- -
- 100%
- +
— Мы принесли лекарство, — твёрдо сказал Тень, выходя вперёд.
Травники стада обернулись.
Увидев в зубах Мха грязные, пахучие корни, они брезгливо сморщили носы.
— Это? — воскликнул главный Травник. — Гниль из болота? Ты хочешь
отравить Наследника этой грязью, маленький сорняк?
Север медленно повернул голову.
Его глаза сузились.
— Вы нарушили границы яслей, — его голос прозвучал как гром. — И
принесли в сердце нашего дома яд из Топи.
— Это не яд, — Мох сделал шаг вперёд, его голос дрожал, но он не отступил.
— Горький Корень — единственное, что сжигает лихорадку. Светочи
прошлого знали это. Посмотрите на Снега! Он умирает. Ваше «чистое»
лекарство не помогает!
Снег в этот момент издал мучительный стон и затих, его глаза закатились.
Королева Земля, стоявшая поодаль, вскрикнула.
Север замер, глядя на неподвижное тело сына.
— Дай его мне, — вдруг раздался голос Янтаря. Она подошла к Мху и взяла
корни. — Нам нечего терять, Великий Север. Либо это, либо завтра у нас не
будет будущего.
Янтарь быстро разжевала середину корня в кашицу и, приподняв голову
Снега, вложила её ему в пасть.
Стадо замерло.
Казалось, даже ветер перестал шуметь в кронах сосен.
Прошла минута.
Затем вторая.
Снег вдруг резко дернулся, его тело сотряс сильный кашель.
Он выплюнул чёрную пену, и... его дыхание стало ровным.
Жар, исходивший от него, начал спадать прямо на глазах.
Оленёнок медленно открыл глаза.
Первое, что он увидел — это грязного, усталого Мха и Рыка со шрамом на
плече.
— Вы... — прохрипел Снег. Кровь постепенно возвращалась к его ушам. —
Что вы здесь делаете?
— Мы спасли тебя, глупый рогач, — буркнул Рык, отворачиваясь.
Снег попытался подняться, но силы ещё не вернулись к нему.
Он обвёл взглядом собравшихся, увидел корни в руках Янтаря и то, в каком
виде были его спасители.
В его взгляде промелькнула растерянность, а затем... знакомая холодная
искра.
— Значит, меня лечили гнилью? — Снег скривился, глядя на свои копыта. —
Вы опозорили меня. Вы заставили всё стадо видеть, как Наследник Чистой
Крови обязан жизнью тем, кто живёт в грязи.
Он посмотрел прямо в глаза Тени.
— Не думайте, что это что-то меняет. Вы нарушили закон. Вы принесли
заразу в ясли. Я жив, и теперь я лично прослежу за тем, чтобы вы получили
своё наказание. Я уничтожу вас за этот позор.
Рык сделал шаг вперёд, его глаза загорелись яростью, но Тень остановил
его, положив копыто на плечо.
— Пойдёмте, — тихо сказал Тень. — Мы сделали то, что должны были. Его
ненависть — это его болезнь, и её корень не вылечит.
Они уходили под тяжёлым молчанием стада.
Снег смотрел им в спины, и в его душе страх перед их силой боролся с
гордостью, которая требовала мести.
Он знал: теперь они — живое доказательство его слабости.
А свидетелей слабости в мире Севера не оставляют.
ГЛАВА 15
Солнце окончательно взошло, освещая Солнечную Поляну.
Болезнь начала отступать — Мох и Янтарь быстро раздали остатки Горького
Корня другим оленятам.
Но радости исцеления не суждено было продлиться долго.
Воздух пронзил резкий, трубный клич.
— Тень. Рык. Мох. В центр Поляны! — голос Короля Севера раскатился над
Лесом, как камнепад.
Стадо расступилось, образуя широкий круг.
В центре, на возвышении, стоял Король.
Его белая шерсть ослепительно сияла, но в глазах застыла ледяная ярость.
Рядом, пошатываясь, стоял Снег.
Он был бледен, но на его морде застыла надменная усмешка.
— Вы спасли оленят, — начал Север, и его голос был обманчиво тихим. — Но
вы совершили то, что не прощается. Вы перешли Черту. Вы принесли запах и
грязь Гнилой Топи в наш священный Лес.
— Мы спасли вашего сына! — не выдержал Рык, выходя вперёд. Его шрам на
плече пульсировал от гнева. — Если бы не мы, Снег бы уже не дышал!
