Руководство по домоводству, хорошим манерам и романтическим отношениям
- -
- 100%
- +
– Вот видишь, – подхватил мои слова Джинн, – «по твоему желанию», следовательно, одно желание уже исполнено.
Логика в его словах прослеживалась, но я попой чувствовала, что меня сейчас разводят как последнюю лохушку.
– А знаешь, ты какой-то неправильный Джинн, – решила я зайти с другой стороны. – Бракованный, что ли?
– Это почему? – возмутился он.
– С девушками не можешь интеллигентно разговаривать. Лампы у тебя персональной нет. Может и колдовать ты не можешь?
И, не давая ему вставить ни слова, продолжила.
– Ладно, хрен с тобой, отжал у бедной девушки одно желание, подавись им. Я тебе его прощаю. Но дальше все по-честному, без обмана. Я погрозила пальцем, а мозг в это время начал бешено перебирать варианты.
Мне казалось, что мои желания напоминают людскую толпу, ворвавшуюся в магазин в «чёрную пятницу». Смутно понимая, зачем и для чего, но точно зная, что надо брать, иначе возьмут другие. Мои хотелки толкались и кричали у меня в голове, мешая друг другу пробиться к заветной кассе под названием «халява, налетай». И, конечно же, победителем вышло самое дебильное желание, какое только могло прийти в мою сумасбродную голову.
– Хочу принца на белом коне, – выпалила я, в полной мере не осознав, что только что пожелала.
– И чтобы совсем не выглядеть идиоткой перед представителем иного мира, начала ставить фильтры. – Чтоб красивый был, умный и при деньгах. Но не абы какой, а чтобы любить умел по-настоящему, чтобы каждый день цветы дарил!
– Ну, и на хрена ты такая ему нужна? – спросил меня бесцеремонно Джинн, не дослушав мои хотелки.
Я нахмурилась, кулаки снова сжались. Джинн просёк ситуацию и быстро сообразил, что режим «Паника» вот-вот может включиться. Голос его мгновенно сменил интонацию. Теперь она звучала сладострастно и льстиво.
– О-о! звезда моих очей, какое же оригинальное желание посетило твою чудесную головку! Клянусь, ни одной из четырёх миллиардов женщин на этой планете в голову не могло прийти ничего подобного.
– И что ты этим хочешь сказать? Все четыре миллиарда хотят то же самое?
– Да, моя несравненная! – подтвердил Джинн мою догадку.
Почувствовав, что этот поганец опять меня разводит, начала беситься.
– Знаешь, Джинн, мне глубоко насрать на их желания. Я хочу принца на белом коне. Ты понял меня урод? – зарычала я на него, в душе понимая, что эта сволочь была в чем-то права.
Если на счет принца у меня были хоть какие-то смутные планы, то вот что делать с лошадью, я не имела никакого представления. Тащить домой на четвертый этаж эту скотину, так она в лифт не влезет. Оставить во дворе возле подъезда как автомобиль? Сопрут, как пить дать сопрут, на ней же нет противоугонной сигнализации. Мало того ее надо еще и кормить.
Но в моей детской мечте принц шел в комплекте с лошадью и никак иначе.
– Принцесса твое желание банальное и убогое. Тем более принцы все закончились.
– Это почему закончились? Немедленно покажите накладные, – с какого-то перепугу потребовала я.
– Большой спрос, знаете ли. Падишахские гаремы не успевают поставлять их на рынок невест.
– И что теперь мне делать? – обескураженно спросила я
– Чуть-чуть подождать.
– И долго ждать?
–Да нет, так лет двадцать, тридцать, не больше.
И не давая мне времени на возмущение продолжил:
– А вот лошадку белой масти, можем прямо сейчас.
– А зачем мне лошадь без принца? – устало и разочаровано возразила я. – Хотя давайте лошадь, может быть, научусь на ней ездить.
– Сию минуточку, принцесса, только посмотрю, когда ее можно будет вам доставить, – слащавым голосом проговорил Джинн. И умолк. На некоторое время в комнате воцарилась тишина.
– Ой, ой простите, принцесса, бога ради, простите, – теперь уже наигранно скорбным тоном заголосил Джинн.
– Ну что еще у тебя случилось?
– Лошадка ваша того.
– Чего того?
– Померла, издохла скотинка.
– Отчего?
– От курения.
– А ваша лошадь курила?
