Венера — Москва — Юпитер. Точка невозврата Первая авторская версия

Глава 3.

Плавно сменив высоту эшелона движения, такси по прямой рвануло к пункту назначения. Майор Ступица ни за что бы не признался, что испытал неприятное ощущение какой-то неуверенности, холодком пронесшееся внутри. Несмотря на то, что определенные грехи за ним водились, ни один не тянул на внезапный арест. Его всё равно на доли секунды охватил страх, что маршрут может окончиться не по месту планируемого прибытия, а где-нибудь в следственном изоляторе.

Максим Давыдович заставил себя сделать несколько ровных вдохов и выдохов и окончательно успокоился, когда разглядел внизу на улицах центра Москвы, по-весеннему щедро украшенных цветами, множество детишек в парадной форме, идущих за руку с мамами или бабушками. «Точно, сегодня же последний звонок в школах!» – мужчина улыбнулся и с лёгким сожалением подумал о тех временах, когда его дети тоже ходили с ним за руку в школу, правда, было это всего лишь несколько раз. Теперь они выросли, и ему оставалось только следить за их успехами и ждать внуков, которых их бабушка так же когда-нибудь будет встречать из школы, пока их родители трудятся на благо Родины.

С ним такое было первый раз, когда такси без предупреждения меняло маршрут столь кардинально. Беспилотные такси, как и весь городской общественный транспорт, управлялись группой искусственных интеллектов, объединенных в общую нейросеть, названную в честь известного министра авиации времен СССР – Б. П. Бугаева12, развивавшего гражданскую авиацию и сделавшего её общедоступной. Вмешательство в работу нейросети могло быть осуществлено только по чрезвычайным обстоятельствам и с исключительно высоким уровнем доступа. Уже более 20 лет все основные сферы общественной жизни находились под управлением нейросетей, которые в свою очередь взаимодействовали друг с другом и находились в иерархическом подчинении ведомственной сети соответствующего Министерства. Общий надзор осуществляла нейросеть Комитета Народного Контроля Верховного Совета Народных Депутатов Советского Союза.

Это дало колоссальный эффект для народного хозяйства: помимо сокращения огромных расходов на содержание бюрократического аппарата, удалось сбалансировать городские и междугородние пассажиропотоки, повысив мобильность населения и сделав доступными территории далеко за пределами крупных мегаполисов. Любому гражданину достаточно было через наручный комм ввести желаемый адрес поездки, и он мог бесплатно воспользоваться либо ближайшим общественным транспортом, либо такси. Водитель личного транспортного средства мог передать права управления своей машиной искину территориального Центра управления аэромобильностью, и просто следить, как его доставят до пункта назначения. Единая транспортная система охватывала более 200 тысяч городов и населенных пунктов Союза, не считая грузовые перевозки промышленного назначения.

Когда майор вышел из такси на посадочную площадку, первым, что он увидел, был караул кремлевских гвардейцев, занимавших позиции по сторонам затемненной стеклянной двери, створки которой мягко скользнули в стороны, выпуская мужчину в форменном кителе из холла.

– Ваня! – Изумленно выдохнул Максим Давыдович и, спохватившись, исправился, одергивая форму и отдавая честь: – Виноват! Здравия желаю, товарищ генерал-майор!

– Брось, Максимка, – широко разведя руки в стороны, к нему подошел мужчина немного выше его ростом, суровое лицо, которого освещала искренняя улыбка. Его седые волосы были уложены в короткую аккуратную прическу, которая нарушалась шрамом, уходившим от виска за ухо к шее. – Я рад тебя видеть, старина!

Майор Ступица, Максим – «Пулемет», как его звали в отряде, был смущен и немного растерялся, заключив в объятья друга, с которым они прошли Карпатский фронт, Кавказское замирение и шведско-финскую. В конце тридцатых, после окончания активных боевых действий, их отряд расформировали, каждому предоставив возможность переквалифицироваться на мирную профессию. Иван – «Кондрат», а ведь Максим даже отчества его не знал, привыкнув в отряде общаться по позывным, сразу был откомандирован в Москву, и след его затерялся.

