- -
- 100%
- +
Вика
Выкрутив руль, сворачиваю с основной дороги и, проехав ещё несколько метров, въезжаю на больничную парковку.
-- Да, Нина, - отвечаю на звонок подруги, включив громкую связь.
-- Ну ты где, Тори?
И ведь знает, что терпеть не могу, когда так меня называет, но время от времени продолжает это делать. В этом вся Нина, взбалмошная, непредсказуемая, но такая родная.
-- На месте. Выходи.
-- Ой, а можешь подняться? Помощь твоя нужна. – заискивающим тоном просит подруга.
Кажется, за её обычно бодрым голосом прячется что-то ещё.
-- Хорошо, жди. – соглашаюсь я, хоть и не понимаю с чем ей там помощь нужна. Сама ведь сказала, что все вещи ещё вчера забрала её соседка по комнате.
Покидаю комфортную прохладу салона автомобиля, ставлю свой новенький кроссовер на сигнализацию и иду к крыльцу Детской клинической больницы. Ноги как будто налиты свинцом. Не люблю больницы.
Лето в этом году аномально жаркое. В который раз удивляюсь тому, что Арсений, сын Нины и мой крестник в одном лице, умудрился заболеть пневмонией.
Хотя что я вообще знаю о детях?
Правильно, ничего.
Я даже ни разу не держала на руках новорожденного.
От этой мысли в груди привычно давит.
Прохожу через автоматические двери, сворачиваю налево и уверенно иду по коридору, стараясь не смотреть по сторонам. Встречающиеся люди – уставшие врачи, обеспокоенные родители, маленькие пациенты с грустными глазами создают тягостную атмосферу.
В конце коридора замечаю лифт и направляюсь к нему. Нажимаю кнопку вызова, жду. В голове отчего-то мелькают обрывки навязчивых мыслей, рождающих тревожное предчувствие.
Вполне возможно, я морально устала и просто накручиваю себя, но последнее время Нина ведёт себя странно.
Не раз ловила на себе её задумчивый взгляд, который она тут же спешила спрятать. На мои вопросы о том, что её беспокоит отшучивалась.
Для меня всё это выглядит странно.
Мы с Ниной очень близки. Знаем друг друга с пелёнок. В буквальном смысле. Мы обе росли в детском доме. Разделяя на двоих не только редкие сладости и подарки, но и мечты о светлом будущем.
Правда реальность оказалась для нас абсолютно разной. Как будто судьба бросила жребий, и Нине, в отличие от меня, выпала далеко не самая лёгкая жизнь.
Мы вместе готовились к поступлению в колледж. Мечтали стать программистами, создавать новые миры в виртуальной реальности. Но я встретила Назара, и совершенно неожиданно моя жизнь сменила выбранный ранее вектор.
Мне было всего восемнадцать, когда он уверенно вошел в мою жизнь. Назар Градов, тридцать один год, молодой, целеустремленный, успешный бизнесмен. Для наивной девочки, не видевшей жизни он стал принцем из сказки. Легко вскружил мне голову, окунув в роскошь, в мир дорогих ресторанов, брендовой одежды, путешествий и безграничных возможностей.
Наши встречи были похожи на феерию: огромные букеты роз, ужины при свечах, нежности шепотом на ухо. Я тонула в его внимании, купалась в комплиментах, чувствовала себя самой счастливой на свете.
Наш роман проходил стремительно и уже спустя несколько месяцев после знакомства я стала женой Градова.
Первое время было страшно. Казалось, что так не может продолжаться всё время, что сказка закончится. Но я ошибалась.
Вот уже восемь лет я являюсь супругой одного из самых лучших мужчин, у меня всё для комфортной жизни. Но моё счастье не полное…
Шумно выдыхаю, когда открываются двери лифта.
Захожу внутрь, нажимаю кнопку нужного мне этажа и слежу за тем, как на электронном табло меняются цифры…
Выхожу из лифта и почти сразу нахожу взглядом подругу с годовалым сыном на руках.
Она стоит, вжавшись спиной в стену длинного коридора, но заметив меня отходит от неё и приветственно машет рукой.
