Арди Фейфирсин / Ardy Fafirsin

Картина 1

(На сцене сумрак. Сначала мы слышим голос СЕСИЛЬ. Пока она поет, актеры выходят на сцену и располагаются, как надгробия, среди елизаветинской разрухи. Занимая положенное место, каждый актер исполняет птичью трель. Когда СЕСИЛЬ закончит песню, все актеры должны находиться в исходной позиции).

СЕСИЛЬ (поет без музыкального сопровождения):

(Все актеры на местах, СЕСИЛЬ петь заканчивает, поют только птицы).

АРД. О чем поют птицы? Приветствуют весны приход, да только я мертв, любовь моя, да, увы, мертв.

АЛИСА. В день святого Валентина кровь расплескалась по гостиной.

ШЕРИФ. Пришли мы в таверну, которую называли «Гроздь винограда», в поисках убийц.

МЭГ. Шутовской колпак.

СЬЮ. Шутовской колпак.

МОГИЛЬЩИК. Посмертный осмотр…

СВЯЩЕННИК. И выводы.

АЛИСА. Начинаем.

МОСБИ. И заканчиваем, моя сладенькая.

АРД. И начинаем снова.

ЧЕРНЫЙ БИЛЛ. Ах, и к чему все это дерьмо?

ШЕЙКБЭГ. Расслабься, Билли. Скоро.

ЧЕРНЫЙ БИЛЛ. Говноеды. Членососы.

СВЯЩЕННИК. Всему свое время.

СЬЮ. Всему.

МЭГ. Свое время.

МОСБИ. Должны мы отомстить его предкам?

МАЙКЛ. И когда Черный Билл и Шейкбэг отправились в Лондондерри?

АЛИСА. Помоги мне. В тюрьме я умираю, любимый, все для меня спуталось. Железная решетка – не тюрьма, тюрьма – мое тело, любимый, тюрьма – моя голова.

МЭГ. Любовная песнь. Любовная песнь.

СЬЮ. Мы начинаем.

МОСБИ. Начали.

МАЙКЛ. Начали.

МОГИЛЬЩИК. Снова.

СВЯЩЕННИК. Мир без конца.

АЛИСА. Мы исправимся.

Картина 2

(Пока ШЕРИФ говорит, актеры готовятся к следующей картине. АЛИСА АРД и ТОММИ МОСБИ в кровати. Под одеялами).

ШЕРИФ. Вся началась, когда Алиса Ард, молодая жена Арди Фейфирсина, воспылала страстью, совсем не религиозной и никак не связанной со спасением души, к Томми Мосби, брату ее служанки, милашки Сью. Одним греховным днем, в постели с Томасом, она говорит…

АЛИСА. Послушай, Томми…

МОСБИ. Да, любовь моя.

ШЕРИФ. Разговор был после того, как они в очередной раз утолили свою страсть.

АЛИСА. Ах, Томми, Томми, ты хотел бы жениться на мне?

МОСБИ. Ты уже замужем, любимая.

АЛИСА. Но ты ХОТЕЛ бы жениться на мне?

МОСБИ. Конечно, хотел бы, любимая, но двоемужие – это грех, ты знаешь.

АЛИСА. А если бы он умер? Мой муж. Умер.

МОСБИ. Но он живой.

АЛИСА. А если бы?

МОСБИ. Тогда все было бы по-другому, естественно, но поскольку он не умер, все остается по-прежнему…

АЛИСА. Но он может умереть. Он старый.

МОСБИ. Не такой он старый.

АЛИСА. Он старый.

МОСБИ. Он в том неудачном возрасте, когда мужчина уже далеко не молод, но и до смерти ему далеко, увы.

АЛИСА. Он может заболеть.

МОСБИ. Он никогда не жаловался на здоровье.

АЛИСА. С ним может произойти несчастный случай.

МОСБИ. Нет. Ард очень осторожен.

АЛИСА. Но с ним МОЖЕТ произойти несчастный случай.

МОСБИ. Я бы на это не рассчитывал.

АЛИСА. Мы МОЖЕМ поспособствовать несчастному случаю.