– Прости мне мою проказу. Когда помощник доложил список участников совещания, я даже сразу не поверил, что встречу старого боевого товарища. Вот решил тебя дернуть сразу наверх – надеюсь, ты сильно не перетрухал? – продолжая смеяться, офицер обхватил его за плечи и повел внутрь помещений. – Пойдем, скоро начнем, но еще успеем по кофе выпить.

Они прошли по коридорам башни внутрь помещений и зашли в небольшой переговорный зал с широкими окнами, открывавшими вид на Яузу и сталинскую высотку на Котельнической набережной.

– Сегодня у нас расширенный состав. К нам присоединятся академик Калдашев и профессор Тихомиров. Что-то они интересное углядели в твоих воспитанниках, так что даже нас, 9-е управление привлекли. Какое кофе будешь? – Спросил Иван, набирая заказ на пульте.

– Фрапучино на кокосовом молоке или заморского в меню нету? – засмеялся Максим, покрутив эдак замысловато рукой и любуясь Москвой за панорамным окном. Вернувшись к овальному столу с расставленными креслами для совещания, посмотрел на товарища и спросил: – Что-нибудь про наших узнавал? Уже сто лет как не виделись!

– Да, интересовался по началу. У всех все нормально, только вот Лёни, лет десять назад как не стало, врачи не смогли вытащить после аварии на заполярном энергоблоке в Хатанге. Там тогда строили сельскохозяйственный тепличный кластер и инфраструктуру для него. – И продолжил после небольшой паузы: – А вот и нет фрапучино, – это ты и впрямь сильно выпендрился, но холодное кофе-гляссе организуем. Будешь? Сам как? Семья, дети?

– Дети выросли: дочка биофак МГУ закончила, работает на Дальнем Востоке по совместной с Китаем продовольственной программе, сын на флоте служит, а мы с Тамарой все внуков ждем. Спасибо, – кивнул вошедшей с подносом напитков официантке, что было очень непривычно видеть, когда во всех кафе и ресторанах уже давно летали гравиразносчики. Отдав нам кофе, девушка в строгой форме расставила воду на столе и вышла. – Можешь поделиться, чего сегодня ждать?

– Подробности рассказать не могу, узнаешь в процессе, но главная идея такая: мы готовы к прорыву в космосе. Правда не мы одни. «Совет 500», объединяющий семьи, которым принадлежат все основные глобальные корпорации от добычи ресурсов до центров обработки данных и медицины и контролирующий более половины псевдогосударств и их населения на планете, рвется к абсолютному контролю всего и вся на планете. Для этих потомственных мизантропов, не связанных никакими моральными ограничениями, которых в ряде случаев не то, что нормальными, но и людьми-то трудно назвать, особенно после обретения ими личного долголетия за счет регенерации и донорского клонирования, главной целью является захватить верховную власть на планете, да и над всей человеческой популяцией. Странно звучит, и для нас с тобой, наверное, до конца не понятно, что они с этого получат, остановив развитие многообразного и многогранного мира, но власть – она такая, она меняет людей.

В общем, стало известно о проекте «Эдем», да, не удивляйся, название так банально. Глобальная цель – создание независимого поселения людей на одной из планет земного типа. Пилотный проект – строительство автономного поселения на Марсе с роботизированным производством и замкнутой экосистемой под поверхностью. Строительство уже начато. Марс безопасности им тоже не даёт, пока мы в космосе, да и опережаем мы их в кораблях и технологиях, поэтому ищут экзопланету. И как только найдут и обоснуются, они готовы полностью уничтожить всё неуправляемое ими и неподконтрольное население планеты, да и большую часть населения своих же марионеточных государств тоже.

– Прости, это звучит как бред сумасшедшего, – не удержался Максим Давыдович, – зачем?

