- -
- 100%
- +
Теперь они были не одни.
У них появился тайный союзник.
ГЛАВА 8
Полдень Поры Освещённого Леса в Лесу Высоких Сосен был душным и
неподвижным.
Тень и Рык, разомлев от жары, дремали в густой тени папоротников, но
маленькому Мху не спалось.
В его голове, как назойливое насекомое, билась одна и та же мысль: «Где
мама?».
Мох тихо, стараясь не задеть копытцами сухие ветки, выскользнул из
убежища.
Он пробирался через заросли, и Лес начал меняться: бурелом исчез, уступив
место идеально ровным стволам древних дубов.
Здесь даже воздух казался другим — важным и холодным.
Впереди показалась Поляна Очага.
Мох замер, спрятавшись за широким деревом.
На мягкой изумрудной траве отдыхали Хранительницы — величественные
оленихи с безупречно чистой, блестящей шкурой.
— Мама?.. — прошептал Мох, и его маленькое сердце забилось в самый
кадык.
Он не выдержал и выбежал на открытое место.
Его тонкие ножки заплетались в высокой траве, он выглядел крошечным и
нелепым на этой безупречной поляне.
— Мама! Мама, это я!
На поляне воцарилась ледяная тишина.
Две Хранительницы, отдыхавшие у ручья, медленно поднялись.
В их глазах не было ни капли сочувствия — только брезгливость и гнев за
нарушенный покой.
— Стой, где стоишь, щенок! — голос старшей Хранительницы, массивной
оленихи с холодными серыми глазами, ударил Мха, как физическая
преграда. — Как ты посмел осквернить Очаг своим присутствием?
— Я… я ищу маму, — Мох сжался, прижав ушки к голове и дрожа всем телом.
— Пожалуйста, скажите, где она? Мне только разочек её увидеть…
— У неё нет сына, — отрезала Хранительница, делая тяжёлый, угрожающий
шаг вперёд. Её огромная тень накрыла оленёнка. — Ты — лишь досадное
напоминание о её «низком» прошлом.
— Я её никогда не видел, а так хочу почувствовать тепло её шерсти… — из
глаз Мха брызнули слёзы, оставляя мокрые дорожки на его запылённой
мордочке.
— Вон! — Хранительницы начали наступать на него полукругом, преграждая
путь к центру поляны своими мощными телами. — Если ты ещё раз
покажешься здесь, мы позовём Копытных Дозора. Ты никогда не увидишь
её. Для неё ты больше не существуешь, ты — пустое место!
Мох споткнулся и повалился на бок, запутавшись в собственных ногах.
Он ждал удара копытом, но Хранительницы просто стояли стеной, глядя на
него сверху вниз, как на кусок грязи.
Для них он был ошибкой, которую нужно просто вымести из Леса.
Оленёнок вскочил и бросился прочь.
Он бежал, не разбирая дороги, пока лёгкие не начало обжигать от жара и
рыданий.
Он ворвался в убежище, заставив Тень и Рыка подскочить от
неожиданности, и забился в самый дальний, тёмный угол под корнями.
— Мох? Ты чего? Кто тебя обидел? — Рык тут же встал в защитную позу, ощетинив шерсть.
Но Мох не отвечал.
Он свернулся крошечным клубочком и тихо заскулил, уткнувшись носом в
сухую землю.
В этот день он понял: в мире Севера любовь матери — это тоже
преступление.
Надежда найти маму, которую он берёг всё это время, превратилась в
пепел.
ГЛАВА 9
Полдень Поры Освещённого Леса замер в тяжёлом, липком зное.
Воздух над полянами дрожал, и даже птицы замолкли, прячась в густой
листве.
Тень чувствовал, как жара проникает под его детскую шёрстку, но он упорно
пробирался к Серому Уступу.
Старый Светоч Небо ждал его там.
Он стоял на краю скалы, и его седая, клочковатая шкура казалась частью
древнего камня.
Небо был настолько стар, что, казалось, помнил время, когда сосны были
ещё семенами.
— Ты пришёл, — прохрипел старик, не оборачиваясь. — Твой взгляд всегда
ищет то, что скрыто от других, Тень. Это дар… или проклятие.
Тень подошёл ближе, его копытца тихо стучали по камню.
— Я хочу знать правду, Небо. Почему Мха прогнали? Почему нас называют
«низинными», если у нас нет матерей и отцов? Что с этого? Мы дышим тем
же воздухом, что и Снег.
