- -
- 100%
- +
Глава 1. Ольга
- Я хочу развестись! – твердо произношу я, отложив вилку на салфетку.
На кухне повисает пауза. Тишина такая пронзительная, что режет уши, а спазм стискивает горло. Я произнесла это вслух.
В тарелке остывает яичница-глазунья, желток которой режет глаз своим контрастом с белком. Выглядит очень вызывающе и ярко, что никак не бьется с моим нынешним состоянием и внешним видом. Неудивительно, этой ночью я спала, от силы часов пять, постоянно просыпаясь на рев Демида, своего младшего сына.
Он в полулежачем положении, покачивается в стульчике для кормления и усердно мусолит книжку-шуршалку, поглядывая на меня.
- Как считаешь, - интересуюсь у карапуза. – Звучит убедительно или нет?
Демка ничего мне не отвечает, что ожидаемо. Дети в пятимесячном возрасте не разговаривают, даже у идеальных матерей. А я и близко неидеальная.
- Мне кажется, неубедительно, - тяжело вздыхаю и отправляю в рот холодное жареное яйцо, жую его, не чувствуя вкуса и стреляю глазами в сторону холодильника.
Там лежит свежий кусок слабосоленого лосося, который Сева принес мне вчера, заботливо заехав в рыбный магазин. Он сам рыбу терпеть не может, но пошел на такую жертву, лишь бы его жена была счастлива. А я не счастлива. Совершенно.
В раковине стоит грязная посуда, которая осталась после завтрака наших старших сыновей. Им одиннадцать и девять. Едят разное, интересуются разным и постоянно ругаются. Они, как всегда, торопились в школу, и ничего не доели. Муж, нервничая от того, что опаздывает на мойку, как обычно начал ворчать и покрикивать, чем окончательно испортил мне и без того хреновое настроение.
- Как так получается, Демид? - продолжаю я, поднимаясь на ноги и выбрасывая свой злополучный завтрак в мусорное ведро. – Дом - полная чаша, денег – хоть жопой жуй. Ой, прости, малыш, тебе нельзя слышать такие плохие слова. Денег – куры не клюют. Мы родили нашего долгожданного третьего ребенка, а счастья нет? Только взаимные претензии и растущее недовольство?
Демиду надоедает сидеть в стульчике, и он принимается выкручиваться и подхныкивать, просясь его достать и взять на ручки.
- Подожди, зайчик, - прошу его, отрезая тоненький ломтик рыбы. Силы воли у меня нет. По крайней мере сегодня.
Нюхаю его и с удовольствием запихиваю в рот, блаженно прикрыв глаза. Я так никогда не похудею, похоже. Удивительно, с первыми детьми вес на грудном вскармливании стремился вниз, а в этот раз стоит на мерзкой цифре и никуда не двигается. Хотя, абы куда мне не надо. Нужно в сторону пятидесяти килограммов.
Демид ждать не собирается, сучит пухлыми ножками и принимается реветь. Действительно. Самый лучший выход из ситуации – пореветь, но я такого себе позволить не могу.
Залпом допиваю еле теплый чай, закидываю еще кусочек лосося и убираю остатки в холодильник. Игнорировать плач ребенка я больше в состоянии, поэтому, беру его на руки, ощущая, как хрустит мой позвоночник, и с сыном принимаюсь загружать посудомойку.
- Вот, Демид, - беседую с малышом, который любопытно все рассматривает по сторонам, а плач мгновенно выключается на маминых ручках. – Пятнадцать лет брака, понимаешь? Пятнадцать. Это, почти, половина моей жизни. И как так выходит, что вы с мужем становитесь совершенно разными и чужими людьми? Он ушел и даже не поцеловал меня на прощание. А раньше всегда присылал сообщения с утра с признанием в любви. Когда это было? И куда делось?
