Пасюк, завоевавший мир, или Историческая фантасмагория

Глава шестая. Чума

Следующее утро началось, как и все прочие, с рассветных лучей солнца, пробравшихся даже в дальнюю каморку нашего героя. Смятый и загрязнённый тюфяк, серые стены и Колизмат, который почему-то, согнувшись пополам, всё ещё лежал на мятой постели.

Обычно к этому времени он уже вовсю суетился на кухне, выискивая что-нибудь вкуснее крысиного мяса. Но сегодня с ним творилось неладное.

Ближе к утру он почувствовал сильную боль в животе, а затем и во всём теле. Его бил озноб, кружилась голова. Вскоре началась рвота, и всё тело стало нестерпимо зудеть. Мучаясь от ужасной боли, он пролежал без движения в своей каморке целый день, а потом и весь следующий. За это время к нему никто не заходил.

А на третий день он… нет, не умер. Наоборот — почувствовал себя лучше.

Жар спал, боль в животе отпустила. Осталась лишь лёгкая слабость, которая, по мнению Колизмата, была вызвана двухдневным голоданием. Поэтому, не дожидаясь полного выздоровления, он покинул затхлое помещение.

***

— Где ты был? — недружелюбно поинтересовался повар, первым делом увидев нашего героя. — Твои крысы словно с ума сошли, повылезали из всех щелей. В жаровню даже залезли.

И словно в подтверждение его слов откуда-то сверху спрыгнула крыса и упала прямо на голову одной из служанок. В следующее мгновение женский визг слился с тонким писком грызуна, а заглушил всё это треск битой посуды. Когда же звуки стихли — а ждать этого пришлось немало, — на полу лежала только женщина и разбитые осколки, а крысы и след простыл.

Не раздумывая долго, так как всё ещё чувствовал голод, Безфамильный кинулся за беглянкой, по запаху вычисляя местонахождение. Но не успел добежать до середины комнаты, куда побежал грызун, как вдруг из темноты показалось полчище крыс с безумно горящими глазёнками.

Колизмат застыл, опасаясь нападения. Но в этот раз им было совсем не до него — крысы просто пробежали мимо, едва не сбив его с четырех конечностей.

Глядя на тысячи крыс, которые, пища, вылезали из щелей и бежали к выходу, наш герой недоумевал: что или кто мог привести их в такую панику?

***

С тех пор как все крысы в один миг покинули замок, так начались несчастья.

Сначала слуги стали заболевать непонятной, страшной болезнью. Каждый второй умирал. Потом болезнь перекинулась на хозяев — баронесса слегла и с каждым днём становилась слабее. Вскоре вся округа не устояла перед этой заразой.

Смерть косила тысячи людей.

«Города, некогда густонаселённые, опустели; и так быстро росла сила мора, что живые не успевали погребать мёртвых», — так писал один хронист об этой болезни.

Страх наполнял сердца людей. Мор никого не щадил — печать смерти касалась каждого. Она не различала детей и стариков, бедных и богатых. Пытаясь скрыться от болезни, все прятались по домам и тихо ждали её ухода.

В замке тоже пытались с ней бороться. По совету сэра Квентина, который решил помочь в беде своей будущей семье (незадолго до этого он посватался к молодой дочери барона), было решено пригласить священника.

Через несколько дней в замке появился аббат Превон из ордена domini canes. Именно этот орден взял на себя обязанность очищать людей и их жилища от греха, который и способствовал началу мора.

Обряд очищения требовал пребывания аббата в замке несколько дней, поэтому он поселился в одной из лучших комнат. И поскольку большинство слуг умерло, а остальные разбежались, прислуживать церковному человеку вынужден был наш герой — страшная болезнь была больше ему не страшна.

Аббат, как и большинство людей, впервые видевших ползающее на четырёх конечностях существо, вздрогнул и перекрестился. Но в отличие от большинства, предпочитающих не замечать Колизмата или испытывающих к нему простую неприязнь, в душе священника затаилось нечто более опасное — презрение.