Небо медленно повернул голову.
Его глаза, затянутые мутной пеленой старости, вдруг блеснули острым
умом.
Он кивнул на плоский валун, скрытый в глубокой тени нависшей скалы.
— Король Север учит вас, что изгнание — это клеймо позора. Он говорит, что
только «Чистая Кровь» достойна ходить под солнцем. Но камни не умеют
лгать, Тень. Посмотри.
Тень опустил голову.
Камень был испещрён странными, глубокими бороздами.
Это не были следы когтей хищника или удары молнии.
Это были знаки, выбитые чьим-то упорным копытом много Пор Белых
Снегов назад.
— Что это за знаки? — прошептал Тень, касаясь носом холодного камня.
— Это история тех, кого стёрли из памяти стада, — Небо подошёл ближе. —
Видишь эту метку? Это знак Быстрого Ветра. Его изгнали за «слабость ног», но именно он первым учуял Великий Пожар и вывел стадо, когда Короли
того времени впали в панику.
Тень замер.
Перед его глазами метки складывались в картины прошлого.
Он видел оленей, которые не были «идеальными», но чьи сердца были
больше, чем у всех Венценосных вместе взятых.
— Изгнанники прошлого не были слабыми, — продолжал Небо, и его голос
окреп. — Они были неудобными. Они видели правду, которую Север хочет
скрыть. Он боится, Тень. Боится, что вы поймёте: истинная сила не в чистоте
шкуры, а в том, что ты готов сделать для другого.
Тень почувствовал, как внутри него что-то надломилось.
Стены лжи, которые вокруг него строили Хранительницы Очага и Копытные
Дозора, начали рушиться.
Мир взрослых перестал быть правильным и справедливым.
— Значит… законы Севера — это ложь? — Тень посмотрел на Светоча.
— Это клетка, — ответил Небо. — И ты уже начал из неё выбираться.
Запомни этот камень, оленёнок. Когда тебе станет страшно, вспомни тех, кто
ушёл до тебя. Они не погибли. Они стали свободными.
Тень уходил от Серого Уступа, чувствуя, как в груди разгорается странное
пламя.
Он больше не был просто послушным оленёнком.
Он стал хранителем тайны, которая могла либо спасти его друзей, либо
погубить их всех, если Север узнает, чему научил его старый Светоч.
ГЛАВА 10
Засуха Поры Освещённого Леса достигла своего пика.
Лес замер, изнывая от жары, но в Стаде Чистой Крови царило оживление.
Наступил День Солнца — время, когда Король Север устраивал большие
состязания для молодёжи.
Это был способ показать, что стадо процветает, несмотря на любые беды.
Центральная поляна была вытоптана до сухой, твёрдой земли.
Воздух дрожал от зноя и запаха пыли.
Все олени собрались в круг, а на поваленном стволе древнего дуба, как на
троне, восседал Север.
Его рога, очищенные от бархата, сверкали на солнце, как корона.
— Сегодня мы увидим, в ком течёт истинная сила Леса! — протрубил Север.
— Начинайте!
По традиции, оленята должны были бороться, упираясь лбами и пытаясь
вытолкнуть соперника из круга.
Это было испытание на силу и характер.
Рык стоял на краю поляны, чувствуя, как пот стекает по его шкуре.
Он тренировался втайне, бодая камни и пни, пока Тень и Мох давали ему
советы.
Он был готов.
— Твой выход, недоносок, — раздался холодный голос.
Снег вышел на середину круга.
Его шкура была идеально чистой, без единого пятнышка, несмотря на
засуху.
Он выглядел как воплощение благородства.
Стадо одобрительно зашумело — все ждали его лёгкой победы.
Рык молча вышел напротив него.
Он был чуть меньше, его шерсть была взъерошенной, а шрам на плече
зловеще белел в ярком солнечном свете.
— Не опозорься на глазах у Короля, Рык, — прошептал Снег, низко опуская
голову. Его маленькие, острые рожки были направлены прямо на
противника. — Убирайся в свою низину, пока я не втоптал тебя в пыль.
Они сошлись.
Глухой стук лбов эхом разнёсся по поляне.
Снег атаковал с яростью, пытаясь задавить Рыка своим весом и статусом.
Но Рык стоял как вкопанный.
Он привык бороться за каждый клочок мха, за каждый глоток воды.