Демид молчит, но, отчего-то довольно хихикает. Глупенький! А мне вообще не весело. Я устала. Смертельно. И мне ужасно надоели мои однообразные будни
- Можно сколько угодно ссылаться на мои гормоны и недосып, - продолжаю я. – Но не в них дело, милый. Дело в том, что твой папа больше меня не любит. Это чувствуется в каждом его слове. В каждом движении. Он тоже устал. Бизнес, отношения с коллегами, родителями, детьми, мной. Я его тоже понимаю. Но от этого мне не легче.
С момента рождения Демида секс у нас был три раза. Три. Я считала. Я отдаю себе отчет в том, что после третьего кесарева нужно время на восстановление, но врач давно уже разрешил, а стремления к близости со стороны Севы я так и не увидела. Может, всему виной мой растянутый живот, который небольшим фартучком свисает над швом? Или грудь, которая от кормления стала не очень симпатичной формы с большими сосками? Я не знаю. Но нам нужно поговорить. Я так больше не могу. И развестись. Или нет? Я хочу этого. И боюсь. Или не хочу? Господи, дай мне сил и мудрости.
До долгожданного первого сна ребенка я делаю ему массаж, растирая по мягкой кожице детский крем, поглаживающими движениями разминаю его мышцы, а затем принимаюсь похлопывать ладошками. Демка весело хохочет, потому что ему очень нравится делать с мамой массаж. Я рассказываю ему потешки, пою песенки, улыбаюсь, но делаю это на автомате, потому что мыслями я где-то далеко-далеко.
- Девки, привет! – вибрирует телефон от входящего сообщения в чате подружек. Нас там трое – я, Ирина и Аня. Мы дружим лет восемнадцать и за это время много прошли вместе. – Как дела? Оля, присылай фотки Демочки.
Это Аня просит. Она живет в Тюмени и видела моего младшего сына только через экран. Я тут же щелкаю пару кадров, напоследок отправляю свою кислую физиономию.
- Что с тобой? – тут же пишет Ирка, от внимания которой не укрываются заплаканные глаза и опухший нос. – Заболела?
- Нет, девочки. Я решила развестись.
Глава 2. Сева
- Вот, Всеволод, - протягивает мне договор на подпись Катя, директор производства. – В электронном виде документы есть в «Диадоке», но им, зачем-то, еще нужен рукописный экземпляр.
- Ага, подпишу чуть позже! – рассеянно киваю я, заходя в планер и просматривая дела на сегодняшний день. – Что по поставке муки? «Манна небесная» справилась с жуками?
- Нет, Сева, - недовольно тянет женщина, усаживаясь за свой компьютер. – Отдел закупа спешно ищет нового. Сам понимаешь, в том объеме, сколько требуется нашим пекарням, не так просто это сделать. Еще и неурожай был в том году. Забыл?
Не забыл. Я все прекрасно помню. В том году неурожай, в позапрошлом году засуха. Цены на сырье скачут как сумасшедшие, а фудкост растет каждый день.
- Как Оля? – любопытствует Катя, отпивая из огромной кружки кофе.
Вообще, для всех она Екатерина Валерьевна, моя ровесница. Мы с ней сотрудничаем уже почти десять лет и стала нам как родственница. Она пришла к нам работать в первую пекарню, которую мы с женой открывали на последние деньги, а теперь доросла до должности директора с высоченной заработной платой.
- Нормально, - чуть морщусь я, вспоминая ее недовольное лицо сегодняшним утром.
- День сурка? – понятливо усмехается Катя. У нее тоже три парня, и она прекрасно знает, что значит быть матерью.
- Ага, типа того.
- Бабушки не помогают? – наступает она на больную мозоль.
- Нет, - отрицательно качаю головой. – Няня тоже ни одна не понравилась. Мы их перебрали уже штук десять.
- Ничего, - ободрительно улыбается девушка. – Время быстро пролетит, Демка подрастет, пойдет в садик, и все наладится.
