ИСЦЕЛИТЬСЯ

Исцелиться

ВНУТРЕННЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ, ПРЕОБРАЖАЮЩЕЕ ТЕЛО

Nicoletta Balaz

ИСЦЕЛИТЬСЯ

Внутреннее путешествие, преображающее тело

Copyright © 2026 Nicoleta Ciobanu

Опубликовано под авторским именем Nicoletta Balaz

Все права защищены.

Никакая часть данной публикации не может быть воспроизведена, сохранена или передана в какой-либо форме или любыми средствами — электронными, механическими, посредством фотокопирования, записи или иным способом — без предварительного письменного разрешения правообладателя, за исключением кратких цитат, используемых в целях рецензирования, а также случаев, предусмотренных законом.

Первое издание: 2026

ISBN:

Издательство: Independently published

Моим детям — Анджелине, Маттео, Луке и Марии,

величайшему дару моей жизни.

Каждая ваша улыбка, каждое объятие и каждый шаг, пройденный вместе,

делали мой путь светлее

и наполняли любовь ещё более глубоким смыслом.

Моему мужу,

спутнику моей жизни и моего сердца,

за любовь, присутствие

и прекрасную семью, которую мы создали вместе.

И Богу,

источнику всякой любви,

Который открыл во мне дверь в Царство

и доверил мне эти страницы.

ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Эта книга — рассказ о путешествии, которое я действительно прожила.

Образы, присутствия, внутренние части и видения, проходящие через эти страницы, принадлежат моему личному опыту, тому языку, посредством которого мой внутренний мир решил открыться мне и общаться со мной. Я не представляю их как объективные истины, достоверные исторические реконструкции или реальности, которые должны проявляться одинаково у каждого человека.

На этом пути я научилась слушать тело не только как материю, но и как живое пространство, способное хранить эмоции, воспоминания, страхи и формы защиты, которые разум ещё не сумел распознать. Благодаря внутренней работе я встретилась с частями себя, долго остававшимися в тени, вступала в диалог с тем, что проявлялось через ощущения и образы, и чувствовала, как внутри меня происходят глубокие изменения.

На языке, которым я описывала и проживала этот опыт, я ощущала, что меняется энергия болезни.

Используя это выражение, я не стремлюсь сформулировать медицинскую или научную теорию. Я лишь пытаюсь описать то, что чувствовала: как боль, страх и значение, которое я придавала болезни, начинали меняться, когда их наконец слышали, признавали и принимали. То, что прежде казалось неподвижным, закрытым или угрожающим, начинало приходить в движение; то, что долго оставалось без голоса, находило пространство для выражения; мои отношения с собственным телом становились иными.

Эта книга создана не для того, чтобы отрицать медицину, заменять диагнозы, лечение или медицинские обследования, и не для того, чтобы обещать, что пройденный мною путь даст такие же результаты другому человеку. Медицинская помощь и внутренняя работа относятся к разным уровням, и в моём опыте им не было необходимости противостоять друг другу.

Эти страницы — свидетельство.

Они рассказывают о том, что я видела, что чувствовала и как, проходя через своё внутреннее Царство, я ощущала преобразование своего тела и своей жизни. Я предлагаю эту историю не как формулу, которую нужно повторить, а как приглашение слушать себя с большей осознанностью, уважением и любовью.

У каждого человека своя история.

У каждого тела свой язык.

Каждый путь требует вдумчивости, заботы и ответственности.

Поэтому я прошу тебя войти в эти страницы без необходимости верить всему и без необходимости отвергать то, чего ты пока не знаешь. Иди рядом со мной, позволяя своему сердцу узнавать то, что ему близко, а своему разуму — сохранять право задавать вопросы.

Это мой рассказ. Мой опыт. Моё путешествие.

И всё, что ты прочтёшь, написано с самым искренним желанием поделиться одной возможностью: когда мы учимся слушать то, что живёт внутри нас, что-то наконец может начать меняться.