Поэтому во время первой части очищения, кропя святой водой углы замка, аббат непременно окроплял и нашего героя.

Надо сказать, доминиканец был весьма ответственным человеком. Он старался делать всё тщательно и скрупулёзно, оттого процесс очищения жилища от заразы затягивался. Хотя наш герой полагал, что длительность пребывания аббата в замке зависела вовсе не от ответственности, а от тайной любви священника к съестным запасам барона, которые он основательно и с удовольствием подчищал.

Второй частью очищения от грехов была проповедь — любимое занятие всех «чёрных братьев». От этого тоже удлинялась процедура.

Обычно проповедь проводилась по установленному плану: аббат собирал всех в зале, где зажигалось множество факелов (в той местности они стоили дорого, и, слушая проповедь, барон одновременно подсчитывал убытки). Он ставил всех на колени и начинал читать длинную молитву. Чем длиннее она была, тем эффективнее должно было быть очищение.

Затяжное песнопение «Бодрствуйте и молитесь» приходилось слушать даже больной баронессе, которую на носилках спускали вниз. После нескольких часов проповеди даже у самого благородного из благороднейших — сэра Квентина — от потока монотонных слов начинала болеть голова.

Что уж говорить о нашем герое, которого также заставляли слушать длинные монологи священника.

Колизмат невзлюбил эту форму излияния ещё в период жизни в монастыре. Поэтому когда аббат читал слова из священной книги и с каждым словом всё неистовее, словно с удовольствием, рассказывал о грехах человеческих, ведущих к каре и смерти, он зевал и начинал откровенно скучать.

Сначала аббат, как истинный служитель Господа, старался не обращать на это внимания. Но постепенно его терпение иссякало. И наконец, в момент, когда Безфамильный отвернулся от него и с куда большим интересом стал разглядывать стены, он не выдержал.

— Ах ты, еретик! Что ты себе позволяешь? Ты отвернулся от слова Божьего! — В гневе подняв руку, он стал сотрясать ею. — Ты купаешься в грехе, ты продал душу Дьяволу!

Изумлённые хозяева, даже больная баронесса приподнялась на ложе, недоуменно посмотрели на доминиканца. Монах же продолжал обличать Колизмата.

— Ты дьявольское отродье! Посмотрите на него — на нём же отпечаток Зверя! Он проклят, он отрёкся от Бога, поэтому его коснулась печать болезни! — Аббат разошёлся не на шутку. — Вот поэтому он такой — он продал свою душу!

— Ваш слуга, — наконец обратился он к барону, — еретик и безбожник. Мы должны его сжечь.

Хозяева продолжали изумлённо смотреть на аббата Превона. Они, как и Колизмат, мало понимали, почему их слугу обвиняют в безбожии.

А наш герой едва ли встревожился от слов священника. Разве что слов «сжечь», заставило его нахмурить лоб и с неприязнью посмотреть на аббата. Но в следующий миг Колизмат забыл об этом, потому что в углу комнаты показалась крыса (они понемногу стали возвращаться в замок) и он, инстинктивно кинувшись за ней, быстро съел. Привыкшие к этому хозяева даже не обратили внимания, зато доминиканец словно получил новый повод для ораторства.

— Да он ещё и чревоугодник! Он сын Diabolus!

Грозный взгляд, который обратил аббат к хозяевам замка, должен был показать всю серьёзность его слов.

— Мы должны его казнить, и тогда ваша жена поправится!

Схватив Безфамильного за ворот грязной рубахи и накинув ему на шею верёвку, он быстро, чтобы никто не успел возразить, поволок нашего героя в свой монастырь, где его должна была ждать инквизиция.

К счастью для нашего героя, ему не суждено было стать дровами для костра и новой добычей «псов Господних». Как уже случалось прежде — его спасла случайность.

Где-то на середине пути им навстречу попались несколько десятков человек в рясах, которые избивали себя плетьми.