День пролетает мгновенно. Я редко приезжаю в офис, работая, как правило, удаленно. Как могу, стараюсь разгрузить жену, но не всегда это получается. Забираю из школы парней, которые увлеченно рассказывают мне о том, что сегодня к ним приходили актеры из местного театрального института. Проводили мастер-класс, а Диме даже предложили озвучить мультфильм.
- Представляешь, папа, - сверкая глазами, размахивает он от восторга руками. – В девять лет такое. Мне кажется, это успех.
Денис, нас старший сын прыскает в кулак и принимается его передразнивать, отчего у Димки сразу же портится настроение, и они начинают друг друга дубасить на заднем сиденье.
- Стоп! – зычно кричу я на весь салон, внимательно следя за ними, обернувшись через плечо. – Сели по местам!
Дети учатся в частной школе, и учебный день заканчивается в пять вечера. Удобно, там же они делают домашнее задание, им организуют досуг, проводят разные мероприятия и занятия в кружках. Город стоит в мертвой пробке на Малышева, и хоть до дома всего два километра, едем уже час, за который дети успевают десять раз поссориться и помириться. Голова готова лопнуть от шума и бормотания радио, и я пытаюсь отвлечься тем, что пролистываю рабочие чаты. Уведомлений порядка ста штук, и у меня уже рябит перед глазами.
На консоли высвечивается номер Лехи, моего приятеля, и я, зыркнув сыновьям, чтобы не шумели, отвечаю по громкой связи.
- Севик, привет! – прокатывается низкий голос через динамики автомобиля.
- Привет, Лех! – посматриваю в навигатор и нервно стучу по рулю. Пробка рассасываться не собирается, похоже.
- Слушай, мы сегодня вечером решили сыграть в падел, нам человека не хватает. Ты как?
- Во сколько? – деловито интересуюсь я, прикидывая, где лежит моя форма и ракетка для игры.
- В восемь в РМК-арене.
- Понял, буду!
Мы еще немного болтаем, после чего я кладу трубку. В падел я начал играть в прошлом году, перейдя туда из тенниса. Игра захватила сразу, и я жестко подсел. Пока Оля была беременная, гонял на тренировки почти каждый день. Сейчас – гораздо реже.
Домой добираемся спустя полчаса. Заезжая во двор, поднимаю голову и замечаю в окне кухни фигуру жены с Демкой на руках. Машу им, но ответа не получаю. Наверное, что-то другое рассматривают.
Припарковавшись в подземном паркинге, поднимаемся на восьмой этаж и, наконец, заходим домой.
Оля с Демьяном встречают нас в прихожей. Денис и Дима тут же накидываются на младшего брата, расцеловывают его пухлые щеки, а мелкий визжит от удовольствия.
- Привет! – мажу губами по щеке Оли, после чего переключаюсь на Демку.
Целую его, тереблю по макушке и щекочу живот. Он от радости дрыгает ногами и улыбается беззубым ртом, переводя взгляд то на меня, то на раздевающихся детей.
- Мам, что поесть? – кричит старший Денис, бросая куртку посреди прихожей и устремляясь в ванную помыть руки.
- Я приготовила в аэрогриле куриное филе и сварила на гарнир рис, - ровным тоном, не сулящим ничего хорошего, произносит Оля.
Прямая как статуя, с непроницаемым лицом без следов косметики. На ней надета специальная сорочка для кормления и сверху накинут халатик. Длинные волосы забраны в хвост, кончик которого касается поясницы.
В воздухе явно чувствуется напряжение, и я принимаюсь гадать, что опять произошло. Вспоминаю, что за день мы ни разу не созвонились, потому что мне вообще было некогда. Черт!
- Круто! – подпрыгивает на месте Дима, бросая свою куртку рядом с Денискиной. – Наложи, пожалуйста!
Ботинки обоих валяются абы как, расположившись прямо на дороге, а перчатки с шапкой брошены в Демкину коляску.
- Хорошо! – скользнув взглядом по хаосу из вещей, говорит жена, направляясь на кухню. – Сева, ты голодный?
