Стебельков и Сурманинов, поговорил с соседями. О первом из них отзывались очень хорошо: веселый, спокойный, никогда ни в чем не откажет. «Ну бабник, конечно, – сказала одна женщина. – Такой кобелина, что дальше некуда. А кто нынче не бабник!»

В бывшем сурманиновском доме про Максима помнили меньше. Как человек семейный, он вел сравнительно замкнутый образ жизни, к тому же основную часть времени проводил на работе. Поддерживал отношения лишь со своим ровесником Геннадием, жившим на одной лестничной площадке с Сурманиновыми. Иногда вместе выпивали, изредка ходили на футбол и чаще на хоккей – в молодости Геннадий играл за местный «Буревестник».

– Ну а когда Макс переехал в Москву, мы, считай, виделись раз в год по обещанию. Только созванивались. Причем звонил всегда я.

– Когда последний раз беседовали?

– Сравнительно недавно – с месяц назад. Помнится, он тогда сказал, что готовит новый бизнес.

Глава 9

Сестра и ее друзья

Среди ночи Павел Афанасьевич Саврасов почувствовал себя плохо – традиционная тахикардия – и принял таблетку аденолола. После этого, хотя и заснул, спал плохо, урывками, был удивлен и раздосадован, когда рано утром его разбудил телефонный звонок.

Услышав о гибели сестры, Павел Афанасьевич едва не потерял сознание. Дыхание сперло, словно горло схватили рукой. Насилу пришел в себя. Обычно встававшая ни свет ни заря жена в это время гладила на кухне белье. Она каким-то седьмым чувством чуяла неладное. Так и в этот раз – встревоженная Варвара Алексеевна прибежала, отобрала у мужа трубку, выспросила у следователя, куда им нужно приехать, записала телефоны.