МОСБИ. Иди сюда, любовь моя, довольно разговоров о…

АЛИСА (ускользает от его рук). Нет. НЕТ! Послушай, Том. Для нас это смертный грех – любить друг дружку и не быть мужем и женой. Я больше не собираюсь грешить с тобой, пока мой муж не умрет. А если он отказывается умереть от естественных причин, это наш христианский долг, Том, помочь ему стать жертвой несчастного случая.

МОСБИ. Ты шутишь, сладенькая. Давай лучше прижмемся друг к дружке и…

АЛИСА. НЕТ. НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ, ТОМ! А теперь послушай, любовь моя, мы ДОЛЖНЫ, это необходимо для спасения моей души, ДОЛЖНЫ!

МОСБИ. Должны что?

АЛИСА. Мы должны убить моего мужа Арда.

МОСБИ. Алиса, насилие – не по моей части. Я больше любовник, как ты хорошо знаешь.

АЛИСА. Особых усилий и не потребуется.

МОСБИ. А какие потребуются? Нашим пальцам придется стать красными?

АЛИСА. Потребуется ровно столько, чтобы он умер.

МОСБИ. Нет, это слишком много.

АЛИСА. Я серьезно.

МОСБИ. Конечно, нет.

АЛИСА. Да.

МОСБИ. НЕТ!

АЛИСА. ДА!

МОСБИ. ПРАВДА?

АЛИСА. Да.

МОСБИ. Но почему?

АЛИСА. Чтобы ты могли пожениться, болван. Или ты не слушаешь?

МОСБИ. Я не могу этого сделать. Убей его. Тогда я женюсь. Я не могу жениться, пока мы не убили его, но, видишь ли, я не могу убить его. И ты не можешь.

АЛИСА. Ты боишься.

МОСБИ. Я просто в ужасе. А кроме того, на что мы будем жить? Работы у меня нет.

АЛИСА. Не понадобится тебе работа. У меня деньги бабушки, я их не тратила. Их не так много, но прожить на них мы сможем. А кроме того, после его смерти я унаследую все его состояние, а он богатый. Он очень богатый.

МОСБИ. Алиса, я не могу. Просто не могу.

АЛИСА. Ты никогда не любил меня, так?

МОСБИ. Я тебя любил. Люблю. Я всегда любил тебя.

АЛИСА. Тогда убей моего мужа.

МОСБИ. Я никогда никого не убью.

АЛИСА. Свиной член. Бараний лоб. Лошадиный хвост. Червяк. Жалкое существо.

МОСБИ. Прикуси язык. Ты заходишь слишком далеко.

АЛИСА. Лизоблюд. Коровий навоз. Собачья моча.

МОСБИ. Если ты так жаждешь его смерти, убей его сама, почему нет?

АЛИСА. Я могу. Думаю, я убью.

МОСБИ. Женская шутка. Я надеюсь.

АЛИСА. Думаешь, я не смогу?

МОСБИ. Склонен думать, что не сможешь.

ШЕРИФ. Но у Алисы был и запасной вариант.

АЛИСА. Я чувствую пламя. Я чувствую языки пламени, обжигающие меня, Томми. Не остается ничего другого, как прибегнуть к помощи дьявола.

МОСБИ. Лучше возвращайся ко мне в постель, Алиса.

АЛИСА. Не волнуйся, Томми. Твоя маленькая Алиса справится. Она знает, что делает. Да, она знает. Она – самая умненькая девушка на свете.

ШЕРИФ. Конечно, по части убийства мужа она была дилетанткой, не имеющей никакого опыта, но будучи женщиной целеустремленной и умной, решила сделать все в лучшем виде, вот и пришла к выводу, что ей лучше всего обратиться к Грину, зеленщику и аптекарю.

(Пока ШЕРИФ говорит, АЛИСА переходит в лавку ГРИНА, а может, он подкатывает тележку, на которой разложены фрукты, а может, она подходит к прилавку).

Картина 3

(Лавка ГРИНА. АЛИСА нервничает. Другие персонажи по ходу разговора прохаживаются по улице, время от времени подходят, прицениваются к товару).

АЛИСА. Грин…

ШЕРИФ. Говорит она, войдя в лавку.