- Да, зай! – кричу ей в спину, размещая свой пуховик в шкафу. – Я сейчас переоденусь, помою руки и возьму у тебя Демку.
- Уж будь так любезен, - с сарказмом отвечает она. – У меня уже спина отваливается! Я весь день ждала, что ты придешь и подменишь меня!
- Устала? – сменив маршрут со спальни, вхожу за ней на кухню.
В раковине замечаю пару тарелок, на столе недопитую чашку чая, в детском стульчике пятна от тыквенного пюре, на полу валяется детская книжка и погремушка.
- Представь себе! – воинственно оборачивается ко мне Оля, слегка морщась, потому что Демьян умудрился вытащить у нее прядь волос, которую дергает маленькими пальчиками. – Я мечтаю полежать в ванной. Час! Хотя бы час, Сева. Выпить чай. Горячий! И сделать маску для лица.
- Конечно, зая. Когда?
- В смысле? – шипит она, раскладывая по тарелкам рис. – Сегодня. Мы же договаривались с тобой! Ты пообещал сходить с Демидом погулять на вечерний сон, а я порелаксирую.
- Черт! – ощущаю себя полнейшим мудаком. – Я забыл совсем. Договорился с Лехой поиграть сегодня в падел.
- Значит, передоговорись, - пожимает она плечами и открывает лоток аэрогриля, в котором на решетке лежит румяная курочка.
- Не могу. Там на четверых ведь. Я подведу ребят.
Прекрасно понимаю, что мой аргумент вообще неубедителен, и сейчас разразится буря.
- Да? – нервно усаживая сына в стульчик, выдыхает Оля. – Тогда, конечно, иди. Нельзя ведь ребят подвести. Это ведь не жена!
Глава 3. Сева
- Привет! – за руку здороваюсь со старым другом в раздевалке.
- Привет, Сева! – хлопает меня по плечу Леха. – Сто лет не виделись. Спасибо, что выручил.
Он уже облачился в шорты и футболку и разминается. Я занимаю шкафчик по соседству и достаю из спортивной сумки форму для игры в падел.
- Да я и сам мечтал поиграть, - ржу я, быстренько переодеваясь. – Времени вообще нет. Скоро сезон начнется, на велике покататься можно. Ты как?
- Отлично! – кивает друг, беря в руки мою ракетку. – Новая?
- Да. Оля подарила на Новый год, - размещаю в шкафчике джинсы и футболку. – Из Испании заказала. Давно такую хотел.
- Оля, - по слогам произносит имя моей жены Алексей. – Как она с мелким? Справляется?
- Нормально. Устает, конечно, но, в целом, норм, - облачаюсь в шорты и футболку и беру бутылку, чтобы наполнить ее водой из кулера.
- Видел ее фотки в запрещенной сети, мне показалось, что она хорошо выглядит.
- Да, Оля у меня красотка, - киваю я. – С кем играем?
- С Миленой и Юриком.
Юрик – это коллега Лехи по бизнесу. Они занимаются прокатом электротранспорта. Великов, самокатов и мопедов. А вот, кто такая Милена я без понятия.
- Милена – моя сестра из Красноярска, - поясняет Леха, тоже наполняя свою бутылку водой. – Не помнишь ее? Вы встречались на моей свадьбе.
- Блондинка? – смутно припоминаю стройную, высокую девушку. – С родинкой на щеке?
- Да! – радостно подтверждает Леха, подхватывая с собой полотенце. – Она. Развелась с мужем и решила все поменять в своей жизни. Месяц уже живет в Екатеринбурге, тоже захотела поиграть.
- Ясно, - киваю я, выходя из раздевалки и помахивая ракеткой. – А Юрик где?
- Где-где, - ржет друг, откидывает крышку на бутылке и делает глоток воды. – Хвост распушил и перед Миленкой выхаживает. Да, она с дочкой, если что. Та на трибунах сидит. Так что, постарайся без мата.
