Голод извне

— Возможно, никак, — призналась Мирель честно. — Сострадание к существу, разрушившему твой дом, требует куда большего великодушия, чем можно ожидать от большинства людей, особенно от тех, кто потерял близких в Хавенроке.

— Тогда, может быть, нам не нужно требовать сострадания от всех, — сказал Максим, обдумывая проблему с той же аналитической ясностью, что помогала ему прежде разбираться со сложными системами в прежней жизни. — Достаточно найти способ уменьшить разрушения, пока мы ищем более долгосрочное решение проблемы воссоединения.

— Как именно? — спросила Ирса.

— Не знаю ещё точно, — признался Максим. — Но, возможно, ключ в том, что сказала Вейра — разрушение как единственный оставшийся язык. Если у Голода появится иной способ выразить свою потерю, возможно, разрушения станут не необходимостью, а просто одним из вариантов, который он сможет выбрать не использовать.

Вейра, ехавшая чуть позади, вступила в разговор, её голос стал увереннее с момента контакта у Ядра, будто пережитое дало ей не только понимание, но и своего рода внутреннюю опору.

— Я могу попробовать поддерживать связь, — сказала она. — Не постоянно, это истощает меня слишком сильно, но периодически, чтобы, возможно, направлять его внимание, предупреждать о моментах, когда он приближается к местам с высокой концентрацией людей.

— Это огромная ответственность для одного человека, — заметил Дренн обеспокоенно.

— Знаю, — сказала Вейра. — Но, кажется, именно для этого меня и оставили в живых той ночью. Не случайно, не по милосердию, а потому что я могу послужить чем-то вроде переводчика между двумя мирами, которые иначе никогда бы не смогли понять друг друга напрямую.

Они продолжили путь в задумчивом молчании, каждый обдумывая, как воплотить эти абстрактные, тревожные откровения в конкретные действия, способные повлиять на реальную политическую и метафизическую ситуацию, ожидавшую их в Вельгарде.

Когда они наконец вернулись в столицу, спустя неделю после отбытия, обстановка встретила их напряжением, куда более острым, чем то, что они оставили позади.

— Марч не терял времени, — сказал Крон, встречая их у ворот дома Совета с явным облегчением от их благополучного возвращения, смешанным с тревогой за новости, которые ему предстояло сообщить. — За время вашего отсутствия он организовал публичные слушания, обвиняя Совет в сокрытии информации от совета лордов и от простых горожан.

— Какой информации? — насторожённо спросил Максим.

— О видениях Вейры, — сказал Крон мрачно. — Кто-то из наших людей, участвовавших в дежурстве у моста Королевы, проговорился о происходившем той ночью. Теперь Марч утверждает, что Совет знал о конкретной угрозе и намеренно скрыл это от широкой публики, вместо того чтобы объявить открытую эвакуацию.

Максим почувствовал, как усталость от долгого пути сменяется новым, острым напряжением перед лицом очередного политического кризиса, добавившегося к и без того тяжёлому грузу метафизических откровений, привезённых из гор.

— Нужно собрать совет немедленно, — сказал он. — И решить, как отвечать на эти обвинения, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля окончательно.

КОНЕЦ ГЛАВЫ