– Курила, да еще как! Как паровоз, вот копыта и отбросила! Ибо всем известно, что никотин убивает лошадь! – печально заключил Джинн.
– Послушай, урод, – устало спросила я. – Вот ты сейчас надо мной смеешься что ли?
– А ты еще не поняла. Ну ты и жирафа, – расхохотался Джинн.
И в тот же миг меня пронзила мысль. Дьявол! В меня вселился сатана! Как я сразу не догадалась.
– Ах ты, сука! – зарычала я, только теперь осознав всю глубину задницы, в которую угодила.
В современной психиатрии это заболевание известно как «раздвоение личности». Но еще несколько столетий назад этот синдром называли «одержимостью дьяволом». В меня точно вселился черт.
И все признаки на лицо. Мне нужно изгнать из себя беса. А для этого мне срочно нужен экзорцист.
Из фильмов и книг я помнила, что если в человека вселяется дьявол, то его надо сразу обездвижить или хотя бы ограничить его передвижения, ну а потом вызывать специалиста. Типа того красавчика Киану Ривз, игравший в фильме «Константин: Повелитель тьмы».
Ничего умнее как забежать в спальную комнату, вытащить из маминого набора для взрослых девочек наручники с розовыми пушистыми вставками и приковать себя к радиатору отопления мне не пришло в голову.
После проделанной манипуляции я зловеще улыбнулась и устрашающим голосом прорычала.
– Ну все, пидор, писец тебе пришел. Будешь знать, как к честным девушкам по ночам в головы залезать.
– Это мой конец, – жалобно проговорил Джинн и захныкал.
Постепенно его плачь начал переходить в безудержный хохот.
– Ой не могу, – с истерическим смехом говорил он. – Где та ферма, на которой таких идиоток выращивают?
Его слова посеяли в моей душе смутные сомнения.
– Скажи, о мудрейшая, –сквозь смех говорил он, – что же ты собираешься делать дальше?
Вопрос окончательно поставил меня в тупик. А действительно, что дальше? Вот я его поймала и что теперь?
– А я сейчас вызову экзорциста, и он тебя вначале изгонит из моего тела, а потом уничтожит, –Торжествующе заявила я, мечтая о красавце-герое, спешащем мне на помощь.
– Бинго! Отличное решение, – подхватил мой душевный порыв Джинн. Только вот незадача, твой телефон валяется на кровати, а ты прикована к радиатору, и тебе отсюда никак его не достать.
И тут я поняла в какую задницу я себя засунула.
– Тогда я буду стучать по радиатору отопления, соседи услышат, вызовут сантехников, и они освободят меня, – говорила я, представляя себе братьев Марио из одноименной игры, спешащих мне на помощь и лихо расправляющихся по дороге с нечестью под идиотскую музыку.
– Да, – ответил мне Джинн. – До момента вызова благородных сантехников в твоих рассуждениях есть рациональное зерно. Но вот после здравый смысл окончательно покинул тебя. Предположим, твои сантехники действительно прибегут к тебе на помощь в два часа ночи. Пусть даже они откроют дверь. Ну а что будет дальше?
– Ну и что будет? – Спросила недоверчиво я.
– А будет следующее, – многозначительно помолчав, продолжил он. Твои спасители окажутся не симпатичными загорелыми парнями с Апеннинского полуострова, а, вероятнее всего, гастарбайтерами из очень средней Азии. Зайдя в твою спальную комнату и увидев широкую кровать, обнаженную деву, прикованную к радиатору с виляющей попкой, из которой до сих пор торчит пробка. Эти «одухотворенные» представители востока возблагодарят всевышнего за такой роскошный подарок, за долгое воздержание. И приступят к удовлетворению своих мужских потребностей.
По мере его повествования Голливудский красавчик в моих фантазиях как-то быстро поник и испарился, братья Марио под идиотскую музыку свернули на другую улицу и в темпе вальса исчезли в переулке. А в моем воображение на их месте возникли два небритых субъекта азиатской внешности в грязных комбинезонах.
Окончательно осознав своё безвыходное положение, я прибегла к проверенной женской тактике и просто разревелась.
– Успокойся, принцесса, – сказал он. – Я помогу тебе, но взамен потребую: угомониться и лечь спать. Утро вечера мудренее. Ну как, согласна?
– Согласна, – хлюпая носом, ответила я.
– Вот и отлично, а теперь расслабься и не мешай.