Для него эта борьба не была игрой — это был способ доказать, что он
живой.
Рык почувствовал, что Снег начал выдыхаться от жары.
«Чистокровный» привык к лёгкой жизни, он не знал, что такое настоящая
усталость.
Рык сделал резкий выпад, ушёл в сторону и со всей силы толкнул Снега в
бок, используя его же инерцию.
Снег не ожидал такого приёма.
Его копыта скользнули по сухой траве, и он с позорным шумом повалился
на бок, подняв облако пыли.
На поляне воцарилась гробовая тишина.
Оленёнок-изгой повалил будущего Венценосного.
Тень и Мох, затаившиеся в кустах, едва сдержали победный крик.
Снег вскочил, его глаза горели яростью и обидой.
Он ждал, что Король признает победу Рыка, но Север даже не шелохнулся.
— Победа… — сухо произнёс Король. — Но победа, добытая хитростью, а не
благородством, не стоит награды.
Пришло время раздачи даров.
Самым сильным оленятам давали право первыми подойти к сочному
клеверу, который Копытные Дозора специально принесли из далёких пойм.
Север называл имена одного за другим.
Он наградил тех, кто бегал красиво, тех, кто льстиво склонял голову… но он
ни разу не назвал Рыка.
Рык стоял в центре круга, тяжело дыша.
Он победил честно.
Он был сильнее.
Но для Короля его просто не существовало.
— А как же Рык? Он же выиграл! — пискнул Мох, но Тень быстро прикрыл
ему рот.
Север проигнорировал их, продолжая хвалить Снега за «достойную
попытку».
Праздник продолжался, Венценосные обступили Снега, а Рык остался
стоять один в облаке оседающей пыли.
Он повернулся и медленно пошёл прочь от шума и веселья.
В этот знойный праздничный день Рык понял самую горькую истину: в мире
Севера твоя сила ничего не значит, если ты не родился в «правильной»
семье.
Но эта обида не сломила его.
Она превратилась в твёрдый камень внутри, который однажды станет его
щитом.
ГЛАВА 11
Зной Поры Освещённого Леса, который раньше казался просто испытанием
на выносливость, превратился в нечто зловещее.
Лес Высоких Сосен словно задохнулся: замер шелест листвы, умолкли
птицы, и даже воздух стал густым и липким, пахнущим сухой пылью и
тлением.
Но самая страшная беда пришла не с неба, а изнутри самого стада.
Странный недуг, тихий и беспощадный, начал поражать ясли
«чистокровных».
Всё началось с лёгкого кашля одного из оленят, но уже через три заката
Солнечная Поляна превратилась в место скорби.
Болезнь выбирала самых изнеженных, тех, кто привык к сочному клеверу и
чистой родниковой воде.
Оленята лежали в тени дубов, их шкурки, ещё недавно лоснящиеся и
гладкие, теперь были взъерошенными и тусклыми.
Они горели изнутри так сильно, что даже дыхание казалось обжигающим.
Янтарь металась между больными.
Её копыта дрожали от усталости, а в глазах застыл ужас, который она
тщетно пыталась скрыть за суетой.
Она приносила воду из иссыхающего ручья, но оленята не могли пить — их
горло сжимали невидимые когти болезни.
Травники стада — гордые олени, всегда считавшие себя хранителями жизни
— теперь выглядели жалко.
Они привыкли лечить ушибы и лёгкую простуду «благородными» травами: нежной ромашкой, мятой и душистым клевером.
Но засуха превратила их лекарства в серую труху.
Они бессильно бродили по выжженным пустошам, не понимая, что делать, когда их привычные рецепты перестали работать.
Король Север стоял на краю поляны, его мощная фигура казалась
каменным изваянием на фоне заходящего солнца.
Его ярость, всегда готовая выплеснуться, сменилась глухим, парализующим
отчаянием.
Он видел, как его наследие, его «идеальное» будущее тает на глазах.
Снег, его гордость, лежал у его копыт, едва дыша.
Белоснежная шкура оленёнка пожелтела, а взгляд был устремлён в никуда.
Тень, Рык и Мох наблюдали за этим из своего убежища.
В их части Леса было тихо, но запах болезни доносился и сюда — тяжёлый, сладковатый запах беды.
— Почему они ничего не делают? — прошептал Мох, прижимаясь к Тени. Его
большие глаза были полны страха. — Почему Светочи не попросят помощи у
Леса?
