Уходящая натура

По удивительной способности оставаться красивым в любую погоду с Лондоном может соперничать, пожалуй, только российский Санкт-Петербург. Очарование этих городов не портят ни метели, ни проливные дожди, ни туманы. Даже наоборот случается: когда из всех красок в городском спектре остается только серый, у приезжих вдруг перехватывает дыхание – не от пронизывающих порывов ветра, не от холодных капель, падающих за воротник, а от внезапного осознания того факта, что находишься в самом центре мировой красоты.

Петербургу нет равных в сезон белых ночей. Время Лондона – середина весны. С приходом первых апрельских дней что-то неуловимое и прекрасное проникает в лондонский воздух. В Сент-Джонс Вуд весело щебечут птицы, Риджент Парк усыпан разноцветными крокусами: желтыми, белыми, розово-лиловыми; на голых пока ветвях невысокого, разлапистого дерева расселись вернувшиеся из южной командировки дрозды. Немного дальше по дороге, в саду перед небольшим домом, вот-вот зацветет миндаль – бутоны уже набухли и налились жизнью.

Идиллические пейзажи весеннего Лондона не слишком располагают к деловой активности. И очередной Российский экономический форум начался не скучными заседаниями, а грандиозным светским приемом во дворце Соммерсет-хаус, во дворе которого был установлен огромный шатер, прежде использовавшийся лишь однажды – для празднования юбилея Элтона Джона. Теперь же в шатре диджеем выступал Андрей Троечкин, а музыкально-шумовым развлечением перед тусовкой новорусских миллиардеров кривлялись модная группа «Утамурман» и девичье трио «Женьшень».

В деловых же кругах больше всего на форуме говорили о сыне всемогущего владельца банка «СМС-Арго» Андрея Витебского, совсем юном еще Николае, который год назад купил завод спортивных автомобилей TVR в Блэкпуле. Витебский-младший представил собравшейся публике новый автомобиль «сагарис», обещающий стать хитом сезона.

Но ничуть не меньше сплетничали и о новых именах в сфере информационных технологий. Трепали имя Чепурного – известного изобретателя и успешного бизнесмена от телекоммуникаций, перемывали косточки главе бурно развивающегося холдинга «Интеллект» Семену Шапиро. Последний привлек общее внимание не столько деловыми успехами, сколько скандальностью высказываний. Он при всяком удобном случае громогласно заявлял, что скоро безраздельному господству Запада и Юго-Востока в сфере информационных технологий настанет конец. И Россия из нефтяного придатка цивилизованного мира на очередном витке научно-технической революции станет флагманом, по которому будут равняться остальные державы. Капиталы, нажитые некогда на нефти и газе, будут до смешного малы на фоне гигантских состояний, сделанных на продаже информации.

Впрочем, всем этим научным фантазиям, «деловым» беседам и встречам на форуме мало кто уделял серьезное внимание. Собрались богатые люди приятно провести время, потратить кучу денег, на людей посмотреть, себя показать. Вот и кутили напропалую.

Воспитанные лондонцы лишних вопросов не задавали, хотя и недоумевали порой: почему эта вакханалия происходит в их «доме»? Видно, что-то не в порядке в российской экономике, равно как и в политике, если русские собираются поговорить о них в британской столице. Трудно себе представить, чтобы англичане каждый год ездили обсуждать свои проблемы в Москву.

Однако странную традицию эту придумали еще большевики, которые и век назад были убеждены, что в российской политике и экономике все не так. И что именно они точно знают, как надо. А кому, как не англичанам, хорошо известно, что традиции следует ценить и свято соблюдать…

Откушав ленч в «Старом чеширском сыре», который посещал сам Диккенс, Борис Иванович Мирошкин неспешно направлялся к Тауэру. До начала круглого стола еще оставалось минут тридцать. Подойдя к перекрестку, привычно посмотрел налево и смело шагнул на проезжую часть. Раздался визг покрышек, россиянина обдало волной горячего, наполненного бензиновым ароматом воздуха, и в десяти сантиметрах справа от пешехода застыл радиатор старинного двенадцатициллиндрового «бентли» с открытым верхом. За рулем сидел невозмутимого вида джентльмен в кожаном шлеме и квадратных автомобильных очках. Ни словом, ни взглядом не выразил он своего отношения к сумасшедшему, лезущему под колеса.