То ли я очень устала, то ли его слова на меня подействовали, но плюнув на все, я расслабилась.
Необычные ощущения накрыли меня. Моя свободная от наручника рука начала двигаться без моего участия. Ощупав собственные волосы, выудила из них заколку-невидимку. Пальцами разогнула ее и двумя плавными движениями отомкнула наручники. В этот момент я почувствовала себя марионеткой в ловких лапах кукловода.
– Ну а теперь принцесса, будь умницей, ложись в кроватку и баиньки, предложил он
У меня больше не было сил сражаться со вселившимся в меня чудовищем. Мне нужна была передышка. Пошатываясь, доплелась до кровати, заползла под одеяло, свернулась калачиком и закрыла глаза. Энергии сопротивляться не осталось. И даже если этот урод попытается меня изнасиловать, я даже и не пошевелюсь. Пусть делает, что хочет. Я была настолько обессилена, что не было никакого желания узнать, почему он называет меня принцессой. Если даже назовет жопой с ручкой я не отреагирую.
И вообще это просто сон. И все что со мной случилось – это мои извращенные фантазии от длительного воздержания. Завтра я высплюсь и все пройдет. «Это только сон, ужасный сон», – повторяла я как заклинание, закутываясь в одеяло.
– Вытащи пробку, попка должна дышать, – тихо проговорил Джинн, – иначе завтра у тебя будет болеть живот.
– Как я посмотрю, все ты уже попробовал и все ты знаешь, – с нескрываемым презрением огрызнулась я, тем не менее вытащила пробку и бросила ее на кровать.
Последнее что почувствовала, это то, что проваливаюсь в глубокий сон. «Интересно, – подумала я, – сон во сне. А такое вообще бывает?» А мне уже снился сон, мой чудесный сон.
Я бегу по пляжу вдоль лазурного моря. Навстречу мне скачет мой принц на белом коне.
Приблизившись, он спрыгивает со своей лошади, подхватывает меня на руки и несет в тень пальм. На руках у него я чувствую себя самой счастливой девушкой в мире.
И вот мы уже лежим на траве в тени деревьев, он обнимает меня нежно за талию поглаживает по бедру и шепчет на ушко. «Я, кажется, по уши влюбился в тебя принцесса». С этими ощущениями я заснула.
ДЕВЯТОЕ ИЮНЯ 07:00
Заунывно заиграла мелодия в телефоне, возвещая о том, что сработал будильник. Как же не хочется вставать. Почему так происходит? Подбираешь для будильника приятную мелодию, которая должна вызывать положительные эмоции при пробуждении, но через некоторое время она надоедает настолько, что начинаешь испытывать к ней стойкую неприязнь. Настолько стойкую, что хочется разбить в дребезги источник раздражения. Единственное, что удерживает от опрометчивого поступка, это соотношение его стоимости к зарплате. И это соотношение отнюдь не в пользу зарплаты.
Тем временем мелодия продолжала играть с отвратительной настойчивостью, вынуждая взять телефон в руки. На фронтальной стороне кусочка пластика с отгрызенным яблоком, стоимость которого сопоставима со стоимостью хорошего золотого колечка с относительно крупным камушком, светились дата «девятое июня» и время «семь ноль-ноль».
Выключив ненавистный будильник, сладко зевнув и потянувшись на кровати, я встала и босиком пошлепала в душ.
Проходя через гостиную и внезапно встретившись взглядом со своим обнажённым отражением в зеркале, я ощутила, как в сознании зародилась мысль, доселе мне совершенно чуждая.
– А все же чертовски симпатичная мордашка и попка, да и сиськи все на месте, ну прям амазонка, нет скорее принцесса. При мысли о принцессе, меня будто ударило током. Неожиданно в памяти всплыли детали ночного кошмара. Осторожно оглядевшись по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху и нечего подозрительного не обнаружив, я шепотом позвала.
– Эй Джинн, где ты? Отзовись, твою мать!
Простояв в нерешительности еще минуту и убедившись, что ночное происшествие всего лишь сон, игра моего воображения, я посмеялась над собой и направилась в ванную комнату.
