Капоне / Capone

Don Nigro

Capone/2000

Перевел с английского Виктор Вебер

(Свет падает на АЛЬ КАПОНЕ, в халате и шлепанцах. ОН в своем доме в Палм-Айленд, штат Флорида. Возможно, 1948 г. Крепкий, внушительного вида мужчина).

КАПОНЕ. Вот я и сказал ей: «Сладенькая, у тебя отличный зад», – и сказал это, как комплимент. Откуда я мог знать, что этот сукин сын приходился ей братом? Он и порезал мне лицо острым столовым ножом. Вот откуда у меня эти шрамы. Счастливчик Лучано сказал, что я должен извиниться, я так и сделал. Такая чертовщина. Парень режет мне лицо, как салями, я извиняюсь. Это была проверка. Джонни Торрио оставлял деньги на столе, чтобы посмотреть, что мы сделаем. Большинство мальчишек их брали. Я – нет. Все – проверка. Джонни не пил, не курил, не ругался, не бегал за юбками. Был настоящем джентльменом. Его застрелили на газах у жены. Он был мне, как отец. Мой настоящий отец был брадобреем из Неаполя. Никогда не ударил меня. Говорил со мной. Священник кладет соль тебе в рот, чтобы отогнать демонов. «Черная Рука» похищала людей на улице и убивала, если не получала выкуп. «Глубокоуважаемый сэр», – писали они. Черные поля листов. Кинжалы и черепа. Мы все их ненавидели. Все добропорядочные люди их ненавидели. На Малберри-бэнд царили совсем другие порядки. Я говорю о Красном Крюке. Бруклин. Вонь канала Гованус заставила бы плакать горгулью. Рельсы высоко над землей, на уровне школьного окна. Влюбился в ту девочку, но ей было тринадцать, а ее родители сказали, что я – гангстер, вот я и женился на Мэй, хотя она была ирландкой. Что делал этот Максвигген вместе с этим чертовым О’Доннелсом? Разрезал их чуть ли не пополам. Чертовы глупые картошкоеды[1]. Ирландцы-пожарные стояли и смотрели, как горит мой бордель. Жалели воду. Почему бы тебе не пустить струю, Аль? А ведь большинство хаживало туда? Говорят, что сифилис – это плохо, но я не знаю. Что-то зудит в мозгу, как молодая шлюха, которую ты не можешь выбросить из головы. Что-то там капает, как текущий кран. Трупы плавают в зеленой жиже, плещущейся у берега. Чайки и гниющие водоросли. Перевозка спиртного из Нью-Йорка ночью мимо песчаных дюн. Пеликаны летят, пересекая луну, как на картине. Кто-то играет на аккордеоне. Сестра с повязкой на глаза. Выстрелил Перотте в живот. Сколько же из него вылилось крови. Просто жуть.

Поехал в Чикаго с сорока долларами в кармане. Второго такого города в мире нет. Можно подкупить кого угодно, и трахнуть кого угодно, и из всей страны мертвецы там с самой активной гражданской позицией. И это город рабочих людей. Даже у сутенеров был профсоюз. И вот чему я научился в Чикаго: политика – это бизнес, бизнес – это насилие, насилие – это коррупция, а коррупция – это Бог. Впрочем, все это я узнал, считая трупы в канале Гованус. Но все, чему ты учишься, это то, что ты уже знаешь. Вот почему образование – это прекрасно, хотя образованные люди обычно идиоты. Кларенс Дарроу, бывало, сидел и пил с Карузо в кафе «Колосимо». Большой Джим собирал деньги для Майкла Кенны и Джона Коглина, двух самых продажных членов городского совета с тех пор, как из свиней начали делать ветчину. Влюбился в певичку по имени Уинтер. Бросил жену. Любовь – это прекрасно. Фрэнки Йель пустил ему пулю в затылок. Фрэнки был калабрийским могильщиком, но самым большим преступником в Чикаго был Большой Билл Томпсон, который также занимал пост мэра. За два бакса Большой Билл Томпсон мог собирать твоих «голубков» в бутылку. Уоррен Гардинг высказал правильную идею: возвращение к нормальности. Нормальность – это постоянное воровство. Чтобы получить голоса ирландцев, Большой Билл сказал им, что располагает неопровержимыми доказательствами намерения короля Англии захватить Чикаго. Я не знаю, что могло потребоваться королю Англии в Чикаго, разве что сутенер. Может, он хотел, чтобы его «голубков» собрали в бутылку. Как можно было отличить чикагского судью от шлюхи? Было такое, что шлюха не стала бы делать за деньги. Суешь судье несколько тысяч, и он делает все, что ты пожелаешь. Траханье в «Синем гусе». Девушка-подросток с ложкой на шее, чтобы засыпать кокаин ей в нос. Мне нравятся звуки, которые издает женщина, когда получает удовольствие. Для меня это как прекрасная музыка. Религиозное таинство, как опера. Опера – удивительное изобретение. «Паяцы». «Сицилийская вечерня». У меня была целая стопка виниловых пластинок. Через оперу Бог говорит с нами. Через оперу и обнаженных женщин. Только не называйте меня сутенером. Этот сукин сын, чертов священник, сжег мой бордель. Газеты обвинили меня, но я его не сжигал. Я его купил. В этом проблема с религиозными людьми. У них нет моральных принципов.