АЛИСА. Мне нужны спелые вишни, маракуйя, две крепкие дыни, персик, немного яда и четыре клубничины.

ГРИН. Вы сказали «яда»?

АЛИСА. И четыре спелые клубничины, которые тают во рту. Яд у тебя есть? Я слышала, что яд у тебя есть. Сесиль, моя служанка, однажды сказала, думаю, во вторник, она сказала…

ГРИН. Какой желаете яд?

АЛИСА. Крысиный. Для крыс.

ГРИН. У меня есть вишня, много вишни, крупной вишни, и дыни есть, сколько хочешь, разной формы, и маракуйя, и персиков за свою жизнь я продал много, как и клубничин, спелых, тающих во рту, но яд?.. Вы хотите яд?

АЛИСА. Для крысы.

ГРИН. Для крысы.

АЛИСА. Большой крысы.

ГРИН. Определенной крысы?

АЛИСА. Определенной большой крысы.

ГРИН. Большой двуногой крысы?

АЛИСА. Крысы, это все.

ГРИН. Яда у меня маловато.

АЛИСА. Ох.

ГРИН. Но я знаю, где его взять.

АЛИСА. Я надеялась, что вы знаете. Но он мне нужен быстро.

ГРИН. Боюсь, вы не сможете мне заплатить.

АЛИСА. Я заплачу. Я всегда плачу.

ГРИН. Да, конечно. В жизни мы всегда платим. Но есть ли у нас подходящие платежные средства?

АЛИСА. Я готова заплатить сейчас. Деньги у меня есть.

ГРИН. Возможно, я могу попросить расплатиться не деньгами.

АЛИСА. Я расплачиваюсь только деньгами.

ГРИН. Тогда яд вы у меня сегодня не получите.

АЛИСА. Хорошо, я заплачу за яд. Любыми платежными средствами, я заплачу.

ГРИН. Клянетесь?

АЛИСА. Клянусь. Но после того как. И только один раз.

ШЕРИФ. Они договорились. Грин дал ей яд (ГРИН ставит перед АЛИСОЙ большую синюю бутылку с нарисованным на ней черепом), а также совет.

ГРИН. А теперь послушайте, дорогая. Лучший способ отравить вашу большую крысу – сдобрить ядом его утреннюю овсянку. Налейте…

ШЕРИФ. Говорит он.

ГРИН. Яд в миску, а потом молоко.

АЛИСА. Сначала яд в миску, а потом молоко?

ГРИН. Сначала яд из бутылки, а потом молоко.

АЛИСА (поворачивается, чтобы уйти, забывая бутылку с ядом на прилавке). Сначала яд в миску, а потом молоко. Сначала яд в миску, а потом молоко.

ГРИН. Яд.

АЛИСА. В миску, а потом молоко.

ГРИН. Нет, я говорю о том, что вы оставили яд и фрукты.

АЛИСА. Оставить яд с фруктами, налить молоко в миску…

ГРИН. Заберите яд и фрукты. Налейте яд на овсянку в миске, а потом молоко.

АЛИСА (поворачиваясь к прилавку). Отделить овсянку от фруктов, налить яд в молоко…

ГРИН (дает ей бутылку с ядом). В миску. Яд – в миску…

АЛИСА. И овсянку на фрукты. Яд – в миску…

ГРИН. До молока.

АЛИСА. До молока.

ГРИН. И когда крыса умрет, вы должны вернуться, чтобы заплатить мне.

АЛИСА. Вернуться, чтобы заплатить тебе.

ГРИН. Или вы пожалеете.

АЛИСА. Я пожалею.

ГРИН. Вы не нервничаете, так?

АЛИСА. Я не нервничаю, нет.

ГРИН. Тогда не выходите через шкаф.

АЛИСА. Я выйду через дверь.

ГРИН. Мудрый выбор.

АЛИСА (отворачивается от шкафа). Да. Я знаю. Что ж. Да. Привет.

ГРИН. До свидания.

АЛИСА. Конечно. Это всего лишь крыса. Ничего больше. Всего лишь маленькая крыса.

ГРИН. Конечно.