Север мгновенно оказался рядом.
Он был настолько велик, что Рык казался перед ним крошечным
пятнышком.
Король опустил голову, и его острые рога замерли в дюйме от груди
оленёнка.
— Жизнь одного, даже моего Наследника, не стоит нарушения Закона, на
котором держится Стадо, — прошипел Север. — Если каждый начнёт бегать
за границы, когда ему вздумается, от нашей Чистой Крови останется только
пыль. Вы проявили строптивость. Вы возомнили себя героями.
Он обернулся к Копытным Дозора.
— Рык взял на себя роль Короля в этом походе. Он будет наказан за всех.
— Нет! Мы были вместе! — крикнул Мох, но Гроза грубо оттолкнула его в
сторону.
— Три дня, — объявил Север, обращаясь к стаду. — Три дня Рык будет стоять
у Позорного Столба — старой сухой сосны на краю обрыва. Без капли воды.
Без единого листика еды. Никто не смеет подходить к нему. Тот, кто
заговорит с ним или попытается помочь, будет изгнан навсегда.
Тень и Мох замерли от ужаса.
Три дня под палящим солнцем, которое сменило засушливый зной, без воды
— это была медленная смерть.
Копытные Дозора окружили Рыка.
Он не сопротивлялся.
Он шёл к сухой сосне с высоко поднятой головой, хотя его ноги дрожали от
усталости после ночного похода.
Север подошёл к нему напоследок и тихо, так, чтобы слышал только Рык, произнёс:
— Твоя сила — это угроза моему порядку, низинный. Посмотрим, сколько в
тебе останется гордости через три дня тишины.
Стадо начало расходиться.
Снег прошел мимо друзей, намеренно задев Мха плечом.
— Теперь ты видишь, сорняк? — прошептал он. — Грязь всегда возвращается
в землю.
Тень и Мох остались стоять на пустой поляне, глядя на одинокую фигуру
друга у сосны на обрыве.
Ветер доносил до них запах смолы и далёкое, торжествующее ржание
Венценосных.
— Мы что-нибудь придумаем, — прошептал Тень, сжимая копыта. — Ночь
придёт, и мы не оставим его одного.
Так закончился их самый героический и самый горький день.
Рык остался наедине с палящим небом, а Тень и Мох поняли: война с
Севером только что началась по-настоящему.
ГЛАВА 16
Первая ночь у Позорного Столба была самой долгой в жизни Рыка.
Жажда превратила его горло в сухую, потрескавшуюся землю.
Над обрывом гулял холодный ветер, но он не приносил облегчения — лишь
дразнил запахом далёкой воды из ручья.
Рык смотрел на звёзды.
Они казались ему холодными глазами Севера, равнодушно взирающими на
его мучения.
«Я не сломаюсь», — твердил он про себя, стискивая зубы. — «Я не дам им
увидеть мою слабость».
Вдруг внизу, под обрывом, послышался шорох.
Рык напрягся, но не мог повернуть голову.
— Тсс… Это мы, — раздался тихий голос Тени.
Из темноты, словно тени, вынырнули Тень и Мох.
Они двигались так бесшумно, что даже чуткие уши стражников, стоявших в
сотне шагов отсюда, ничего не заподозрили.
Мох нёс в зубах большой, сочный лист лопуха, свёрнутый в подобие чаши.
В нём дрожала чистая дождевая вода.
Тень тащил пучок самой мягкой, сочной травы, которую им удалось найти в
тайных низинах.
— Быстрее, пей, — прошептал Тень, помогая Мху поднести воду к морде
Рыка.
Рык пил жадно, чувствуя, как жизнь возвращается в его тело с каждым
глотком.
Вода казалась ему слаще самого сладкого нектара.
Когда лист опустел, Мох начал аккуратно просовывать кусочки травы Рыку
в пасть.
— Снег следит за нами, — прошептал Мох, его глаза испуганно
поблескивали. — Он специально крутится у наших яслей, ждёт, когда мы
выдадим себя.
Рык проглотил траву и посмотрел на друзей.
В его взгляде больше не было боли — там горел холодный огонь решимости.
— Слушайте меня, — прохрипел он. — Север думает, что эта сосна — моё
место позора. Но для меня это место силы. Здесь, глядя на этот Лес, который нас презирает, я даю обет.
Тень и Мох замерли.