«Сорри», – пробормотал Мирошкин и отступил на тротуар. «Бентли» чихнул и с достоинством укатил за поворот. Несостоявшаяся жертва так и осталась стоять столбом в клубах сизоватого дыма.

Зато давний приятель и сослуживец Мирошкина, сухонький полковник Васечкин, исполняющий ныне при генерале обязанности секретаря, ординарца и адъютанта, мчался к начальнику скачками, размахивал руками и вопил командирским голосом на добрую половину Сити:

– Иваныч, мать твою! Хочешь меня под монастырь подвести? Анна Каренина!..

– А чего он?.. – все еще с трудом соображая, что же произошло, оправдывался генерал.

– Так левостороннее же движение!

– А-а-а-а… «Семен Семеныч»! – Мирошкин хлопнул себя по лбу. – Ладно, идем. Нехорошо опаздывать.

И офицеры, осмотревшись, осторожно ступили на проезжую часть.

В отличие от бесшабашного русского форума, мероприятие, на которое торопились высокопоставленные милицейские чины, широко не афишировалось и было сугубо деловым, строгим и даже чопорным. Все шло по загодя утвержденному плану заседаний: выступления, прения, постановление. И только под самый занавес международного лондонского Конгресса по вопросам киберпреступности, посвященного проблемам защиты информации, организаторы решили провести круглый стол со свободным обменом мнениями.

Россию представляла делегация во главе с начальником Бюро специальных технических мероприятий МВД РФ генерал-лейтенантом милиции Борисом Мирошкиным.

Скрепя сердце генерал, едва не ставший причиной дорожно-транспортного происшествия, перед лицом обеспокоенной мировой общественности вынужден был признать, что лучшие в мире компьютерные взломщики живут в России.

Все мировые спецслужбы вдруг как-то разом обеспокоились тем, что начала развиваться тенденция к объединению российских хакеров с иностранными «коллегами» в транснациональные группировки, основное занятие которых – кража информации, шантаж и вымогательство.

Особую тревогу правоохранительных органов вызвал тот факт, что движение хакеров переросло из группки сетевых хулиганов в объединенную виртуальную банду, которая занимается хищением воистину космических сумм.

Представитель Федерального бюро расследований США Генри Стейниц, укоризненно поглядывая на Мирошкина, будто тот был во всем виноват, пожаловался, что ФБР не первый год уже ведет расследование деяний группы из восьми российских хакеров, скрывающихся под псевдонимом Мастер. Известно, что трое из них москвичи, остальные живут в российской глубинке – не перевелись, как видно, еще богатыри в земле русской.

Сотни тысяч американских пользователей получили письма с угрозами от Мастера. В сообщениях говорится прямым текстом: извините, но ваш секретный канал доступа к счету в банке взломан. Называется имя жертвы, адрес, номера кредитных карт и все пароли, а также имя сайта, с которого были получены эти данные. Мастер, разумеется, во всех смертных грехах обвиняет компанию – владельца сайта: она, мол, не заботится о своих клиентах, а нужны, мол, компании только их деньги, деньги, деньги…

Однако тут же сам требует от потерпевшего перевести на счет хакеров «небольшую сумму», для того чтобы личная информация пользователя осталась в тайне.

Целью шантажистов являются и крупные компании: четырем из них был «предъявлен счет» на сто тысяч долларов каждой…

– Извините, мистер Стейниц, – со своего места привстал специальный гость конгресса, частный детектив Марк Бернетт, нанятый одной из пострадавших от преступников фирм, – но, по крайней мере, одна жертва взлома уже решила выплатить хакерам требуемую сумму. Дурное дело нехитрое, и этому примеру вскоре последуют остальные. Мы упускаем время! Я еще три месяца назад обнаружил провайдера, с помощью которого Мастер получает доступ в Интернет. Он на Украине базируется. Вся информация сразу же была передана ФБР, но хваленые агенты пальцем о палец не ударили…

– Да уж, – поддержал детектива Питер Реддвей, директор международного антитеррористического центра «Пятый уровень», – иногда федералы не слишком торопливы. Один из «мастеров» месяц назад ухитрился даже дать интервью Би-Би-Си. И буквально посмеялся над ними, заявив, что агенты профессионалами пока не являются, они не удосужились даже отследить банковские транзакции Мастера. Да и сайт свой хакеры свободно держат в сети, а ФБР все чешется.

