Руководство по домоводству, хорошим манерам и романтическим отношениям

РЕЦЕНЗИЯ В СТИЛЕ АННОТАЦИИ.

Эта история замышлялась как скромное руководство по домоводству и хорошим манерам для юных девиц, с лёгкой щепоткой романтики, добавленной исключительно ради пикантности, дабы не нарушить общего благопристойного настроения. Всё шло по плану: учись, мечтай о принце на белом коне и будь образцом добродетели – идеальный рецепт для скучного, но почтенного бестселлера.

К сожалению, героиня романа оказалась куда более упрямой и самостоятельной, нежели предполагал автор. Наплевав на все наставления и советы, она решила сама проложить свой жизненный путь без участия и контроля вашего покорного слуги. С этого мгновения сюжет подхватила неведомая сила, которую мы, скромные служители пера, именуем судьбой – или злым роком, подстерегающим каждого писателя, дерзнувшего сотворить, персонаж с независимым характером.

Получая тумаки и набивая шишки, наша героиня упорно шла напролом, пока не встретила своего принца. Но, увы, принц оказался не только без белого коня, но и вовсе бестелесным виртуальным созданием, нагло поселившимся в её голове. Казалось бы, на этом можно было поставить точку, отправив бунтарку в палату номер шесть и завершить эссе классическим финалом с моралью о том, сколь опасно путать реальность с иллюзиями.

Однако бороться с героями – один из которых виртуальный, а другая невменяемая девица, помешанная на справедливости, – становилось для автора всё сложнее и сложнее. А когда к этому тандему присоединилась японская «ослица», по недоразумению названная Софией, скромный роман преобразился в совершенно непредсказуемое приключение, изобилующее ненормативной лексикой и сценами, не предназначенными для подростков пубертатного периода и матрон бальзаковского возраста, увлечённых благочестием и моралью.

Лишь из соображений гуманности автор просит вышеозначенные категории населения воздержаться от знакомства с этим произведением.

Между тем, объединившись в довольно сплочённую, слегка сумасшедшую команду, эта троица, ведомая маршрутами, понятными только им самим, и неумолимой судьбой, мчалась на всех парах к заветному «happy end». По пути моральные ценности, навязанные обществом, в их сознании претерпевали неожиданные метаморфозы, словно розовые очки, сброшенные с глаз, открывали мир в новых, непривычных красках, где добро и зло иногда менялись местами, а справедливость улыбалась сквозь пальцы.

Это было не просто переосмысление, а настоящее внутреннее пробуждение: освобождение от чужих догм и рождение личной свободы выбора, своеобразного «апгрейда» сознания, после которого уже не страшно идти даже в джунгли жизненных парадоксов, где логика сдается без боя.

Разрушая иллюзии и расшвыривая устаревшие моральные кирпичики, они шаг за шагом строили собственную нравственную вселенную, параллельно лихо расправляясь с несправедливостью окружающей действительности, подобно героям из комиксов, но без плащей и трусов, натянутых поверх колготок.

Что из этого вышло? Судить лишь тебе, уважаемый читатель! Роман превратился в увлекательное приключение, полное неожиданных поворотов, романтических вспышек, приправленных щедрой порцией юмора. Приглашаю тебя окунуться в эту историю, где герои живут по своим правилам, а автор лишь наблюдает с удивлением и лёгкой улыбкой.

ЧТО-ТО ВРОДЕ ПРОЛОГА

Проснувшись среди ночи от переполняющего желания посетить туалет, я встала с кровати и, не включая свет, босиком поплелась в ванную комнату. Отблески уличного фонаря, пробивавшегося через неплотно задернутые шторы, позволяли мне свободно перемещаться по квартире.

Успешно достигнув намеченной цели и ни разу не врезавшись в обстановку интерьера, включила свет и зажмурившись, вошла в ванную комнату. Подойдя к унитазу уже на последних остатках терпения, в полусонном состоянии подняла крышку, настроилась и начала писать.

Извергаемый моим молодым организмом водопад растекался по обнаженным бедрам, распадаясь на множество ручейков. Отрываясь от тела, желтые струи выписывали в воздухе замысловатые узоры, шумными потоками ударялись о пол и стены, разлетались по сторонам, забрызгивая все вокруг.