Улыбаюсь и тороплюсь к ним.
Вот пойми к кому из нас в итоге судьба оказалась благосклонна. Ко мне у которой есть законный муж и материальные блага, или к Нине – у которой нет ничего этого, но есть ребёнок.
-- Ты как раз вовремя, - говорит она, суетливо передавая мне в руки Арсения, - хочу ещё к доктору заглянуть, кое-что уточнить. Подождёте меня здесь?
Удивлённо вскидываю брови, потому что совершенно не понимаю почему нужно ждать в коридоре больницы, когда я могла бы это время провести с малышом на свежем воздухе. Но место, явно не подходящее для споров.
-- Хорошо, - соглашаюсь, переводя взгляд на её сына.
Арсенька смотрит на меня своими большими, доверчивыми глазами.
-- Я быстро.
Подруга уходит, а я пытаясь отвлечь мальчика, хожу с ним по коридору, пальцем указывая на яркие картинки информационных плакатов, развешанных на стенах.
Малыш увлечённо озирается по сторонам, а я украдкой вдыхаю его невероятно сладкий детский запах.
Запах нежной кожи и чего-то неуловимо чистого, невинного.
Держа Арсеньку на руках, чувствую себя немного неловко. Я почти не имею опыта общения с детьми, боюсь сделать что-то не так, уронить его или испугать. Но он ведёт себя спокойно, доверчиво прижимаясь ко мне.
Против воли накатывают неприятные воспоминания. Две неудачные процедуры ЭКО. Бесконечные анализы, гормональные уколы, надежда и отчаяние, и в конце жестокое разочарование. Врачи утверждали, что всё в порядке, что всё идёт как надо. Но чуда так и не произошло.
Прижимаю Арсения крепче, отгоняя тяжёлые мысли. Смотрю в его ясные глаза и думаю о том, что всё же надежда есть, и может быть, когда-нибудь и у меня будет ребёнок. Возможно, судьба подарит мне шанс. Хотя сейчас в это верится с трудом.
-- Нет. – неожиданно раздаётся детский вопль.
В коридоре немноголюдно, поэтому безошибочно нахожу взглядом нарушителя условной тишины.
Мальчик лет четырёх горько рыдает, пока его безуспешно пытается успокоить мать.
Судя по тем аргументам, что она приводит ребёнку, делаю вывод, что мальчик только что перенёс какую-то неприятную процедуру.
-- К папе хочу, - по-детски коверкая слова жалуется малыш.
-- Перестань, – голос его матери, на мой взгляд, звучит слишком строго. - Сейчас папа поговорит с доктором и выйдет. Нужно немножко подождать.
Отворачиваюсь в другую сторону, продолжая отвлекать Арсения тихим разговором о том, какой он хороший и послушный мальчик. Рассказываю ему что-то про машинки, про птичек за окном, лишь бы не вспомнил раньше времени о своей отсутствующей матери.
Сердце замирает, затем проваливается в пропасть, когда спустя пару минут где-то сзади раздаётся слишком знакомый мужской голос. Такой родной и одновременно чужой.
Но… что он тут забыл?..
Внутри всё переворачивается. Дыхание сбивается.
Медленно поворачиваюсь. И вижу… его.
Никакой ошибки.
Это Назар.
Мой муж.
Как всегда уверенный в себе, властный. В классических брюках и белоснежной рубашке, которую сегодня утром я заботливо отгладила.
Он что-то говорит, обращаясь к брюнетке.
-- Папа! – радостный визг мальчишки ударяет по барабанным перепонкам.
Будто оглушенная неверяще наблюдаю за тем, как Назар подхватывает на руки ребёнка.
Шумно сглатываю, отказываясь верить собственным глазам.
Папа.
Мой муж - его папа?!..
Боже мой…
Мальчик, которого он держит на руках, копия Назара. Тот же разрез глаз, улыбка. Та же упрямая линия подбородка.
Или мне всё это только кажется?
Рядом с ними стоит мать мальчика. Красивая, ухоженная. Она смотрит на моего мужа с обожанием.