– При сегодняшнем уровне развития биологического оружия массового поражения они могут выкосить целые страны и народы. Оставив на Земле необходимый минимум переболевших и мутировавших, спасённых вакцинами, отсидевшихся в карантинных зонах, восстановить подконтрольную им популяцию для управления роботизированными производствами и их обслуживания не составит для них проблемы. Экономический смысл очевиден: минимум затрат на содержание подконтрольной популяции, только полицейские силы, никаких войн – только междусобойчики на уровне личных гвардий, и как максимум – доступ ко всем ресурсам мира. Это их самообман, но всё затмевает иллюзия полной свободы творчества в масштабах целой планеты. Сродни полёту фантазии безумного гения. Их сдерживает только тот факт, что существуем мы. Они боятся, что их накроет наше возмездие, где бы они ни прятались на Земле: хоть под Антарктической шапкой в бункерах, хоть на дне океана, не говоря уже о всяких экзотических островах и Новой Зеландии. Ядерная война им уже не страшна – 200–300 лет и очагами можно будет на Земле расселяться, а уж роботизированные комплексы смогут добывать ресурсы и того ранее.

– Мы, конечно, всегда понимали, что боремся за право на жизнь наших детей, их право на полноценную свободную жизнь и не на обломках истощённого мира, а в мире прогресса и равенства. В мире, где они сами смогут выбирать своё будущее и строить будущее своих детей. Понимали, когда зачищали нацистов в начале 2000-х, как понимали наши прадеды в прошлом веке, понимали, когда защищали Революцию, понимаем и сейчас, когда крепим оборону страны, но ты меня поразил до глубины души, Ваня. – Провёл рукой по глазам Максим и решительно посмотрел на своего фронтового друга. – Сколько у нас времени, когда всё перейдёт в необратимую фазу, если перейдёт?

– Ситуация осложняется их близостью к прикладной реализации пространственных проколов, основанных на теории струн. Да, это требует огромной энергии, и да, дальность создания и пропускная способность тоннеля пока ограничены. Но решение этих вопросов – в космосе, не на Земле.

Сравнительно недавно корпорация «UT», «Вселенная путешествий», последние десятилетия развивавшая космический туризм, объявила о начале строительства круизных лайнеров для ближайшего космоса. Закладывают они эти корабли на частной верфи, расположенной на орбите Марса, на противоположной стороне от нашей научной базы, и готовятся объявить часть орбитальных траекторий закрытыми. Что на самом деле они там планируют строить и собирать – можно только пытаться определить по характеру грузов и гадать. Мы, конечно, возражаем против захвата орбит, но они не подконтрольны ни одной юрисдикции, даже США. А значит…, – его речь прервали появившиеся в дверях участники встречи. Он кратко закруглил разговор и сделал приглашающий жест в сторону стола со словами: – Значит: мы должны стать сильнее.

Пока ученые запаздывали, обсуждение решили начать со списка проектов по строительству наземной инфраструктуры: модернизация орбитального лифта в Забайкалье и расширение космодрома Свободный на Дальнем Востоке, где требовалось много технических специалистов и инженеров, следующий этап модернизации Плесецка и строительство нулевого цикла дублирующего орбитального лифта в Африке совместно с Китаем.

Такие совещания по распределению выпускников и формированию кадрового резерва проходили ежегодно, и подготовительная работа по отслеживанию способностей и достижений потенциальных выпускников начиналась еще за год, с четвертого курса кандидатов. Министерство труда ведало учетом потребностей по подготовке, повышению квалификации и трудоустройству в рамках всего народного хозяйства страны, но некоторые отрасли имели обособленный процесс подготовки и распределения кадров, хотя в обязательном порядке сдавали для обобщения данные в единую систему учета кадров.

На совещаниях, куда регулярно приглашался майор Ступица, регулярно присутствовал представитель комитета центрального комитета партии Сухоруков Петр Федорович, курировавший космическую отрасль, руководитель кадровой службы Министерства оборонного машиностроения Михеев Степан Иванович, в ведении которого находились все предприятия космической отрасли, представитель штаба Воздушно-Космических Сил, в подчинении которого были все центры подготовки космонавтов, космодромы, орбитальные верфи и космические и орбитальные базы и непосредственно экипажи и космолеты.