Внезапно сообразив, что писаю стоя, я лихо оседлала унитаз задом наперед и умудрилась при этом больно ударится коленкой об бачок.

– Бля, твою же мать, что это было? – завопила я от боли и испуга, окончательно проснувшись. – С какого нахуй перепуга, писала стоя? Будто у меня за ночь вырос… – начала я, но осеклась, с опаской заглянув себе между ног. Убедившись, что там ничего нового не отросло, с облегчением вздохнула.

Еще немножко посидела и выдавила последние капли, огляделась по сторонам и, оценив обстановку, резюмировала: «Полная жопа».

Охая и потирая болевшее колено, сползла с фарфорового изделия, при этом отметила про себя, что такая посадка при определённых обстоятельствах оказывается куда удобнее традиционной. Поднявшись на ноги и с высоты своего роста, рассмотрев масштабы бедствия, еще раз грязно выматерилась на бис.

Сняв полотенце с крючка и намочив один его конец под краном, тщательно обтерла тело ниже пояса. Мысль о душе среди ночи не вдохновляла. Использованным полотенцем вытерла стены и пол, а затем бросила его в стиральную машину.

Вымыв руки, я придирчиво осмотрела свое отражение в зеркале, и оно мне определенно понравилось.

Из зеркала на меня смотрела двадцатилетняя девушка. Пшеничные волосы обрамляли овальное лицо, струясь легкими волнами, обвивая и опутывая нежную шею. Они опускались ниже крупными небрежными локонами, подчеркивая естественную красоту обнаженных плеч. Золотистые завитки спускались на упругую грудь, отчаянно пытаясь прикрыть розовые подрагивающие соски.

Под высоким лбом, укрытым чудесными локонами, словно вуалью, скрывались изящно изогнутые брови. Длинные пушистые ресницы, подобно крыльям бабочки, порхая, прикрывали большие миндалевидные глаза. Создав эти удивительной красоты «зеркала человеческой души», природа решила потешиться над их обладательницей и сотворила один светло-зеленый, а другой цвета – насыщенно янтаря. Преломляясь и отражаясь свет зажигал в них загадочное свечение и словно бы по волшебству темно-янтарный зрачок вспыхивал золотистым блеском, а светло-зеленый вдруг начинал излучать насыщенное изумрудное мерцание.

Тонкий чуть вздернутый носик придавал лицу игривое выражение, а за немного припухшими, но тем не менее четко очерченными губами нежно-розового цвета, скрывались ровные жемчужно-белые зубы. Высокие скулы и слегка заостренный подбородок выдавали аристократическое происхождение.

От увиденного настроение значительно улучшилось. Улыбнувшись и подмигнув своему отражению, ласково сказала: «Пошли спать, зассанка».

Выходя из ванной, обернулась к зеркалу, показав ему язык и произнесла «Бе-ее»! Отражение не задумываясь сделало тоже самое.

Удовлетворенная и с чувством выполненного долга направилась в кровать. Проходя в полумраке через гостиную, и уже представляя себя нежащуюся в уютной постели, почувствовала легкое прикосновение к своей попе.

Взвизгнув от неожиданности, я опрометью бросилась в спальную комнату, захлопнув за собой дверь. Привалившись к ней всем телом, повернула защелку замка в попытке отдышаться и понять, что это было?

Страх и ужас растекались по всему телу.

«Кто это мог быть?» – лихорадочно думала я.

В квартире я одна и хорошо помню, что пред тем, как лечь спать, заперла входную дверь.

Значить кто-то проник в мою квартиру и сейчас находится в соседней комнате, за дверью.

Сердце мое бешено колотилось, а в душе бурлили смешанные чувства. Сначала во мне плескался неудержимый страх и отчаяние за себя и свою жизнь. Затем на смену им пришло чувство жалости к самой себе и безысходности. Паника и неопределенность сковывали меня, как стальные путы, не давая здраво рассуждать, принимать рациональные решения.

Вот так просто меня сейчас будут убивать, а перед этим еще и изнасилуют, и не в моих силах что-то изменить. Этот потный жирный и вонючий урод, будет получать наслаждение, издеваясь надо мной. Почему он потный жирный и вонючий я не знала, но то, что он определенно урод, не сомневалась.