ПРОЛОГ

ЦАРСТВО

Есть моменты, которые приходят без шума.

Они не появляются вместе со вспышкой в небе и не прерывают внезапно течение жизни. Они приближаются в тишине, словно семя, начинающее прорастать под землёй задолго до того, как кто-либо сможет увидеть его цветок. Пока снаружи всё кажется прежним, в глубине уже что-то начинает меняться: тело знает об этом, душа узнаёт это, а жизнь постепенно перестраивается вокруг этого движения. Лишь разум приходит позже.

Со мной произошло именно так.

Когда началась эта история, я ещё не знала, что внутри меня уже открылся путь. Я продолжала жить своими обычными днями, ожидая результатов обследований, наблюдая за телом и пытаясь понять, что со мной происходит, в то время как в гораздо более глубокой части моего сознания уже зарождалось невидимое движение — одновременно нежное и сильное, похожее на ветер, меняющий направление ещё до того, как начинают дрожать листья.

Казалось, будто что-то готовит проход, словно дверь, остававшаяся закрытой всю мою жизнь, медленно начала дышать изнутри. Она открывалась не в какое-то далёкое место, а в глубину, которая всегда принадлежала мне и в которой, однако, я никогда по-настоящему не жила.

Я ещё ничего не видела.

И всё же чувствовала: что-то зовёт меня.

Однажды вечером я заснула с вопросом, зависшим в сердце:

Что происходит внутри меня?

Это было не просто любопытство. Казалось, этот вопрос поднимался из тела, проходил через грудь и достигал пространства, где слова становились ненужными, потому что истина существовала ещё до того, как о ней можно было подумать.

И тогда пришёл сон.

В нём не было той путаницы образов, которые сменяют друг друга в обычных снах, ни той обрывочной логики, которая после пробуждения растворяется, оставляя лишь несколько следов. Он был ясным, живым, наполненным Присутствием такой силы, что казался реальнее бодрствования. У меня было ощущение, будто я переступила невидимый порог и вошла в место, которое моя душа знала всегда, хотя память о нём была утрачена.

Там был свет.

Свет, который словно не исходил ни из одной определённой точки, потому что рождался из всего и одновременно будто существовал прежде всего сущего. Он не падал сверху и не приходил издалека; он возникал из самого сердца этой реальности и касался меня с нежностью, которой я никогда прежде не знала.

Он освещал не только то, что находилось вокруг меня.

Он освещал меня.

И делал это не для того, чтобы показать мне что-то, что я должна была исправить, осудить или скрыть. Этот свет словно узнавал меня, будто ждал меня всегда и прекрасно знал, кем я была под всеми страхами, защитами и историями, которые научилась рассказывать самой себе.

В самом сердце этой тишины я почувствовала зов.

Я не могу раскрыть здесь слова, которые получила, потому что они принадлежат моменту пути, смысл которого смог бы открыться лишь после всего, через что мне ещё предстояло пройти. Но я могу сказать, что в ту ночь мне было что-то доверено и что после пробуждения внутри меня оставалась уверенность, которую я не могла объяснить.

У меня не было доказательств.

Я ещё не знала дороги.

Я не знала, через какие двери мне предстоит пройти, с какими частями себя встретиться и насколько глубоко тело будет участвовать в этом пути. И всё же я чувствовала, что моя жизнь изменила направление.

Казалось, свет из сна никуда не исчез.

Он вошёл в меня, словно семя, наконец нашедшее землю, готовую его принять.

Лишь гораздо позже я пойму, что некоторые изменения начинаются прежде, чем мы способны их распознать. Жизнь может двигаться в тишине задолго до того, как внешнее событие сделает этот переход видимым; дверь может начать открываться ещё до того, как мы заметим первую щель, а свет может достигнуть нас тогда, когда нам всё ещё кажется, что мы полностью погружены во тьму.

В ту ночь я получила не только зов.

Я получила направление.

