Мёртвый-живой

Утро. Он шел в наушниках по пустой улице. Солнце еще не взошло, поэтому дорогу ему освещали высокие попутные фонари. Печальные окна печальных домов, печально глядели ему вслед, будто провожали в последний путь. Старые, дырявые, белые кеды на его ногах, мягко ступали по еще сырому, после рыданий ночных туч, асфальту. Черные длинные джинсы и местами выцветшая от ультрафиолета черная футболка колыхались от каждого шага, как парус. Было прохладно, а так как Он был легко одет, по его телу то и дело пробегали мурашки, образуя гусиную кожу. Но он будто не замечал этого и лениво, но уверенно шагал вперед.

Деревья на темной алее, многоэтажные дома печальных окон, трава, покрытая росой, густые серые тучи, на еще темном небе, и даже единственная, ярко светящая красно-белым светом звезда, которую ученые назвали Марс; никто, никто не знал куда он идет… И сам он тоже…

Музыка в наушниках играла очень громко, но в его голове все равно крепко сидела мысль о самоубийстве. Не смотря на тот хаос, который творился в его мозгу, все его нервы сладко спали на своих местах и поэтому все движения были медленными, кроткими и безмятежными. Но самое жуткое спокойствие было нарисовано на его худом, скулистом лице: необычные, черные, как ночь глаза, расслаблено провожали из поля зрения камушки асфальта разных цветов, форм и размеров. Вдруг он резко остановился и замер. Закрыл глаза, медленно поднял голову, и, устало открыв черные очи, уставился на многоэтажку, которая выделялась среди остальных, своей высоты. Недолго постояв, он снова опустил голову и направился к этой многоэтажке.

Поднимаясь наверх, он встретил бездомного человека, спящего лежа на лестнице. Этот бездомный был одет в черные джинсы, черную, местами выцветшую от ультрафиолета футболку, а на ногах были старые, дырявые, белые кеды. На голове незнакомца был черный капюшон. Он стоял, рассматривая бездомного и думая о чем-то своем. Затем, переступив через спящего пошел вверх по лестнице.

На последнем этаже был железный люк, ведущий на крышу. Он влез по лестнице, толкнул люк, который, будто специально, оказался открыт, и в миг очутился на самом верху этого рокового, в его жизни, многоэтажного дома.

Он прошелся по крыше и сел на краю. На горизонте забегали лучи оранжевого солнца и звезда, недавно ярко светившая на темном небе, стала угасать. Музыка в наушниках играла все так же громко. А мысль о самоубийстве держалась в его голове крепко, и даже постепенно нарастала, будто звезда, угасая, отдает свою энергию во благо этой мысли, оставляя за собой лишь звездную пыль, осадок воспоминаний. Внизу, на улицах города, стали появляться признаки жизни, дающие понять, что это место еще не забыто, еще не мертво. Ведь солнце не обходит этот город стороной, а каждое утро рано встает для его жителей. Люди были, как муравьи в муравейнике, все куда-то торопились, хаотично двигаясь в разных направлениях.

Неожиданно кто-то положил ему на плечо руку. Он испугался и упал с крыши, ощутив тяжесть в груди и легкость в ногах, глаза были закрыты, появилось ощущение полета. Душа, медленно поднимаясь вверх, начала покидать тело… Но вдруг, он почувствовал, как кто-то крепко сжал его плечо и резким движение стащил вниз. Открыв глаза, он увидел, что все так же сидит на крыше, на небе еще светила та яркая звезда, солнце еще не взошло… Он подумал, что задремал и ему это приснилось. Но, испуганно обернувшись он увидел, как к нему поднимается тот бездомный, который недавно лежал и спал на лестнице. Ошарашенный случившимся за последнюю минуту моментом смерти и возрождения, он смотрел то на бездомного, то на появляющееся из-за горизонта оранжевое солнце. Небо стало светлеть, и звезда снова угасала, отдавая свою энергию во благо крепко державшейся в голове мысли о самоубийстве. Он резко встал, отошёл от края крыши и остановился. Затем посмотрел на бездомного, который шел к нему, накинув на голову темный капюшон, сделал два шага назад и снова сорвался вниз. Он летел и видел, как с крыши на него смотрит бездомный. Закрыв глаза, он почувствовал тяжесть в груди и легкость в ногах, казалось, будто он летит не вниз, а наверх. Неожиданно снова кто-то крепко схватил его за плечо и резким движением стащил вниз. Дрожа от страха, он поочередно открыл глаза и увидел перед собой темное небо и ярко светящую звезду. Осознав, что снова находится на этой злосчастной крыше, он быстро пришел в себя, встал и покачиваясь направился к люку, как вдруг люк откинулся и на крышу влез тот бездомный.