Начинающиеся формироваться чувства обиды и несправедливости разрушали путы страха и безысходности в моей душе. Подобно загнанной в угол кошке, превратившейся во льва, страх и отчаяние были сметены всепоглощающей ненавистью и яростью. Это моя квартира и не одному ублюдку я не позволю надругаться над собой. Он вторгся на мою территорию, я прибью его, отрежу яйца и засуну ему в глотку.

– Сегодня не твой день, вонючий извращенец! – вырывались из меня словно пар из бурлящего котла эмоции вперемешку с мыслями. – Ты думаешь, что пришел за своей жертвой, но ты ошибаешься, сегодня ты будешь жертвенным агнцем, а охотником буду я. Сегодняшняя ночь станет для тебя последней.

Простояв у двери еще некоторое время вслушиваясь в шорохи, и не уловив ни единого подозрительного звука, я решилась на отчаянный шаг.

Тихонько провернув защелку, схватила с кровати силиконовый «Diablo», (в этот момент мне под руки ничего подходящего не попалось) и, посчитав этот утешитель одиноких женщин, серьезным аргументом в умелых руках, я с воинственным кличем «убью нахуй, пидор», и с искусственным членом наперевес, выскочила из спальной комнаты, ринувшись к выключателю в гостиной.

Свет вспыхнул, и я, размахивая перед собой силиконовым изделием как заправский корсар, бегло осмотрела комнату.

Интерьер комнаты был выдержан в мягких, пастельных тонах. Светло-бежевые стены, приятно гармонировали с белыми, двустворчатыми дверьми, остекленными полупрозрачным стеклом, имитирующую изморось. На паркетном полу выбеленного дуба органично расположился нежно-бежевый ковер с выстриженным орнаментом. В полуповороте от дивана, обтянутого кожей цвета топленого молока, стояло кресло, выполненное в том же стиле. Между ними втиснулся белый журнальный столик.

Пианино у окна смотрелось бы архаично и нелепо в этом минималистичном интерьере, если бы не его жемчужно-белый цвет и хромированные канделябры, прикрученные к передней крышке. Подобно выхлопным трубам роскошного байка они выходили из чрева музыкального инструмента и, изящно изогнувшись вверх, венчались толстыми свечами красного цвета.

За неплотно задернутыми приятного бежевого оттенка шторами скрывалось большое панорамное окно, в светлое время суток наполнявшее помещение мягким уличным светом.

Напротив, во всю ширину стены, располагались стильные раздвижные двери-купе, обрамлённые изящным металлическим профилем. Их зеркальные поверхности отражали интерьер, размывая границы реальности. За ними прятался просторный платяной шкаф.

Зеркальные панели, словно магические врата, визуально расширяли пространство, создавали эффект бесконечной глубины. Благодаря этой оптической иллюзии комната, и без того просторная, обретала поистине дворцовый размах, превращаясь в воздушный, наполненный светом зал.

Мысленно похвалив свою маму за прекрасный дизайн комнаты, я увидела в отражении зеркальных дверей обнаженную девушку, лихо размахивающая резиновым членом.

Спать обнаженной давно вошло у меня в привычку, и будучи застигнутой врасплох мне некогда было заниматься своим гардеробом. А то, что в моей кровати «случайно» оказалась игрушка для взрослых девочек, это мое личное дело и никого кроме меня не касается. Эти мысли как электропоезд пролетели в моей голове.

Под действием плескавшегося во мне адреналина, обильно приправленного нецензурной лексикой, предававший уверенности, решилась обследовать всю квартиру, а заодно найти приключения на свою голую задницу.

Совершенно не стесняясь своего экстравагантного вида, а лишь крепче сжимая «оружие» в руке и оглашая пространство виртуозным потоком похабных изречений, я двинулась на поиски маньяка.

Выдающиеся мастера нецензурной брани позавидовали бы богатству моего непечатного лексикона. Из моего пламенного монолога можно было узнать не только в каких интимных отношениях состоит маньяк со своими ближайшими родственниками, но и в каких отношениях он находится с местной флорой и фауной.

По мере продвижения по квартире мое красноречие покоряло новые вершины. В коридоре пали духом даже бывалые сапожники, а на кухне скончался последний портовый грузчик.

Увы, сам виновник моего гнева так и не удосужился показаться.