В клубе «Четыре двойки» проститутка стоила два бакса. За пять можно было посмотреть, как две шлюхи ублажают друг дружку. Мы называли это цирком. Я люблю шоу-бизнес. Но ничто не может сравниться с запахом соуса для спагетти в доме. Однажды я приготовил репортерам соус для спагетти, надев поверх костюма большой розовый фартук. Что-то ест мой мозг. Я это буквально слышу. Соус из моллюсков для лингвини. Джонни Торрио пришлось увезти маму обратно в Италию, чтобы я смог установить контроль над рэкетом. Семья – это важно. Мой брат Винченцо во времена «сухого закона» был шерифом в Небраске, еще раньше взяв фамилию Харт. Я сам продавал подержанную мебель. Так вот, Джонни однажды идет следом за женой, несет продукты. Спагетти, помидоры, все такое. Синий «кадиллак» огибает угол. Останавливается, из него вылезают Хайми Вайс и Багз Моран, оба с обрезами. Дважды стреляют в него. А когда он, крича, падает на тротуар, подходят и стреляют еще раз. Он предпочитал вести переговоры, а у меня никогда не было времени на такую муть. Бла-бла-бла. А потом этот гребанный судья направляет армию свободных от службы копов в Цицеро и убивает моего брата, его расстреляли из пулемета прямо на улице. Красавчик Фрэнк, в жизни никому не причинил вреда, а его убили, как оленя. Все меняется после того, как ты видишь своего брата в гробу, отделанном серебряными пластинами. У этого безумного О’Баниона был цветочный магазин. Там его и убили. Последним выстрелом прострелили голову. Виски братьев Генна воняло крылами. Я ненавижу крыс. Крысы сводят меня с ума. Крысы в моей голове, жрут мой мозг. Лингвини с соусом из моллюсков. О’Банион, застреленный в цветочном магазине, пять пуль в живот, одна – в глаз. Бедного Томми нашли сброшенным в колодец, головой вниз. Вода воняла, только поэтому его и нашли. Хайми Вайса застрелили на железнодорожных путях. Теперь называй меня змеем, сукин ты сын. Тысяча гребаных выстрелов в Готорне. А чего ожидал этот глупый сукин сын? Я встал. Рио уложил меня на землю. Лежите, босс. Это ловушка. Тысяча выстрелов. Как в гребаном тире. Они превратили в пармезан невинную семью в автомобиле, который проезжал мимо. Я оплатил их больничные счета. Десять тысяч баксов. Всегда стараюсь все делать правильно.

Джонни объявил бы перемирие и предложил обговорить все за равиоли, но я полагаю, если человек обзывает тебя змеем, пора заказывать ему гребаный могильный камень. Считал это гражданским долгом. Я поставлял им спиртное и помогал бороться с преступностью, убирая преступников с улиц. И все пили. Репортеры пили. Копы пили. Гребаные политики пили так, словно сомневались в приходе завтрашнего утра. И для некоторых оно не приходило. Я верю в демократию. Думаю, это величайшая форма государства. Лучший способ выиграть выборы – скинуть всех демократов в подвал и выбить из них все дерьмо. Я всю жизнь был республиканцем, и горжусь этим. В Чикаго у нас были самые разные кандидаты, все республиканцы. Из республиканцев получаются самые лучшие преступники, потому что они выглядят такими добропорядочными, когда целуют тебе зад. Говард назвал меня сутенером, вот я и выстрелил ему в лицо. Мертвый, он распластался на полу с растянутым в улыбке ртом. Остальные залезли под стойку бара, вероятно, собирали рассыпавшиеся монеты. Спиртное мы держали в подвале городской мэрии. Гребаному мэру я дал пинка на лестнице у мэрии. Копы просто наблюдали. Быть американцем – это счастье.

Вот мы и созвали эту мирную конференцию. В отеле «Шерман», через улицу от Управления полиции. Большой Билл Томпсон, Гузик, Ломбардо, Багз Моран, Драччи, Джек Зута. Большой Билл возглавил экспедицию по поимке лазающей по деревьям рыбы. Звезда крысиного шоу, на сцене с клеткой, полной крыс и наблюдающий, как они жрут друг друга, словно свора ирландцев-левшей. Просил своих избирателей сжечь все книги, написанные на английском. Он был идиотом, но нам приходилось давать ему взятки, потому что давали все прочие. Ванна, полная денег. Мы все напились и пели песни. Мы собирались пристрелить тебя множество раз, говорит Багз, но всегда видели тебя с другой женщиной и не думали, что ты достоин того, чтобы ради тебя убивать и женщину. Очень веселый парень, этот Багз. Разделили город. Какое-то время это работало. Потом Тони Грека увезли на автомобильную прогулку. Нашли его в морозильнике, превращенного в гребаную сосульку. Коп застрелил Драччи на заднем сидении патрульного автомобиля. Упс! Мой револьвер, похоже, выпал из кобуры, случайно выстрелил и пуля попала ему в рот. Копы не такие тупые, как республиканцы. Они устроили вечеринку для политиков на реке, столько дерьма собралось в одном месте, и кораблик пошел ко дну. Большой Билл доплыл до берега с крысами. Жабы утонули. Но все приносит деньги. Монополия. Фальшивые акции. Подоходный налог. Дерьмо. Тот еще парень по имени Элмер. Если у тебя итальянская фамилия, а кожа смуглая, ты преступник. А парня с синими глазами, который забирает твои деньги, называют банкиром. В моем офисе три портрета: Джордж Вашингтон, Авраам Линкольн и Большой Билл Томпсон, звезда крысиного шоу. Я думал, это смешно, но шутки никто не понял.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Картошкоеды/potato eaters – пренебрежительное прозвище ирландцев.