- Окей. А дочка маленькая?
- Как Дениска твой. Десять лет.
Мы добираемся до нашего корта, я по пути здороваюсь со знакомыми парнями и чуть отстаю. А когда захожу в нашу секцию, обнаруживаю у сетки Юрика и Леху, на другой половине поля Милену. Она разминается, делая махи руками.
- Привет! – бодро здороваюсь я, широко улыбаясь.
- Привет! – белозубо улыбается в ответ сестра Лехи. – Сева, да?
- Да. Юра, привет! – тяну ему ладонь, а затем перевожу удивленный взгляд на Леху. – Я с Миленой в паре?
- Да. У тебя рейтинг выше, мы решили, что так будет честно. Без обид, окей? – обезоруживающе лыбится друг.
- Окей! – хмыкаю я. – Только потом не плачьте!
- На правах слабейших, первая подача наша! – жалобно пищит Юрик, складывая ладони в умоляющем жесте.
- Без проблем!
Пацаны ржут, а я отхожу на исходную позицию, вставая позади Милены. На ней надеты короткие юбка-шорты, обнажающие стройные ноги и топ. Волосы забраны в высокий хвост, делая ее похожей на девчонку. Я знаю, что она моложе Лехи, наверное, ровесница моей жены, но более активная и энергичная. Что ж, все логично, она явно высыпается и может позволить себе отдых, не имея грудничка под боком.
- Ты как? – стреляет она в меня глазами, оборачиваясь. – Ракетку держал в руках?
- Пару раз, Милена! – беспомощно развожу руками. – Если что, не обессудь.
Она смеется, закинув голову, а затем встает в стойку, чуть согнув колени и отведя таз назад.
- Я знаю, что ты выиграл турнир зимой! – кричит она. – Мне Алексей про тебя все рассказал!
Я не успеваю спросить, что именно, потому что гейм начинается. Пацаны играют дерзко, не жалея сил и явно не принимая во внимание того, что я в паре с девочкой. Милена, кстати, сражается. Отважно бросается на принятие мяча, даже если я могу его вытянуть.
В целом, мы неплохо сыгрываемся к третьему гейму, переговариваясь и подбадривая друг друга. С трибуны за нас болеет маленькая девочка, как я понимаю, дочка Милены. Но сет мы проигрываем, что, в принципе, логично. И Леха, и Юра играют хорошо.
- Ну, ты не в обиде? – пожимая руки после завершения игры, со смехом вопрошает Леха.
- Нет. Отлично поиграли! Милена, спасибо за игру!
- Слушай, а ты не мог бы нас домой докинуть? – резко меняет тему друг. – Поздно уже, на такси не хотелось бы девочек отправлять. А так, меня закинешь, а потом их. Они недалеко живут.
Я мнусь несколько секунд, а потом киваю. Оля уже явно ляжет спать. А я, хоть и устал смертельно, немного развеюсь, прокатившись по ночному городу.
Приняв душ и собрав вещи, мы с Лехой выходим на парковку. Юра сваливает от нас пешком, так как живет через дорогу от Падел-арены, а мы усаживаемся в мою тачку. Я настраиваю кондиционер и включаю музыку, расслабленно откидывая голову на подголовник.
- Напиши Милене, долго она еще? – обращаюсь к Лехе, сканируя крыльцо с высокими ступенями.
- Идут уже, - отзывается он, посматривая в телефон. – Она быстро собирается. А ты что, домой торопишься?
- Меня Оля ждет, - пишу ей сообщение о том, что немного задерживаюсь. Она и так зла, завтра поговорим и все наладится. Я ее знаю как саму себя.
- Как мне хорошо одному, - потягиваясь, выдыхает Леха. – Васе-таки, развод – это было мое лучшее решение.
- И чему ты радуешься? - хмыкаю я, обнаруживая, что возле моего сообщения загораются две галочки, а ответа не следует. Дуется Олюшка. Отправляю в след сообщение с признанием в любви и убираю телефон на полочку.
