Мой дерзкий Санта

Глава 10. Катя

Телефон жжет руки, я его блокирую, и откладываю в сторону. Сердце делает кульбит, и возвращается обратно. Надо же, какой настырный! Снова хватаю аппарат, открываю соцсети и захожу на его страницу. Евгений Санталов, тридцать пять лет. По знаку зодиака – Телец. Отношение к алкоголю положительное, к курению – отрицательное. Ясно, некурящий алкаш. Еще и в активном поиске. Рассматриваю фото на аватарке, на ней он стоит у витрины какого-то кондитерского магазина в белой рубашке, и призывно улыбается во все тридцать два зуба. А зубы у него хорошие, факт. Кроме этого фото – есть еще одно, на ней он в аквапарке с дочкой и сыном. Жены на фото нет. Ну еще бы, учитывая его рельефный голый торс, в активном поиске. Как ненормальная залипаю, рассматривая широкий грудной отдел и проработанный пресс.

Образование высшее, закончил университет, по специальности технология машиностроения, до этого местный техникум. Все ясно, после технаря пошел работать, а потом, скорее всего, учился на вечернем. Это радует. Мой бывший муж только собирался получить вышку, но так и не собрался. На этом все, пожалуй. Друзья и сообщества скрыты. Он висит онлайн. Написать мне не может, потому что у меня закрытая страница. Раздумываю, дать ли ему зеленый свет.

– Мам! – плюхается рядом сын и оглушительно хлопает дверью. От неожиданности я подскакиваю на месте, а телефон падает между сиденьем и коробкой передач.

– Слава, блин! – шиплю я, пытаясь его нащупать. Касаюсь кончиками пальцев, но заталкиваю еще глубже.

– Прости, мамуль! Я думал, ты меня видела.

– Ладно, потом достану!

Увидишь тут сына, когда голый Санты перед глазами маячат против моей воли! Открываю серебристый блистер и закидываю в рот капсулу, запиваю водой и выдыхаю.

– Спасибо, сын.

– Обращайся!

С этими словами протягивает карточку и чек, который я мну и кладу в карман.

– Полегчало?

– Смешной ты, минут тридцать хоть дай.

– Старость не радость, да? – хитро смотрит на меня и открывает шелестящую упаковку с гематогеном.

– Еще слово, и пешком пойдешь.

Он понятливо хмыкает и откусывает сразу половину. Город у нас небольшой, и спустя пять минут я паркуюсь у так называемого гаража. Вообще, это сарай. Пристрой к частному дому его друга Антохи. Пока был жив его отец, там располагалась столярная мастерская, а потом ребятам пришла идея замутить там что-то типа музыкальной студии. Я честно не знаю, как им удалось уболтать Антохину маму, но Тамара согласилась. Думаю, для нее было лучше, что они на виду, а не по подвалам шастают, образно говоря. В бывшем Доме детского творчества нашлись инструменты: барабанная установка, фортепиано и даже пионерский горн. В их группе «Желуди» играет пять человек и один вокалист. Это Антоха, или, как его называет Слава – фронт-мен. Я знакома со всеми, в целом, неплохие парни. Курят, правда, все как один, но что поделаешь.

– Ты допоздна? – интересуюсь я.

– А что? Забрать меня хочешь? – невинно хлопает длинными ресницами сын. Я невольно им любуюсь. Красивый парень получился. Нет, для мамы всегда ребенок самый лучший, но Славка объективно очень смазливый. От меня ему достались глубокие карие глаза и пухлые губы. От Алексея – высокий рост и открытая улыбка. А вот в кого он такой артистичный вырос, фиг знает.

– Смотря во сколько, – прикидываю я распорядок на день. Меня ждет любимая гора неглаженного белья, о котором даже думать дурно. Еще нужно что-то на ужин сварганить, но я заблаговременно достала размораживаться кусок свинины. И мама пирожков с собой положила.

– Часов в девять?

– А домашка сделана?

– Там устно, мам! – басит он, открывая пассажирскую дверь.

– Слава!

– Чесслово, мамуля! Адьос, ты лучшая! – кричит мне на прощание, достает с заднего сидения свою гитару и посылает мне воздушный поцелуй.

Я закатываю глаза, и резво качу домой по довольно пустынным улицам. Вообще, у нас редко бывают пробки. В основном, это в семь утра, когда все едут на работу, и в пять вечера, когда возвращаются по домам. В воскресенье жизнь практически замирает. Заказы роллов, например ощутимо снижаются до восьми вечера. А затем, активно падают на кухню до самого закрытия.