АЛИСА. Конечно.

ШЕРИФ. И она идет домой, вся в тревоге, но с твердым намерением довести до конца свой преступный замысел.

Картина 4

(АЛИСА заходит на кухню, стараясь не забыть полученные инструкции, в растерянности и ужасе, но решительная).

АЛИСА. Вылить яд на фрукты, поставить шкаф в молоко, поставить миску в яд, положить крысу в овсянку, и…

АРД (входит, собирается поцеловать). Доброе утро, Алиса.

АЛИСА (подпрыгивает от неожиданности). А-А-А-А-А-А-А!

АРД. Извини, дорогая, я тебя напугал.

АЛИСА. ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

АРД. Вообще-то я рассчитывал на завтрак.

АЛИСА. Ох. Конечно. Тогда присядь. Я его готовлю.

АРД. Хорошо.

АЛИСА. Хорошо.

АРД. Хорошо.

АЛИСА (бормоча себе под нос, носится по кухне). Овсянка… Бу-бу-бу… Бу-бу-бу… Овсянка. Бу-бу-бу… В миску… Бу-бу-бу.

АРД. Не понял.

АЛИСА (срывается на крик). ЧТО?

АРД. Извини, дорогая, не разобрал, что ты сказала.

АЛИСА. Я сказала «ЧТО»! Я просто сказала «ЧТО»! Думаю, ты глохнешь.

АРД. Правда? Возможно. А куда ты ходила так рано в это прекрасное утро?

АЛИСА. Я пошла… Купить… Я пошла… Купить… Корову.

АРД. Корову?

АЛИСА. Гусыню. Я пошла купить гусыню.

АРД. Купить гусыню?

АЛИСА. Да, гусыню. Купить гусыню.

АРД. Не вижу я никакой гусыни.

АЛИСА. Ее здесь нет. Она улетела.

АРД. Улетела.

АЛИСА. Она не была дохлой. Я полагаю, она не была дохлой. Мертвые летают редко, разве что души, поднимающиеся на небо, восславим Господа.

АРД. Это правда, дорогая моя. Не могу отрицать, это правда. (Он садится за стол, тревожась о ней. Она достает молоко, снимает с огня овсянку, берет его миску, все это время хватаясь за синюю бутылку с ядом, которую ей едва удается скрыть от него, засунув между грудей). Так что у нас на завтрак?

АЛИСА. Отрава.

АРД. Что, что?

АЛИСА. Овсянка. Я сказала, овсянка.

АРД. Знаешь, как раз сегодня я хочу позавтракать…

АЛИСА. ОВСЯНКА, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ОВСЯНКА! СЕГОДНЯ ТЫ БУДЕШЬ ЕСТЬ ОВСЯНКУ, И ОНА ТЕБЕ ПОНРАВИТСЯ!

АРД. Пусть будет овсянка.

АЛИСА (носится по кухне, хватаясь то за одно, то за другое, бормочет себе под нос). Бу-бу-бу, бу-бу-бу, бу-бу-бу, овсянка. Бу-бу-бу, бу-бу-бу-молоко. (Наливает молоко в овсянку).

АРД. Алиса, ты в порядке?

АЛИСА. В ПОРЯДКЕ? Я В ПОРЯДКЕ? Я? Я ПРЕЛЕСТЬ! Я ДУШКА! ДУШКА В КВАДРАТЕ! А ТЕПЕРЬ СЪЕШЬ ЭТО! (Миска с грохотом опускается на стол перед АРДОМ).

АРД. На тебя это так непохоже. Так резко ты со мной никогда не говорила.

АЛИСА. Я не резкая. Я очень даже мягкая. И хорошая, так что сдохни и съешь свою овсянку… Или наоборот.

АРД. Да, любовь моя.

АЛИСА (он уже собирается отправить первую ложку в рот, когда она осознает, что так и не открыла бутылку яда). МИНУТОЧКУ!

АРД (в крайнем изумлении наблюдает, как она хватает тарелку и уносит). А что теперь?

АЛИСА (поворачивается к нему спиной и торопливо добавляет яд в овсянку). Теперь? Что теперь? Ничего теперь.