- Чувак, да все круто. Мозг никто не выносит, не пилит, не пиздит. Что хочу, то и делаю. Все бабло – мое, никому, ничего не должен. Честно, даже рад, что у нас с Полей не было детей и мне не приходится с ней пересекаться. Я ее после развода даже не видел.
- Она на Бали живет, разумеется, ты ее не видел.
Я не слежу за ее жизнью, это мне Оля рассказывала, а я слушал краем уха. Они с ней хорошо общаются по сей день.
- Вот и пусть живет, - в голосе старого друга сквозит раздражение. - Ее девиз по жизни – Сказочноебали. Хэштег впереди, если что.
- Любишь ее еще, - подначиваю специально, чтобы сильно не радовался своей свободе.
- Ни капли! Клянусь!
Мы молчим какое-то время, в ожидании его сестры и племяшки, которые никак не появляются
- А ты думал когда-нибудь развестись с Олей? – неожиданно спрашивает Леха, пристально глядя на меня.
- Я? – даже закашливаюсь от такого вопроса. – Нет. Никогда. С чего? Я ее как впервые увидел, сразу понял, что моей будет. На всю жизнь.
- И любишь, как в первый год? – прищуривается он.
- Сейчас другие чувства, Лех. Более глубокие. Трансформация пройдена давно. Сейчас не про страсть и огонь, а про разум и спокойствие.
- Ну да, ну да! Святой Всеволод опять завел свою шарманку о любви и верности. Хотя, кто его знает, может, и я так влюблюсь, что буду святошей и ноги целовать своей жене.
Леха кривит душой, потому что он хочет семью. И я это прекрасно знаю. Сам говорил, когда мы в баре накидались. В нашем окружении у всех крепкие семьи, он один только болтается, как неприкаянный.
- Искренне тебе этого желаю, Лех. И детей побольше. Желательно, сопливых! – хлопаю его по плечу, замечая, как из стеклянных дверей выходят Милена с дочкой. Сестра Лехи растерянно смотрит по сторонам, в поисках машины, а я мигаю фарами, привлекая ее внимание к своему «Ренджу».
- Наконец-то! – ворчит Леха, пристегиваясь. – Состариться можно, пока этих женщин дождешься!
Глава 4. Ольга
Материнство – это когда ты безумно любишь своих детей, но, в то же время, безумно счастлива, когда они спят.
И вот, сейчас я счастлива. В одиночестве, на кухне, сидя с чашкой горячего чая, поедаю конфеты, фантики от которых складываю в уютную стопочку. Взглядом скольжу по убранным столешницам, с облегчением выдыхая. Терпеть не могу бардак и грязь, а еще разбросанные вещи. Воюю с парнями, которые никак не могут научиться убирать свои вещи в специально отведенные места. Получается по-разному. Сегодня пришлось повысить голос, чтобы они подняли свои куртки и убрали их в шкаф.
Я вымотана совершенно. Сил не хватает даже на то, чтобы подняться и принять душ перед сном. Вытягиваю ноги и закидываю их на рядом стоящий стул. Позвоночник, наконец, расслабляется и я кайфую в тишине.
Допиваю чай, мою за собой чашку и, поднявшись на цыпочки, убираю ее в навесной шкаф. Время на микроволновке показывает почти одиннадцать часов вечера, я зеваю во весь рот и, переборов себя, отправляюсь в душ. Предварительно заглядываю в спальню, где в свете ночника мирно посапывает Демка. Его сон длится всего сорок минут, после чего он затребует грудь.
Я тихонечко достаю сменную пижаму, потому что на сорочке засохли пятна от протекшего грудного молока, и проскальзываю в ванную комнату. Раздеваюсь, убираю грязные вещи в корзину для белья и шагаю за стеклянную перегородку. Включаю душ на комфортную температуру, и, чтобы не намочить волосы, встаю под упругие струи.