Заметив их, аббат Превон нахмурился — это были флагелланты, с которыми его орден находился в конфликте. Не будь рядом с ним на привязи Колизмат, он бы с удовольствием вступил с ними в религиозный спор. Но поскольку крысолов был с ним, он решил пройти мимо.

А наш герой, уже почувствовавший исходящую от доминиканца опасность, не хотел проходить мимо.

Улучив момент, когда истязающие себя люди поравнялись с ними, Колизмат посильнее дёрнулся и что есть мочи кинулся бежать.

Аббат бросился было за ним, но по пути запутался в плётках флагеллантов.

Когда же он наконец смог выбраться из этого плена, Колизмата уже и след простыл.

Глава седьмая. Скитания

Наш герой несся по дороге быстрее ветра, пугая немногочисленных прохожих, попадавшихся на пути. Он бежал долго, сам не зная куда, выбирая направление по наитию. Понимая, что в замок ему возвращаться незачем — не исключено, что аббат будет искать его там, — а бродить по полям, когда почти все крысы разбежались, скрывшись в неизвестном направлении, было бесполезно. Колизмат решил, что город станет лучшим местом для поиска еды и ночлега.

До города он добрался лишь к вечеру: обессиленный и голодный. На полях и лугах не осталось ни крыс, ни другой живности, которой мог бы питаться Безфамильный. Поэтому как только он переступил городские ворота, сразу принялся вынюхивать пропитание. Время ужина наполнило воздух ароматами варёного мяса, печёного хлеба и свежих овощей, доносившимися из-за каждой двери.

В одном доме он попытался попросить еду, но получил лишь тарелкой по голове, выброшенной из окна. В следующем доме досталось больше — хозяева, чей ужин был прерван «бесцеремонным бродяжкой», не пожалели для отваживания Колизмата целой кастрюли супа, вылитой сверху. Мокрый и злой, наш герой добрался до кучи отходов, разбросанных по улицам, и ими утолил голод. Почти утолил. Правда, за возможность поесть ему пришлось расплатиться отвратительным запахом помойки, который намертво к нему прицепился.

Ещё некоторое время он мотался по пыльным и грязным улочкам, но так и не нашёл ничего съестного в этом негостеприимном городе. Покинув его, он снова оказался в поле. Обдуваемый холодными ветрами и битый дорожными ухабами, Колизмат пробирался сквозь жёсткую, полегшую от холода траву, мужественно терпя все неудобства.

Уже на рассвете, когда бледное солнце показалось из-за горизонта, Безфамильный вдруг услышал едва различимые звуки. Простой путник мог бы подумать, что это шелестят деревья или поют птицы, но Колизмат, обладающий багажом знаний, полученных в замке, и тонким слухом, отточенным на песнях жены рыбака, сумел распознать этот звук — то был удивительной красоты человеческий голос.

На это тихое пение и пошел наш герой. Следуя за голосом, он продирался сквозь дремучий лес, перелез через глубокий овраг, намочил конечности в холодном ручье и повстречал толпу оборванцев с палками, выкрикивающих злобные стишки. Преодолев все преграды, он наконец увидел тех, кто издавал те самые прекрасные звуки, что были слышны за несколько километров.

На окраине большого города находился порт, где с раннего утра сновали десятки людей. Кто-то грузил тюки на корабли, кто-то ругался, а кто-то выпивал и пел песни. Среди этого скопления он увидел несколько мужчин, разодетых в яркие разноцветные одежды. Каждый держал в руках странные предметы, издававшие чарующие звуки, когда по ним проводили пальцами. Эти звуки, соединенные с красивыми голосами людей, поющих заунывные песни, поразили нашего героя. До этого момента он не слышал столь прекрасной, ласкающей его слух музыки (песни жены рыбака не шли ни в какое сравнение).