Большую часть своей жизни я искала ответы вне себя: в знаках, обстоятельствах, словах других людей, результатах обследований и в Боге, Которого представляла далёким, находящимся где-то над моей жизнью. Я думала, что должна поднять взгляд, вознестись, преодолеть хрупкость тела и отдалиться от материи, чтобы приблизиться к Нему.

Но путешествие, которое начиналось, должно было показать мне прямо противоположное.

Чтобы приблизиться к свету, мне предстояло спуститься.

Мне предстояло пройти через тело, эмоции, раны, части себя, оставшиеся в тени, и воспоминания, ожидавшие, чтобы их услышали. Мне предстояло встретиться с тишиной, которой я боялась, с защитами, которые осуждала, и с теми внутренними местами, перед которыми всю мою жизнь что-то во мне продолжало стоять на страже.

Но чем глубже я спускалась, тем сильнее чувствовала, что не падаю во тьму.

Я поднималась к Богу.

Это было таинственное движение, в котором глубина и высота словно становились одним. Я входила в самые скрытые области своего существа и именно там обнаруживала Присутствие, которое никогда не отделялось от меня.

Лишь позже я найду название для этого направления.

Царство.

Не царство, находящееся где-то за небесами, и не место, которого нужно достичь после смерти. Царство было Присутствием, скрытым под каждым страхом, пространством, сохранившимся нетронутым за каждой раной, и священной точкой, в которой моё существо никогда не переставало принадлежать своему Истоку.

Царство было внутри меня, но принадлежало не только мне.

Намного позже, когда путь выведет меня за пределы личной истории, я начну ощущать и другое направление. Уже не только вертикальное, проходящее сквозь человека от земли к небу и от глубин тела к Истоку, но и горизонтальное течение, простирающееся через семьи, отношения, поколения и всю ткань жизни.

Это была невидимая линия, соединяющая матерей с детьми, живых с теми, кто пришёл прежде, забытые раны — с жизнями, в которых они продолжают искать, чтобы их услышали. Это было движение, благодаря которому слова, молчание, страхи, дары и формы любви могут проходить сквозь время, напоминая нам, что никто не рождается по-настоящему отделённым от того, что ему предшествовало.

Это направление я назову Полем.

Царство и Поле станут двумя великими движениями моего пути: одно будет возвращать меня к Истоку, другое покажет мне корни, через которые моя жизнь вошла в этот мир.

Долгое время я буду воспринимать их отдельно.

А потом однажды увижу, как они встречаются.

Вертикальная и горизонтальная линии образуют передо мной огромный крест — не деревянный, а сотканный из света. Вертикаль соединит землю с небом, тело с духом и человека с его собственным Истоком; горизонталь пройдёт через материю, отношения, семьи и время.

В самой точке их пересечения что-то сияло.

Тогда я ещё не до конца понимала его смысл, но чувствовала, что этот центр не был пустым местом. Это была точка, где вечность входила в историю, невидимое соглашалось обрести тело, а свет мог становиться жестом, словом, выбором и способом любить.

Это было человеческое сердце.

Это было место, где Бог встречался с материей, не отвергая её, и где история могла быть затронута чем-то большим, чем боль, которую она в себе хранила.

В этой точке жил маленький огонёк.

Я ещё не знала, что он пройдёт через весь мой путь, что однажды получит имя и научит меня видеть даже самые суровые защиты как формы любви, рождённые для того, чтобы оберегать то, к встрече с чем я ещё не была готова.

Я знала лишь одно: дверь открылась.

Первый отрезок пути будет вертикальным: мне предстояло спуститься внутрь себя, войти туда, где тело помнит, душа слушает, а Царство ждёт. Лишь позднее я пойму, что ни одно погружение внутрь себя не бывает по-настоящему индивидуальным и что в самой глубокой точке нашей истории мы встречаем также отношения, корни и жизнь, которая существовала до нас.

Я не знала, какие части меня обретут голос.

Я не могла представить себе девочек, оставшихся за стеной, бабочку, образы, присутствия, боль в спине, печень, кисту и всё то, что проявится, когда я наконец перестану смотреть на тело только снаружи.

