Новые приключения Тома и Гека

Действующие лица:

ТОМ СОЙЕР

ГЕКЛЬБЕРРИ ФИНН

БЕККИ ТЭТЧЕР СОЙЕР

Декорация:

Городской особняк ТОМА СОЙЕРА в Нью-Йорке, 1876 г. Гостиная. Диван. Ковер. Бар. ТОМУ, ГЕКУ и БЕККИ уже ближе к сорока.

(Свет зажигается в гостиной городского особняка ТОМА СОЙЕРА в Нью-Йорке. 1876 г. ТОМ и ГЕК как раз входят. Том одет очень хорошо. К ГЕКУ удача лицом так и не повернулась).

ТОМ. Я понял, что это ты, как только ты меня окликнул, но просто не мог в это поверить. Как поживаешь, Гек?

ГЕК. У меня все хорошо.

ТОМ. Выглядишь ты неплохо. Ладно, нельзя сказать, что выглядишь ты неплохо. Наверное, в эти дни удача отвернулась от многих. Увидев тебя в том проулке, я решил, что мне это снится. Ты знаешь, о чем я, Гек? Так много прошло времени, и я всегда жалел, что наши пути совершенно разошлись. Боже, как приятно вновь тебе видеть. Подожди, пока я скажу Бекки. Ты в курсе, что я на ней женился? У нас все путем, Гек. Горничная – француженка, нянька – голландка, кухарка – немка, а кучер, он же лакей, англичанин. Потому эта страна и великая. Что ты хочешь? Стейк?

ГЕК. Нет.

ТОМ. А ты женат, Гек?

ГЕК. Нет.

ТОМ. Был?

ГЕК. Нет.

ТОМ. Ты мудрее меня. Есть хочешь? Я попрошу кухарку что-нибудь соорудить. Я скажу Гертруде, чтобы поджарила тебе стейк, и побольше.

ГЕК. Я бы чего-нибудь выпил.

ТОМ. Хорошо? Что ты пьешь? Ржаной виски? Бурдон? Только скажи. У нас все лучшее. И много, потому что Бекки пьет так, словно участвует в каком-то состязании. Черт, очень приятно тебе видеть, Гек. Я думал, ты умер.

ГЕК. Я тоже.

ТОМ (наливает два стакана). Так ты хорошо повоевал?

ГЕК. Я что?

ТОМ. Хорошо повоевал. Наверное, на войне у тебя было много интересных приключений.

ГЕК. Нет.

ТОМ. Не раз и не два мне хотелось, чтобы для меня война не закончилась так рано, и я не попал на Север, но в итоге оказалось, что я набрел на золотую жилу, и кто я такой, чтобы идти поперек Божьего плана?

ГЕК. У Бога есть план?

ТОМ. Я полагаю, должен быть, тот или другой, каким бы безумным он ни казался. (Приносит стаканы, один дает ГЕКУ). Вот. Надеюсь, тебе понравится. Этот напиток – дело рук мертвого шотландца. Лучшее, что можно купить за деньги.

ГЕК. И что это?

ТОМ. Шотландский виски. Я знаю, выглядит, как конская моча и пахнет, как олифа, но ничего лучше в мире не найти, поверь мне.

ГЕК. Нет, я про Божий план. Что это за план?

ТОМ. Слушай, откуда мне знать? Он – Бог. Полагаю, должен быть у него какой-то план. Не утверждаю я, что знаю, каков он. (Поднимает стакан). Ну, за надгортанник королевы.

(ТОМ отпивает глоток. ГЕК пытается выпить все залпом, горло перехватывает, он выплевывает виски).

ГЕК. Господи Иисусе. По вкусу это прям жидкость для бальзамирования.

ТОМ. Так ты и понимаешь, что товар качественный. Ты выплюнул на эту салфеточку примерно двенадцать баксов. Бекки взбесится, как кошка с шершнем в заду. Хочешь еще?

ГЕК. А есть у тебя что-то такое, что пьют нормальные люди?

ТОМ. Теперь мы богатые, Гек. Не знаем мы никаких нормальных людей. Но я посмотрю. (Роется в баре). Как я понимаю, ты вернулся с войны целым и невредимым.

ГЕК. Не совсем.

ТОМ. Надеюсь, тебе не отстрелили яйца? (Находит нужную бутылку).

ГЕК. У меня не все в порядке с головой.

ТОМ. Что ж, это Нью-Йорк. Здесь тебе самое место. Черт, да Бекки совершенно безумна. (Наливает ГЕКУ другой стакан).

ГЕК. Кто-то постоянно мне что-то шепчет. Не могу разобрать, что именно. Я легко пугаюсь. Уханье сов, шелест листьев на ветру вызывают дрожь. Меня трясет, не могу остановиться. Не могу согреться. Не могу спать. Закрываю глаза и вижу мертвецов в лесу. Глаза светятся, как плесень. Из земли торчат кости. Я просыпаюсь, а по лицу ползают пауки. Сбрасываю одного в пламя свечи, наблюдаю, как он горит. К беде. Это к беде.