Темнеет рано, световой день только с завтрашнего числа начнет прибавляться. А это значит, что скоро лето. Делаю погромче радио, подпевая во все горло Анне Асти.

Дома первым делом загружаю свинину в духовку. Чтоб не готовить гарнир, добавляю туда картофель, специи, соль и смазываю все майонезом. Сразу же натираю сыр, чтобы потом добавить и иду в большую комнату.

На телевизоре включаю историческую передачу про Романовых, достаю гладильную доску и наливаю в утюг воды. Я знаю, что многие сейчас не гладят. Типа, когда нужна вещь – тогда и утюг идет в ход. Я же так не люблю. Мне нужно, чтобы вещи были сложены стопочками, или висели в шкафу. Каждая вещь на своей вешалке. В этом у меня тоже пунктик.

Гладить я ненавижу, поэтому всегда долго морально готовлюсь. Самое главное в этот момент не взять в руки телефон, чтоб не зависнуть в интернете.

– Телефон! – проносится у меня в голове. Я же так его и не достала! Чертыхнувшись, заправляю домашнюю сорочку в спортивные штаны, а сверху натягиваю пуховик. Голые ноги засовываю в угги, и кубарем скатываюсь с третьего этажа. Морозный воздух приятно холодит кожу лица, пока я хрумкаю подошвой по снегу. Включив верхний свет, я, наконец, выковыриваю аппарат. Первым делом захожу в соцсеть, намереваясь добавить Женю в друзья. В конце концов, что я теряю вообще? Но заявки в друзья больше нет. Видимо, он ее отменил.

Глава 11. Женя

– Привет, Жека! – слышу из динамика голос старого друга Дениса. – Ты куда пропал?

– Привет! Да никуда, с детьми оба дня нянчился.

– Мы вчера с парнями в баре были. Думал, ты подтянешься.

– Да не, я же сразу сказал, что в субботу – пас! Да и ты знаешь, что я редко пью.

– Редко, но метко? – хохочет приятель. – Что у тебя с той телочкой?

– Ничего! А что должно быть? – невинно интересуюсь я.

– Да ладно тебе, все видели, что вы на такси вместе уехали.

– Домой ее отвез, и к себе поехал.

– Динамо?

– Принципиальная! – поправляю его.

– Зачетная, кстати. Колян сказал, что это Лехи Кобзаря бывшая жена.

– Литейщика из тринадцатого цеха?

– Да, точно!

– А че развелись? – как можно небрежнее спрашиваю.

– Колян сказал, а я на истину не претендую, – замечает Дэн, – ты же знаешь, у него языка как помело. Так вот, типа у Лехи ребенок родился, он женился снова. А почему развелись – не знаю. Загулял, наверное.

– Ты тачку-то починил? – перевожу я тему.

– Да, сегодня полдня в гараже проковырялся. Не могу понять, в чем дело и все. Пришлось Нестратову звонить, он сразу мне сказал, что с ремнем проблема. Я до последнего надеялся, что нет.

– И что? На сколько встрял?

– Да на половину зарплаты, похоже. Блин, так невовремя. Новый год на носу. Слышь, Жень, ты сейчас вроде как в руководстве. Тринадцатую ждать? (Тринадцатая – это премия перед Новым годом, обычно составляет сумму оклада. Прим. автора)

– Я в руководство вступаю с завтрашнего дня! – ржу я. – Так что – не знаю.

– Рубашку-то нагладил уже?

– Нагладил! Два костюма пришлось купить и четыре рубашки. А ты знаешь, что я терпеть не могу ходить по магазинам!

– Ну, сейчас нужно соответствовать!

Именно мое повышение мы и отмечали с бригадой в тот вечер пятницы. Парни у меня хорошие Придя на завод после техникума, я трудился станочником, потом пошел на высшее. Олю тоже звал с собой, но на лишь носом кривила. Учиться надо было по вечерам, и с детьми вполне могла сидеть моя мама. Она уже вышла на пенсию к тому времени. В итоге, я закончил университет, и меня повысили до мастера смены.

Человек я любознательный и активный, имею аналитическое мышление. Еще когда работал на станке, постоянно анализировал время, температуру детали, технологический процесс. Несколько раз обращался к инженерам-программистам с предложениями, чтоб подправили программу на станке.

Идея мне пришла во сне. С утра я летел на завод как на крыльях. Облачившись в темно-синюю спецовку и такие же штаны, нацепил на ноги специальные ботинки с металлическим носом и непрорезаемой подошвой, и бегом собрал летучку.