Всё вокруг словно замирает. Время останавливается. Я вижу эту картину в мельчайших деталях. И в то же время я будто ослепла. На подкорку увиденное не откладывается.
В этот момент накрывает волна отчаяния такой силы, что я едва могу стоять на ногах.
Маниакально слежу за тем, как они идут дальше по коридору, в сторону выхода. Я иду следом. Не знаю зачем это делаю. Мне кажется, в моменте я вообще перестаю адекватно мыслить.
Не знаю к чему в итоге всё пришло, если бы не плач Арсения, которого я, забывшись, слишком сильно прижала к себе.
Резко торможу, переводя взгляд на малыша.
-- Прости, маленький. – шепчу, с трудом шевеля губами.
Неконтролируемая дрожь сотрясает тело.
Ноги становятся ватными, и я едва держусь, чтобы не упасть.
И в этот момент будто издалека, откуда-то из другой жизни слышу его голос:
-- Вика?
Дальше всё происходит будто не со мной.
Наблюдаю за тем, как Назар что-то сказав брюнетке, передаёт ей мальчика и идёт в мою сторону.
Внутренности скручивает от жгучего желания сбежать, но я упрямо продолжаю стоять на месте.
К моей радости, в эту самую секунду появляется Нина.
Без лишних слов отдаю ей малыша и ощущаю очередной удар под дых, замечая в её глазах сожаление.
-- Ты знала, да? – голос проседает.
Ответ я уже не слышу, потому что почти одновременно с этим моя рука попадает в стальной захват его пальцев…
Визуал. Виктория
Виктория Градова, 26 лет
Глава 2
Вика
-- Спокойно, малыш, – говорит Градов и тянет меня в сторону.
Голос звучит ласково, будто он успокаивает испуганного ребёнка, а не женщину, которую предал самым жестоким образом.
-- Всё хорошо.
Не сопротивляюсь, иду с ним.
Впервые чувствую себя абсолютно дезориентированной. Будто все жизненные механизмы разом дали сбой. Шестеренки крутятся впустую, не приводя в действие ни одну функцию. И я понятия не имею, что делать дальше. Куда идти, что говорить, как реагировать.
Осознаю реальность, когда понимаю, что мы стоим друг напротив друга. Как стояли много раз до этого, но… всё изменилось.
Сейчас мне даже не больно. Пока нет. Испытываю шок, растерянность, неверие, но точно не боль.
Но знаю, что она придёт позже. С полным осознанием масштаба предательства. С пониманием того, что все мои мечты, надежды, планы на будущее разрушены. С принятием того факта, что человек, которого любила больше жизни, оказался чудовищем.
Градов что-то говорит, притянув меня к себе, но я не понимаю ни слова. Да и не хочу понимать. Я хочу уйти.
Упираюсь ладонями в его грудь и выдыхаю короткое:
-- Пусти.
К счастью, он тут же отпускает, и я пячусь назад.
На него не смотрю.
Это выше моих сил.
Отворачиваюсь и иду в сторону лестницы. Этаж не запредельно высокий, поэтому решаю, что нет необходимости ждать лифт.
Толкаю дверь, пытаясь выйти на лестничную площадку, но Градов останавливает меня, удержав за руку.
Его хватка сильная, властная.
-- Вика, не дури. Идём. – ведёт меня к лифту.
В подъемнике мы оказываемся не одни. Незнакомая пара стоит рядом, увлеченная своим разговором. Поэтому у меня есть возможность вдохнуть полной грудью.
Назар стоит сзади, но слава богу не прикасается. Его присутствие, как и прежде, ощущается каждой клеточкой тела, но теперь вызывая отвращение и гнев.
Того времени пока мы спускаемся на первый этаж оказывается достаточно чтобы я немного пришла в себя. Поэтому, когда, выходя из лифта, Градов снова пытается взять меня за руку я резко отхожу в сторону.
-- Не смей трогать! – цежу сквозь зубы.
Кожа горит там, где касались его пальцы.
