При чем тут хвост? Ты просто страшный

Глава 1. Вежливый ночной визитер

Я проснулась среди ночи попить воды. Не судьбу менять и не в космос лететь. И тем более не участвовать в программе «разведение хвостатых через землян».

Просто встать. Дойти до кухни. Не споткнуться о стул (важно). Попить. Вернуться. Уснуть. Жизнь была понятной и логичной примерно до момента, пока я не открыла дверь в спальню.

Вернулась в спальню — и едва не выронила стакан.

У окна стоял мужчина.

Точнее, мужчина — это я сейчас очень условно.

В моей квартире он смотрелся совершенно нелепо. Высоченный, широкоплечий, с тёмной кожей странного медного оттенка. Казалось, ещё немного — и придётся расширять дверные проёмы, чтобы он вообще смог отсюда выйти.

А потом я заметила хвост. Господи. Настоящий. Длинный, гибкий, он лениво двигался за спиной незнакомца, пока его обладатель спокойно стоял у моего окна.

Я прикрыла дверь. Посчитала до трёх и снова заглянула в спальню. Нет. Мне не померещилось. Хвостатый мужик по-прежнему был здесь.

— …ну всё, — пробормотала я. — Приехали.

Стакан в руке опасно накренился, и я судорожно выровняла его, потому что если сейчас ещё и вода разольётся, я просто сяду на пол и начну смеяться.

Мы пару секунд просто смотрели друг на друга, как два человека, которые очень не ожидали увидеть второго.

— …я сейчас закричу, — предупредила я честно.

— Я не причиню тебе вреда, — сразу сказал он, быстро, чётко, и… как будто это важно.

— Отлично. Это вообще не успокаивает.

Я поставила стакан на тумбочку, потому что если уроню — будет ещё и стекло, а у меня и так тут… зоопарк.

— Ты кто?

Он чуть замялся, как будто подбирал слова попроще.

— Джарим. Тор Брез.

— Ага. Звучит дорого. Дальше.

Руки начали предательски дрожать, у меня тут и так уже перебор событий на квадратный метр.

— Я прибыл с другой системы.

— Конечно прибыл. Соседи через стенку обычно без хвостов.

Хвост у него дёрнулся. Я сразу ткнула в него пальцем:

— Вот. С этого и начнём. Это что?

— Это… часть моей анатомии. — он на секунду напрягся.

— Спасибо, Капитан Очевидность.

Я выдохнула и провела рукой по волосам.

— Ладно. Давай быстро. Почему ты у меня в комнате?

— Потому что ты подходишь.

Я замерла.

— …куда?

— В качестве самки. — после его слов образовалась тишина.

Прям настоящая. Такая, когда мозг просто отключается, потому что не хочет обрабатывать информацию.

— Повтори, — спокойно попросила я.

— В нашей галактике наблюдается критическое снижение рождаемости, — сказал он уже более официально. — Наши самки… не дают потомства в достаточном количестве.

— И ты решил зайти ко мне?

— Земля — биологически совместимая среда. Ваш вид — устойчивый. Эмоционально пластичный. Физиологически… подходящий.

Я медленно села на кровать.

— То есть… правильно ли я понимаю… — я показала на себя. — Ты сейчас предлагаешь мне… участвовать в космическом… размножении?

Он резко напрягся.

— Я не предлагаю тебе ничего против воли.

— О, как щедро.

— Я обязан объяснить и получить согласие.

Я закрыла лицо ладонями.

— Господи…

Потом выглянула между пальцами:

— А нельзя было начать с «привет, я не маньяк»?

— Я не маньяк.

— Слишком поздно.

Он сделал шаг — и сразу остановился, заметив, как я напряглась. Окей. Плюсик ему.

— Я буду приходить в течение трёх месяцев, — сказал он. — Объяснять. Отвечать на вопросы. Ты примешь решение.

— А если не приму?

— Тогда я уйду.

— И найдёшь другую?

Он помолчал.

— Да.

Я фыркнула.

— Великолепно. Значит, я в кастинге.

— Это не…

— Это именно кастинг, Джарим! — я развела руками. — Только вместо анкеты — «способна ли рожать хвостатых».

Он сжал челюсть.