Мы спорили с парнями битый час. В каптерке я рисовал на доске схему, объясняя свою задумку. Мишаня, наладчик, немного поправил меня и подсказал, как можно докрутить идею. Иваныч, наш начальник цеха, даже из своего кабинета к нам прибежал, когда по камерам увидел столпотворение.

– Санталов, мать твою! – кричал он, потрясая в воздухе кривым пальцем. – Ты чего мне работу тормозишь? Хорош лясы точить!

– Дай еще пять минут, Игорь Иванович! Иди чайку попей, там лакомки в буфете Любочка уже выложила. Важное дело, ну!

Иваныч крякнул, поправил неловко сидящий пиджак, и поковылял в столовую. Хороший он мужик, производство знает как свои пять пальцев. Но уже пора на пенсию ему. Причем давненько.

Парни ржут и переглядываются меж собой. По Любочке он с ума сходит. Ей под пятьдесят, у нее сиськи сотого размера, которые она любит демонстрировать, надевая глубокое декольте и ярко-красные губы. Иваныч за смену раз десять может к ней ходить. Просто посмотреть. Вообще, он женат лет сорок, имеет трех сыновей и восемь внуков.

На ближайшем совещании, я, слегка робея, на свой страх и риск прошу слова.

– Давай, Женя, слушаем! – дает мне одобрение по селекторной связи зав производства Сергей Петрович.

Я начинаю рассказывать руководству, что мы задумали, подкрепляя слова результатами.

– Повтори, Женя, на сколько по времени сократилась обработка хорды? – переспрашивает меня Иваныч.

– На двадцать процентов! – весело отвечаю я, вытирая ладошкой вспотевший лоб. – А это экономия минимум двадцати пять миллионов рублей.

– Интересно! – хмыкает Сергей Петрович. – Вчера, говоришь, опробовали?

– Да. Вместо ста деталей, сто двадцать получилось за ночную смену.

Моя разработка была запущена в производство, после чего меня даже наградили дипломом на День завода и премию выписали.

Затем случилась еще череда событий, которая сыграла мне на руку. Меня отправили на выставку в Москву в качестве помощника менеджмента. Они чесали языками, прибалтывали потенциальных партнеров, а я демонстрировал возможности станков с числовым программным обеспечением. Ко мне обратился мелкий китаец, очень хорошо говорящий по-русски. Задал несколько уточняющих вопросов, на которые я подробно ответил. Он подозвал к себе девушку, которая сделала со мной несколько фото. Эти фото, кстати, потом облетели весь интернет. В белой рубашке и пиджаке с широкой улыбкой я позировал на фоне нашей инсталляции. Не знаю почему, но в Китае произошел фурор, и с нами подписали восемь очень выгодных контрактов.

– Не знаю, чем ты там поработал, Санталов! – ворчал Иваныч, выписывая мне очередную премию, – но у нас сейчас открыт дополнительный набор на кузнецов и прокатчиков. Наши такие объемы не вывезут.

В конце разговора Дэн попросил у меня денег в долг. Он, как и в разводе, но недавно начал встречаться с Алиной. Приятная, милая девушка. Работает в детском саду. Хочет ей в Новый год сделать предложение, на кольцо не хватает. Я, разумеется, не отказал.

Налив себе кофе, выкладываю на хлеб колбасу. Ужин готовить не хочется, а на пельмени уже смотреть не могу. Проверяю соцсети и хмурюсь. Катя была в сети два часа назад, а заявка моя висит давным-давно. Значит, и не добавит. Что ж, тебе же хуже, малышка!

Глава 12. Катя

Утро понедельника, как обычно, очень насыщенное. Ночью температура на улице упала до минус тридцати трех, моя машина отказалась заводиться. Такси вызывать смысла нет. Они и цены взвинтили выше крыши, и фиг дождешься. Придется пешком бежать.

Славу будить не надо, слава богу. Он уже мальчик взрослый, поднимается сам по будильнику. На столе его всегда ждет завтрак. Яичница или сырники. Кашу он терпеть не может.

– Мам, – тянет он, накалывая на вилку кусочек сырника, а затем щедро макает его в малиновое варенье. – А алименты еще не приходили?

– В смысле «еще»? – хмурюсь я, делая глоток обжигающего кофе. – Одиннадцатого числа всегда бухгалтерия перечисляет. Сегодня двадцать второе.

– Мне нужно кое-что купить, – мнется парень.

– Я тебе сказала, выходи к нам на упаковку в ресторан. Заказов – тьма. Заработаешь на свое «кое-что».