Включив душ, я настроила температуру воды и встала под его струи. Теплые потоки падали на грудь и плечи, собираясь в ложбинках и изгибах моего тела, и, нежно касаясь его, словно весенние ручейки огибали все выпуклости, стекали вниз. Струящаяся по телу вода вызвала желание пописать, я расслабилась и вот уже между ног появились желтые струи, сбегающие по внутренней стороне бедер. Прикасаясь к моему телу, они отдавали не только свое тепло, но и дарили мне нежные, ни с чем не сравнимые ощущения. Поток моих струй перемешивался с водой из душа и журча, убегал в сливное отверстие.
«А вот интересно, – задумалась я, – сколько людей в мире писают в душе? И какой процент из них сможет публично признаться в этом».
На прямо поставленный вопрос, «Писаете ли вы в душе?», на который можно однозначно ответить «да» или «нет», большинство из нас раздраженно закатывают глаза.
– Да как вы смеете, сударь, обвинять меня в справлении малой нужды в душе, подобное оскорбление можно смыть только кровью. Я требую сатисфакции, – нарочито грубым голосом, с трудом сдерживая смех, выхватывая воображаемую шпагу, пробасила я.
А вот я бы смогла признаться в том, что прямо сейчас и делаю? Вряд ли. Тогда чем я отличаюсь от остальных.
Я вспомнила мамину любимую отмазку на щекотливые моменты.
– Настоящая леди на такие вопросы не отвечает потому, что истинные джентльмены таких вопросов не задают, – с гордо поднятым носом и глядя в глаза своему оппоненту, беззастенчиво врала она.
Продолжая размышлять и изливать из себя излишнюю влагу, я выдавила на ладонь немного шампуня и мягко намылила голову. Странные чувства, словно теплые волны детских воспоминаний, охватили меня. В памяти всплыло, как мамины нежные руки, скользя по моим волосам, словно ласковый ветерок, дарили ощущение безмятежного счастья и покоя.
Во время купания она обычно читала мне стихи и рассказывала сказки, но так как не всегда помнила их содержание, немного добавляла и от себя. Так, например, красная шапочка в ее трактовке была отнюдь не добропорядочной и к тому же уже давно и не девочкой, а на первый взгляд злой серый волк на поверку оказался лох педальный, ну а бабушка же – ну чистая сволочь.
Сказку Чуковского «Мойдодыр», я слушала вообще в необычной интерпретации.
Моем, моем трубочиста.
Чисто, чисто, конкретно, конкретно.
Будет, будет трубочист.
Пьян и чист, пьян и чист.
Приговаривала мама, смывая с меня пену.
После купания закутав меня в большое полотенце, сама заворачивалась в махровый халат и несла меня на кухню. На кухне она разливала по чашкам ароматный чай, раскладывала по блюдцам варенье, сажала меня себе на колени, и мы начинали чаевничать. Так во всяком случае утверждала мама. Закутанная в полотенце я сидела на коленях у нее, прихлебывала чай с вишневым вареньем и болтала без умолку.
Часто к нам на чай заходила наша соседка тетя Маша, как она утверждала, чтобы немного отдохнуть от своих дармоедов и зарядится положительными эмоциями. Я не знала, что означает слово дармоеды, но подозревала, что тетя Маша так называет своего мужа и сына.
Мама с тетей Машей вели неспешные беседы, я их внимательно слушала и от случая к случаю вставляла в их разговор свои пять копеек.
Однажды на кухонных посиделках я неожиданно даже для самой себя поинтересовалась.
– Мама, а где мой папа?
На что она на какое-то время задумалась, а потом ответила.
– Твой папа – космонавт, он улетел к звездам и нескоро вернется.
Для меня это был достаточно исчерпывающий ответ, и я, удовлетворенная, умолкла.
Зато тетя Маша внимательно посмотрела на маму и спросила.
– Серьезно, космонавт?
– «Муданавт»! – с горечью ответила мама.
– Вот же мудак! – в сердцах вскрикнула тетя Маша, ударив ладонью по столу от переизбытка чувств, и они захохотали. И хохотали бы еще долго, если бы не заметили мой настороженный взгляд.
Мама сразу же стала серьезной и произнесла:
– Доченька, так называется папина секретная должность. Но об этом рассказывать никому нельзя.
Я утвердительно кивнула головой, а женщины переглянулись и снова захохотали.
– Почему вы расстались? Он тебя бросил? – продолжала задавать вопросы соседка.
– Нет, это я его выгнала, – с какой-то усталостью в голосе ответила мама. – Знаешь, Машунь, мне мой бывший всегда говорил, что без гандона ощущения значительно лучше.