Краем глаза замечаю, как экран загорается экран от входящего сообщения. Наскоро намыливаюсь гелем с ароматом османтуса, чищу зубы и выключаю воду. Обтираясь пушистым полотенцем, беру в руки телефон и обнаруживаю сообщение от мужа.
- Зайка, не теряй меня. Леха попросил докинуть до дома его, и сестру с племяшкой.
Дважды пробегаюсь по строчкам и чувствую, как глаза обжигают злые слезы. Отлично. Просто великолепно! Мало того, что свалил из дома, еще и обратно не торопится.
- Люблю тебя! – коротко вибрирует телефон от всплывающего оповещения.
- Да пошел ты! – цежу сквозь зубы, не открывая переписку.
Достаю из шкафа баночку с ночным кремом, наспех стираю слезы и наношу его на лицо. Из спальни слышится плач, я быстро выключаю свет и спешу к Демьяну, на ходу раскрывая застежку и обнажая грудь.
Демка не так давно освоил перевороты на живот и лежит, уперевшись локтями в матрас. Плачет, раззявив рот, и таращится на меня полусонными глазами.
- Тише, малыш, тише! – шепчу маленькому, укладываясь рядом. Переворачиваю малыша на бочок и сую в раскрытый ротик сосок. Демьян тут же начинает довольно причмокивать, его глаза слипаются, и он мгновенно засыпает.
Я планировала еще позалипать в телефоне, но настолько вымотана, что выключаю ночник, и прикрываю веки.
Мы спим с сыном вместе примерно с двух месяцев, когда он начал часто просыпаться в своей кроватке. Я задолбалась перекладывать его, и подскакивать от каждого шевеления, что забрала к нам. Кровать большая, места достаточно. Сева спит под отдельным одеялом, и мы ему не мешаем.
Вырубаюсь мгновенно, даже не замечая того, что руку лежит неудобно и явно затечет. Мне даже снится какой-то сон. Не помню, что именно, но ощущения неприятные. Липкие и тревожные.
Просыпаюсь от того, что мужская рука оглаживает мои ягодицы, скользит по бедру, явно устремляясь в развилку ног.
- Сев, - полусонно бормочу я, сбрасывая с себя его руку. – Дай поспать.
- Оль, - шепчет он в темноте, прижимаясь ко мне возбужденным органом. – Я соскучился.
Соскучился он. Надо же!
Настырная рука возвращается обратно, принимаясь гулять по моему телу. Я приоткрываю глаза и замечаю, что Демка отвернулся от меня к своей люльке и мирно сопит.
От поглаживаний тело наливается приятным теплом, а промежность увлажняется. Я приоткрываю рот и переворачиваюсь на спину, пошире разводя колени.
- Девочка моя! – продолжает шептать муж, наваливаясь на меня сверху.
Ладонь добирается до моей груди и сжимает ее через тонкую ткань ночной сорочки.
- Сева, - стону я. – Я же говорила, не трогай пока ее.
Дело в том, что при кормлении грудь совершенно перестает реагировать на мужские ласки, и единственное, что я сейчас чувствую, это раздражение.
- Черт! – со смехом отвечает он. – Я забыл, что все лучшее – детям. Ничего, скоро мои любимые сисечки ко мне вернутся!
Когда скоро? Я планирую кормить еще год. Но вопросов не задаю. Муж опускается ниже, тяжело дыша и опаляя кожу шеи жарким дыханием. Жалит короткими поцелуями, так, как я люблю, отчего кровь вскипает мгновенно. Я еле сдерживаюсь от стона и выгибаюсь навстречу требовательному языку. Он кружит, выписывает узоры, распаляя меня все больше и больше.
Я обнимаю Всеволода и прижимаю к себе, ощущая, наконец, его близость. Кожа горячая, гладкая, я жадно ощупываю мужскую спину, легонько царапая ее поверхность ногтями.