Заменив на кухне искусственный половой орган на чугунную сковороду, придавшую мне значительную долю уверенности, решила с большей тщательностью произвести осмотр квартиры, на предмет обнаружения сексуального маньяка. В том, что это был маньяк я ни на секунду не сомневалась.

Обследование шкафов и гардероба положительных результатов не принесло. Не на шутку расхрабрившись, начала размышлять, что можно считать положительным результатом: отсутствие маньяка или наоборот его присутствие?

Детально посмаковать чудную мысль о том, что с ним сделаю, когда найду, решила чуть позже, так как мое воспаленное воображение рисовало картинки, противоречащие Гаагской конвенции и мешающие воплощению моего грандиозного плана. Грандиозный план заключался в двух действиях: найти и покарать особо извращенным способом.

Побродив по квартире еще минут десять и не найдя никого, я некоторое время повозмущалась.

– Ну что за маньяки нынче пошли? Девушку по заднице шлепнут и исчезают, словно их и вовсе не было. А нет бы попугать или хотя бы поговорить по душам.

Адреналин еще плескался в крови и до безумия хотелось приключений.

– Ну, где же этот или любой другой, ну хоть бы какой маньячишка?

Организм тупо требовал выплеснуть скопившиеся эмоции.

– А может действительно никого не было, и мне это только показалось от перевозбуждения?

Проверив еще раз входную дверь и убедившись, что она заперта, вернулась в гостиную. Так и не найдя возмутителя спокойствия, полностью разочаровавшись в старике Фрейде и его психоанализе, а также посетовав на личностный психотип современных маньяков, все же решила осмотреть пространство под диваном, так сказать для очистки совести.

Подойдя к дивану и встав на колени, не выпуская из рук сковородку, осторожно заглянула под него. Толстый слой пыли, несколько фантиков от конфет и как мне казалось, безвозвратно утерянная заколка для волос, вогнали меня в глубокое уныние.

В голову полезли разные мысли. Надо обязательно с утра пропылесосить квартиру и уделить особое внимание уборке под диваном. А то кто-нибудь заглянет, да хоть бы и тот же самый маньяк, а там такое свинство.

Наверное, это заложено в генотипе русской женщины: находясь в отчаянной ситуации, на грани жизни и смерти, она обнаруживает в себе силы рассуждать, что о ней подумают другие. Даже находясь на смертном одре, она беспокоится о том, как будет выглядеть со стороны.

Эти мысли меня несколько отвлекли и позабавили.

Неожиданно вспомнились чьи-то стихи.

Есть женщины в русских селеньях

Их бабами нежно зовут.

Слона на ходу остановят

И хобот ему оторвут!

В игре ее конный не словит,

В беде – не сробеет, спасет;

Коня на скаку остановит

И всаднику морду набьет.

Ее богатырь не поборет,

Кулачный боец – не сшибет,

В горящую избу загонит,

Водою потом обольет.

Ей жить бы хотелось иначе,

Носить драгоценный наряд.

Но кони всё скачут и скачут!

А избы горят и горят!

Забыв обо всем и беспечно рассуждая о месте женщины в русской поэзии, начала выбираться из-под дивана.

Подняв голову и все еще стоя на четвереньках, непроизвольно обернулась и посмотрела в зеркальные двери шкафа, на свое отражение. Точнее только на свою пятую точку, поскольку я всё ещё находилась возле дивана в коленопреклонённой позе.

И в этот момент где-то над собой услышала мужской голос.

– Еперный театр, у нее в попке пробка.

Мгновенно вскочив на ноги и со всей силы нанеся удар сковородкой туда, откуда доносился мэрский голос, я с досадой обнаружила, что там некого нет. От неожиданности сковородка, выскользнула из руки, описала дугу и, не встретив на своем пути препятствий, с грохотом ударилась о стену. Кухонный инвентарь с противным дребезгом покатился по полу.

Не теряя ни секунды, бросилась к упавшему «снаряду», схватила его в руки и только после этого ещё раз осмотрела комнату. Та по-прежнему была пуста. Краем глаза взглянула на своё отражение в зеркале, невольно сравнив себя с теннисисткой, готовой отразить подачу. Также, как и она, я стояла в классической стойке: с расставленными ногами на уровне плеч, согнутыми в коленях. Корпус подан вперёд, спина прогнута, попа чуть отставлена назад. Только в отличие от неё я была совершенно голой, в руках вместо ракетки, сковородка, а из попки действительно торчала анальная пробка.