Градов смотрит на меня с недоумением, будто я сошла с ума. Впрочем, для него, наверное, так и есть. Жена, которая восемь лет смотрела на него снизу вверх, вдруг огрызается.
-- Малыш, давай только без истерики? – просит устало. Как будто это я, повинуясь глупому капризу устраиваю сцену на ровном месте, а не он разрушил нашу семью.
Как же лицемерно!
Ублюдок!
Злость добавляет решимости.
Шагаю к своему авто, стараясь игнорировать тот факт, что Назар следует за мной. Спиной чувствую его взгляд, прожигающий насквозь...
На ходу открываю сумочку и пытаюсь отыскать в ней ключ от автомобиля. Но, как назло, не получается.
Ставлю сумку на капот, продолжая в ней копошиться. Сердце колотится как бешеное, руки дрожат, а в глазах щиплет от невыплаканных слёз.
Спустя несколько секунд всё же нащупываю ключ. Но воспользоваться им Градов не даёт, забирая его одним быстрым движением.
-- Тебе не нужно в таком состоянии садиться за руль. Я поведу. – говорит, снимая кроссовер с сигнализации.
И хоть мне сейчас хочется послать Градова ко всем чертям, но признаю, что он прав.
Делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем молча занять пассажирское место. Сзади. Может это всё выглядит нелепо, но сейчас даже эта небольшая дистанция между нами воспринимается глотком свежего воздуха.
Сажусь, отворачиваюсь к окну, и смотрю на проплывающие мимо пейзажи. Город кажется незнакомым. Будто я попала в другой, чужой для себя мир, где всё вокруг серое, где нет места счастью и любви.
Мы едем в полной тишине.
Это даёт возможность хоть как-то упорядочить в голове бесконечный поток мыслей.
Слежу за тем, как медленно открываются автоматические ворота, и машина плавно въезжает во двор.
Замираю, глядя на наш дом. Величественный, красивый. Его строительством и проектировкой занимался Назар лично. Он вложил в него душу, воплотил все свои мечты. Позже я занималась благоустройством. Выбирала мебель, шторы, декор. Создавала уют, наполняла дом теплом и любовью.
Теперь я смотрю на этот дом и понимаю, что как прежде уже ничего не будет. Предательство мужа разрушило всё. Превратило в прах все наши усилия.
Дом, который, как мне казалось, был символом нашего счастья, стал свидетелем многолетнего фарса.
Осознание того, что у нас нет больше будущего, которое я ещё несколько часов назад спокойно могла представить, разрушает меня изнутри. Раскалывает на мелкие осколки.
Воздуха не хватает, в груди давит, а в голове только одна мысль: как я могла быть такой слепой?
Выхожу из автомобиля и иду к дому. Ощущение будто на казнь направляюсь.
Поднимаюсь по ступенькам крыльца, переступаю порог дома и сразу прячусь в ванной. Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, чувствуя, как дрожат колени.
Какое-то время стою и просто усиленно дышу.
Затем отхожу от двери, открываю кран и несколько раз умываюсь холодной водой.
Смотрю на своё отражение в зеркале и не узнаю себя. Бледное лицо, красные глаза, растрёпанные волосы. Вот как выглядит женщина, узнавшая о предательстве.
Сажусь на край ванной и прячу лицо в ладонях.
Странно, но слёз нет.
Внутри будто вакуум, в котором нет места эмоциям. Это сейчас как нельзя кстати.
Не знаю сколько проходит времени, но в себя прихожу, когда слышу настойчивый стук в дверь.
-- Вика, открой. Давай поговорим. – его голос абсолютно спокойный.
Интересно, за все эти годы он хоть раз сожалел о том, что так со мной поступил?
Визуал. Назар
Назар Градов, 39 лет
Глава 3
Вика
Открываю дверь ванной и взгляд мгновенно упирается в Назара. Сначала замечаю всю ту же идеально выглаженную мной рубашку, и почему-то именно этот факт вызывает новый приступ тошноты.
Разглядываю её, как будто вижу впервые, каждую пуговицу, каждую складку, боясь поднять взгляд выше. Не хочу видеть его лицо, глаза, в которых наверняка нет и тени раскаяния.