— Я клянусь, — Рык прижал голову к шершавой коре, — что когда-нибудь мы
найдём другого Короля. Другое стадо. Наш будущий Король построит мир, где оленят не будут делить на «чистых» и «грязь». И Север ещё склонит свои
идеальные рога перед нашим будущим Королём.
— Но почему Север такой злой? — тихо спросил Мох.
— Он не злой, — протянул Тень. — у него было что-то плохое. У каждого оленя
своя предыстория. У наших матерей и отцов тоже. Они нас бросили не
просто так. Возможно, им нужно было оставить нас по какой-то причине. Я
думаю так. Они не могли оставить нас умирать. Нет, не могли.
Тень положил копыто на плечо Рыка.
— Мы с тобой, Рык. До конца.
В этот момент на тропе послышались тяжёлые шаги.
— Уходите! — приказал Рык.
Тень и Мох мгновенно растворились в ночном тумане за секунду до того, как из-за поворота вышел сонный стражник.
Он окинул взглядом оленёнка и, не заметив ничего подозрительного, пошёл
дальше.
Рык остался один под луной.
Его тело всё ещё болело, но внутри него теперь была сталь.
Обет был дан.
И Лес Высоких Сосен ещё не знал, что под его корнями начала расти сила, способная свалить даже самые старые деревья.
ГЛАВА 17
Ночь после освобождения Рыка была необычайно тихой, словно сам Лес
Высоких Сосен затаил дыхание, боясь потревожить покой израненного
оленёнка.
Рык лежал на мягком мху, его дыхание было тяжёлым.
Он всё ещё прихрамывал, а на его шее, там, где он тёрся о жесткую кору
Позорного Столба, остались глубокие, саднящие следы.
Но его взгляд… он изменился.
В нём больше не было детской обиды.
В нём застыл холодный свинец уверенности.
Троица сидела в самом сердце своего убежища под корнями поваленного
великана.
Тишину нарушал только треск сухих веток снаружи.
Вдруг папоротники, закрывавшие вход, зашелестели, и внутрь скользнула
Искра.
Её изумрудные глаза сегодня казались особенно тревожными, в них
отражался не страх, а какое-то глубокое, древнее беспокойство.
Она не просто пришла навестить друзей — от неё пахло иначе, чем обычно.
К привычному аромату хвои примешивался запах далёких, чужих ветров и
горьких трав, которые не росли на Солнечной Поляне.
— В Лесу всё ещё шепчутся о лихорадке и вашем спасении, — начала она, присаживаясь рядом с Тенью. — Но за его пределами, в Других Лесах, куда
не долетает клич Вестников Севера, шепчутся о другом. О чём-то, что
заставляет замолкнуть даже самых смелых Королей.
— О чём? — Рык поднял голову, его уши настороженно дёрнулись.
Любое упоминание внешнего мира заставляло его сердце биться быстрее.
Искра понизила голос до едва различимого шёпота, так что оленятам
пришлось придвинуться к ней почти вплотную.
— Ходят слухи о Клыкастом Страхе, — произнесла она, и само это
словосочетание словно понизило температуру в убежище. — Это олень. Но
не такой, как мы. Говорят, у него из пасти растут клыки — длинные, острые и
белые, прямо как у волка. Птицы, что прилетают из-за Пустоши, подслушивали разговоры в дальних чащах. Они называют его воплощением
первобытного ужаса, который не знает пощады.
Мох вздрогнул и прижался к плечу Тени.
— Олень с клыками? Но ведь мы… мы не едим плоть. Это невозможно, Искра!
— Легенды не спрашивают, что возможно, а что нет, Мох, — тихо ответила
олениха. — Говорят, что Клыкастый Страх — это проклятие тех Лесов, где
правители забыли о милосердии. Там ему поклоняются, как смерти. Он
поселяется в души тех, кто не хочет ему поклоняться, и после этого олень
сам становится воплощением Клыкастого Страха.
Тень внимательно слушал, прикрыв глаза.
В его голове знаки с Камня Изгнанников начали складываться в новую, пугающую картину.
— У каждого Леса свои легенды, — медленно произнес Тень. — Север строит
свою легенду на «Чистой Крови» и симметрии рогов. Он учит нас, что идеал
— это красота. Но те другие Леса… они выбрали свои легенды.
— Зачем птицам рассказывать о чудовище, если это просто глупая легенда?