Я не знала, какие изменения увижу и насколько глубоким покажется мне диалог между материей и моим внутренним миром.

Я знала лишь, что за этой дверью меня ждёт не чужая территория.

Там ждала я сама.

Возможно, пока ты читаешь эти страницы, внутри тебя тоже уже что-то начало двигаться. Возможно, твоё тело хранит мудрость, которая ещё не обрела слов, или существует часть твоей истории, которая не просит объяснений, а хочет лишь, чтобы с ней встретились.

Возможно, ты долго искал ответ вне себя и ещё не представлял, что первым шагом может стать возвращение.

Если это так, не спеши и не пытайся понять всё ещё до начала пути. Иди рядом со мной — не как тот, кто следует за кем-то к уже установленной истине, а как человек, который шаг за шагом учится слышать собственную дорогу.

Путешествие, в которое ты сейчас вступаешь, не уведёт тебя далеко от себя.

Оно приведёт тебя туда, где тело помнит, но не обречено повторять; где свет ждёт, не пытаясь силой войти; и где Бог никогда не был так далёк, как мы привыкли думать.

Возможно, когда ты дойдёшь до последней страницы этого первого тома, ты поймёшь, что искал не что-то новое.

Ты возвращался к тому, что твоя душа знала всегда.

Ты возвращался к присутствию.

Ты возвращался к свету.

Ты возвращался к себе.

ЧАСТЬ I

ПОРОГИ

ПЕРВЫЙ ПОРОГ

Есть двери, которые открываются не ключом, а преображением. Двери, которые всегда существовали внутри нас и которые, сколько бы мы ни искали их, ни звали, ни умоляли открыться, остаются закрытыми до тех пор, пока что-то в нашем сердце не будет действительно готово пройти через них.

Долгое время я думала, что войти во внутренний мир означает просто закрыть глаза и наблюдать за тем, что появится. Мне казалось, что достаточно тишины, воли и искреннего желания встретиться с самой собой; я представляла, что мой внутренний мир находится там, сразу за опущенными веками, и ждёт лишь того момента, когда я наконец найду в себе смелость взглянуть на него.

Я ошибалась, потому что за этой дверью находилось не просто что-то, что нужно было увидеть: там была целая жизнь, научившаяся защищаться. Там были защиты, выстроенные в детстве и возведённые одна над другой, словно стены вокруг осаждённого города; там были части меня, остававшиеся в одиночестве годами, возможно, всю жизнь, и страхи настолько глубокие, что превратили тишину в крепость.

Эта крепость не могла открыться лишь потому, что я этого хотела, и одной моей воли, какой бы искренней она ни была, было недостаточно. Она могла начать открываться лишь тогда, когда вся моя система почувствовала бы, что наконец больше нечего бояться; когда каждая часть меня поняла бы, что может опустить защиту и не быть захлёстнутой, а моё тело осознало бы, что я стала достаточно присутствующей, достаточно устойчивой и достаточно любящей, чтобы принять то, что так долго оставалось скрытым.

Сегодня, оглядываясь назад, я понимаю: эта дверь не отвергала меня — она оберегала меня.

Когда я начала практиковать метод Internal Family Systems (IFS), я занималась им самостоятельно. Я садилась в тишине, закрывала глаза и позволяла дыханию медленно опускаться внутрь меня, всё глубже и глубже, следуя за ним так, как следуют за древней молитвой — молитвой без слов, которая словно исходила из далёкого и священного места, забытого мною, но никогда не забывавшего меня.

Мне казалось, что всё произойдёт естественно, почти сразу, словно я просто открою дверь, которая всегда была там и ждала моего возвращения. Я вдыхала, ждала и слушала всем своим существом, уверенная, что рано или поздно из этой темноты возникнет образ, голос или хотя бы ощущение.

Но ничего не приходило.