– Этого мало, – вздыхает он. – Ладно, проехали.

– Слав, я репетитору заплатила половину суммы, на струны тебе дала, на карманные расходы. Ну не печатаю я деньги!

– А курьер больше зарабатывает, чем упаковщик?

– Пеший в такой мороз не работает, Слав. А так – да. У него выше зарплата.

Сын хватает телефон и залазит в интернет.

– Так через три дня уже теплища! – с сияющими глазами сообщает он. – Всего минус пятнадцать. Конец четверти ведь, долгов у меня нет. Вечерком могу и поработать.

– А репетиции твои?

– Что-нибудь придумаю! Поставь меня, мамуль. Очень деньги нужны.

– Ты скажи, на что?

– Ты не поймешь! – краснеет он.

– Вот, здравствуйте! – ошеломленно развожу руками. – Мама, и не поймет.

– На косметолога.

– Чего? – прыскаю я, едва не поперхнувшись кофе. – На косметолога? У тебя, вроде, все в порядке с кожей. Даже прыщей нет.

– Это не мне.

Я замолкаю. Боже. Неужели, мой мальчик влюбился?

– Подробности будут?

– Пока нет, – выдыхает он и снова краснеет.

– Окей. Как созреешь – расскажешь. Давай договоримся так. Ты поработаешь, а я тебе сумму добавлю на косметолога.

– Ты лучшая, ма! – подскакивает он с места и крепко меня обнимает. Такой конь, чуть со стула не снес меня.

Поблагодарив за завтрак, споласкивает за собой тарелку с кружкой, хватает рюкзак и выскальзывает за дверь.

– Шапку надень! – кричу я ему вдогонку, но его уже и след простыл.

Допив кофе и оставшись в одиночестве, я спокойно собираюсь на работу. Перед Новым годом я работаю каждый день, но допоздна остаюсь только в пятницу и субботу.

Времени достаточно, я делаю зарядку, потом принимаю душ, сушу и вытягиваю волосы. Наношу на лицо тончайший слой крема, румяна и подкрашиваю брови. Пожалуй, хватит. Облачаюсь в теплый трикотажный костюм, угги и накидываю сверху пуховик. В пакет укладываю чистую, выглаженную форму. Натягиваю шапку, до самого носа укутываюсь шарфом, забыв попшикаться духами, возвращаюсь обратно уже из подъезда. Оттягиваю вниз шарф и показываю своему отражению язык. Теперь точно день будет удачным, хихикаю про себя, закрывая входную дверь.

До ресторана добираюсь, продрогнув до костей. Входная дверь пристыла, и закрывается неплотно. Отчего в тамбуре образовалась наледь. Разумеется, я тут же валюсь на задницу и больно-больно ударяюсь о поверхность.

– Да, блин, – шиплю я, поднимаясь и потирая ушибленное место.

Наше заведение находится на втором этаже, и лестницу еще не мыли.

– Доброе утро всем! – громко кричу я, заходя со служебного входа.

– О, – кричат ребята с кухни. – Доброе утро, Катерина Викторовна! Как вы?

– Отлично. Чуть позвоночник не сломала! Валентина, – обращаюсь к уборщице. – Как лестницу вымоешь, там лед отдолбить в тамбуре нужно, и между входной дверью тоже наледь образовалась, не закрывается плотно. А то гости убьются у нас.

– Конечно! – улыбается женщина, отставляя кружку с недопитым чаем. Не успели на работу прийти, уже чаевничают.

Сегодня менеджер на смене Оля. Она пришла к нам чуть больше года назад. Ей слегка за сорок, дети уже выросли, и она спокойно может работать, не отвлекаясь на больничные и родительские собрания.

– Привет! – кивает она, сидя за монитором в менеджерской.

– Привет! – улыбаюсь ей в ответ, разматывая шарф, на котором образовалась ледяная корка. – Как дела?

– Чай будешь? Только вскипел.

– Не, я дома кофе выпила. Чуть позже. Как дела у нас?

– Так, – начинает перчислять она. – Из персонала все вышли. Аленку еще на три дня оставили на больничном. Не читала в чате?

– Нет еще. Мороз такой, я пешком.

– Машина не завелась?

– Я даже не стала ее насиловать. Попробовала разок с автозапуска, облом.

– Выйдешь завтра за Алену? Я к косметологу иду и потом корни красить. Не отменить никак. Новый год на носу, сама понимаешь.

– Без проблем! Что с персоналом у нас?

– Коля как шелковый, Яна на выходном сегодня. На пицце Юля. На Японии с утра трое, вечером еще два заготовщика выйдут. Пока все нормально.

