- -
- 100%
- +
– На колени, – автопереводчик озвучивает команду хармита. Я послушно опускаюсь вниз и поднимаю глаза.
Возбужденный член на уровне моего лица, и я судорожно сглатываю.
Я знала, на что иду.
На кону моя планета.
Облизываю враз пересохшие губы, и взгляд хармита темнеет. Протягиваю руку и обхватываю возбужденную плоть. Хвост хармита проходится по груди и очерчивает горошину соска, а у меня по телу разбегаются мурашки удовольствия. Ненавижу себя в эту секунду, потому что дала себе слово, что останусь холодной как лед. Просто вытерплю все со стиснутыми зубами и все. Но тело отзывается на ласки, реагирует на прикосновения и, что самое паршивое, возбуждается. Чувствую узел желания где-то внизу живота и непроизвольно напрягаю мышцы, пытаюсь свести теснее ноги.
Хармит берет мое лицо за подбородок и направляет возбужденную плоть в рот, а я послушно размыкаю губы. Слегка солоноватый вкус не вызывает отторжения. Смыкаю губы сильнее, чтобы усилить обхват члена, и слышу стон наслаждения.
Мужчина опускает руку мне на голову и ускоряется. Теперь он сам руководит процессом, проталкивая член глубоко мне в рот. Его движения грубы и порывисты, а я пытаюсь расслабить горло. На глазах выступают слезы, и одинокая капелька стекает по щеке. А хармит замирает на мгновение и стирает ее большим пальцем. Он близок к развязке и, схватив двумя руками мою голову, грубо трахает в рот, проникая максимально глубоко.
Чувствую, как по его телу проходит судорога наслаждения, и он вынимает член. Мне на лицо брызгает горячая вязкая жидкость. Мужчина проводит пульсирующим членом мне по лицу, размазывая сперму.
Не успеваю прийти в себя, как чувствую руки второго хармита у себя на бедрах. Он слегка подталкивает меня вперед, и я встаю на четвереньки. А в мои складочки упирается горячая головка его члена.
– Я не готова, – только успеваю произнести, но автопереводчик молчит. И мужчина толкается бедрами вперед, проникая в меня одним слитным движением, а тело простреливает боль. Мужчина замирает, а я пытаюсь отстраниться, но меня держат в железных тисках.
Боль начала утихать и, почувствовав расслабление мышц, хармит начал двигаться. Боль с каждым толчком отдавалась во всем теле, и я беззвучно плакала. Вдруг мужчина замер и поцеловал меня в спину. Начал вырисовывать узоры языком по коже. Одна его рука легла на грудь. И он, слегка погладив ее, вдруг сжал сосок. А я охнула, но уже от острого удовольствия. Вторая рука легла на лобок, и он, нащупав горошинку клитора, прижал ее пальцами. Пощипывая грудь и лаская пальцами клитор, он снова начал двигаться во мне. Боль ушла, а на смену ей приходит удовольствие.
Первый хармит смотрит на нас, и его член снова возбужден. Он гладит его и садится на край постели передо мной. Берет за подбородок и смотрит мне в глаза.
– Послушная самочка, – хвалит меня и снова проникает в рот свои членом. Мужчина сзади толкается в меня, а я насаживаюсь ртом на другой член.
Порочность сцены зашкаливает, и мне это нравится. Я возбудилась и уже сама стараюсь толкнуться бедрами сильнее. Хлесткий шлепок по ягодице, и с губ срывается стон наслаждения. Я ненавижу себя за то, что чувствую, но ничего не могу с собой поделать. Хармит прижимает клитор, и я разлетаюсь на тысячи осколков, а двое мужчин финишируют следом.
Глава 1.
Дни пролетают как один. Школа окончена, документы в три института поданы, и я в предвкушении новой жизни. У меня золотая медаль, и хоть в один ВУЗ, но я должна поступить. Нервничаю ужасно, но сегодня День рождения, так что хоть один день можно не думать о поступлении.
Отца вызвали в Москву на какой-то форум, но он обещал сегодня вернуться.
– Доченька, ты собралась? Гости уже скоро приедут, – мама организовала вечеринку в честь моего совершеннолетия. Двор украшен, и все ждут отца и гостей.
– Да, я готова, – откладываю книгу, которую листала скорее по привычке.
– Аврор, ну ты отложи книги хоть на день. Никуда твой факультет дипломатии и международных связей не денется, – ворчит мама.