ТОМ. Ох-ох. Ладно. Выпей. Похоже, тебе это необходимо, дружище. И пей медленно. (Дает ГЕКУ стакан. Тот делает маленький глоток). Ты – не единственный, кому снятся кошмары. Мне снится, что мы с Бекки опять потерялись в той пещере. Идем в темноте, я на секунду отпускаю ее руку, чтобы почесать зад, и ее уже нет. Она ушла другим тоннелем, я ее зову, слышу, как она зовет меня. Потом огибаю угол, и передо мной словно большой кафедральный собор, с этими сталагмитами или как их там, и посреди него Бекки лежит на спине на большом плоском камне, голая, как новорожденный опоссум, я кричу так громко, что бужу себя, и знаешь, Гек, кого я нахожу рядом в постели, спящей, как ангел?

ГЕК. Генерала Шермана?

ТОМ. Шестнадцатилетнюю проститутку по имени Лулу. Она тупа, как дерево, но совокупляться умеет. Я даже не замечаю, смеется она или пердит, когда мы этим занимаемся.

ГЕК. А Бекки?

ТОМ. Нет, Бекки особо не пердит, учитывая, что она практически ничего не ест. Только пьет. Впрочем, постоянно пердела, когда была беременна. Стала большой, как чертова гиппопотамиха. Когда я ложился с ней спать, казалось, что попадал в Конго. Но у нас с Бекки давно нет супружеских отношений. Ей не так это и нравится, и она больше не хочет иметь детей. А учитывая, какими стали наши дети, не могу ее винить. В любом случае, что она делала, так это лежала, как бревно. Но, разумеется, в семейной жизни много подводных камней.

ГЕК. Ты всегда был романтиком, Том.

ТОМ. Пожалуй, я им и остаюсь. Наверное, не из тех, кто может остепениться. Война – это ад, супружество – это война, а я – проигравший. Господи, не знаю, о чем я думал. Ладно, неправда это. Я точно знал, о чем думал. Но как только ты стягиваешь с них панталоны, что тебе остается?

ГЕК. Не знаю.

ТОМ. Я тоже не знаю (Допивает стакан, снова наполняет его). И как ты оказался в Нью-Йорке?

ГЕК. Услышал, что ты здесь.

ТОМ. То есть приехал, чтобы найти меня?

ГЕК. Похоже на то.

ТОМ. А что ты делал в том проулке?

ГЕК. Не знаю. Я заблудился. В голове у меня путается. Прострелили мне голову. Я забываю. Потом вспоминаю. Потом стараюсь забыть вновь.

ТОМ. Да, нам с тобой есть, что вспомнить. Мы с тобой замечательно проводили время на Миссисипи, ведь так?

ГЕК. Правда? Ты это о чем?

ТОМ. Об убийстве, которое мы видели на кладбище, о том, как все думали, что мы утонули, а мы пришли аккурат на наши похороны. О полете на воздушном шаре.

ГЕК. Каком воздушном шаре?

ТОМ. Том самом. На котором мы поднялись в небо. Большом шаре, наполненном горячим воздухом.

ГЕК. Не помню я, что поднимался в небо на воздушном шаре.

ТОМ. Конечно, помнишь, Гек. Мы отправились в Европу и пережили те самые приключения, которые описаны у Жюля Верна.

ГЕК. Мы никогда не поднимались в небо на воздушном шаре.

ТОМ. У тебя действительно сильно помутилось в голове, Гек, если ты не помнишь тот полет на воздушном шаре.

ГЕК. Не было никакого воздушного шара.

ТОМ. Мы отправились во Францию, Гек.

ГЕК. Мы никогда не отправлялись во Францию, Том.

ТОМ. Я абсолютно уверен, что отправлялись. Я получил возможность дорваться до французских лохматок. Ты когда-нибудь спал с француженками, Гек?

ГЕК. Думаю, что нет.

ТОМ. Придется познакомить тебя с нашей горничной. Эта девушка смеется, как…

БЕККИ (голос за сценой). Том?

ТОМ. Ой-ей.

БЕККИ. Ты дома?

ТОМ (кричит куда-то за сцену). Меня нет, Бекки. Это всего лишь грабители.

БЕККИ (появляется, в банном халате). Тебя давно не было. Спиртное добыл?

ТОМ. Ты выпила все запасы спиртного в этом штате. Мне пришлось ехать в Коннектикут.

БЕККИ (смотрит на ГЕКА). А это, черт побери, кто?

ТОМ. Ты его не узнаешь?

БЕККИ. Это бродяга.

ТОМ. Это не бродяга.

БЕККИ. Ты привел бродягу в мой дом.

ТОМ. Бетти, это Гек.

БЕККИ. Кто?

ТОМ. Гек.

БЕККИ. Гек?

ТОМ. Гек Финн.

БЕККИ. Кто?

ТОМ. Гекльберри Финн. Наш давний друг Гекльберри Финн.

БЕККИ. Гекльберри Финн?