Стейниц краснел, сопел, но отмалчивался.

– Экономические преступления не наша епархия, – продолжал Реддвей. – Хакеры пока участия в подготовке терактов не принимают. Однако у нас есть информация, что американцев в ближайшее время может ожидать неприятный сюрприз, поскольку Мастер подбирается к очень крупной платежной системе. Почему вы не обратитесь к русским, Генри, если сами не справляетесь? Русские могут помочь.

– А у нас ведь есть опыт и успехи есть, – радостно отозвался Мирошкин. Генерал не первый год в тесном контакте с зарубежными партнерами и прекрасно говорит по-английски. – В России уже за текущий год разоблачено несколько хакерских группировок, причастных к ограблению сетевых букмекерских контор на сумму около трех миллионов долларов. А совсем недавно в Москве поймали мошенников, занимавшихся хищением денег с электронных банковских карт. Задержали десяток студентов технических вузов. План хищения был разработан безукоризненно: студенты работали в сотрудничестве с хакерами Западной Европы, ломая коды от карточек иностранных граждан, а средства снимали в банкоматах Москвы по изготовленным суррогатам.

– И что? – попытался отбиться фэбээровец. – Удалось предотвратить хищения?

– Увы, только отчасти, – развел руками генерал. – Прежде чем взломщики были задержаны, им уже удалось похитить более шестидесяти тысяч долларов. Зато при обыске у мошенников обнаружили поддельные кредитки, по которым можно было получить доступ к счетам на общую сумму, превышающую полмиллиона. Так что и предотвратить кое-что нам удается…

– Ну что же, – сдался вдруг представитель ФБР. – Мы направим вам официальный запрос.

Первый помощник генпрокурора России, госсоветник юстиции третьего класса, в прошлом старший следователь по особо важным делам Турецкий Александр Борисович вот уже несколько мгновений лежал с открытыми глазами, привыкая к темноте. Из-за плотно задернутых штор в комнату не пробивалось ни единого лучика света, но стенные часы с фосфоресцирующими стрелками свидетельствовали о том, что на улице должно было начать светать. Рядом посапывала супруга. Она отвернулась к стене, и лица ее видно не было, лишь темное, загоревшее во время недавнего отдыха Ирины в Бодруме плечо выглядывало из-под белого пододеяльника, эффектно контрастируя с ним. На груди у «важняка» уютно примостилась кошка, которую два дня назад притащила домой дочь Нинка. Подружка ей «подарочек» подсунула на время отпуска родителей. Зверюга свернулась калачиком и сладко мурлыкала во сне.

На прикроватной тумбочке забилось в конвульсиях чудо техники – недавно подаренная семьей новая мобилка «Сони Эриксон» с полифонией, фотокамерой, «блютусом» и прочими наворотами и прибамбасами. И первым осмысленным желанием разбуженного Александра Борисовича стало желание вышвырнуть поскорее эту гадкую новомодную штуку в открытую форточку.

Сбросив обиженно фыркнувшую кошку, Турецкий дотянулся до телефона:

– Да.

С минуту слушал знакомый голос, потом негромко, но со сдерживаемой злостью сказал:

– Славка, ты сошел с ума. Часы перед глазами есть? Я лег в два…

Замолчал на полуслове. Послушал еще.

– Нет, Слав, Костя не звонил еще. Президент берет дело на контроль? Значит, скоро наш генерал объявится… Погоди-ка, как, говоришь, фамилия? Дубовик? Я слышал. На совещании сегодня, ну вчера то есть, его Мирошкин гением называл. Борис в Генпрокуратуре докладывал о лондонском конгрессе. Наших компьютерных хулиганов хвалил очень – никто, говорил, поймать не может. Лучшие потому что. Говорит, что и ему самому безумно жаль ловить и определять «к хозяину» лучшие умы страны, вынужденные из-за невостребованности на легальном рынке труда уходить в криминал. И будь у его департамента деньги – он бы этих ребят в свой штат взял. Но они в своем деле – спецы мирового уровня. Где ж для них соответствующих денег на зарплату найдешь?.. Ладно, ладно, не отвлекаюсь больше, извини. Ну да. Дубовика упоминал. За пояс, мол, Гейтса скоро заткнет. А когда его хватились? Только вчера? Да уж. Похоже, у этих ребят загодя было все продумано и подготовлено. Ага… Да зачем мне теперь Меркулова дожидаться? Я к тебе сейчас выеду. Расскажешь. Обсудим. Помозгуем. А там, глядишь, и Костя подтянется. Еду!