— спросил Рык, в его голосе прорезались искры недоверия.
В убежище воцарилась тяжёлая, липкая тишина.
Каждый представлял себе это существо.
— Мы — другие, — наконец сказал Тень, обводя взглядом друзей. — У нас
другие легенды. Наша легенда — это Изгнанники, которые выжили там, где
все погибли. А может там, за горизонтом, есть полно других легенд, которые
страшнее, чем сам Клыкастый Страх. Нам нельзя осквернять его. Никто не
знает, легенда — выдумка, которой нужно верить, или... правда, о которой не
знаешь.
Рык коснулся своим шрамом на плече холодного камня.
Слухи о чудовище не испугали его — они разожгли в нём странное
любопытство.
— Если нас вышвырнут отсюда... — коротко бросил Рык. — Может, мы когда
нибудь встретим само воплощение Клыкастого Страха, и плюнем ему в
морду.
Искра кивнула, но в её глазах всё ещё дрожала тревога.
ГЛАВА 17
Ночь после освобождения Рыка была необычайно тихой, словно сам Лес
Высоких Сосен затаил дыхание, боясь потревожить покой израненного
оленёнка.
Рык лежал на мягком мху, его дыхание было тяжёлым.
Он всё ещё прихрамывал, а на его шее, там, где он тёрся о жёсткую кору
Позорного Столба, остались глубокие, саднящие следы.
Но его взгляд… он изменился.
В нём больше не было детской обиды.
В нём застыл холодный свинец уверенности.
Троица сидела в самом сердце своего убежища под корнями поваленного
великана.
Тишину нарушал только треск сухих веток снаружи.
Вдруг папоротники, закрывавшие вход, зашелестели, и внутрь скользнула
Искра.
Её изумрудные глаза сегодня казались особенно тревожными, в них
отражался не страх, а какое-то глубокое, древнее беспокойство.
Она не просто пришла навестить друзей — от неё пахло иначе, чем обычно.
К привычному аромату хвои примешивался запах далёких, чужих ветров и
горьких трав, которые не росли на Солнечной Поляне.
— В Лесу всё ещё шепчутся о лихорадке и вашем спасении, — начала она, присаживаясь рядом с Тенью. — Но за его пределами, в других оесах, куда
не долетает клич Вестников Севера, шепчутся о другом. О чём-то, что
заставляет замолкнуть даже самых смелых Королей.
— О чём? — Рык поднял голову, его уши настороженно дёрнулись.
Любое упоминание внешнего мира заставляло его сердце биться быстрее.
Искра понизила голос до едва различимого шёпота, так что оленятам
пришлось придвинуться к ней почти вплотную.
— Ходят слухи о Клыкастом Страхе, — произнесла она, и само это
словосочетание словно понизило температуру в убежище. — Это олень. Но
не такой, как мы. Говорят, у него из пасти растут клыки — длинные, острые и
белые, прямо как у волка. Птицы, что прилетают из-за Пустоши, подслушивали разговоры в дальних чащах. Они называют его воплощением
первобытного ужаса, который не знает пощады.
Мох вздрогнул и прижался к плечу Тени.
— Олень с клыками? Но ведь мы… мы не едим плоть. Это невозможно, Искра!
— Легенды не спрашивают, что возможно, а что нет, Мох, — тихо ответила
олениха. — Говорят, что Клыкастый Страх — это проклятие тех Лесов, где
правители забыли о милосердии. Там ему поклоняются, как смерти. Он
поселяется в души тех, кто не хочет ему поклоняться, и после этого олень
сам становится воплощением Клыкастого Страха.
Тень внимательно слушал, прикрыв глаза.
В его голове знаки с Камня Изгнанников начали складываться в новую, пугающую картину.
— У каждого Леса свои легенды, — медленно произнёс Тень. — Север строит
свою легенду на «Чистой Крови» и симметрии рогов. Он учит нас, что идеал
— это красота. Но те другие Леса… они выбрали свои легенды.
— Зачем птицам рассказывать о чудовище, если это просто глупая легенда?
— спросил Рык, в его голосе прорезались искры недоверия.
В убежище воцарилась тяжёлая, липкая тишина.
Каждый представлял себе это существо.