ТОМ. Во плоти.

БЕККИ. Это Гекльберри Финн?

ТОМ. А скольких Гекльберри ты знаешь, Бекки? Гекльберри ван Ренселлера? Гекльберри Шварца?

БЕККИ. Гекльберри Финн – мальчик.

ТОМ. Он – нашего возраста, Бекки. И ему прострелили голову, так что будь с ним повежливее.

БЕККИ (смотрит на ГЕКА). Ты – не Гекльберри Финн. Не можешь им быть.

ГЕК. Как скажешь.

БЕККИ. Ты выглядишь, как какой-то наемный убийца.

ГЕК. Я воевал.

БЕККИ. Ты выглядишь ужасно, Гек.

ГЕК. А ты выглядишь хорошо.

БЕККИ. Не выгляжу я хорошо. У меня мешки под глазами.

ГЕК. Ты – красавица.

БЕККИ (переваривает комплимент, потом идет к бару). Мне нужно выпить.

ТОМ. Послушайте. Мне надо на минутку уйти, чтобы посмотреть, как дела на колбасной фабрике у моего недалекого сводного брата Сида. Ты помнишь Сида, Гек? Угодливого, бледного, ковыряющего в носу, маленького ябеду? Я позволил Бекки уговорить меня назначить Сида управляющим моей колбасной фабрики. Идея была бы отличной, да только у Сида мозгов, как у песочного краба. Этим вечером прибывает партия свиных голов из Китая, а я не знаю, что он сейчас делает. Бекки, сможешь развлечь Гека в мое отсутствие?

БЕККИ (наливает себе стакан). И чего ты от меня хочешь? Чтобы я станцевала хулу?

ТОМ. Просто поговори с ним. Я знаю, говорить ты умеешь, потому что ты не замолкаешь со дня нашей свадьбы. Пусть он чувствует себя, как дома.

БЕККИ. Ты оставляешь меня наедине с ним?

ТОМ. С ним можно. Бекки, это же Гек Финн. Мой лучший друг на свете.

БЕККИ. Он выглядит там, словно только что съел младенца.

ТОМ. Бекки. Он же здесь.

БЕККИ. Я знаю, что он здесь. Чувствую по запаху. И я не хочу оставаться с ним наедине. Он думает, что я – красавица.

ТОМ. Он не знает, что говорит. Ему прострелили голову. Так, Гек?

ГЕК. Мне прострелили голову.

ТОМ. Просто оставайся здесь, пей, раз тебе того хочется, а я быстро вернусь.

БЕККИ. Хорошо. Это всегда было моей голубой мечтой: развлекать бродяг, пока мой муж на колбасной фабрике.

ТОМ. Не обращай внимания на Бекки, Гек. Она никому не причинит вреда. В ней говорят двенадцать галлонов выпитого алкоголя. Я вернусь быстро. Я только что купил эту колбасную фабрику, и с ней так много хлопот. Колбаса – это чудо из чудес. В нее можно класть, что угодно, никто не почувствует разницы, и это все равно будет колбаса. Так что теперь просто сделай вид, что ты в своем доме, а Бекки сделает вид, что она – нормальная. Черт, чертовски приятно повидаться с тобой.

(ТОМ уходит. Пауза).

БЕККИ. Может, перестанешь таращиться на меня?

ГЕК. Извини.

БЕККИ. Да что с тобой, черт побери, случилось?

ГЕК. Я воевал.

БЕККИ. Том тоже воевал, но не выглядит он так, словно по нему пробежало стадо буйволов.

ГЕК. Том был на войне примерно пять минут, а я – четыре года, если считать тюрьмы.

БЕККИ. Тюрьмы? Ты сидел в тюрьме? Ты – сбежавший преступник?

ГЕК. Меня взяли в плен. Я был военнопленным.

БЕККИ. Извини. Я иногда такая грубая. Это все жизнь в Нью-Йорке. Культурные люди ведут себя, как животные. Только при этом пьют коктейли.

ГЕК. Животные лучше людей.

(Пауза).

БЕККИ. Так что ты здесь делаешь?

ГЕК. Том пригласил меня.

БЕККИ. Но почему ты пришел? Если думаешь, что сможешь разжиться у него деньгами, забудь. Он тебе ничего не даст. Он никогда ничего никому не дает.

ГЕК. Мне не нужны деньги.

БЕККИ. Тогда почему ты пришел? Думаешь, что он – твой друг? Любой, кто доверился Тому, сейчас в приюте для бедных, дурдоме или на кладбище.

ГЕК. Я пришел сюда, чтобы убить его.

БЕККИ. Убить его?

ГЕК. Да.

БЕККИ. Ты пришел сюда, чтобы убить моего мужа?

ГЕК. Думаю, да.

БЕККИ. Тогда почему ты этого не сделал? Что тебя останавливает?

ГЕК. Не знаю.

БЕККИ. Если ты убьешь его этим вечером, я тебе заплачу. Отдам все, что смогу найти. Просто убей его. Убей его сегодня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.