– На кассе кто?

– Ярослав после учебы выйдет. Часа в три.

– Окей! – загружаю свой компьютер. – По курьерам как? Никто не слился?

– Да как не слился! – тут же краснеет она от злости. – Лобков и Сабанцев с утра написали, что не заводятся.

Я открываю расписание и качаю головой. На утро двое, на вечер тоже двое. Обычно работают минимум четыре автокурьера и один пеший.

– Самовывозом пусть забирают. Скидка пятнадцать процентов.

– Ага, – хмыкаю я. – Мороз такой. Всем доставка нужна. Ладно. По анкетам что у нас? Может, дернуть кого?

– Вчера мужчина приходил уже часов в девять вечера. У нас запара была на кухне, мне особо некогда было с ним говорить и анкету заполнять. Номер свой оставил. Сказал, что на заводе работает в пять-два, и после пяти может покурьерить.

– Нормальный мужчина? – подозрительно смотрю на нее. За три года работы кто только к нам не приходил. Особенно запомнился водитель катафалка, который искренне недоумевал, почему нельзя на такой машине развозить заказы гостям.

– Да, – смущенно улыбается Оля. – Ниче такой. Высокий, широкоплечий, пахнет вкусно. Машина у него внедорожник. В окно видела.

– А чего к нам пришел? – недоумеваю я.

– Сказал, перед Новым годом подзаработать хочет.

– Ага. Ну, позвони. Если все ок, пусть выходит вечером.

Глава 13. Катя

День идет своим чередом, я снимаю остатки продуктов, делаю увеличенные заявки поставщикам. Наш филиал удаленный, и поставки ездят раз в неделю, поэтому, нужно принимать во внимание и учитывать различные факторы. Стратегически важные продукты: лосось, сливочный сыр, рис, моцарелла и тесто. Если что-то внезапно заканчивается, то это крах всему. До ближайшего филиала ехать сорок километров, и то не факт, что они смогут это одолжить. В начале работы ресторана мы встревали так много раз. То коробки для пиццы закончатся, то рисовый уксус, то сыр. Это не огурцы или авокадо, которые легко можно купить в магазине. Я дважды проверяю каждую заявку перед отправкой.

Олеся не выходит с кухни, стоя на раздаче. Раздает команды и следит за рабочим процессом, параллельно нарезая роллы и укладывая их в прозрачную упаковку. Я занимаюсь административными делами. Координирую работу курьеров, завожу и оплачиваю накладные, слежу за просроками на складах. На кухне этим занимаются старший повар и менеджер. Со свежестью продукции у нас все строго, как и с санитарией. За этим следят санитарные контролеры сети, по всему филиалу работает двадцать четыре камеры. Они висят практически везде, кроме сухого склада и морозильной и среднетемпературной камер.

Заполнив температурные журналы, я иду проверять температуру в морозилке. Она у нас большая, туда можно зайти даже двум людям. Там хранится рыба, тесто, крабовое мясо, наггетсы, бекон и прочее. Дойдя до высокой двери, я поднимаю глаза на градусник и опешиваю.

– Минус семь! – шиплю я. – Сука!

В том году было тоже самое. При сильных морозах, драгоценный фреон вылетал быстрее пули, и морозилка не могла держать необходимый режим. А должно быть от восемнадцати и ниже. Морозилка затарена донельзя. Одного лосося и угря там хранится на пятьсот тысяч.

По правилам, если сбоит холодильное оборудование, нужно вести наблюдение. Если холодильник неисправен, то замеры произвести через полчаса, если морозилка, то через два. Я выключаю низкотемпературную камеру, выжидаю пару минут и запускаю снова, как завороженная смотря на показатели градусника. Ну же! Нет, чудес не бывает. Уже минус шесть и восемь.

Достаю телефон из форменного халата и звоню нашему холодильщику с веселой фамилией Ноздря. Самый прикол, что родители его, видимо, очень любили, потому что дали ему имя Филимон.

– Добрый день, Филимон! – бодро чирикаю я. – У нас проблема. Огромная!

– Добрый, Катечка. Что случилось?

Я стою у морозилки, словно гипнотизируя ее, уперев левую руку в бок.

– Морозилка не морозит.

– Перезапускали? – деловито басит холодильщик.

– Конечно! Не набирает температуру и все. В том году также было, помните?

– Я приеду. Но ближе к девяти вечера только. Я за двести километров от вас, тещу встречаю в аэропорту.

Я зажмуриваюсь, прикидывая, сколько часов мне предстоит его ждать.