– Мам, там конкурс сто человек на место, – намеренно преувеличиваю. – Так что запросто денется.
– Один день можно и расслабиться. В кого ты у меня такая? – мама чмокнула меня в щеку и, обняв за плечи, выводит из комнаты. – Все по свиданиям бегают, на дискотеки, а ты ?
– А я думаю о будущем, – отвечаю с усмешкой. Знаю, мама гордится мной. Ворчит так, для проформы, потому что так положено.
Гости, друзья, родственники стекаются, и день проходит незаметно. Лишь отец опаздывает и приезжает к концу праздника.
Он хмур и задумчив. Улыбается через силу.
– Пап, что-то случилось? – обеспокоенно заглядываю в глаза родителю.
– Нет, все нормально, просто устал с дороги. Ты веселись-веселись, – отец отправляет меня к друзьям, а сам остается с мамой в беседке. Наблюдаю за ними издалека и вижу, что они ругаются. Потом мама плачет, а отец ее обнимает. Точно, что-то не так.
Гости уходят, а мы с мамой убираем грязную посуду.
– Мам, что у папы произошло? – захожу издалека, но никак не ожидала, что мама уронит стопку посуды после моего вопроса.
– Оксана? – отец подлетает к матери.
– Поговори с Авророй, Артем, – велит мать, а я чувствую нехорошее предчувствие.
– Пап, мам, что случилось? – я уверена, что произошло что-то из ряда вон выходящее.
– Случилось, – и отец ведет нас с мамой в дом. – Этот разговор должен остаться между нами, – начал отец издалека.
– Хорошо, – я растерянно киваю. – Ты же знаешь, я не болтливая.
– Знаю, – отец кивает и усаживает маму на диван кабинете. Прикрывает дверь, а сам садится за стол. Я села рядом с мамой, а она обняла меня, крепко прижав к себе, словно прощаться собралась. – Аврора, – начал отец официально, – помнишь, ты весной диспансеризацию проходила?
– Помню, всех девушек с семнадцати лет обязали ее проходить, – вспомнила я о новшестве.
– Ну так вот, это была не диспансеризация, – продолжает отец. – Анкеты всех девушек собрали и внесли в единую базу данных, – отец замялся, не зная, как продолжить.
– Да скажи ты уже ей, Артем! – мама не выдерживает и вмешивается.
– Что мне надо сказать? – я испуганно смотрю то на мать, то на отца. – Я больна? Рак?
– Нет, – отец так усмехнулся, что я понимаю, что уж лучше бы рак, чем то, что он хочет сказать. – Я сейчас расскажу, но ты должна понимать, что это не шутка и не прикол. Я попробую что-то сделать, но ….
– Пап, скажи, – я не могу уже ждать. Мама плачет, сжавшись в комочек. Отец прячет взгляд.
– На Землю прибыли послы из другой галактики. Эти анкеты составлялись для них. И они выбрали тебя, – на выдохе произнес отец, отводя глаза в сторону.
– Что ты имеешь в виду? – не верю своим ушам. Послы из другой галактики? Инопланетяне, что ли?
– Аврора, эти послы выбрали тебя. И я не могу ничего сделать, – признается человек, которому я верила больше, чем себе. – Или они забирают тебя…
– Или?
– Или война.
– Пап, что за бред? – я хмурюсь и смотрю на отца. – Зачем я зеленым человечкам?
– Аврора, да какие человечки?! – отец раздражается и, вскочив, начинает ходить по кабинету. – Мы уже долгое время на прицеле у хармитов. Они ведут переговоры. Но они сильнее нас, умнее, а технологии ушли далеко вперед. Они сделают из нас колонию! – вдруг кричит отец.
– Но что есть на Земле такого, чего нет у них? – я не понимаю. – Что за ресурс?
– Женщины, – отвечает мама.
– Что? – я в шоке и потому воспринимаю всю информацию словно это шутка, прикол, и сейчас все захлопают в ладоши и скажут: “ Это прикол! А ты что, поверила?”
– Аврора, тебя выбрали послы, и нам завтра надо ехать, – обрывает мои вопросы отец. – Все, что я мог рассказать, я рассказал. Все остальное находится под грифом “секретно”. И даже тебе я не могу ничего рассказать в целях твоей же безопасности.