Я будто в каком-то жутком кошмаре нахожусь, вязком, липком, из которого невозможно выбраться. Всё жду, когда это всё закончится, когда раздастся звонок будильника, и я проснусь в своей уютной постели, а рядом будет спать мой любящий муж.
Но это реальность, и она слишком жестока.
Делаю шаг вперёд и Градов, пропуская меня, отходит в сторону.
Я не в том состоянии чтобы разговаривать хоть о чём-то.
А мысль о том, что сейчас предстоит говорить о наличии у мужа второй семьи вызывает чувство брезгливости.
Оно нарастает по мере того, как я прохожу в кухню, как включаю чайник и отхожу к окну.
Дышу размеренно, глубоко. Концентрируясь на дыхании, контролирую каждый вдох.
-- Как давно всё это продолжается?
Задавать стандартный вопрос о том, как он мог так со мной поступить не вижу никакого смысла. Смог и точка. Вряд ли в этой ситуации, в качестве оправдания, вообще возможно найти весомые аргументы.
Да и срок его предательства не имеет значения, но мне мазохистски хочется услышать правду.
-- Я не хотел, чтобы всё так получилось, - произносит уверенно и, пожалуй, впервые за последний час я слышу в его голосе что-то похожее на сожаление.
Он замолкает, я тоже не знаю, что сказать.
Стандартный в подобной ситуации вопрос «чего тебе не хватало?» в нашем случае неуместен. Потому что я точно знаю, чего моему мужу не хватило в браке со мной. Но это никак не оправдывает его измену.
-- Вика, я люблю тебя и безумно сожалею, что сделал тебе больно.
Наверное, я слишком цепляюсь к словам, но он не сказал, что жалеет об измене, а лишь о моей реакции на правду. О том, что вообще узнала.
Боже мой.
Сюр какой-то…
Цинизм, граничащий с безумием.
-- Я одного не пойму, - поворачиваюсь и смотрю на него в упор, - почему ты скрывал?
Градов стоит в дверях кухни, прислонившись плечом к одному из откосов. Поза сама по себе расслабленная, непринужденная.
И это меня неожиданно раздражает.
Назар выглядит максимально пренебрежительно, так будто у нас сейчас обычная беседа ни о чём.
Я никогда не была импульсивной, но сейчас мне хочется запустить в него чем-то тяжёлым.
-- Почему не ушёл к ней, а продолжил жить со мной?
-- Я уже сказал. Я люблю тебя.
Непроизвольно морщусь от этих слов.
Так и хочется возразить: ты в принципе не знаешь, что такое любовь!
-- К Инне я ничего не чувствую. – добавляет.
Вот как зовут брюнетку.
-- Сколько лет твоему сыну?
Кто бы знал, как больно задавать, пока ещё любимому мужчине, этот вопрос.
Ощущение такое будто внутренности в узел сжимаются.
-- Максиму три года. – отвечает нехотя.
Не нравится обнажать свои грехи?
Сволочь!
-- Градов, ты предложил поговорить, но говорю только я. – злюсь и не скрываю этого. – Рассказывай или я пойду.
-- Куда ты пойдешь? – тут же спрашивает.
На мгновение в его глазах мелькает… страх?..
С чего бы это?
Молчу, демонстративно складывая руки на груди.
Назар какое-то время тоже молчит, потом отходит от двери, и я замираю, боясь, что попытается приблизиться, но он этого благоразумно не делает.
-- Это было всего один раз. Я тогда сорвался. – говорит, не отводя от меня взгляда. – После первого неудавшегося ЭКО ты была сама не своя.
Пытаясь игнорировать внутреннюю агонию, думаю о том, что это было около четырёх лет назад.
Четыре года лжи…
-- Ты всё время плакала, психовала. С тобой же рядом находится было невозможно.
Давай, обвини меня во всём.
Горло дерёт цепкими когтями, сердце долбит, трещит по разлому так что рук не чувствую.
-- Чёрт! – он проводит ладонями по волосам и запрокидывает голову вверх. – Прости!