Я находила лишь огромную пустоту, густую и неподвижную тишину, похожую на комнату без дверей и окон, куда не мог проникнуть мой голос и откуда, казалось, не мог прийти никакой ответ. Это была не тишина покоя, а застывшее, сдержанное и настороженное ожидание, будто что-то наблюдало за мной издалека и, не показываясь, говорило мне, что время ещё не пришло.

Ещё нет. Не сейчас.

И всё же даже внутри этой закрытости я ощущала присутствие. Эта тишина хранила что-то хрупкое, священное и древнее, словно моё тело стояло на страже скрытого во тьме алтаря, который ещё не был готов открыться. Я представляла самую глубокую часть себя, долгие годы неподвижно стоявшую перед этим местом с единственной задачей — не подпускать никого слишком близко прежде времени.

Это была глубокая форма защиты, древний механизм, который тело может включать, когда чувствует, что что-то слишком драгоценно, слишком уязвимо или слишком болезненно, чтобы быть открытым. Сегодня я знаю, что существуют нейробиологические защитные реакции, способные ограждать нас от того, что система воспринимает как чрезмерно интенсивное; тогда я ещё не знала этого языка и лишь чувствовала, что эта тишина не была пустотой.

Это была любовь, стоящая на страже.

Я продолжала напрягаться, пытаясь увидеть, услышать или почувствовать хотя бы тень, образ, дрожь или дыхание. Всем своим существом я тянулась к этой темноте, словно силой воли могла что-то из неё выхватить, но каждая попытка заканчивалась одинаково: ничего не приходило, кроме сильнейшей головной боли.

Боль появлялась, как только я пыталась войти глубже. Она пульсировала в висках и стучала внутри черепа с настойчивым ритмом, словно древний барабан, который удар за ударом передавал мне тайный код: остановись, не входи, ты ещё не готова.

Эта боль заполняла всё пространство и не позволяла мне ни видеть, ни чувствовать, ни даже оставаться там. Казалось, будто кто-то изнутри гасил каждый образ ещё до того, как он мог достигнуть меня, внезапно захлопывая окна дома, который я только успела заметить.

Лишь намного позже я пойму, что эта боль была не просто препятствием: в моём внутреннем мире она взяла на себя функцию стража. Словно глубинные структуры мозга включались, чтобы защитить меня посредством автоматической реакции, возникшей в тот момент, когда что-то внутри воспринимало эмоциональную опасность как слишком большую.

Сегодня мы знаем, что, когда переживание воспринимается как угроза — даже если эта угроза лишь эмоциональная, — мозг и нервная система могут включить автоматические защитные реакции ещё до того, как сознательный разум поймёт, что происходит. Тело реагирует прежде, чем мы успеваем дать опасности имя: закрывается, блокирует, отдаляет и создаёт дистанцию между нами и тем, что мы пока ещё не способны выдержать.

Я ощущала эту боль как древнюю, молчаливую и суровую любовь, которая удерживала меня не для того, чтобы наказать, и не потому, что не хотела впускать меня, а потому, что пыталась защитить. Словно она удерживала меня на пороге и шептала, что будет оберегать меня ещё немного — до тех пор, пока я не стану достаточно сильной, чтобы выдержать то, что оставила за этой дверью.

Эта тишина защищала меня, но за этой защитой я чувствовала зов. Что-то ждало меня, и, хотя я не могла ни увидеть, ни ясно почувствовать это, я знала, что оно там: тонкая и необъяснимая уверенность, похожая на ощущение руки, лежащей с другой стороны стены.

И я продолжала. Сессия за сессией, день за днём я снова садилась перед этой пустотой, закрывала глаза и слушала дыхание, тишину и боль. Я не хотела сдаваться, потому что чувствовала: за этой закрытостью меня ждёт что-то, ждавшее меня всегда, что-то, что провело всю мою жизнь в ожидании того момента, когда я стану способна вернуться.