– Ну и что? – спросила непонимающе соседка.
– Ну я и выгнала его. И правда стало лучше, – ответила мама.
И они опять рассмеялись.
На утро в садике пытаясь произвести неизгладимое впечатление на окружающих меня детей, я с гордостью объявила всем, что мой папа космонавт и улетел изучать далекие миры.
Но на мое удивление это обстоятельство не произвело на моих друзей никакого впечатления, так как у половины детей папы тоже были космонавтами, а у другой капитанами дальнего плавания. Тогда я зашла с козырей и по секрету рассказала своей лучшей подруги, что должность моего папы Мудак. На что она, совершенно не удивившись ответила, что это не должность, а звание, и у ее папы точно такое же. Сидевший с нами Саша, за которого я собиралась выйти замуж на прошлой неделе, заметил, что Мудак – это не должность и не профессия, а как утверждает его мама, это псевдоним. Что такое псевдоним он точно не знает, но предположил, что это товарищ папы.
В результате длительных прений мы пришли к выводу, что работа у наших отцов очень важная и ответственная. Но все же было бы неплохо, если бы они иногда вспоминали о нас и возвращались домой.
В состоянии безмятежного счастья и детских воспоминаний я закончила мыть голову, взяла с полочки гель, вылив себе на ладошку начала растирать по телу.
Гель приятно ложился на кожу, образуя нежную пенку. Его легкий запах окутывал меня и уносил мыслями к теплому ласковому морю. Мои руки легко скользили по коже, создавая приятные ощущения. Где-то внизу живота запорхали бабочки, дыхание участилось, соски набухли и нежно зудели. Появилось непреодолимое желание их погладить, что я и сделала. А тем временем внизу живота, словно волны, уже накатывали сладкие ощущения. И вот уже по телу пробежали первые мурашки. Рука безвольно опустилась вниз, и пальчики нащупали клитор, а другая продолжала гладить грудь и теребить соски. Все мои ощущения и чувства сконцентрировались в точке где-то под бугорком Венеры, в которую все сильнее и сильнее ударяли волны ожидания приближающегося неминуемого блаженства.
И вот огромная волна, нет скорее цунами, желаний, блаженства и удовольствия, сметая все на своем пути, ворвалась в меня. Волны непередаваемых ощущений, подхватили и сотрясли, словно щепку, мое измученное истомой тело. Точно так же, как круги на воде от брошенного камня, волны блаженства расходились по всему телу, заставляя трепетать каждую клеточку моего организма.
Но вот они потихоньку начали угасать и наконец совсем угасли, ноги стали ватными и не в силах удержаться, я как подкошенный колосок опустилась на дно ванны. На голову мне подобно тропическому дождю лилась вода из душа, а я сидела в ванне утомленная и опустошенная.
– Сука, бля, что это было? – прохрипела я, прекрасно осознавая, что произошло. Меня еще немного потряхивало. Я неподвижно сидела в ванне, инстинктивно прикрывая одной рукой рот, покусывая пальцы, а другой свою киску, как бы удерживая остатки спонтанно выплеснувшихся из меня эмоций. На смену кратковременного состояния блаженства и эйфории пришло переполняющее чувство злости и обиды.
Меня возмутил не факт самоудовлетворения, а стойкое ощущение, что это произошло помимо моей воли. Меня использовали как резиновую куклу, даже не спрашивая моего согласия. Не то чтобы это мне не понравилось, совсем наоборот это было ярко, мощно и охренительно здорово. Такого феерического оргазма я некогда в жизни не испытывала и вряд ли когда испытаю. Но тот факт, что это произошло без моего разрешения, сделало из меня злобную самку богомола, готовую оторвать первую же попавшуюся под руки голову.
Продолжая злиться и материться, я встала под душ, смывая с себя следы мимолетной похоти. Почему-то именно сейчас вспомнились слова матери.
– Да, девочка моя, – говорила она, – с таким характером ты выйдешь замуж разве что за вибратор.
Не помню, что я тогда ей на это ответила, но сейчас на душе стало еще тоскливее и гнуснее.
Выключив душ и не найдя в ванной комнате полотенца, матерясь и проклиная все вокруг, как мокрая кошка поплелась в спальную комнату, оставляя за собой влажные следы и воду, стекающую с моего тела.