Заворожённый Колизмат не заметил, как поднялся по трапу на рядом стоящий корабль, присел недалеко от музыкантов и стал их слушать. Чарующая мелодия уносила его в воображаемые страны и города, в которых он никогда не был; там небо касалось земли, звёзды, словно алмазы, сверкали даже днём, солнце не обжигало, и там было много еды.

Чувство голода вернуло нашего героя в действительность. Принюхавшись, он почувствовал знакомый запах мяса. Двинувшись по следу, он прошел незамеченным по палубе, затем спустился вниз. Там, за одной из дверей, он обнаружил припасы: сушёное мясо, овощи, неизвестные ему доселе фрукты, зелень. Рядом находился товар — сукно, соль, металлы, но на них Безфамильный даже не обратил внимания. Он сразу бросился подчищать запасы продуктов. Наевшись до отвала, он почувствовал безмерную усталость и, рухнув среди остатков еды, захрапел.

Яркая полоса света, проникшая через открытую дверь, разбудила Колизмата и выдала его местонахождение членам команды корабля.

— Ты кто такой? — угрожающе спросил один из них, обнаружив постороннего, разлегшегося на их съестных припасах.

— И что ты сделал с нашей едой? — подхватил другой моряк, увидев, что количество запасённых продуктов сократилось почти вдвое.

Почувствовав надвигающуюся угрозу, Колизмат стал понемногу отползать назад, надеясь на спасительную случайность. Но на этот раз удача оказалась где-то в другом месте — один из моряков, не напрягаясь, одной рукой схватил нашего героя за шкирку и выкинул из трюма. В полёте Колизмат головой задел косяк двери и заработал огромный синяк. Ослеплённый ярким дневным светом и столь неожиданным перемещением по воздуху, он несколько секунд лежал неподвижно, а когда открыл глаза, увидел, что сверху на него угрюмо глядят несколько пар глаз.

— Я еще раз спрашиваю: кто ты? — обратился к Безфамильному высокий моряк, обладатель самых сильных рук.

— Я... крысолов.

— Кто?

— Я — ловец крыс. Прошу вас, не надо меня убивать, я всего лишь несчастный крысолов, — и для придания своему образу большей правдоподобности Колизмат закрыл глаза и задрожал всем телом.

— Крысолов, что ты делаешь на моем корабле? Как ты сюда попал?

— Куда исчезла половина наших припасов?

— И почему ты лежишь, когда мы с тобой разговариваем?

Моряки завалили его вопросами. Колизмат решил начать с самого главного.

— Я не могу встать. Я родился таким.

— Что за уродец, — произнёс кто-то из членов команды.

Сглотнув подступивший к горлу комок и словно не обратив внимания на обидное оскорбление, наш герой принялся отвечать на вопросы.

— Я не знал, что это ваша еда. Я был очень голоден. Я долго шёл сюда... Я всего лишь несчастный крысолов. — Видя, что эти слова не действуют, он стал включать фантазию. — Я шёл сюда очень долго, потому что хотел служить у вас. Поверьте мне.

Подняв жалостливый взгляд на самого высокого человека, Безфамильный рассчитывал растрогать его, но вместо этого услышал:

— Капитан, он льёт нам воду на уши. Давайте выкинем его за борт.

— За борт, за борт! — подхватили остальные моряки.

— Зачем он нам нужен? Он только съест наши припасы, — продолжали выкрикивать члены команды корабля, пока десятки рук несли Колизмата к борту.

Посмотрев вниз, наш герой увидел только тёмное бурлящее море.

— Нет, не надо! — закричал он, вспомнив своё барахтанье в холодной воде в тот день, когда его впервые пытались убить. — Я могу быть вам полезен.

— Чем это? Съесть нашу еду? — Моряки загоготали над шуткой капитана.

— Я ловлю крыс, я могу... — Колизмат напряжённо пытался вспомнить, что же ещё он умеет делать. — Могу охотиться, разбираюсь в тканях и могу отличить хорошее сукно от плохого.