Пытаюсь прийти в себя, но ничего не получается. Хочется уснуть, а когда проснусь, чтобы не было никаких проблем. Не хочется ни о чем думать и решать. Хоть я и понимаю, что от моих решений ну вот вообще ничего не изменится. Я никто и звать никак. Меня просто отдают на откуп. Да, мною откупаются. В мировой истории часто так происходило, и я с ужасом читала об этом. Радовалась, что у нас не так, что в нашем современном обществе женщина может сама решать все. Ага. Как бы не так.
– Аврор, – в комнату входит мама.
– Мам, только не надо говорить, что отец ничего не мог сделать и ни в чем не виноват, – налетаю я на маму.
– Доченька, я не буду говорить ничего подобного. Если хочешь, мы с отцом поможем сбежать, – вдруг выдает родительница.
– Ага. Куда? В деревню к бабушке? – я смотрю на мать и не понимаю: она реально не осознает, что произошло? – Конечно, до деревни в Рязанской области пришельцы не доберутся, – с сарказмом добавляю, и самой становится смешно, но смех больше похож на истерику.
– Аврор, отец не все рассказал, – добавляет мать, а я оборачиваюсь и внимательно смотрю на родительницу.
– И что же он не рассказал? – в душе зарождается надежда. Но она, словно искорка, гаснет после слов мамы.
– Выбрали не только тебя, – раскрывает карты мама. – Может, если ты не приедешь, то им хватит тех, кого привезут?
– Мам, мне сегодня исполнилось восемнадцать, а не пять. Они девушек для какой цели отобрали? – я сверлю маму взглядом, а та отводит глаза. Она очень стеснительная в таких вопросах. От слова “секс” краснеет до сих пор. – И выбрали, я так понимаю, по определенным критериям, – добавляю я.
– Отец сказал, что они выбрали девушек с каким-то геном, – ответила мама. – Он не знает, что это за ген, но якобы он дает совместимость с их расой.
Вдруг дверь распахивается, и на пороге стоит разъяренный отец.
– Я рассказал тебе об этом, чтобы ты не думала, что я отправляю нашу дочь на смерть! А не чтоб ты это рассказывала Авроре! – я отца таким никогда не видела. Он никогда не повышал голос на маму. Даже когда она делала откровенные глупости, он всегда снисходительно к ней относился. А здесь он был в такой ярости, что даже мне стало страшно. – Что вы здесь кудахчите, как курицы? Ей не сделают ничего плохого. Пылинки сдувать с нее будут.
– Да откуда ты знаешь? – мама вскочила и заслонила собой меня.
– Знаю. Но говорить что-то больше не буду, а то у тебя язык за зубами не держится, – обрубил любой спор отец.
– И мне не скажешь? – я разозлилась.
– Скажу, – отцовская злость резко схлынула. – Завтра, – он подходит и обнимает. – Я все расскажу завтра.
Меня выпускают из объятий, и отец выходит из моей комнаты, забрав маму. Он и ее обнял, но она обижена за то, что он на нее накричал, и что-то выговаривает ему с упреком.
Спала я плохо, но все же спала. Долго не могла уснуть. Все крутила в голове мысли о своем будущем. Что все мои планы полетели к чертям. А если конкретнее – в космос.
Какие вещи собирать, отец не сказал. Да и он вообще не сказал, что мне они понадобятся. Поэтому я взяла самое необходимое. Белье, пару футболок, джинсы, любимую пижаму с мишками и фотоальбом. Почему-то про фотоальбом я подумала в первую очередь. Я хотела, чтобы воспоминания о моей жизни “до” остались со мной.
Утром отец был молчалив, а мама – заплаканной. Она обнимала меня и все не могла отпустить от себя. От этого ком в горле, который я старательно сглатывала, не давал дышать.
– Мам, все будет нормально, – уже теперь я успокаивала мать. Мама кивнула, расплакалась и, поцеловав меня, ушла. Я подхватила сумку и пошла за отцом.
– Что взяла с собой? – отец удивленно посмотрел на сумку.
– Да так. Самое необходимое, – пожала плечами. – Или нельзя?
– Не знаю, – честно признался родитель. – Я многое не знаю, – мы сели в машину и выдвинулись в путь. Дорога должна была занять долгих шесть часов, и я приготовилась расспросить все обстоятельно. Но отец, словно спеша мне все рассказать, начал говорить, как только мы выехали со двора. – Аврор, ты, главное, не бойся, поняла меня? – и, дождавшись моего кивка, продолжил: – Они женщин на завтрак не едят. Но и относятся не особо уважительно. Для них они самки, не более того. Но и не обижают. Одна из членов делегации – девушка. Она землянка. Если получится с ней наладить отношения, прошу тебя, не пренебрегай этим. Будь осторожна и больше молчи и слушай. Помни: мы тебя любим, но поступить иначе просто не могли. От тебя зависит жизнь очень многих существ. Если начнется война, мы все станем рабами. Вернее те, кто останутся в живых. Наши технологии и рядом не стояли с их. Прав тот, кто сильнее и умнее. Так что прошу, стань сильной. Может, я многое прошу от тебя в твои восемнадцать лет, но я верю в тебя, – пока отец говорил, мы выехали за город, и отец остановился.
– Почему мы остановились? – я удивленно смотрела по сторонам. – Нам же еще ехать и ехать.
– Нет, мы приехали, – ответил отец и вышел из машины. Я последовала за ним. Не успела оглянуться, как к нам подошли люди, одетые во все черное. Даже маски на лица натянуты.
– Я люблю тебя, Аврора, – отец порывисто обнял меня и, сев в машину, уехал, а меня усадили в черный фургон.
Глава 2.
Что произошло в фургоне, я не помню, так как в какой-то момент я просто отключилась. Видимо, чтобы лишнего не видела. Пришла в себя я голая и в какой-то капсуле, к которой было присоединено куча проводов. Аппараты рядом противно пищали, и именно этот звук и заставил прийти в себя.
В ряд стояли несколько таких капсул. И там, так же как и я, приходили в себя девушки.
– Ох, как с бодуна! – раздалось справа от меня. Удивленно подняла брови и уставилась на девушку лет двадцати пяти. Или у этих пришельцев настройки сбились, или они реально отбирали не по внешним данным, а по каким-то специфическим, одним им известным критериям. Девушка там была специфическая. Выбритый висок, волосы сиреневого цвета и тоннели в ушах. На лице, похоже, был пирсинг, но она его или предусмотрительно убрала, или, когда нас помещали в эти капсулы, все удалили.
– Фу, я думала, будет как-то покруче. А тут как в психушке, – отозвалась девушка с другой стороны. Прозвучало это пискляво и капризно.
– А ты, по ходу, там частая гостья, – отзывается моя неформатная соседка.
– Эй, рыженькая, передай этой оборванке, чтоб рот закрыла! – раздалось слева. Я, кажется, попала в дурдом.
Села и оглядела комнату. Белые стены, иллюминаторы с заблюренными стеклами на полстены, наши капсулы в количестве пяти штук. Две девушки, что не подавали голоса, так же как и я, ошарашенно разглядывали все вокруг. Я осторожно выбралась из капсулы и заприметила тумбочку со стопками одежды. Прикрывая стратегические места, я подошла ближе и посмотрела на вещи. Они были пронумерованы. Обернувшись, увидела, что на капсуле, из которой я выбралась, была цифра два. И потому взяла комплект под этим номером и не ошиблась. Топ типа спортивного, трусы, напоминающие мужские боксеры, и брюки с туникой на запахе. Быстро оделась и продолжила осмотр. Девушки из бокса три и четыре тоже быстро и молча переодевались, а вот номер один и номер пять продолжали переругиваться. Устроили какой-то балаган и цирк.
– Девочки, вы для этого здесь? – я не выдержала. Терпеть не могу таких людей.
– А что? – сразу встали в стойку обе девахи.
– Оденьтесь, – и я бросила им в капсулы комплекты одежды с их номерами. На удивление девушки послушно выполнили мою просьбу. И как только они закончили, двери в стене разъехались. На пороге показался человек. Вернее их было двое. Но у одного из них был хвост, так что это явно не человек.
– Вот это номер! – неформалка уставилась на хвостатого в упор, чем смутила довольно красивого мужчину. Он даже, кажется, покраснел, но из-за смуглого цвета кожи это было сложно заметить. От смущения это было или от злости, но на мгновение мне показалось, что у него стали горизонтальными зрачки. Но вот я моргнула или это он моргнул, и зрачки обычные. Что-то вся эта ситуация напоминает театр абсурда, а не встречу с инопланетянами. А у них в делегации еще и женщина есть, землянка. Если я правильно запомнила слова отца.
– Вижу, каждая из вас по-своему справляется со стрессом, – заговорил тот, что без хвоста. По внешности обычный человек, очень даже упитанный. – Но не забывайтесь. Вы должны помнить, где вы и кто вы.
Очень хотелось спросить: и кто же мы? Но промолчала.