После нескольких месяцев попыток я поняла, что одна не справлюсь. Не потому, что была неспособна или потерпела поражение, а потому, что некоторые двери не открываются изнутри. Есть пороги, которые можно переступить лишь тогда, когда рядом находится другое присутствие: свидетель, который не испугается; проводник, который останется; сердце, способное поддержать нас, пока мы приближаемся к тому, на что ещё не способны посмотреть в одиночку.

Тогда я попросила о помощи и начала встречи с Кармен, моей проводницей. Это был акт смирения и одновременно акт любви к самой себе, потому что просить о помощи — священный жест: это значит признать, что мы не созданы для того, чтобы исцеляться в одиночку, и что иногда нам нужен кто-то, кто останется рядом с нами, пока мы учимся оставаться рядом с самими собой.

Иисус сказал:

«Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них».

Именно это я и чувствовала. Когда нас было двое, возникало другое поле — более сильное, более открытое и более светлое. На языке науки это называют корегуляцией нервной системы; я же ощущала это как чудо, словно впервые перестала быть одна перед этой крепостью и в месте, которое всегда казалось мне недостижимым, зажёгся свет.

Присутствие Кармен не пыталось силой открыть дверь или разрушить её. Она просто оставалась рядом со мной, с такой спокойной тишиной, которая ничего не требовала, и само её присутствие словно сообщало всей моей системе, что мне не придётся в одиночку встречаться с тем, что находилось за этим порогом.

Постепенно что-то начало меняться. Казалось, будто дверь, которой я никогда прежде не видела, начала дышать.

Во время одной из первых сессий с проводником, когда я сидела с закрытыми глазами, я что-то увидела. Сначала я не поняла, что это было, потому что оно находилось далеко и было неясным: всего лишь тёмная форма, неподвижная и невероятно далёкая, на горизонте моего внутреннего мира, почти незаметная тень, которая могла исчезнуть в любую секунду.

Но она была там.

После месяцев абсолютной пустоты я впервые что-то видела. Я продолжала смотреть, не пытаясь приблизиться, почти боясь, что одно лишь желание понять увиденное заставит его исчезнуть.

От встречи к встрече эта форма словно приближалась. Её очертания медленно проступали из темноты, становясь всё больше, яснее и реальнее, словно гигантское сооружение, освещённое светом, которого я пока ещё не могла видеть. И однажды то, что так долго оставалось далёким и неразличимым, наконец показало себя таким, каким оно было.

Это была стена.

Блестящая стальная стена — холодная и невероятно высокая, поднимавшаяся передо мной и словно не имевшая ни начала, ни конца. Её поверхность сияла так, будто обладала собственным светом, и, хотя она оставалась неподвижной, она не казалась неодушевлённым предметом: в ней ощущалось присутствие, сила, почти жизнь. Это была древняя и совершенная защита, созданная, чтобы выдерживать, оберегать и выживать.

Головной боли больше не было. Страж больше не отталкивал меня с помощью боли, потому что теперь он показал себя и полностью занимал пространство передо мной. Он был огромным и непроницаемым, без дверей, отверстий или трещин, и я понятия не имела, что делать, как пройти сквозь него и нужно ли вообще пытаться.

Тогда Кармен своим спокойным и глубоким голосом сказала:

«Когда мы будем готовы сложить оружие, мы снова поговорим».

Сначала я ничего не почувствовала. У меня не возникло внезапного видения, и я не подумала, что эта фраза способна что-то изменить; и всё же где-то глубже разума эти слова открыли невидимую дверь.

Они сделали то, что тело распознаёт ещё до того, как сознание успевает понять: передали сигнал безопасности. На языке нервной системы ощущение безопасности может способствовать возвращению к состоянию регуляции; я же в тот момент почувствовала это как живой покой — покой, который дышал внутри меня.

И даже стена словно задышала.

Движение было едва заметным, но реальным, словно что-то размягчилось в самой её структуре. Я почувствовала, что эти слова были обращены не только ко мне, но и непосредственно к нему — к Стражу, — и что они прошли сквозь сталь, достигнув того самого места, где когда-то родилась эта защита.