Лицо мое выражало одновременно и ненависть, и испуг. Со стороны это выглядело настолько нелепо и смешно, что, если бы все это происходило не со мной, я бы каталась по полу и ржала как лошадь.

– А ну вылезай, пидор гнойный! – сорвавшимся на фальцет голосом пропищала я.

Но не тут-то было! Этот невидимый мудак, не обращая внимание на мое требование, продолжал что-то бормотать у меня за спиной.

Мысленно поблагодарив маму, категорически не признававшую современных легкосплавных сковородок, с удвоенным усердием замахала чугунным инвентарем подобно ветряной мельнице в надежде срубить эту тварь. А в голове мелькнула мысль, что мой поединок с невидимым противником чем-то напоминает бой Карлсона с Фрекен Бок в известной сказке Астрид Линдгрен. Различие было лишь в оружии. Фрекен Бок орудовала выбивалкой пыли для ковров, я же – сковородкой.

Кстати, надо подчеркнуть, что в отличии от сказки я не без основания считала себя стройной и привлекательной девушкой, а симпатичный толстячок неопределенного возраста с пропеллером в жопе, вероятнее всего, был гнусным и мерзким бомжом, проживающим незаконно на нашей крыше.

Мои мысли и желания поскорее подбить это гадкую тварь на лету как надоевшую муху, отвлекли меня от реальности. Вернувшись в действительность, я застыла от ужаса.

По моей спине побежали капельки холодного пота. Тело начал сковывать первобытный страх. Если бы не сковородка в моей руке я бы забилась в темный уголок и сдохла бы там от ужаса. Вместо ответа на лаконичное требование снова послышался тот же голос, но теперь он исходил изнутри. Точнее, это были не слова, а мысли другого человека, доносящиеся из головы.

Да-да, именно мысли другого человека, которые я сперва приняла за голос маньяка.

Осознав это, я немедленно включила режим «Паника». То есть начала просто орать.

Через некоторое время безумной какофонии до меня стало доходить, что орем мы вместе, в два голоса.

Точнее голос, который был во мне, орал, а я просто визжала, не понимая, что происходит.

Не переставая вопить и одновременно мастерски махать сковородкой, я стала прислушиваться к этому безумному диссонансу, из которого можно было вычленить несколько ярких мыслей этого урода.

«Теперь он баба, твою же мать, куда девалось его достоинство и на хрена ему эти недоделанные сиськи. Если кто-то решил произвести натуральный обмен, то сделайте его хотя бы равноценным, а не вешайте на грудь это недоразумение».

Из моего непрерывного визжания можно было выделить одну мысль, в разных интерпретациях: «Пиздец, как мне страшно! Твою мать, что происходит?»

Через несколько минут, полностью обессиленная и опустошенная, я шлепнулась на диван с криком: «Да пошли все нахуй, мне на все насрать». Голос тоже умолк, вероятнее всего по той же причине.

На неопределенное время наступила пауза. Воспользовавшись ею, я скосила взгляд на свою грудь и в принципе осталась довольна ее формой и размером.

– Козел вонючий отрасти сперва свою, а потом варежку раскрывай, – процедила сквозь зубы я.

Немного отдышавшись и понимая, что ничего не понимаю, попыталась прояснить ситуацию, задав вопрос:

– Ты кто?

И в этот же момент этот мудак задал мне тот же самый вопрос. Наши вопросы прозвучали в унисон.

– Я первая задала вопрос, – безапелляционно заявила я, – поэтому немедленно отвечай, кто ты?

Я не знаю, – вдруг неожиданно услышала я отчетливую мысль.

«Вот теперь мне точно пиздец пришел», – подумала я. На лицо острая фаза шизофрении с раздвоением личности, диагноз весьма печальный.

Очень захотелось потерять сознание и отключится, но голос в моей голове не дал мне этого сделать. В его интонациях угадывались нотки растерянности, испуга и внутренней опустошенности.

– Я очнулся, – бормотал он, будто пытаясь ухватиться за призрачные обрывки памяти, – и ничего не помню: ни имени, ни прошлого, ни того, как очутился в этом теле.