Обычно по списку планируемых проектов и готовящихся к спуску со стапелей космических объектов формировался список должностей, на которые предварительно распределяли основной и резервный личный состав. На ответственных участках для специалиста намечали двух-трехлетнюю программу горизонтальных перемещений для формирования у кандидата профильного опыта, кругозора и необходимых знакомств.

Например, для подготовки кандидата на должность помощника старшего инженера участка орбитальной верфи, отвечающего за сборку корпуса космолета, молодого специалиста на 1–2 года направляли на одно из предприятий Минобрмаша, производящее детали корпуса. Еще от полугода до года он мог отработать на опытных стендах научно-исследовательского НИИ или КБ, разрабатывающего инженерные сети и оборудование для монтажа на борту. И все это время надо было сохранять физическую форму и блюсти безупречность характеристики, чтобы оставаться в списках.

Кандидат мог и не догадываться, куда его рассматривают или готовят, хотя обычно считалось допустимым предупредить его по партийной линии: «дескать, товарищ, не расслабляйся, тебя ждет большое будущее, и твои устремления не пропадут втуне». Всех перспективных кандидатов, как и резерв, непрерывно вели, отслеживали их удачи и неуспехи, уделяя внимание, в том числе, личным качествам: ценилась правильная, соответствующая линии партии, активная жизненная позиция и принципы. Старались исключить попадание случайных людей или, тем более, подверженных буржуазным эгоистическим и индивидуалистическим ценностям, на ответственные направления, определяющие успешное развитие социалистического общества и построение коммунистического будущего.

Суховатый старичок в светлом летнем костюме без стука ворвался в зал совещаний, затаскивая за собой полного, потеющего мужчину в похожем костюме с мокрым пятном на спине и сбившейся прической. Академик Семен Варламович Калдашев, руководитель института квантовой физики и многомерного пространства АН СССНР, сопровождаемый профессором Тихомировым, – а это были именно они, буквально влетели в кабинет, и академик сразу же рассыпался в извинениях:

– Товарищи, здравствуйте и простите, простите, пожалуйста. Чертовски неудобно, и сам терпеть не могу опаздывать, но трижды прерывалась связь с орбитальной верфью, и каждый раз приходилось ждать появления нового ретрансляционного спутника. Когда же мы наконец поставим на орбиту Луны малый подпространственный модуль связи? – Семен Варламович сопроводил свой, больше риторический, вопрос всплеском рук, явно не ожидая особого ответа, тем более здесь и сейчас.

Тем не менее, председательствовавший товарищ Сухоруков, занимавший пост руководителя отдела космических программ аппарата ЦК партии, строго взглянул на руководителя кадровой службы Министерства оборонного машиностроения:

– Товарищ Михеев, заказ был размещен у вас на заводах еще в третьем квартале прошлого года. Вы можете объяснить причины задержки? – Судя по растерянному виду кадровика, чей лоб мгновенно покрылся испариной, ответа от него ожидать не приходилось, и товарищ Сухоруков, сделав этот вывод, продолжил: – Хорошо, понятно, Степан Иванович, подготовьте мне по окончании совещания справку по статусу исполнения программы поставок, если не ошибаюсь, головной завод научно-производственного объединения «Иркут» выпускает?

– Исполним, Петр Федорович, – записывая поручение в комм и, видимо, тут же кому-то перепоручая немедленно начать работу, выдохнул кадровик.

– Хорошо, продолжим. Сегодня я попросил присоединиться к нам еще генерал-майора Кондратьева, Ивана Степановича, начальника 9-го управления КГБ, курирующего фундаментальные исследования в области физики пространства. – Представил нового для собравшихся за столом ученых участника Сухоруков и посмотрел на майора Ступицу. Максим Давыдович понял, что сейчас перейдут к самому главному вопросу повестки. – Все вы знаете, что международная обстановка крайне напряженная, и под давлением милитаристских планов глобального капитализма противостояние довольно резко сместилось в космос за последние годы.