Сдержанно, чтобы не разбудить жену, Турецкий хихикнул в трубку и вкрадчивым Костиным голосом неожиданно закончил:

– Иди отсюда. Не мешай работать!

И отключил телефон.

Спустил ноги с кровати, нашарил тапочки, тяжко вздохнул и, пошатываясь спросонья, отправился в ванную приводить себя в порядок.

Очень не хотелось в такую рань ни умываться, ни бриться, а хотелось послать к черту все происходящее на белом свете и завалиться обратно в еще не остывшую постель. Но врожденная обязательность и многолетняя привычка вынудили следователя встряхнуть баллончик с гелем для бритья, выдавить на ладонь прозрачную зеленоватую закорючку и размазать ее по подбородку, превращая в душистую пену.

Вот так, с намыленной физиономией, стоял в ванной комнате бывший «важняк» – хотя разве «важняки» бывают бывшими? – в трусах и уютных мохнатых домашних тапочках – и вглядывался в зеркало.

А из прозрачной ниши, в которой виднелся кусок точно такой же ванной комнаты с розоватым кафелем, на него тоже, слегка прищурившись, внимательно смотрел мужчина средних лет, едва начинающий седеть и вполне в себе уверенный. Еще буйная шевелюра, черты лица правильные, даже утонченные. Бабам нравится. Хотя в уголках улыбчивых глаз легла сетка морщин – с близкого расстояния она хорошо заметна. Зато твердый взгляд, кстати, не глупый, заинтересованный, усталый только, – отметил про себя Александр Борисович. И под глазами мешки от недосыпа. Ну хоть не от алкоголя. Отдохнуть бы с недельку. Ан нет: «снова поднимает нас с зарей и уводит за собой в незримый бой…»

А в чем смысл-то, а? – спросил сам себя Александр Борисович. Не пора ли успокоиться? Генерал ведь уже. Забуриться бы на дачу и жить там, никуда не торопясь. Рыбалка, банька, запотевший графинчик, огурчик с грядочки. Все равно ведь все, что он делает, выходит не так, как надо бы, как хотелось. Все равно в правосудие всегда вмешивается большая политика. Взрыв на пути президентского кортежа – дело рук психа-уголовника. А ведь служба безопасности упорно искала шахидку, «черную вдову»…[1]

И как знать – не «нашла» ли какую-нибудь «козу отпущения»…

Всегда ведь бывает: сделаешь дело, преступника отыщешь. Оборзевшего мэра какого-нибудь заштатного Задрюпинска на чистую воду выведешь. А тебя отодвинут в сторону – запретная зона. Государственные интересы!.. Будто бы есть какие-то интересы важнее закона.

И уйти – не уйдешь. Есть внутри что-то, не позволяющее бесстрастно взирать со стороны на беззаконие и беспредел. И едва возникает потребность в следователе Турецком – бросаешь все и бежишь, как гончая по следу.

Все бежишь, бежишь куда-то, только вот так у зеркала и остановишься на секунду. А потом дальше. Куда? Кому это надо? – снова промелькнула мысль. Поморщился, отгоняя.

И потянулся за бритвой.

Глава 1

Если сойти с электрички на платформе Маленковская и направиться не в сторону Сокольников, а к жилому массиву, то, перейдя Рижский проезд, можно найти в первом же дворе приметный подъезд с большим навесом. Два нижних этажа в многоквартирном доме некогда были выделены под небольшую то ли типографию, то ли мастерскую – что-то там вечно стучало и громыхало. Потом – не то разорившись, не то разбогатев – арендаторы съехали, и помещение, будто переходящее знамя, пошло по рукам.

Но в последнее время с ним на глазах начали происходить чудесные перемены. Покосившийся навес выпрямился и заблестел свежей краской. Дверь сменилась современной, но под старину – из красного дерева, да еще и с металлическим нутром. На окнах появились пластиковые стеклопакеты и прочные решетки. А у самого входа повисла бронзовая доска, на которой значилось: «Научное объединение „Ритм“. Комплексные решения».