– Ну здравствуй. Наконец-то ты готов! – хриплым прерывистым голосом проговорил бездомный, лицо которого было невидно из-за черного капюшона.

– Готов? К чему? Разве мы знакомы? Кто ты такой? – возмущенно удивился он, приподняв одну бровь и вытянув вперед нижнюю губу.

– Нет, мы не знакомы, но я знаю о тебе все!

– Все? – усмехнулся он.

– Все! – монотонно прибавил незнакомец.

– И что же ты обо мне знаешь? Ты что, шпион? – серьезно нахмурив брови, будто издеваясь спросил он.

– Каждое утро последнего месяца, ты выходишь на улицу, задолго до восхода солнца, когда на небе светит твоя звезда – Марс, и надев на лицо каменную маску спокойствия, бредешь, думая о самоубийстве. Затем доходишь до этой многоэтажки и поднимаешься на крышу, чтобы сделать шаг и прервать поток пасмурных мыслей в голове, но каждый раз, когда ты прыгаешь после восхода солнца, в момент исчезновения звезды, кто-то или что-то буквально вытаскивает тебя с того света и все происходит, как в кошмарном сне: ты снова оказываешься на крыше, солнце еще не взошло, а звезда все так же ярко светит на темном небе…

Он стоял ошарашенный, немного покачивался и было видно, что он совершенно не ожидал услышать это.

– Марс, ты не умрешь, пока не сделаешь то, что тебе предначертано судьбой… – сказал незнакомец, сняв капюшон.

Марс не мог поверить своим глазам; незнакомец был в точности похож на него самого…

– А твоя судьба – это я. ― прибавил бездомный.

– Откуда ты знаешь моё настоящее имя? – удивленно чуть ли не теряя равновесия от головокружения, спросил он.

– А ты еще не понял? Я – это ты, ты – это я! ― улыбнулся похожий на Марса, как две капли воды бездомный.

– Но как? Как это возможно? Я сплю? Да! Я сплю! Это всё сон, либо я сошел с ума! – истерически заикался он.

– Марс, послушай, для тебя рассвет не наступит до тех пор, пока ты не закончишь то, что не начал… Ты не подарил миру еще одно своё прекрасное произведение… И сейчас к тебе придет то чувство, которое не приходило к тебе так долго – это вдохновение! – сказал бездомный и растворился в воздухе, как сахар в чашке горячего чая…

Он пошатываясь направился к краю крыши, по земле за Ним тащились наушники… Присев на самый край, он достал из кармана красный блокнот и остро наточенный черный карандаш из красного дерева, посмотрел на красно-белую звезду, которую ученые назвали Марс, и принялся писать…

Спустя какое-то время, люди-жаворонки этой многоэтажки, которые первыми торопились на работу, недалеко от подъезда могли видеть раздробленное тело, вокруг которого была жуткая лужа крови. Неподалеку, лежал толи запачканный в крови толи натурально красный блокнот, в котором было всего одно стихотворение ,:

Я закрываю дверь входную,

Бренчу ключами от подъезда,

Иду по улице толкую:

Есть жизнь, есть смерть – вот два разъезда.

По темной улице безлюдной,

Бесследно вдаль шагаю я.

И в голове своей простудной

Рождаю мысли жарче дня.

Под крышей неба, я на крыше,

На небе есть одна звезда.

Она твердит мне: Ты не дышишь,

Открой глаза мечта жива…

И снова снизу поднимаясь,

Я падаю и снова вверх.

Я не живу, я жизнью маюсь,

Таким, как я есть путь наверх.

И вот судьба меня толкает

Закончить, что не смог начать.

И смерть меня не догоняет…

Мне страшно, я очнусь опять?