– В моем теле, – напомнила ему я.

Не обращая внимание на замечание, он продолжил:

– Единственное, что помню, так это то, что я мужчина, наверное, – произнес он с некоторым сомнением.

– И почему ты в этом уверен?

– Женщина не стала бы так бурно реагировать на твое прекрасное тело, если, конечно, я не конченная лесбиянка, – немного подумав, добавил он.

Хотя меня и трясло от страха, но все же мне было приятно услышать комплимент, даже от этого чудака на букву «М».

– Очень надеюсь, что ты не старая лесбиянка. При всем том, что я девушка толерантная, но все же не по этой части. И коль мы определились, что ты особь мужского пола, как прикажешь тебя называть. Может назовем тебя Мудила? – трясясь от страха, вызывающе спросила я.

– Если предположить, что я временно располагаюсь в твоем теле по воле неведомых мне обстоятельств, – продолжил он свои рассуждения, не обращая внимания на оскорбления, – то по аналогии можно провести связь с легендами о Джиннах.

– О ком?

– О Джиннах, это такие мифические существа.

– Если ты Джинн, ты должен сидеть в лампе, а не во мне, урод, – почти шепотом добавила я.

– Наверное, ты права, но если допустить, что лампа была утеряна, либо украдена, то можно предположить, что сосудом стало твое тело.

От этих слов меня всю передернуло. Мое тело рассматривается как сосуд для какой-то твари.

– И я вероятнее всего переселился в тебя, – продолжил свою мысль Джинн.

Про себя я решила, что пока буду называть его Джинном. Конечно, ему больше бы подошло «урод» или «тварь ползучая», но мысль о том, что во мне сидит вышеназванное, приводила меня в состояние истерики.

– И как же тебя освободить от моего тела? – спросила я и мысленно добавила: «А лучше прибить».

– Легенды утверждают, что надо потереть лампу.

– Сам ты лампа, дебил, – огрызнулась я, представляя себе, как тру себе живот, а из моего рта начинает выходит синий дым, потом появляется этот мудак и говорит: «Слушаю и повинуюсь».

Отложив сковородку в сторону, я подняла голову, открыла рот и начала интенсивно тереть живот.

– А почему ты решила, что надо тереть именно живот? – Спросил с издевкой Джинн.

– А разве не так? – Я на мгновение растерялась.

– Думаешь, я буду вылезать у тебя изо рта? – Его голос стал мерзко слащавым.

– Откуда же ещё? – усмехнулась я. – Ведь не из задницы же.

Но тут вспомнился фильм «Чужой» тот, что мы смотрели с моим парнем на прошлых выходных. В красках я представила, как нечто рвётся из живота сквозь рёбра, обрывая мне внутренности. Мое гипертрофированное воображение тут же включило режим «Паника».

Я визжала и каталась по полу, а в голове моей бормотал чужой голос:

– Да заткнись ты, мать твою, пошутил я.

– Кто ты?! – не переставая, кататься по полу, визжала я.

–Я Джинн и могу выполнить три твоих желания. После того, как ты заткнешься.

Слова «выполнить» и «желания» у меня плотно ассоциировалось со словом «халява». Хоть умом я понимала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, но мечта о халяве перевесила все разумные доводы. В общем, я потихоньку успокоилась и, всхлипывая, переспросила.

– Это как у золотой рыбки?

– Какая же ты бестолочь. Рыбка была у Пушкина. И это просто сказка. Кстати, там все плохо кончилось, старушка осталась у разбитого корыта. А я Джинн из Аравии, verstehen, бестолочь?

– Ja, ja, natürlich, –автоматом ответила я, уже размышляя о своих хотелках.

– Итак, у меня три желания, – задумчиво проговорила я.

– Какие три? – удивился Джинн. – Осталось только два.

– Ты же только что обещал три желания! – надув губки, возмутилась я, в миг забыв о своих страхах и переживаниях.

– Первое желание было, чтобы ты заткнулась.

– Врешь ты все, это не мое желание. Сволочь, верни желание! – сжимая кулаки и озираясь по сторонам в надежде отыскать и заехать в нос этому мерзавцу, кричала я. – А замолчала я сама по собственному желанию, понял, урод?