— Потому что они просили её только тогда, когда им было удобно, — жёстко
ответил Рык. Он смотрел на Снега, и в его взгляде не было злорадства, только странная, холодная горечь. — Они думали, что Лес принадлежит им, а
оказалось, что Лес просто терпел их, пока они были сильными.
Тень молчал.
Он видел, как Травники выбрасывают пустые, засохшие стебли мяты.
Он видел, как Янтарь плачет, уткнувшись мордой в сухой мох.
— Их медицина — это украшение, — наконец сказал Тень. — Она работает, когда на небе солнце и в ручьях полно воды. Но когда приходит настоящая
тьма, их «чистая кровь» оказывается самой уязвимой. Мы выжили, потому
что ели горькую кору и пили из грязных луж. Наши тела знают, что такое
борьба. А они… они просто забыли, что Лес бывает жестоким.
Поляна яслей погрузилась в сумерки, и над Лесом поплыл протяжный, жалобный стон одной из матерей.
Болезнь не отступала.
Она ждала ночи, чтобы забрать тех, кто не дожил до рассвета.
Стадо, мнившее себя великим, оказалось беспомощным перед крошечным
корешком лихорадки, и только три маленьких изгоя в тени папоротников
понимали, что время уходит.
ГЛАВА 12
В ту ночь над Лесом Высоких Сосен не пролетело ни одного ветерка.
Звёзды казались колючими и холодными, несмотря на удушающий зной, застывший в низинах.
В убежище троицы царила тяжёлая тишина.
Каждый из оленят думал о том, что видел на Солнечной Поляне: о бессилии
Травников и о стонах, которые, казалось, до сих пор висели в воздухе.
Мох сидел, уткнувшись взглядом в сухую землю.
Его маленькие копытца нервно рыли пыль.
Перед его глазами всё еще стояла картина: Снег, его вечный обидчик, лежит
в пыли, такой жалкий и беспомощный, что от былой ненависти не осталось
и следа.
— Я помню, — вдруг чётко произнёс Мох, нарушая тишину.
Его голос, обычно тонкий и дрожащий, прозвучал неожиданно твёрдо.
Тень и Рык обернулись к нему.
— Что ты помнишь, Мох? — спросил Тень, придвигаясь ближе.
— Слова… и те знаки на Камне Изгнанников, которые ты мне объяснял, —
Мох поднял голову, и в лунном свете его глаза блеснули странным
изумрудным огнём. — Там был рисунок растения с длинными, зазубренными
листьями и синими цветами, похожими на маленькие колокольчики. Тень, ты называл его «Горький Корень». Ты говорил, что Светочи прошлого
считали его проклятым, потому что он растёт там, где гниёт вода.
Тень замер, его уши дёрнулись.
Он начал быстро перебирать в памяти древние легенды, которые слышал от
старика Небо.
— Да… Горький Корень. Травники Севера боятся его. Они говорят, что он
ядовит, потому что его сок обжигает язык. Но Изгнанники… они знали
секрет. Если разжевать только самую середину корня, лихорадка уходит.
Она сгорает в этой горечи.
— Но где его найти? — Рык поднялся на копыта, потягиваясь. Его шрам на
плече зловеще белел в темноте. — В Лесу нет ни капли влаги. Ручьи
превратились в пыльные канавы.
Мох посмотрел в сторону горизонта, туда, где за чёрными зубцами ельника
начиналась запретная территория.
— Есть одно место. Говорят, что там земля никогда не просыхает, даже в
самый великий зной. За Чёрным Оврагом, в Гнилой Топи. Там бьют
подземные ключи, от которых вода застаивается и пахнет болотом. Ни один
«чистокровный» туда не пойдёт — они боятся испачкать шкуру и подхватить
гниль.
Рык присвистнул, и его взгляд стал серьёзным.
— Чёрный Овраг? Мох, ты понимаешь, о чём говоришь? Это граница яслей.
Там патрулируют Копытные Дозора, они не посмотрят, что мы оленята —
просто переломают нам копыта за нарушение границ. А если проскочим их
— в Гнилой Топи живут волки. И рыси. Там нет правил стада. Там только
правила когтей.