— Мы — другие, — наконец сказал Тень, обводя взглядом друзей. — У нас
другие легенды. Наша легенда — это Изгнанники, которые выжили там, где
все погибли. А может там, за горизонтом, есть полно других легенд, которые
страшнее, чем сам Клыкастый Страх. Нам нельзя осквернять его. Никто не
знает, легенда — выдумка, которой нужно верить, или... правда, о которой не
знаешь.
Рык коснулся своим шрамом на плече холодного камня.
Слухи о чудовище не испугали его — они разожгли в нём странное
любопытство.
— Если нас вышвырнут отсюда... — коротко бросил Рык. — Может, мы когда
нибудь встретим само воплощение Клыкастого Страха, и плюнем ему в
морду.
Искра ничего не ответила на дерзость Рыка.
Она лишь плотнее прижала уши к голове, когда снаружи пронёсся резкий
порыв ветра, заставивший вековые сосны жалобно застонать.
В этом звуке ей послышалось не шуршание хвои, а чей-то далёкий, голодный
выдох.
— Плюнуть в морду страху легко, когда он далеко, Рык, — тихо произнесла
она, поднимаясь на копыта. — А этот Лес... он уже пахнет страхом, как бы
Север ни пытался залить его ароматом смолы и гордости.
Она скользнула в проход, и папоротники сомкнулись за ней, оставив друзей
в густой темноте.
Тень долго лежал, глядя в пустоту.
В его голове набатом били слова Искры: «Он поселяется в души тех, кто не
хочет ему поклоняться».
Если ты начинаешь ненавидеть так же сильно, как ненавидят тебя, если ты
позволяешь тьме захватить сердце, не становишься ли ты сам частью этой
легенды?
Рык уже спал, его копыто во сне нервно дёргалось, словно он всё ещё бежал
по Гнилой Топи.
Мох сопел рядом, уткнувшись носом в тёплый бок Тени.
Над Лесом взошла кроваво-красная луна, и тишина стала такой
абсолютной, что было слышно, как глубоко под землёй лопаются от холода
корни старых деревьев.
ГЛАВА 18
Прошло несколько недель.
Снег стал ещё заносчивее, чувствуя за спиной поддержку отца, но Рык
больше не лез в драки.
Он понял, что честный бой по правилам Венценосных — это бой, в котором
он всегда проиграет.
Рык начал уходить к острым камням.
Там, где не было свидетелей, он тренировался.
Он не стоял прямо, как учили Дозорные.
Он пригибался к самой земле, учась использовать свой малый рост как
преимущество.
Он учился бить не лбом в лоб, а подсекать копыта соперника, использовать
вращение тела, чтобы свалить того, кто сильнее.
Это был «Грязный Бой» — приёмы изгнанников, которые выживали в
схватках с волками.
Однажды Тень застал его за этим занятием.
Рык как раз отрабатывал прыжок с разворотом, нанося удар задними
копытами по сухому стволу дерева.
Удар был такой силы, что кора разлетелась в щепки.
— Если Гроза увидит это, она назовёт это «танцем зверя», — тихо сказал
Тень, выходя из тени.
— Пусть называет как хочет, — выдохнул Рык, его мышцы дрожали от
напряжения. — Венценосные дерутся ради гордости. Я учусь драться ради
жизни. В Пустоши не будет правил, Тень. Там не будет Светоча, который
скажет «Хватит». Там будет только тот, кто выстоял, и тот, кто упал.
— Ты готовишься к уходу? — Тень посмотрел другу прямо в глаза.
— Я готовлюсь к тому дню, когда Север поймёт, что его «совершенство»
можно сломать одним точным ударом по копытам, — Рык снова опустил
голову в боевую стойку. — Хочешь, я покажу тебе, как сбивать того, кто в два
раза больше тебя? Тебе это пригодится, когда за нами придут.
И Тень, вечный ученик Светочей, впервые забросил свои знаки на земле и
встал рядом с другом, постигая науку выживания, которой не учили в яслях.
ГЛАВА 19
Север проводил долгие часы на Королевской Скале, о чём-то шёпотом
переговариваясь со Светочами.
Тень сидел у ручья, пытаясь смыть запах Гнилой Топи с копыт, когда
почувствовал, что он не один.
Воздух вдруг наполнился ароматом цветущей липы и свежести — так пахло
только от Королевы Земли.
Она стояла на другом берегу ручья.
Величественная, грациозная, но Тень снова заметил, как она едва заметно
припадает на правую ногу.
Её хромота была её тайной, которую она несла так же гордо, как и свою
«корону».