Успокойся, Вика.
Дыши, просто дыши.
Сжимаю руки в кулаки, чтобы унять тремор.
Первая слеза стекает по щеке, а за ней как удар в грудь его следующая фраза.
-- Мы с этим справимся, малыш.
Как я любила его вот эту уверенность и поддержку в любой ситуации. Его способность взять на себя ответственность, защитить, успокоить.
Видела в нём сильного, надёжного мужчину.
Отвожу взгляд в сторону, запрещая себе вспоминать. Поджимаю губы чтобы не зарыдать.
Не сейчас.
Не при нём.
Не могу понять, что чувствую.
Будто ничего и всё сразу.
Боль, сожаление, злость, обиду, отчаяние…
Именно они толкают задать следующий вопрос.
-- То есть ты хочешь сказать, что после того единственного раза между тобой и… Инной больше ничего не было?
Будто в замедленной съемке наблюдаю за тем, как он отводит взгляд, как весь напрягается.
И тут слова бессильны.
По сути, его ответ уже ни на что не повлиял бы.
Но я рада что задала его. Он как тот самый последний гвоздь, плотно вбитый в будущее нашей семьи…
______
Дорогие читатели, у меня стартовала новинка.
"Больше не люблю"
https://litnet.com/shrt/PFcn
Глава 4
Вика
-- Вика, трагедии не произошло, – выдаёт уверенно. – Да, ситуация паршивая, признаю, но это точно не конец света.
Я ловлю просто дичайший ступор.
Его слова, сказанные так спокойно и буднично, бомбой взрываются в моей голове.
Не конец света?
Это он так считает?
А я, выходит, просто слишком драматизирую?
-- Ты серьёзно? – слова вырываются сдавленным выдохом.
Смотрю на мужа, и будто впервые вижу его.
Глаза, которые я когда-то считала самыми родными, теперь кажутся чужими, холодными, полными пренебрежения.
Неужели все восемь лет брака он носил маску, и лишь сегодня вынужденно снял её?
Маску любящего мужа, а под ней скрывался… кто?
Предатель? Лжец?
-- Вполне серьёзно, – поднимает руку, бросая беглый взгляд на наручные часы.
Его жест, такой обыденный, но в этот момент исполненный зловещего подтекста, заставляет меня внутренне сжаться.
Торопится к ней?
К той, которая подарила ему то, чего я не смогла?
К той, ради которой он готов был жить двойной жизнью?
-- Думаешь, что я смогу смириться с тем, что сегодня узнала? – Сердце стучит быстрее обычного, отдаваясь пульсацией в висках. В горле ком, во рту пересыхает так, что невозможно вымолвить и звука.
Обмениваемся колючими взглядами.
В его глазах - явное раздражение.
Осознание этого окончательно срывает стоп-краны.
Вся накопленная обида, боль, злость вырываются наружу, сметая остатки самоконтроля.
-- Знаешь что? Вали к ней! К той, которая смогла родить тебе такого желанного сына! – Жестокая правда царапает глотку, оставляя кровавые следы. – Проваливай!
-- Ты забываешься, – цедит сквозь зубы.
-- Забылся, Градов, ты! Четыре года назад! Когда решил, что иметь на стороне вторую семью - это что-то в пределах нормы!
-- Прекрати истерику.
Абсолютно ненатурально усмехаюсь и качаю головой, не в силах поверить, что этот мужчина, мой муж, так легко обесценил всё что было между нами.
-- Какой же ты…
Он прикрывает глаза и шумно выдыхает.
Весь его вид выражает усталость, но не от того, что он причинил мне боль, а от того, что правда вылезла наружу и приходится с этим разбираться.
-- Вик, не надо. Я всё тот же. Ничего не изменилось.
На одно короткое мгновение, в этой густой атмосфере взаимной неприязни, мне хочется ему поверить.
Подойти, обнять, уткнуться лицом в его грудь, как делала сотни раз до этого. Сделать вид что ничего не знаю. Что он всё ещё только мой.
Но этот слабовольный порыв быстро проходит, разбиваясь о суровую реальность.