Он взял паузу и глотнул воды из стоящего перед ним стакана, затем весомо продолжил:

– Центральный Комитет коммунистической партии Советского Союза ведет планомерную подготовку к развертыванию сил космической обороны и противодействию планетарным угрозам. Также разработан комплекс мер по исследованию Солнечной системы и дальнего космоса. В числе прочих задач, на второй квартал следующего, 2089 года, а это, напомню, итоговый год 10-й социалистической ударной пятилетки, запланирован ввод в эксплуатацию универсального межпланетного экспедиционного космолета «Сварог-1А». Космолет оснащен гибридной квантовой энергетической и двигательной установкой, позволяющей осуществлять пространственные проколы и подпространственные прыжки. Решением Политбюро ЦК КПСС капитаном корабля назначен дважды Герой Советского Союза, космонавт-испытатель, полковник Храбров Юрий Викторович. В состав экипажа могут входить от 10 до 15 человек, в зависимости от целей и задач миссии. Иван Степанович, пожалуйста, кратко обрисуйте коллегам, какую задачу нам сегодня предстоит обсудить в этой связи.

– Спасибо, Петр Федорович, – поблагодарил Кондратьев, вставая со своего места и подходя к головизору, чтобы идентифицироваться и вывести изображения со своего комма. – Итак, коллеги, нам предстоит сформировать команду первого в истории человечества звездолета, способного к перемещению между звездными системами. Первый автономный полет «Сварога» планируется в пределах Солнечной системы и включает ряд ответственных пространственных экспериментов и предполагает испытание комбинированной энергетической установки. В этой связи позвольте дать короткую вводную часть.

На экране появилась карта Солнечной системы с разметкой силовой сетки квантованного пространства, где были выделены несколько зон, раскрашенных в разные цвета, рядом с которыми горели промежуточные точки предполагаемого маршрута.

– Нашими уважаемыми учеными, – генерал кивнул в сторону Калдашева и Тихомирова, проходя обратно к своему креслу, – порядка десяти лет назад была сформулирована гипотеза квантового вакуумного перехода. Исследования показали неоднородность силовой пространственной сетки и наличие аномальных зон напряжения, которые позволяют создавать зоны структурированного вакуума с наименьшими затратами энергии. Это легло в основу предположения, что возможно перемещение за счет квантового скачка из точки А в точку Б группы атомов, объединенных энергетическим полем путем импульсного скачка через область структурированного вакуума. Годы напряженной работы привели к созданию уникального оборудования, и мы готовы провести первый практический эксперимент в открытом космосе.

– Академик Калдашев, Семен Варламович, прошу Вас как руководителя этого направления объяснить суть эксперимента и Ваши требования к экипажу, которые мы с Вами вчера в Академии предварительно обсуждали. – Слегка похлопав в ладоши, как бы аплодируя в адрес ученого, Кондратьев присел, передавая слово, и многозначительно посмотрел на Максима Давыдовича, как бы говоря: «ну теперь готовься».

– Спасибо, коллеги, – немного волнуясь, Семен Варламович привстал и присел обратно, перебирая руками экраны визора перед собой, – вот, смотрите.

На экране перед ним показалась сложная схема устройства, объединенная единым светящимся голубым коконом, размером с футбольный мяч.

– Перед вами модель гиперпространственного прыжкового модуля в масштабе 1:10. – Ученый запустил демонстрацию и перед зрителями над столом появилась картинка модуля, который начал скользить, казалось бы, хаотично, вдоль раскинувшейся вокруг него сети из светло-зелёных линий, и, спустя несколько секунд, остановился, а интенсивность свечения голубого кокона начала нарастать. Кокон потемнел до насыщенного синего цвета, сделавшись почти непрозрачным, потом мигнул и модуль исчез, возникнув на другом краю стола над кофейником.

– Эта голотрансляция смоделированного рабочей группой товарища Тихомирова гиперпространственного перехода, уважаемые коллеги. – Академик, удовлетворенно оглядев впечатленных участников, откинулся в кресле, тогда же как сам Тихомиров, с волнением наблюдавший за демонстрацией, немного нервно сжал перед собой руки и подался вперед, как будто готовясь ринуться защищать свое детище, убеждая несогласных и отметая скепсис оппонентов. Тем временем, Семен Варламович продолжал: