Голод извне

Глава 1. Хавенрок

Полгода после Вельгарда научили Максима одной вещи, которую он никак не мог узнать из книг, — тишина бывает разной. Была тишина отдыха, тишина, в которой можно было позволить себе выдохнуть. И была тишина ожидания, тяжёлая, будто перед грозой, которая всё никак не начнётся.

Сегодняшнее утро принадлежало ко второму типу.

— Гонец из порта, — сказал Дренн, входя без стука в кабинет, где Максим разбирал донесения о новых членах Совета. — Плохие новости.

Максим отложил перо.

— Насколько плохие?

— Хавенрок, — сказал Дренн. — Пропал этой ночью. Целиком.

Перо, которое Максим держал секунду назад, будто оставило после себя эхо в пальцах — он вспомнил похожее чувство полгода назад, когда услышал слово «Эльмхерст» впервые.

— Хавенрок — это не деревня, — сказал он тихо. — Это порт с двадцатью тысячами жителей.

— Именно поэтому я здесь, а не отправил обычного посыльного, — сказал Дренн.

Ирса появилась в дверях следом, уже одетая для дороги, с картой в руках.

— Собираемся, — сказала она без предисловий. — Кассандр уже знает?

— Уже едет сюда, — ответил Дренн.

Максим поднялся, чувствуя, как знакомая тяжесть ответственности снова опускается на плечи — тяжесть, к которой он думал, что успел привыкнуть за прошедшие месяцы, но которая каждый раз оказывалась чуть больше, чем он помнил.

— Двадцать тысяч, — повторил он. — Эльмхерст был деревней в несколько сотен человек. Если трещина способна поглотить город такого масштаба...

— Значит, всё, о чём предупреждал Сай, происходит быстрее, чем мы рассчитывали, — закончила за него Ирса.

Кассандр вошёл в кабинет спустя несколько минут, лицо его было мрачнее обычного.

— Отец уже собирает совет лордов, — сказал он без приветствий. — Новости о Хавенроке разлетятся по континенту за считанные дни, и, боюсь, реакция будет не той, на которую мы рассчитывали.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Максим.

— Я имею в виду, — сказал Кассандр, — что лорд-протектор Марч уже прислал письмо этим утром, ещё до подтверждения новостей о Хавенроке. Он требует срочного собрания совета лордов по вопросу о статусе Совета Единства.

— Он использует катастрофу, чтобы атаковать нас политически, — сказала Ирса резко.

— Или искренне обеспокоен тем, что организация, неподконтрольная короне, растёт быстрее, чем кто-либо успевает это контролировать, — сказал Кассандр, и в его голосе не было злости, только усталая честность человека, вынужденного балансировать между двумя правдами одновременно.

Максим подошёл к окну, глядя на утренний Вельгард, живущий обычной жизнью, ещё не подозревающий о судьбе далёкого порта.

— Сначала Хавенрок, — сказал он. — Разберёмся с политикой позже. Сейчас нужно увидеть, что там произошло, своими глазами.

— Я уже распорядился о лошадях, — сказал Дренн. — Мирель и Сай ждут внизу.

— А Крон? — спросила Ирса.

— Остаётся здесь, следить за Советом в наше отсутствие, — сказал Дренн. — Кто-то должен держать оборону дома, пока мы разбираемся с побережьем.

Максим кивнул, чувствуя, как знакомый ритм действия начинает вытеснять тревогу — не устраняя её полностью, но, по крайней мере, давая направление, в котором эту тревогу можно было применить с пользой.

— Тогда выдвигаемся немедленно, — сказал он. — Чем раньше мы поймём, что случилось в Хавенроке, тем больше у нас шансов не допустить повторения где-то ещё.

КОНЕЦ ГЛАВЫ

Глава 2. Пустота на месте города

Дорога к побережью заняла три дня стремительной скачки, и с каждым часом пути тревога Максима нарастала, подпитываемая слухами, доносившимися от встречных путников, — обрывочными, противоречивыми, но неизменно мрачными.

— Говорят, там теперь просто море, — сказал один из торговцев, встреченных на постоялом дворе за день до прибытия. — Будто порта никогда и не было.

— А люди? — спросила Мирель.

Торговец покачал головой, не находя слов, и это молчание было красноречивее любого ответа.

Когда они наконец достигли побережья, открывшаяся картина оказалась даже тяжелее, чем позволяли представить слухи. Там, где раньше стоял Хавенрок — оживлённый порт с доками, складами, кварталами ремесленников, — теперь простиралась ровная водная гладь, будто море всегда доходило именно до этой линии, будто здесь никогда не существовало ничего иного.

— Боги, — прошептал Сай, останавливая лошадь на возвышенности, откуда открывался вид на побережье.

Максим спешился молча, чувствуя, как метка на его предплечье слабо, тревожно пульсирует — не так, как перед сбором, а иначе, будто резонируя с самим отсутствием, зияющим перед ними.

— Здесь были причалы, — сказал Дренн тихо, указывая на едва заметную линию, где вода казалась чуть более мутной, будто скрывая под собой остатки того, что раньше стояло на суше. — Я торговал в этом порту дважды. Здесь была таверна «Морской узел», где подавали лучший эль на всём южном побережье.

— Была, — тихо повторила Ирса.

Они спустились ближе к воде, туда, где на прежней границе города собралась небольшая группа выживших — рыбаки, оказавшиеся в море во время катастрофы, и немногие, кто по случайности находился за пределами городских стен.

— Вы из Совета Единства? — спросил один из выживших, немолодой рыбак с потрясённым, застывшим выражением лица.

— Да, — ответил Максим. — Мы можем чем-то помочь?

— Помочь, — рыбак горько усмехнулся. — Город исчез за одну ночь, а вы спрашиваете, можете ли помочь.

— Расскажите, что видели, — мягко попросила Мирель, подходя ближе с явным намерением утешить, а не просто собрать информацию.

Рыбак долго молчал, прежде чем заговорить, будто заново переживая случившееся.

— Свет, — сказал он наконец. — Красный, потом белый, потом снова красный, будто пульсировал. Появился над центром города, ближе к полуночи. А потом — звук. Не грохот. Шёпот, но такой громкий, что заглушал крики людей.

— Вы разобрали слова? — тихо спросил Максим, вспоминая рассказ гонца о единственном произнесённом слове «скоро».

Рыбак покачал головой.

— Не слова, — сказал он. — Скорее... чувство. Будто что-то очень старое смотрело на нас, оценивая, и не находило нас достаточно интересными, чтобы задерживаться дольше необходимого.

Максим переглянулся с Сай, оба явно подумали об одном и том же — Голод не просто разрушал, он будто изучал, судил, принимал решения, недоступные пониманию тех, кто оказывался на его пути.

— Есть ли ещё выжившие? — спросила Ирса. — Кто-то, кто был ближе к центру событий?

Рыбак замялся, взгляд его метнулся куда-то в сторону временного лагеря, разбитого выжившими у побережья.

— Есть одна, — сказал он тихо. — Хотя не уверен, что назвал бы её выжившей в полном смысле слова.

— Что вы имеете в виду? — спросил Максим настороженно.

— Пойдёмте, — сказал рыбак, поднимаясь. — Лучше вам увидеть самим.

КОНЕЦ ГЛАВЫ

Глава 3. Вейра

Рыбак привёл их к самому краю временного лагеря, где отдельно от остальных выживших, у небольшого костра, сидела молодая женщина, закутанная в одеяло, несмотря на не самую холодную погоду. Её взгляд был устремлён в пустоту, не фокусируясь ни на чём конкретном, а губы двигались едва заметно, будто она беззвучно повторяла что-то снова и снова.

— Вейра, — тихо позвал рыбак, приближаясь осторожно. — К тебе гости.

Женщина медленно повернула голову, и Максим невольно замер, встретившись с её взглядом — глаза её были обычного карего цвета, но в глубине читалось нечто, отчего по спине пробежал холодок узнавания, слишком похожий на тот, что он испытывал у Ядра Резонанса в горах.

— Вы из Совета, — сказала Вейра тихо, не спрашивая, а констатируя. — Я вижу метку на вашей руке даже сквозь рукав.

Максим невольно взглянул на своё предплечье, скрытое одеждой.

— Как вы это делаете? — спросил он осторожно.

— Не знаю, — сказала Вейра. — После той ночи многое изменилось. Я вижу вещи, которые не должна видеть. Слышу вещи, которые не должна слышать.

Мирель опустилась рядом с ней на колени, с профессиональной мягкостью проверяя пульс, температуру, зрачки.

— Что произошло с вами той ночью? — спросила она мягко.

Вейра долго молчала, прежде чем ответить, будто подбирая слова для того, что было почти невозможно описать.

— Я была на окраине, — сказала она наконец. — Не в центре событий, но достаточно близко, чтобы увидеть. Свет появился над гаванью, и я побежала, как и все остальные. Но что-то... коснулось меня. Не физически. Внутри.

— Коснулось как? — спросил Максим, чувствуя, как метка на его руке снова начинает слабо пульсировать, будто отзываясь на близость Вейры.

— Оно посмотрело на меня, — сказала Вейра, и в её голосе впервые за разговор прозвучал настоящий страх, не притупленный шоком. — Не глазами — у него нет глаз в привычном смысле. Но я почувствовала, что меня увидели, узнали, и решили не забирать.

— Почему не забрали? — тихо спросила Ирса.

Вейра посмотрела на неё долгим, странным взглядом.

— Не знаю, — сказала она. — Но с тех пор я вижу вспышки. Места. Не сразу понимаю, что это значит, пока не вижу это во второй, в третий раз. Как будто что-то во мне теперь связано с ним, хочу я того или нет.

Максим и Сай переглянулись, оба понимая значимость услышанного.

— Вейра, — сказал Максим осторожно, — вы можете предсказывать, где произойдёт следующее поглощение?

Женщина медленно кивнула, хотя в её движении читалась не гордость способностью, а измученное отчаяние человека, получившего дар, которого никогда не хотел.

— Вижу вспышку, — сказала она. — Место, не всегда узнаваемое сразу, но со временем я начинаю понимать, где это. Прошлой ночью видела снова. Впервые с самого Хавенрока.

— Где? — быстро спросил Сай.

Вейра закрыла глаза на мгновение, будто вновь переживая видение.

— Река, — сказала она. — Широкая, с каменным мостом, украшенным статуями львов. И башня с синим флагом на дальнем берегу.

Сай побледнел.

— Мост Королевы, — сказал он тихо. — В Вельгарде. Столица.

Тишина, повисшая над временным лагерем, была тяжелее любой из прежде испытанных Максимом — не абстрактная угроза где-то далеко, а прямая опасность, нависшая над самим сердцем того, что они с таким трудом построили за последние полгода.

— Когда? — спросил Максим напряжённо.

— Не знаю точно, — призналась Вейра. — Видения не показывают время, только место. Но чувство было сильнее, чем в предыдущих случаях. Ближе.

Максим посмотрел на своих спутников, ощущая, как срочность момента перекрывает даже свежий шок от вида исчезнувшего Хавенрока.

— Тогда нам нужно возвращаться немедленно, — сказал он. — И, Вейра, — он повернулся к молодой женщине, — вы должны поехать с нами. Ваш дар может оказаться единственным предупреждением, которое у нас есть.

Вейра долго смотрела на него, взвешивая предложение, прежде чем медленно кивнуть.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Всё равно мне больше некуда идти. Дом, который я знала, теперь просто вода.

КОНЕЦ ГЛАВЫ

Глава 4. Совет лордов

Собрание совета лордов проходило в главном зале дворца Веральдов — просторном помещении с высокими сводами, где каждое слово отражалось эхом, придавая происходящему дополнительную торжественность, которая сейчас, после вида пустого места на карте, где раньше был Хавенрок, казалась почти неуместной.

Максим стоял перед собравшимися лордами, чувствуя на себе десятки взглядов — от нейтрально-выжидающих до откровенно враждебных.

— Лорд-протектор Марч, — сказал глава дома Веральд, открывая заседание, — вы требовали этого собрания. Слово вам.

Марч поднялся — высокий, статный мужчина с седой бородой, чья осанка выдавала десятилетия военной службы прежде, чем политической карьеры.

— Благодарю, милорд, — сказал он, обращаясь сразу ко всем собравшимся, а не только к главе дома. — Двадцать тысяч жителей Хавенрока мертвы. Или хуже, чем мертвы — стёрты из существования вместе с самой землёй, на которой стояли их дома.

Он сделал паузу, давая словам осесть в напряжённой тишине зала.

— Полгода назад нам обещали, — продолжил он, — что Совет Единства станет щитом против подобных катастроф. Что организованная сила носителей меток сможет противостоять угрозе извне. Где был этот щит прошлой ночью?

Максим шагнул вперёд, готовясь ответить, но Марч поднял руку, останавливая его.

— Не отвечайте пока, — сказал он резко. — Позвольте закончить мысль. Я не сомневаюсь в искренности намерений Совета. Но искренность не спасает жизни. И теперь я спрашиваю вас всех: готовы ли мы продолжать доверять безопасность континента организации, неподконтрольной ни короне, ни традиционным структурам власти, организации, чья единственная гарантия — обещания одного человека?

Ропот прокатился по залу, и Максим почувствовал, как почва под его позицией становится менее устойчивой с каждым произнесённым Марчем словом.

— Могу я ответить? — спросил он, на этот раз не дожидаясь разрешения.

Глава дома Веральд кивнул, и Максим повернулся к собравшимся лордам.

— Лорд Марч прав в одном, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на внутреннее напряжение. — Мы не смогли предотвратить Хавенрок. Никто из нас не знал о нём заранее, и это трагедия, за которую я несу личную ответственность как основатель Совета.

Марч приподнял бровь, явно не ожидая такого прямого признания.

— Но, — продолжил Максим, — трагедия не в том, что Совет существует, а в том, что он ещё недостаточно велик, недостаточно развит, чтобы охватить весь континент своим вниманием. Роспуск Совета в этот момент не защитит людей — он оставит их полностью беззащитными перед угрозой, которая, как показал Хавенрок, только растёт.

— А контроль короны? — спросил один из лордов, до этого молчавший. — Разве военное подчинение Совета не даст нам больше уверенности в его действиях, больше ответственности перед традиционными структурами власти?

— Ответственность, лорд, — сказал Максим, — не появляется от подчинения короне. Она появляется от прозрачности и от результатов. Мы готовы отчитываться перед этим советом регулярно, показывать каждый шаг нашей подготовки. Но превращение носителей меток в военное подразделение, подчинённое приказам, а не осознанному выбору, разрушит саму суть того, что делает резонанс возможным.

Марч скрестил руки на груди, изучая Максима внимательным, оценивающим взглядом.

— У меня есть предложение, — сказал он наконец. — Компромисс, если позволите.

— Слушаю, — сказал Максим настороженно.

— Дайте совету лордов наблюдателя в структуре Совета Единства, — сказал Марч. — Не командующего, не того, кто отдаёт приказы, но того, кто видит все ваши действия изнутри и регулярно докладывает нам о готовности организации. И дайте нам конкретный срок — скажем, три месяца, — в течение которого Совет должен продемонстрировать реальную способность предотвращать подобные катастрофы, а не только реагировать на них постфактум.

Максим обдумывал предложение, взвешивая его против уже известной срочности — видение Вейры о мосте Королевы в самом Вельгарде, возможно, происходящем куда раньше отведённых трёх месяцев.

— Три месяца — это долгий срок, учитывая скорость, с которой множатся разломы, — сказал он честно. — Но наблюдатель от совета лордов — это разумное требование, которое мы готовы принять.

Кассандр, стоявший в стороне, шагнул вперёд.

— Отец, — сказал он, обращаясь к главе дома Веральд, — я готов лично выполнять роль такого наблюдателя, если совет лордов сочтёт это приемлемым.

Марч задумчиво кивнул.

— Приемлемо, — сказал он. — Хотя бы потому, что ваша семья уже вложила достаточно в успех этого предприятия, чтобы у вас не было причин искажать правду в его пользу.

Собрание продолжилось ещё некоторое время, обсуждая детали компромисса, но Максим уже мысленно был далеко от зала — думая о видении Вейры, о мосте Королевы, о том, сколько реального времени у них действительно оставалось, независимо от формальных трёх месяцев, отведённых политическим соглашением.

КОНЕЦ ГЛАВЫ

Глава 5. Мост Королевы

Мост Королевы соединял два берега реки Вель в самом сердце столицы — величественное каменное сооружение, украшенное статуями львов, ставшее символом Вельгарда не меньше, чем сам дворец Веральдов. Максим стоял на нём этим же вечером, вместе с Вейрой, Ирсой и Саем, пытаясь понять, что именно должно было здесь произойти.

— Вы уверены, что это именно этот мост? — спросил Сай у Вейры.

— Уверена, — сказала она, оглядывая статуи львов с тем же тревожным, отстранённым выражением, что Максим уже видел у неё в лагере выживших. — Именно этот. Именно эти статуи.

— Когда? — спросила Ирса.

— Не знаю, — повторила Вейра то, что уже говорила прежде. — Видения не показывают время.

Максим прошёлся по мосту, изучая местность — плотную застройку по обоим берегам, оживлённое движение торговцев и горожан, ничего не подозревающих о нависшей над ними угрозе.

— Если это произойдёт здесь, — сказал он, — жертв будет больше, чем в Эльмхерсте, но вряд ли сравнимо с Хавенроком. Разве что...

Он замолчал, обдумывая новую, тревожную мысль.

— Разве что что? — спросила Ирса.

— Разве что мост — не конечная точка, а лишь ориентир, — сказал Максим медленно. — Что если разлом откроется не на самом мосту, а где-то поблизости, и Вейра видит просто ближайший узнаваемый ориентир?

Вейра побледнела.

— Это возможно, — сказала она тихо. — Видения нечёткие. Я вижу фрагменты, а не карту с точной отметкой.

— Тогда нам нужно эвакуировать весь квартал, — сказала Ирса. — Не просто мост.

— Эвакуация без объяснения причин вызовет панику, — заметил Сай. — А объяснение причин — тем более. «Готовьтесь, потому что провидица видела вспышку света возле знакомого моста» — это не то заявление, что успокоит горожан.

Максим потёр переносицу, чувствуя, как груз ответственности за потенциально тысячи жизней придавливает сильнее любой из прежде испытанных угроз.

— Нужно поговорить с Кассандром, — сказал он наконец. — Найти способ увеличить присутствие стражи в этом районе под благовидным предлогом, не вызывая паники. И собрать столько носителей меток, сколько сможем, для дежурства поблизости, готовых к резонансу в любой момент.

— Это истощит наши силы по всему городу, — предупредил Сай.

— Знаю, — сказал Максим. — Но альтернатива — рисковать тем, что случившееся в Хавенроке повторится здесь, в самом сердце всего, что мы построили.

Они вернулись во дворец, где Кассандр, узнав о видении, немедленно принялся организовывать скрытое усиление района под предлогом плановых учений городской стражи.

— Сколько носителей меток мы можем выделить? — спросил Максим у Крона, который координировал распределение сил Совета.

— Двадцать, может, двадцать пять, если снять дежурство с других районов, — сказал Крон, изучая карту с отметками текущих постов. — Но это оставит остальной город менее защищённым.

— Придётся рискнуть, — сказал Максим. — Видение Вейры — единственное предупреждение, которое у нас есть. Мы не можем позволить себе его игнорировать.

Крон кивнул, хотя по его лицу было видно, что решение давалось ему не легче, чем самому Максиму.

— Начну переброску сил немедленно, — сказал он. — Но, Максим, — он помедлил, — что, если видение окажется неточным? Ложная тревога, растянувшая наши ресурсы по всему городу, оставит нас уязвимыми, если настоящая угроза материализуется где-то ещё в это же время.

Максим посмотрел на Вейру, стоявшую в стороне, погружённую в собственные мысли, и почувствовал, как тяжесть решения, зависящего от достоверности дара, о котором никто из них ещё толком не понимал, ложится тяжелее прежнего.

— Тогда будем молиться, чтобы её видение оказалось точным, — сказал он тихо. — Потому что альтернатива этому — ничего не делать вовсе, а этого я себе позволить не могу.

КОНЕЦ ГЛАВЫ

Глава 6. Напряжение внутри Совета

Ночь опустилась над Вельгардом без происшествий, но напряжение, охватившее район моста Королевы, не спадало ни на минуту — двадцать пять носителей меток, рассредоточенных под видом обычных горожан, ждали сигнала, готовые в любой момент объединиться в резонансе.

Максим сидел в временном штабе, устроенном в одной из лавок неподалёку от моста, вместе с Ирсой и Кроном, изучая карту района при тусклом свете масляной лампы.

— Полночь скоро, — сказала Ирса, взглянув на песочные часы на столе. — Ничего.

— Это может значить, что видение относилось к другой ночи, — сказал Крон. — Или что мы вообще неверно истолковали его.

Максим потёр уставшие глаза, чувствуя, как накопившееся за день напряжение начинает сказываться.

— Или что мы предотвратили то, что должно было произойти, — сказал он, хотя даже сам не был уверен, насколько эта мысль отражала реальность, а не желаемое.

Дверь лавки тихо приоткрылась, и внутрь скользнула Вейра, всё ещё закутанная в то же одеяло, что и в лагере выживших, — привычка, от которой она, судя по всему, не могла отказаться даже здесь, в относительной безопасности столицы.

— Не могу уснуть, — сказала она тихо, садясь у стены. — Продолжаю прокручивать видение снова, пытаясь найти детали, которые упустила.

— Нашла что-то новое? — спросил Максим.

Вейра покачала головой, но затем, помедлив, всё же заговорила.

— Есть одна деталь, которую я не упомянула раньше, — сказала она. — Не была уверена, что она важна.

— Какая? — насторожился Крон.

— В видении, — сказала Вейра медленно, — рядом со мной кто-то стоял. Не отчётливо, скорее тень человека, но я чувствовала, что это не случайный прохожий. Что этот человек имел значение для того, что должно произойти.

— Можешь описать его? — спросил Максим.

— Не его, — поправила Вейра. — Её. Я почти уверена, что это была женщина. С тёмными волосами, коротко остриженными.

Ирса напряглась, невольно коснувшись собственных коротко остриженных волос.

— Ты имеешь в виду меня? — спросила она прямо.

Вейра посмотрела на неё внимательно, будто сверяя образ из видения с реальным человеком перед собой.

— Возможно, — сказала она тихо. — Я не уверена полностью, но сходство поразительное.

Тишина повисла в маленькой лавке, пока каждый обдумывал значение этого открытия.

— Если Ирса окажется рядом в момент разлома, — сказал Крон медленно, — это может означать, что нам нужно держать её ближе к эпицентру событий, а не в стороне.

— Или это может значить, что видение указывает не столько на место, сколько на людей, которые окажутся вовлечены, — сказал Максим, чувствуя, как новая мысль формируется на границе понимания. — Что если Вейра видит не карту событий, а их участников, и место — лишь фон, на котором эти участники появляются?

Вейра задумчиво кивнула.

— Это возможно, — сказала она. — Мои видения никогда не были чёткими картами. Скорее — фрагменты впечатлений, которые я сама пытаюсь сложить в связную картину.

Ирса поднялась, подходя к окну лавки, откуда открывался вид на освещённый факелами мост.

— Тогда я останусь здесь до утра, — сказала она твёрдо. — Если моё присутствие как-то связано с предотвращением или, по крайней мере, с пониманием происходящего, я не собираюсь прятаться в стороне.

Максим хотел возразить, обеспокоенный за её безопасность, но остановил себя, вспомнив собственные слова, сказанные ей на балконе месяцы назад — о выборе быть вместе не только в спокойные времена, но и в моменты настоящей опасности.

— Тогда останемся вместе, — сказал он просто.

Крон посмотрел на них обоих с выражением, в котором смешивались понимание и лёгкая грусть — возможно, воспоминание о собственных потерях, о собственном выборе, сделанном сорок два года назад его прежним наставником.