— Я знаю, — Мох поднялся вслед за Рыком. Он всё еще дрожал, но теперь
это была не дрожь страха, а дрожь решимости. — Но если мы не принесём
корень, завтра на Солнечной поляне умрут все. Даже те, кто нам не
нравился. Мы — единственные, кто знает дорогу. Единственные, кто не
боится пачкать копыта в грязи.
Тень внимательно посмотрел на Мха.
Он видел, как в этом маленьком, всегда пугливом оленёнке просыпается
нечто великое — дух настоящего Светоча, который видит жизнь там, где
другие видят только смерть и грязь.
— Мы пойдём, — коротко сказал Тень. — Рык, ты пойдёшь впереди. Твоя
задача — чуять Копытных Дозора и уводить нас в тень. Я буду следить за
тропой. Мох… ты ведёшь нас к Топи. Ты единственный, кто знает, как
выглядит это растение.
— Прямо сейчас? — Рык прищурился, глядя на луну.
— Сейчас, — кивнул Тень. — Копытные Дозора меняются, когда луна встаёт
над Серым Уступом. У нас будет короткое время, пока они перекликаются.
Мы должны пересечь границу до рассвета.
Троица начала собираться.
Они не брали с собой ничего, кроме собственной смелости.
Три маленьких фигурки, почти невидимых в ночных тенях, двинулись к краю
безопасных яслей.
Они уходили туда, где начинался настоящий, суровый мир, чтобы спасти тех, кто считал их мусором.
Это был их первый шаг за пределы дозволенного, и каждый из них понимал: обратно они вернутся уже совсем другими оленями.
Если вообще вернутся.
ГЛАВА 13
Граница яслей проходила по краю Чёрного Оврага.
Здесь высокие сосны расступались, открывая вид на бездонную пропасть, из которой веяло сыростью и запахом прелой листвы.
Для оленят это место всегда было краем мира: за Оврагом начиналось
«Нигде», территория, где не действовали законы Севера.
— Пригнитесь, — скомандовал Рык, его голос был едва слышным шелестом.
Они замерли за густым кустом можжевельника.
На той стороне оврага, на фоне серебряного неба, медленно двигались
величественные тени.
Это был патруль Копытных Дозора.
Их рога в лунном свете казались костяными коронами, а шаг был тяжёлым
и размеренным.
Каждый удар их копыт о землю отдавался в груди Мха тревожным эхом.
— Слышите? — Тень навострил уши. — Они перекликаются. Дозорный у
Клыкастой сосны протрубил сигнал смены. У нас есть время, пока второй не
дойдёт до выступа. Сейчас!
Троица скользнула вниз, в овраг.
Спуск был крутым и коварным.
Рык шёл первым, вбивая копыта в мягкую почву, создавая подобие
ступеней для Мха.
Тень замыкал, то и дело оглядываясь назад, не блеснут ли в темноте
холодные глаза стражей.
Мох несколько раз оступался, и его сердце готово было выскочить из груди
при каждом звуке осыпающихся камней.
На дне оврага было темно, хоть глаз выколи.
Здесь Лес Высоких Сосен заканчивался.
Начиналась Гнилая Топь.
Деревья тут были скрюченными, облезлыми, словно они болели уже тысячу
лет.
Вместо мха под копытами хлюпала чёрная жижа, а из воды торчали коряги, похожие на лапы утонувших чудовищ.
— Вон они! — вдруг прошептал Мох, указывая носом в сторону небольшого
островка посреди вонючей воды.
Там, в самом сердце топи, тусклым синим светом мерцали те самые
колокольчики.
Горький Корень.
Он рос прямо из гнилого поваленного ствола, питаясь соками распада.
В этом мёртвом месте растение казалось прекрасным и зловещим
одновременно.
Но путь к острову преграждало не только болото.
Между оленятами и лекарством, на ветке низко склонившейся ивы, замерла
тень.
Она не шевелилась, но Рык почувствовал, как шерсть на его загривке
встала дыбом.
Это была рысь.
Старая, с рваным ухом и глазами, которые светились жёлтым, голодным
огнём.
Она не подчинялась законам стада.
Она была самой смертью, затаившейся в ожидании ужина.
— Рык, стой! — Тень преградил другу путь, видя, как тот пригнул голову, готовясь к безумному броску. — Она разорвёт тебя раньше, чем ты сделаешь
два шага по воде. В болоте мы медленные, а она — молния.
— Там лекарство, Тень! — прошипел Рык, его копыта дрожали от
напряжения. — Снег и остальные… они не доживут до рассвета!