– Специалисты планеты Хармо проверили ваше состояние здоровья, оно у всех удовлетворительное, – продолжил говорить мужчина. – Я курирую проект по налаживанию межрасовых отношений и являюсь представителем Земли. Меня зовут Константин Леонидович, а это Терек Вок. Он представитель планеты Хармо, – и мужчина, тот, что с хвостом, кивнул нам.
У него в руках была коробочка, которая тихо издавала какие-то звуки. Как я понимаю, это некий переводчик.
– Сейчас вас разместят по каютам, – и из-за спины говорившего мужчины выехали роботы, которые направились к каждой из нас. – Это роботы-помощники, они помогут вам справиться с бытовыми проблемами.
– Они нас понимают? – я так засмотрелась на диковинку, что вопрос вылетел сам собой.
– Да, – ответил Константин Леонидович.
– В них вмонтированы переводчики, – вздрогнула. Это мужчина с хвостом что-то пророкотал, а аппарат механическим голосом перевел.
Судорожно сглотнула. Стало не по себе оттого, как мужчина смотрел на нас и принюхивался. Мне не показалось, что он с шумом вдохнул носом воздух и улыбнулся.
Я не решилась ничего спросить или как-то прокомментировать это все. Но за кажущейся абсурдностью ситуации скрывается что-то очень нехорошее. Что там отец говорил? Нас сделают колонией Хармы, если мы не согласимся на их условия. Мне кажется, нас уже ею сделали. Нас всего пять девушек. Всего пять! Что в нас такого уникального? Две из нас словно из цирка уродцев, то есть это не внешность их в нас привлекает. Что-то в нас самих. И что им помешает постепенно выбирать таких вот особенных и забирать их себе? Ничего. Нас будут отдавать на откуп, как овец в жертву божествам, чтоб они не гневались и не пострадали все остальные. Видимо, вскоре родители будут молиться, чтобы у них родился обычный ребенок, а не вот такой “особенный”, типа меня или этих девушек. А может, и вовсе перестанут заводить детей, чтобы потом не отдавать их в подарок этим хвостатым.
Я шла по коридору за своим роботом и обдумывала это все. Так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила идущего за мной хармита.
– Ты так сильно ненавидишь нас? Что мы успели тебе плохого сделать? – я дернулась от звука механического голоса.
– Ничего, – но коробочка хармита молчит, не переводит. Она что, в одну сторону работает?
Он сверлит меня взглядом молча, а потом уходит в боковой коридор. А я продолжаю свой путь. Странный, конечно, тип. Но почему-то я не испугалась. Ну как… страх, конечно, был, но не было того животного ужаса. Как там мама всегда говорила, что двум смертям не бывать? Ну вот и у меня именно такое состояние. Я уже здесь. Я уже отдана хармитам. Так что теперь-то уж?
Робот проводил меня в мою комнату. Показал, как пользоваться очистительной кабинкой, панелью на стене комнаты. Можно было заказать себе еду, изменить освещение, температуру воздуха в комнате, подогрев пола. В общем, кучу мелочей, без которых ты как бы не умрешь, но с ними как-то приятнее жить. Первое, что я сделала, – это заказала ужин и попыталась узнать, где мои вещи. Не с первого раза, но меня поняли и указали на кнопочку. При нажатии в стене отъехала дверца. Там был шкаф и даже столик с зеркалом. Ну так вот, в шкафу были разложены мои вещи. Аккуратно так, но стало неприятно, что кто-то рылся в моих вещах. Также робот сообщил мне, что через час у нас собрание и занятие. Узнать, что за “занятие”, я не смогла и решила, что через час узнаю. Робот сообщил, что он будет ждать меня к назначенному времени, а пока я могу отдыхать. В первую очередь взяла джинсы и футболку и отправилась в очистительную кабинку. Было необычно по ощущениям и не было того приятного ощущения чистоты, как после душа. Но я уверена: я чистая даже и без привычных ощущений. К этому, наверное, можно привыкнуть. Переоделась в свою одежду, а эту положила в специальный контейнер, куда показал робот. Мне это почему-то напомнило мусоропровод в высотках. Усмехнулась своим мыслям.