АРД. Я надеюсь, ты не заболела.

АЛИСА (не может найти ложку, помешивает овсянку пальцем). ГОВОРЮ ТЕБЕ, Я ПРЕКРАСНО СЕБЯ ЧУВСТВУЮ! ПРОСТО ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!

(Пытается радостно рассмеяться, едва не облизывает испачканный овсянкой палец, вовремя вспоминает, что каша отравлена, торопливо вытирает палец о платье, с грохотом ставит миску на стол перед АРДОМ, который пытается делать вид, что ничего особенного не происходит).

АРД. Но ты такая бледная, любовь моя, вот я и думаю…

АЛИСА. Нет, никогда я не чувствовала себя лучше, чем сейчас, сладенький, мне хочется танцевать, я всем довольна, как жаворонок в небе, как свинья в луже, как собака в воде, как лошадь в кресле-качалке. Все у меня замечательно.

АРД. И ты уверена, что тебе ничего не…

АЛИСА (вновь срывается). БУДЕШЬ ТЫ, НАКОНЕЦ, ЕСТЬ ОВСЯНКУ? ЕШЬ ОВСЯНКУ! ОВСЯНКУ! ЕШЬ ЭТУ ОВСЯНКУ! ЕШЬ! (Берет себя в руки. Ласково). Я потеряла голову. Извини. Все у меня хорошо. Как ты?

АРД. Я с удовольствием съем овсянку, любовь моя. Ты знаешь, как я люблю приготовленную тобой овсянку.

АЛИСА. Я знаю, что любишь. Знаю.

АРД. Я сделаю, что угодно, чтобы сделать тебя счастливой.

АЛИСА. Я знаю, что сделаешь.

АРД. Когда я просыпаюсь, ты понимаешь, утром, голова уже полна мыслями о стоимости аренды, законах и тому подобном, и вижу тебя, крепко спящую, с голыми плечами и руками на груди, а у тебя такая красивая грудь, мне хочется плакать. Я так благодарен Господу, что он даровал мне, обыкновенному мужчине средних лет, такую юную и красивую жену. Как же мне повезло в том, что ночами ты рядом со мной и я чувствую тепло твоего тела.

АЛИСА (дрожащим голосом, едва слышно). Значит, моя овсянка тебе не нравится.

АРД. Очень нравится.

(Начинает есть. АЛИСА наблюдает, широко раскрыв глаза, пальцы сжимают платье).

ШЕРИФ. Ард начинает есть. Но она налила сначала молоко, а потом яд, не как следовало, а в обратном порядке.

АРД (ошеломленный, задыхаясь, стараясь не корчить гримасы). Овсянка… какая-то странная.

АЛИСА. Я знала, что она тебе не нравится.

АРД. Мне нравится, да, мне нравится, но почему она такого цвета?

АЛИСА. А что не так? Что не так с цветом?

АРД. Знаешь, она синяя.

АЛИСА. Что плохого в синем? Тебе нравится синий цвет.

АРД. Только не синяя овсянка. И вкус у нее…

АЛИСА. Какой? Какой у нее вкус?

АРД. Если честно, моя сладенькая, вкус у нее… свиного навоза.

АЛИСА. Тебе не нравится моя овсянка.

АРД. Синего свиного навоза, если точно. Так что не могу сказать, что я получаю от еды удовольствие.

ШЕРИФ. Да, не понравились Арду ни вкус, ни цвет приготовленного Алисой блюда.

АЛИСА. ЧТО Ж, ХОРОШО, ТОГДА НАЙДИ СЕБЕ ЗАВТРАК В ДРУГОМ МЕСТЕ, САМ ПРИГОТОВЬ СЕБЕ ОВСЯНКУ, СЪЕШЬ БОБРА, МНЕ БЕЗ РАЗНИЦЫ…

ШЕРИФ. Разъяренная Алиса хватает миску и переворачивает, вываливая содержимое на пол… (Она это делает). АРД от изумления теряет дар речи.

(Они молча смотрят на запачканный кашей пол).

АРД. Она на моем башмаке. Мой башмак синий. И запах у нее, как у свиного навоза.