— Ты видишь слишком много, маленький ученик Неба, — тихий, певучий
голос Королевы заставил Тень вздрогнуть.
Он хотел склонить голову, как полагалось, но она остановила его
движением головы.
— Не нужно церемоний. Здесь нет Севера. Я пришла поблагодарить тебя. И
твоих друзей.
Тень замер.
— Вы… Вы благодарите нас? Но Король сказал, что мы осквернили Лес.
Земля печально улыбнулась.
Её взгляд был направлен куда-то за горизонт, в сторону Пустоши.
— Король видит правила. А мать видит своего детёныша. Если бы не ваш
Горький Корень, Снег бы уже не дышал. И никакая «чистота крови» не
вернула бы его мне.
Она сделала шаг в воду, сокращая расстояние между ними.
— Слушай меня, Тень. Север готовит нечто страшное. Он верит, что стадо
станет сильнее, если избавится от тех, кого он считает «слабыми корнями».
Я не могу открыто идти против его воли — закон Леса суров даже к
Королевам. Но я даю вам свою защиту. Пока я жива, никто не посмеет
тронуть вас в яслях без веского повода. Это временный щит, Тень.
Используйте его, чтобы окрепнуть.
Она наклонилась и коснулась носом лба Тени.
Это был жест высшей милости.
— И помни… шрамы на плече твоего друга Рыка — это не грязь. Это награды, которые он заслужил в бою. Не позволяйте никому убедить вас в обратном.
Королева Земля развернулась и так же бесшумно исчезла в зарослях
орешника, оставив Тень в полном шоке.
У них появился защитник на самом верху.
Но слова о «страшном плане Севера» тяжёлым камнем легли на душу.
ГЛАВА 20
Воздух стал прозрачным и холодным, а солнце лишь тускло светило сквозь
верхушки деревьев.
Тень, Рык и Мох чувствовали себя почти победителями.
После визита Королевы Дозорные перестали их толкать, а Снег лишь
злобно косился издалека, не решаясь подойти.
Оленятам казалось, что они наконец-то заслужили своё право дышать этим
воздухом.
Они верили, что Лес принял их.
Но в это же время на вершине Королевской Скалы, в пещере, куда не
проникал даже лунный свет, собрался Совет Светочей.
Север стоял в центре, его рога отбрасывали на стены чудовищные, изломанные тени.
Перед ним склонились старейшие олени стада.
— Болезнь показала нам нашу уязвимость, — голос Севера вибрировал, заставляя камни дрожать. — Мы позволили сорнякам расти рядом с
цветами. Мы допустили, чтобы изгнанники возомнили себя равными нам.
Это сделало нас слабыми.
Один из Светочей поднял голову:
— Но они спасли твоего Наследника, Север. Милосердие гласит...
— Милосердие — это закон для слабых! — отрезал Король. — Снег жив, и он
станет сильнее, забыв о позоре своего спасения. Но когда эти оленята
подрастут... когда их первые рога станут достаточно крепкими, чтобы
наносить удары... начнётся Время Жатвы.
Север подошёл к краю скалы и посмотрел вниз на спящие ясли, где в тени
папоротников спали герои.
— Мы очистим ясли от слабых корней. Все, кто не имеет имени отца, все, чья
кровь запятнана Пустошью, будут вырваны из этого Леса. Мы не просто
выгоним их. Мы сотрём саму память о них. Стадо Чистой Крови должно
войти в новую Пору Белого Снега без единого изъяна. Пусть радуются
своему «затишью». Это затишье перед тем, как их мир рухнет.
В этот момент внизу, в убежище, Тень внезапно открыл глаза.
Ему показалось, что на него упала ледяная капля, хотя небо было ясным.
Он посмотрел на спящих друзей и почувствовал, как сердце сжалось от
нехорошего предчувствия.
Над Лесом Высоких Сосен пролетел ворон, трижды каркнув в пустоту.
Они думали, что спаслись, но на самом деле они просто стали ещё больше
уязвимыми в этой игре, правила которой Север только что изменил
навсегда.
КОНЕЦ ПЕРВОГО ЦИКЛА
ЦИКЛ II: «Предел терпения».
ПРОЛОГ II
Время в Лесу Высоких Сосен текло медленно, как застывающая смола.
Прошло несколько лет.
Те, кого когда-то называли «пылью Пустоши», подросли.
Они больше не были теми беззащитными малышами, что жались друг к