Вернулась в комнату и поняла, что в своей одежде стало как-то комфортнее, что ли. Не чувствую себя заключенной в робе. Хотя как чувствуют себя девушки-заключенные? Но, думаю, не очень комфортно. Почему-то именно эта ассоциация пришла на ум, когда я надела на себя эти казенные одежки. Еда стояла на столике. Но я что-то не впечатлилась пластиковыми контейнерами с непонятной жижей. Открыла, попробовала. На вкус так же отвратно, как и на вид, словно это уже кто-то пережевал до меня. Полезла на панель и заказала еще какие-то блюда, которые доставили ко мне роботы практически через десять минут. И о чудо! В таком же контейнере было картофельное пюре и измельченное мясо. Но, блин, это хоть на мясо было похоже. В другом контейнере были еще овощи, но каких-то экзотических цветов. К слову, на вкус все было очень даже вкусно. И сиреневая жижа, оказавшаяся десертом, уже не воспринималась мной так уж сильно в штыки. Как раз к концу то ли ужина, то ли обеда, а может и вовсе завтрака, на пороге каюты показался робот. Мне стало сразу интересно: а я могу выйти из каюты? Скажем, посмотреть корабль или где мы сейчас находимся. Этот посол так мало рассказал, что мне по-прежнему не понятно, где мы и что от нас хотят. Вернее, что от нас хотят, конечно же, понятно. Это прям даже и разъяснять не надо. А вот чего от нас ждут – это мне непонятно. Не скажут же нам тут переспать со всеми хармитами на корабле. Так сказать, тест-драйв пройти. Боже, что за мысли у меня в голове! В общем, шла я в эту общую комнату, находясь в максимально настороженном состоянии. Во всем искала двойной смысл, сексуальную подоплеку.
Я пришла одной из первых. Этих двух скандалисток не было. Присутствовали только две тихие, спокойные девушки. А еще там был посол и женщина-брюнетка, около которой стоял незнакомый хармит. По его повадкам и тому, как он улыбался женщине, сразу становилось понятно – это его женщина. Я скажу больше – он ее искренне любит. Это читалось во всем. В мельчайшем жесте, в том, как он старался ее отгородить от зала и посла. В том, как он убрал какую-то невидимую песчинку с ее рукава. Они стояли и беседовали втроем, а я подсела к девочкам.
– Привет, я Аврора, – представилась. Если честно, я хотела наладить отношения с девочками. Нам здесь надо держаться вместе.
– Кира, – пробормотала еле слышно девушка с каштановыми волосами.
– Мира, – так же тихо отвечает вторая девушка с русыми волосами.
Они обе сидят в выданных робах.
– А вы с собой вещи не брали? – я удивилась. Неужели им понравились эти то ли кимоно, то ли робы.
– А можно было? – девочки переглянулись между собой. – Нам ничего не сказали.
– А вы откуда? – не стала акцентировать внимание на одежде.
– Из детского дома, – в один голос ответили девушки.
– Что? – я уставилась на них, уже не в силах скрывать удивление. – Вам восемнадцать-то есть?
– Да, три дня назад исполнилось, – отвечает Мира.
– А вы что, из одного детского дома? – у меня вопросов было все больше и больше.
– Да, мы двойняшки, – улыбнулась так по-доброму Мира.
– Ничего себе! – я просто в шоке была.
Вдруг дверь открылась, и сперва раздались звуки скандала, а затем появились эти две в сопровождении роботов.
– Ты куда вырядилась? На Хэллоуин? – верещит блондинка с явно перекачанными губами. Она одета в розовое облегающее платье, волосы распущены и переброшены на одно плечо, губы ярко-алые, глаза подведены.
– А ты куда? На панель? – не менее громко отвечает ей та, что я назвала неформалкой. Она в черных джинсах-трубах с кучей заклепок и протертыми коленями. Футболка оверсайз скрывает фигуру и сползает с одного плеча. На ногах грубые ботинки. На голове у нее воронье гнездо, словно о слове “расческа” она в принципе не слышала. Но я-то понимаю, что этот художественный беспорядок был старательно создан.
– Добрый день, девушки! – звонкий женский голос прервал зарождающийся конфликт. Эти две скандалистки действительно притихли и уселись на противоположные диванчики. Константин Леонидович улыбался нам, словно выиграл миллион. – Позвольте представиться, меня зовут Земная Мария, – и женщина улыбнулась, поняв, как многозначительно прозвучала ее фамилия. – На время вашего полета до планеты Хармо, а также для более легкой адаптации на новом месте я буду оказывать вам посильную помощь, – она улыбнулась и положила руку на живот, словно в каком-то охранительном жесте, но тут же отдернула ее. Кажется, это заметила лишь я, так как ботоксная сразу же подняла руку вверх, как в школе, и заговорила, не дожидаясь, когда ей это разрешат.