Время близилось к шести. Шеф давно уехал на деловую встречу и возвращаться не намеревался. Пользуясь его отсутствием, сотрудники за полчаса до окончания рабочего времени начали собираться по домам.

– Ну что? – обратился ко всем оставшимся сразу Олег Ралко, выключив компьютер. – Не послать ли нам гонца?

– Не, старики, я – пас, – первым отозвался Митяй из «переводчиков». – Я Машке своей пообещал не зависать. Мастер сегодня должен батарею в ванной апгрейдить. А у жены вечером – йога. Поэтому разве что по дороге – на бегу – пивком заправиться…

– А зачем ты батарею меняешь?

– Хрен знает. Захотелось. Дерьмо потому что. Протекает, дура ржавая. И винты все разболтались.

– Меняй «винты».[2] «Сигейт»[3] надо ставить. – Гриня Рифов, толковый программист, работающий над проблемой распознавания символов, всегда шутил так, что непосвященный понять не мог.

– Угу, – буркнул Митяй с кривой улыбкой. И вернулся к куда более интересной теме. – Ну так как, Валер?

– Ты же знаешь, нельзя. – Валерий Гончар демонстративно подержался за бок. – Мне на операцию скоро. Штейн сегодня уже и заяву мою подмахнул. Правда, я тут покантуюсь еще с недельку. А потом уволюсь – и на вас дела скину. На Сашку, наверное. Надо бы вот успеть до ухода все багги[4] выловить. А я в глубокой отладке погряз. Прога[5] все глючит, чтоб ее! Вот и сегодня тоже придется до ночи здесь торчать.

– Понятно, – кивнул головой «переводчик», – трудись. А мне все-таки кто-нибудь компанию составит?

– Ну я. – Александр Дрозд, «обрадованный» перспективой дополнительной нагрузки, решил, что бутылочка «Клинского» по дороге к метро лишней не будет.

В общем, набралась команда в четыре человека. Предвкушая удовольствие, с радостными восклицаниями они бодро покинули лабораторию. Неприсоединившиеся тут же заторопились на электричку. Зато Олег, не согласившись тащиться в безымянную пивнушку на углу Корчагина и Кибальчича, задержался и спросил Валерия:

– Что в программе не идет-то? Может, я помогу?

– Да никак не добьюсь реакции этой железяки на контекст. – Гончар погрозил кулаком персональному компьютеру, хитро подмаргивающему зеленоватым глазком.

– На чем пишешь? На Прологе?[6]

– На Си.[7] С подцепляемыми процедурами на Смолтоке.[8]

– Да, эти языки – не мой профиль. А вообще загвоздка-то в чем?

– В том-то и дело, что сам не пойму. При высокой степени неопределенности я обращаюсь к экспертной системе – она мне дает значения соседних букв, анализирует слог, прогнозирует слово в контексте всей фразы. Когда это слово из словаря – идентификация неизвестной буквы почти стопроцентная. А если незнакомое? Исходя из принципов построения языка, вроде бы появляется определенность. Но достоверность подстановки, хоть убей, не поднимается выше двух десятых. – Валерий повел плечами.

– Ну знаешь, тут ведь тонкостей вагон. А логика подстановки не хромает?

– Как это?

– Ну следи за мыслью. Я утверждаю, допустим, что водка есть смесь воды со спиpтом. Согласен?

– Согласен.

– Питие оной называется «pаспитие спиpтных напитков»…

– Верно. И что? – хмыкнул Гончар. – Нам-то это не грозит.

– Если в водкy не налили спиpт, то полyчится не спиртной напиток, а жидкость, эквивалентная той, что течет из водопpовода. Верно?

– Верно.

– А вот и нет. По введенному выше определению, чтобы напиток назывался водкой, в его состав должен входить спирт. Поэтому термин «водка» здесь употреблен неправильно. Надо говорить: если в воду не налили спирт… Усекаешь, в чем тонкость? Может, и ты с формулировками правил напутал?

– Все может быть. Вот и пытаюсь разобраться: все исходные посылки с самого начала проверяю.

– А Гриня что говорит?

– Хохмит, по обыкновению. Достал уже свежими анекдотами о программистах.

– Угу. Но я, в общем, тебе тут тоже не помощник. Ты завтра Митяя потряси. Или пусть Марину даст на денек для консультаций. Тут где-то в переводческой епархии глюк.

– Да я понимаю. Ладно, завтра подключу кого-нибудь. А сегодня сам поковыряюсь.