АЛИСА. ВОН! ВОН! ВОН ОТСЮДА!

АРД. Да, дорогая, конечно. Я уйду. Мне надо собирать деньги за аренду, выгонять тех, кто не платит, сажать должников в тюрьму. Надеюсь, скоро твое самочувствие улучшится.

АЛИСА. Я тоже надеюсь, но, если честно, сильно в этом сомневаюсь.

АРД (делает к ней шаг, чтобы обнять и успокоить). Бедняжка.

АЛИСА. ВОН!

(АРД уходит. АЛИСА, топает ногой, злится на себя. Входит СЕСИЛЬ).

СЕСИЛЬ. Что-то не так, госпожа?

АЛИСА. НЕТ ТАК? ЧТО НЕ ТАК?

СЕСИЛЬ (видит выплеснутую на пол овсянку). Святой Боже? Госпожа, что это? Собака объелась ежевикой?

АЛИСА. Ежевикой?

СЕСИЛЬ. На полу большая лужа блевотины, госпожа, синей, как зад бабуина.

АЛИСА. Просто приберись. И не вздумай это есть.

СЕСИЛЬ. Об этом можете не беспокоиться, госпожа. Фу-у-у, воняет. Как подштанники дьявола.

АЛИСА. Сесиль, не нужны мне твои комментарии по части моей готовки.

СЕСИЛЬ. Извините, госпожа. (Прибирается). Я надеюсь, вы не поссорились с господином.

АЛИСА. Даже если и поссорились, тебя это совершенно не касается.

СЕСИЛЬ. Я только не хочу, чтобы моему братику, Томми, причинили вред. Мы с ним очень близки, знаете ли.

АЛИСА. Твой брат практически не причем. И вообще, приберись на кухне, а остальное предоставь мне, это ясно?

СЕСИЛЬ. Да, конечно.

(АЛИСА собирается уйти, но, перепутав двери, заходит в шкаф. СЕСИЛЬ наблюдает за ней. Пауза. Потом голос из шкафа).

АЛИСА. Полагаю, ты заметила, что я зашла в шкаф?

СЕСИЛЬ. Да, госпожа, заметила.

АЛИСА. Что ж, я знаю, что это шкаф. Я захожу в него время от времени, чтобы подумать. Теперь я выхожу. (Выходит). Я никогда не причиню вреда твоему брату, Сесиль.

СЕСИЛЬ. Я уверена, что не причините, госпожа.

АЛИСА. Я даже крысе не причиню вреда. Мыши. Мухе. Блохе. Я ни для кого не представляю опасности. И вообще, есть ли я здесь? Иногда мне кажется, что я невидимая.

СЕСИЛЬ. Да, мне тоже.

АЛИСА. Да, мне тоже.

(АЛИСА и СЕСИЛЬ смотрят друг на дружку).

АЛИСА. Давай я тебе помогу. (Помогает).

ШЕРИФ. Арди садится на лошадь, очень встревоженный, и едет в Кантербери со своим верным слугой Майклом, но очень скоро Ард останавливает лошадь, слезает с нее, отходит с дороги и…

Картина 5

(Рядом с дорогой на Кантербери. АРД идет, пошатываясь, едва передвигая ноги. МАЙКЛ следует за ним).

МАЙКЛ. Что такое, сэр? Заболели?

АРД. Ерунда, Майкл. Немного закружилась голова.

МАЙКЛ. Не следует нам оставлять лошадей, сэр.

АРД. Если бы я понимал их лучше, Майкл.

МАЙКЛ. Нет смысла и пытаться, сэр. Надо просто накормить их, и пусть бегут.

АРД. Я не про лошадей, Майкл. Про женщин. Лошадей я понимаю.

МАЙКЛ. Мы делаем все, что можем, сэр.

АРД. Да, но этого недостаточно. Господи, перед глазами все завертелось.

МАЙКЛ. Может, дело в завтраке, сэр? Съели что-то не то? Что именно вы ели?

АРД. Синюю овсянку, Майк, ничего больше, а теперь не могу решить, то ли мне блевануть, то ли сесть под куст.