Проходя через гостиную, я мельком бросила взгляд на свое отражение в зеркальных дверях шкафа и услышала.
– Не печалься, принцесса, ты удивительно прекрасна и безумно мила.
– Спасибо, – на автомате как культурная девочка ответила я.
И в эту же секунду меня словно кипятком ошпарило.
– Кто здесь, – истошно заорала я, отскочив в сторону и подыскивая что-нибудь тяжелое.
– Принцесса успокойся, это я, Джинн, – произнес где-то за спиной мужской голос.
– Какой на хрен Джинн? – резко обернулась и закричала я, одновременно осматривая комнату, в которой кроме меня и моего отражения никого не было.
И опять услышала этот же голос.
– Милая успокойся, мы же с тобой ночью уже обо всем договорились.
И тут до меня дошло. Все, что я пережила ночью, посчитав это жутким сном, было вовсе даже и не сном. И сейчас у меня в голове сидел какой-то мудак и выносил мне мозг.
– Тихо, шифером шурша.
– Едет крыша не спеша.
Говорила я самой себе, направляясь в спальную комнату, чтобы залезть под одеяло и уснуть или очнутся. В этот момент на ум пришло: «To be, or not to be, that is the question». «Да», – подумала я, – «У нас с принцем Датским одна и та же проблема, хотя причины ее возникновения различны и очень хочется надеяться, что мою финальную сцену пишет не тот же старый извращенец, иначе мне придет писец». Хотя почему придет, этот белый северный зверек уже копошится где-то рядом».
Отчетливо осознавая, что у меня на сегодня намечается полная жопа неприятностей, решила стойко преодолеть их все. Вообще буду вести себя как обычно в стрессовой ситуации. Весь день валяться в постели, реветь поедая конфеты, забрасывая фантики под кровать.
Мои глубокомысленные размышления прервал голос.
– Представь на минутку, что я твой личный психотерапевт и вместе мы пытаемся разобраться в причинах твоих панических атаках.
– Каких панических атаках? – зашипела я. – Ты влез мне в голову, а теперь пытаешься ковыряться у меня в мозгах, тварь гнусная!
– Давай вначале попробуем разобраться, что послужило поводом твоего плохого настроения, – не обращая на мой поток ругательств, спокойно продолжил Джинн.
– Утром ты проснулась в хорошем настроении.
– Допустим. – напряглась я, не понимая, к чему он клонит, но попой чувствуя какой-то подвох.
– Потом ты приняла душ и получила заряд положительных эмоций.
– Возможно, – уже с настороженностью ответила я.
– После этого ты обнаружила, что в ванной комнате отсутствует банное полотенце и это, вероятнее всего, стало причиной твоего плохого настроения. Следовательно, если мы устраним причину, то не будет и повода, – заключил он. – То есть, достаточно повесить в ванную комнату свежее полотенце и все будет «Okay».
– Нет не «Okay». Между душем и полотенцем было еще кое-что, – заявила я.
– И что же было между? – с наиграно наивными нотками в голосе поинтересовался мой собеседник.
– Возбуждение и оргазм.
– Ну этим ты никого не удивишь, принцесса. Многие мастурбируют, а еще больше писают в душе.
При словах «писают в душе» я напряглась.
– Возможно, ты не смогла достичь оргазма? – высказал предположение он, – Либо он был для тебя слишком слабым, приблизительно так на два балла.
– Нет, – ответила я. – Оргазм был тот, что надо.
При этом непроизвольно по всему телу пробежали мурашки, а внизу живота опять запорхали бабочки.
С трудом успокоившись, я продолжила.
– По бальной системе не скажу, а сравнить его можно, наверное, с восхождением на Эверест.
– И что же в этом случае тебя не устроило?
– А то, что меня затащили туда без моего желания и с голой жопой! Почти прокричала я.
И тут меня пронзила догадка! Стараясь говорить как можно мягче и нежнее, чтобы не спугнуть эту скотину, задала вопрос:
– Слушай Джинни, а не ты ли принял в этом непосредственное участие?
– А тебе понравилось? –вкрадчивым голосом вопросом на вопрос уклончиво спросил он.
– Ах ты пидор гнойный, – заорала я. – Мало того, что ты без спросу влез в мою голову, ты еще и изнасиловал меня виртуально. Сволочь!
– Никакого насилия не было. Ты сама все сделала. И вообще мы не в ответе за тех, кого возбудили!