На пару секунд на корабле повисла пауза, а затем раздалась команда капитана:

— Давайте, отпускайте его. Я сказал отпускайте, а не опускайте! — крикнул он морякам, которые хотели отправить Колизмата в морские пучины. — Крысы в прошлый раз испортили половину товара. Этот хотя бы умеет их ловить.

— И то верно, — почесав подбородок, согласился один из моряков. — Мы тогда потеряли два ящика сукна.

— Но этот крысолов может сам подпортить товар, да ещё и продукты наши съест, — попытались возразить другие моряки.

— Если съест — выкинем в море, — отрезал капитан. — А пока пусть работает.

Колизмат поспешно закивал, и его оставили на корабле.

Первое время он действительно пытался быть полезным: охранял сундуки с товаром от назойливых крыс и не посягал на съестные запасы в трюме. А ещё старался быть незаметным и даже не вылезал с нижней палубы корабля. Но вскоре любопытство взяло верх.

Наш герой до попадания на судно лишь мельком слышал от дочери барона о подобных сооружениях, но сам никогда их не видел и даже не представлял, что вода может удерживать на плаву не только человека, но и нечто большее. Поэтому через несколько дней после начала путешествия он принялся обследовать корабль. Сначала долго ходил по нижней палубе, изучив каждый сантиметр, потом спустился ещё ниже, где увидел нескольких обнажённых по пояс людей, усиленно налегающих на вёсла (назначение деревянных лопат он позже выведал у одного из моряков), а затем украдкой проник на верхнюю палубу. Первое, что бросилось ему в глаза, — вращающийся круг, которым управлял моряк в широкой рубахе и просторных штанах. Понаблюдав за ним некоторое время, Колизмат с удивлением понял: корабль движется туда, куда этот моряк поворачивает штурвал.

Затем наш герой забрался ещё выше и принялся разглядывать развивающиеся на ветру белоснежные ткани. Их колыхание напомнило ему тени деревьев, играющих кронами. Но удовлетворённое любопытство не утолило главного желания — попасть на склад с едой. Приятный запах, доносившийся из трюма, преследовал его все эти дни и дразнил желудок, с трудом переваривавший пресное крысиное мясо. Он не раз пытался туда пробраться, но вход охранял моряк — специально приставленный, чтобы наш герой не проник в заветное место.

Колизмат стоял перед закрытой дверью трюма, и ненависть нарастала в нём с каждой минутой; глаза горели ярко, и одна нога непроизвольно начала дёргаться. Ослеплённый мучительным желанием разодрать человека, преградившего дорогу к желаемой еде, он уже собрался накинуться на него, но в тот момент, когда стал прыгать, корабль резко качнулся, и наш герой оказался на несколько метров левее намеченной цели. Удивлённый своей летательной способностью, Колизмат сначала не понял, что произошло, но все быстро разъяснилось, когда члены команды со страхом на лицах и паникой в голосе стали кричать: «Буря! Буря!»

Подползя к борту корабля и с трудом перегнувшись через него, он увидел, как бушующее море пенится и изрыгает из себя двухметровые волны, как ветер подгоняет их и они раскачивают судно в разные стороны. И как мгновенно небо затянулось серыми, тяжёлыми, нависающими прямо над ними тучами, и их окружила беспроглядная тьма.

Покрепче вцепившись в деревянные перекладины, Колизмат со страхом опустился и вдруг увидел, как моряка, что охранял трюм, подхватила огромная волна и, словно чья-то рука, стукнув об борт, унесла с собой в море. Другие члены корабля в панике бегали по палубе и не знали, что делать. Но в тот момент, когда стойкий капитан появился наверху и раздал всем команды, моряки успокоились, и каждый занялся своим делом: кто-то спускал паруса, кто-то крутил штурвал, кто-то вычерпывал воду, заливавшую корабль. И только наш герой, глядя на то, какое воздействие оказывают слова капитана на его подчинённых, сидел и пытался справиться с новым ощущением — желанием обладать такими же способностями.