– Лады. Я пошел тогда. Бывай!

– До завтра…

Провожая приятеля, Валерий оступился, согнулся неловко, опять схватился за бок. С болезненным выражением лица пожал протянутую на прощание руку и надежно – на оба замка – запер за Ралко дверь. Затем широко улыбнулся, довольный собой, заглянул на всякий случай в смежные комнаты, опустил жалюзи и стал по очереди включать все компьютеры сослуживцев.

Собственно, фирма не была режимной, тема работ была открытой, и у сотрудников не имелось профессиональных секретов друг от друга. Но доктор наук Борис Несторович Штейн, ученый старой закалки, от подчиненных требовал строжайшей производственной дисциплины. В офисную компьютерную сеть все входили со своими паролями, доступ к информации был ограничен системным администратором в соответствии с должностными полномочиями, для большинства программистов было установлено даже разрешенное время доступа к серверу. Но для Валеры Гончара Штейн сделал исключение. Парень был талантлив, умел находить нестандартные решения на стыке различных областей – его следовало поощрять возможностью интересной работы и перспективами. Поэтому Гончар имел почетное право трудиться даже по ночам. И этой возможностью неоднократно пользовался.

Оставшись в одиночестве, «талант» сел за свой компьютер, открыл замаскированный файл, в котором у него хранились пароли со всех рабочих мест и секретные идентификаторы для доступа к резервному серверу, куда каждый день дублировалась вся информация – на случай неполадок основного. Валерию, разумеется, было все равно, откуда красть, но его хитрая программка, подбирающая чужие пароли, быстрее взломала резервный. Так получилось. И теперь ежедневно результаты работы всего научного объединения копировались на загодя приготовленные похитителем лазерные «болванки».

Человеку со стороны показалось бы, что занимается Валерий совершеннейшей ерундой. Потому что сохранял он для личного пользования не новые фильмы, не крутые компьютерные игрушки и даже не фотографии голых девиц, а переписывал на компакт-диски странные и абсолютно ненужные в нормальной жизни программы, над которыми вот уже полтора года гнули спины сотрудники известной среди производителей софта компании «Ритм».

Научным направлением основавшего фирму Штейна и его группы было распознавание и перевод текстов, причем основной акцент делался на практическом создании комплекса программ для работы со старинными рукописями.

Вообще говоря, ничего нового и интересного в этих областях знаний вроде бы и придумать нельзя. Принципы распознавания образов читаются в любом техническом вузе миллионам студентов. Только вот на голых принципах ни одна система нормально работать не желает. Основные идеи автоматизированного перевода с языка на язык формулировал Уоррен Уивер еще в 1949 году. И существует множество программ перевода, естественно. И любой из этих программ запросто можно воспользоваться, когда грустно: полдня смеха обеспечено.

Но Борис Несторович не стал бы заслуженным изобретателем России, если бы пасовал перед трудностями.

Его аналитический ум выделил несколько проблем, решив которые можно было бы читать старинные тексты на разных языках.

Во-первых, старые тексты порой сложно даже просто разглядеть. Тут профессор придумал абсолютно новую методику использования спектрального метода: древний текст размещают между стеклами, и в инфракрасном свете, когда становятся видными следы даже стертых букв, обводят утраченные фрагменты специальными чернилами поверх стекла. Текст такого «слоеного пирога» становится различимым, написанное фотографируют и в оцифрованном виде передают в компьютер.

Во-вторых, в увиденном тексте следует опознать каждый символ. Но в рукописных текстах даже одна и та же буква всякий раз может выглядеть по-разному, отличаясь от эталона. Для повышения вероятности правильного распознавания Штейн придумал еще один оригинальный ход.

Он знал, что нейронные сети человеческого мозга для того, чтобы точнее опознавать объект, всегда используют контекст, внешнее окружение образов. Допустим, вы видите светлое смутное пятно в темноте, при этом вы видите только пятно – и ничего более. Если же вы достаточно четко различаете под ним темный силуэт, вы уже знаете, что пятно – это лицо человека. И уже осознанно пытаетесь разглядеть именно черты лица. А если вы осведомлены, что в этом месте вас должен ждать знакомый, то даже в условиях плохой видимости вы почти наверняка можете опознать человека. По крайней мере, решить – он это или не он. Так велика роль контекста.