— Она ждёт, когда мы войдём в воду, — тихо сказал Мох. — Но посмотрите на
её ухо. Оно прижато. Она слышит не только нас.
В этот момент за их спинами раздался тяжёлый, влажный треск.
Кто-то крупный пробирался сквозь прибрежный камыш.
Рысь на ветке мгновенно перевела взгляд с оленят на кусты, её хвост
нервно дёрнулся.
Из тумана, тяжело дыша, вышла Искра.
Её золотистая шкура была испачкана в тине, а в зубах она держала
странный сверток — старую, пахучую шкуру какого-то зверя.
— Быстрее! — выдохнула она, бросая шкуру к копытам Рыка. — Это шкура
старого кабана. Я нашла её у логова волков. Запах собьёт рысь с толку на
пару секунд. Рык, накинь её на себя и шуми в кустах слева. Она решит, что
идёт вепрь. Тень, Мох — прыгайте за корнем, пока она отвлечена!
Рык мгновенно понял план.
Он вцепился зубами в вонючую шкуру, набросил её на спину и, ломая сухие
ветки, с грохотом бросился в заросли терновника, издавая странные, утробные звуки.
Рысь, издав короткое шипение, спрыгнула с ветки и припала к земле, разворачиваясь в сторону шума.
Кабан — опасная добыча, и она не могла упустить момент для атаки.
— Сейчас! — скомандовал Тень.
Они с Мхом бросились в ледяную жижу.
Вода обжигала холодом, затягивая копыта в вязкое дно.
Каждый шаг давался с трудом.
До островка оставалось всего три прыжка.
Мох первым дотянулся до синих цветов.
Он начал яростно копать копытами гнилую древесину, вырывая длинные, склизкие корни.
— Есть! Уходим! — крикнул он.
Они обернулись.
В это время Рык, отбросив шкуру, уже мчался обратно к оврагу, а рысь, осознав обман, с яростным воплем неслась по берегу, срезая путь.
Искра стояла на краю топи, указывая им путь к отступлению.
— К Оврагу! — кричал Тень.
Троица и Искра ворвались в крутой подъем Чёрного Оврага в тот самый
момент, когда когти рыси чиркнули по камню прямо за их хвостами.
Они летели вверх, не чувствуя боли в мышцах, ведомые только одной целью
— успеть.
Когда они наконец рухнули на сухую хвою уже на своей стороне границы, за
спиной, внизу, всё еще слышалось недовольное рычание хищницы.
Мох прижал к груди пучок грязных, пахучих корней.
Они были холодными, но для него они сияли ярче, чем все сокровища
Солнечной Поляны.
— Мы сделали это, — прошептал Рык, глядя на Искру. — Ты спасла нас.
Искра лишь тяжело дышала, глядя на небо, где уже начали бледнеть
звёзды.
— Это только начало, — сказала она. — Теперь вам нужно вернуться в ясли и
убедить Травников дать это «грязное» лекарство принцам Севера. А это
может быть сложнее, чем убежать от рыси.
Тень посмотрел на синие цветы в копытах Мха, а потом перевёл взгляд на
Искру:
— Как ты нашла нас? Как ты вообще поняла, что мы собираемся куда-то?
Искра улыбнулась:
— Я подслушала ваш разговор. И сразу поняла, что вы задумали что-то
безумное, и это связано с болезнью.
Тень улыбнулся в ответ и посмотрел на небо.
Впереди был рассвет, который должен был либо принести исцеление, либо
стать началом их конца.
ГЛАВА 14
Рассвет над Солнечной Поляной был серым и тяжёлым.
Туман окутывал ясли, скрывая за собой скорбные фигуры матерей и
бессильных Травников.
Воздух казался застывшим, пропитанным запахом болезни и безнадёги.
Тень, Рык и Мох пробирались сквозь кусты, стараясь не шуметь.
Их шкуры были покрыты чёрной болотной тиной, а от копыт исходил резкий
запах гнили.
Впереди, в тени Векового Кедра, лежал Снег.
Его дыхание было прерывистым, с хрипом вырывающимся из груди.
Рядом стоял Король Север.
Его огромная белая фигура казалась надломленной, но взгляд оставался
таким же холодным.
— Уходите, — прошипела Гроза, преграждая путь оленятам. — Здесь не место
для низинных. Король прощается с сыном.