ШЕРИФ. Вот тут бедного Арди Фейфа и вывернуло наизнанку, и пронесло.

АРД (бегает взад-вперед, хватается за живот, зажимает рукой рот, вновь хватается за живот). Господи. Господи. О, нет. Господи.

МАЙКЛ. Что такое?

АРД. Дьявол чистит меня с двух сторон, Майкл, ох, ух, ах, ох, ух, ох… (Исчезает за кустами).

СВЯЩЕННИК (выходит, чтобы обратиться к зрителям). Не зря же с давних пор сказано, что путь вверх и путь вниз – один путь. Аминь.

МОГИЛЬЩИК. Аминь.

АРД (из кустов). Аминь.

ШЕРИФ. В итоге Ард прибыл в Кантерберри более грустным, но поумневшим, и живым только потому, что она забыла залить яд молоком, а потому вкус овсянки был столь отвратительным, что Арди не съел смертельную дозу яда. Но он похудел на двенадцать фунтов и потом не притрагивался ни к овсянке, ни к еде синего цвете. Тогда как Алиса, вновь в постели с Мосби, жаловалась на свою неудачу.

Картина 6

(АЛИСА в постели с МОСБИ).

АЛИСА. Не получилось.

ШЕРИФ. Говорит Алиса, как и прежде, после того, как они утолили свою страсть.

МОСБИ. Я сделал все, что мог, любимая. У меня был трудный день.

АЛИСА. Нет, я не про тебя. Я это сделала, Том.

МОСБИ. Сделала что?

АЛИСА. Я его отравила.

МОСБИ. Ты шутишь.

АЛИСА. Отнюдь.

МОСБИ. О Боже, нет.

АЛИСА. Он не умер. Получила открытку по почте. С портретом Чосера. Жаль, что тебя при этом не было. «С любовью и поцелуями от твоего сладенького. Ард».

МОСБИ. Я надеюсь, ты сожалеешь.

АЛИСА. Да, сожалею, и очень, но не отчаиваюсь, любимый. В следующий раз мы до него доберемся.

МОСБИ. Алиса, НЕТ!

АЛИСА. Перестань мне перечить, Томми. Мы должны убить эту крысу, и точка.

МОСБИ. Но почему? И сможем ли? Он же не сверчок. А если нас поймают? Если шериф следит за нами? Что ты там делаешь, под одеялами?

АЛИСА. Играюсь с твоей штучкой, Том. А что ты подумал? (Она исчезает под одеялами и, чтобы она там ни делала, это дает о себе знать. Голова МОСБИ тоже исчезает под одеялами). Завтра я вновь пойду к Грину и… Ох. Посмотрим, что он… Ох… Скажет. Ох. Мне это нравится. Ох. Это хорошо. Продолжай, Том, в том же духе.

(Они оба под одеялами. Что именно там происходит, понять сложно).

МОСБИ. Я не думаю… Ох… Что это правильно… Ох… Дорогая… Ох, дорогая, дорогая Алиса, это правильно?.. Ох, ох…

АЛИСА (они, похоже, приближаются к кульминации). Заткнись, трусохвост, и долби меня.

МОСБИ. Но, Алиса…

АЛИСА. Долби. Просто долби. О-О-О-О-О-О-О!

МОСБИ и АЛИСА (вместе). О-О-О-О-О! О-О-О-О-О-О-О! О-О-О-О-О-О-О-О-О! (Пауза. Одеяла не шевелятся).

АЛИСА (высовывает голову из-под одеял в неожиданном месте). Ты хорошо поработал, Том.

МОСБИ (высовывает голову с противоположного конца). Так ли нам нужно убивать его совсем?

АЛИСА. У нас будут очень серьезные неприятности, дорогой, если мы убьем его только наполовину.

МОСБИ. Но Алиса, любимая, Алиса…

АЛИСА. Это первое и единственное правило убийства. Когда убиваешь, в трупе не должно оставаться ни грана жизни. А теперь заткнись, и сделай это снова до того, как прокричит петух. Это поможет мне справиться с моей невидимостью (Она рывком утаскивает его под одеяла, потом исчезает сама).

ШЕРИФ. И он это сделал, как мог хорошо.