— Я понимаю, как это звучит.

— Нет, ты не понимаешь, — я ткнула в него пальцем. — Потому что это звучит как полный бред!

Он снова сделал вдох. Медленный. Контролируемый. Человек, который привык держать себя в руках.

— Ты боишься, — сказал он.

— Конечно я боюсь! У меня в спальне инопланетянин, который говорит «ты подходишь как самка»!

Он резко опустил взгляд.

— Прости.

Я замерла.

— Что?

— Я выбрал неверную формулировку.

…ладно. Это было неожиданно. Я прищурилась.

— Ты сейчас извиняешься за то, что назвал меня самкой?

— Да.

— Уже лучше.

Он поднял взгляд снова.

— Девушка, — поправился он. — Подходишь как… потенциальный партнёр для продолжения рода.

Я уставилась в потолок.

— Это всё ещё ужасно звучит, но хотя бы менее… животно.

Хвост у него медленно опустился, будто тоже почувствовал, что облажался. Я невольно хмыкнула.

— Он у тебя отдельно думает?

— Частично реагирует на эмоции.

— О, прекрасно. Теперь у меня в комнате ещё и эмоциональный хвост.

Я снова посмотрела на него.

— И что? Ты вот так просто ходишь по планете и ищешь девушек?

— Нет.

— А как?

— Мы проводим анализ. Подбираем… совместимых.

— То есть меня кто-то… выбрал?

— Да.

— Без моего ведома?

— Да.

— Обожаю это уже.

Он и сам, похоже, был не в восторге от того, что собирался сказать. Интересно.

— Без твоего разрешения я тебя не коснусь, — произнёс он. — Принуждать не стану. Потребуешь уйти — уйду.

— Тогда уходи.

Он остался на месте.

— Сейчас?

Я закусила губу. Самое время было ответить «да» и закончить этот разговор. Разумно и без лишних проблем. Только отпускать его почему-то расхотелось.

— Подожди. Ещё один вопрос. — вскинула я руку.

Он кивнул сразу.

— Почему ты сам?

— Что?

— Почему ты этим занимаешься? У вас что, нет… специальных людей? Отдела «по вербовке земных женщин»?

На секунду у него в глазах мелькнуло что-то тёмное.

— Есть.

— Тогда?

Он сжал пальцы.

— Я не доверяю им.

Я моргнула.

— О...

— И не хочу, чтобы… — он запнулся. — К тебе относились как к ресурсу.

Я уставилась на него. Потом на хвост. Потом снова на него.

— Слушай… — медленно сказала я. — Ты сейчас звучишь как самый странный защитник в истории моей жизни.

Он ничего не ответил. И это было… интересно. Я тяжело выдохнула.

— Ладно. Так. Правила.

Он сразу выпрямился.

— Первое: никаких «самок».

— Принято.

— Второе: приходишь нормально. Не вот это «сюрприз, я у окна».

— Принято.

— Третье: если ты ещё раз начнёшь говорить про размножение таким тоном, я выгоню тебя веником.

— …что такое веник?

— Оружие.

Он кивнул серьёзно.

— Понял.

Я посмотрела на него ещё раз.

— И последнее.

Он ждал.

— Если ты думаешь, что я вот так просто соглашусь лететь в космос рожать хвостатых…

Я наклонилась вперёд.

— …ты сильно переоценил моё любопытство.

Уголок его губ чуть дёрнулся.

Почти улыбка.

— Я рассчитываю не на любопытство.

— А на что?

Он посмотрел прямо в глаза.

— На твоё решение.

Я фыркнула.

— Тогда у тебя проблемы.

— Я терпелив.

— Я упрямая.

— Посмотрим.

Я указала на дверь.

— Всё. На сегодня хватит. Уходи. Мне нужно переварить тот факт, что меня записали в межгалактический племенной фонд.

Он кивнул и с делал шаг назад. Затем замер.

— Можно прийти завтра?

Я закатила глаза.

— Днём.

— Днём.

— Через дверь.

— Через дверь.

Я ткнула в хвост.

— И держи это под контролем.

Он на секунду замялся.

— Постараюсь.

— Вот и старайся.

Он исчез. Просто взял и исчез. А я осталась сидеть на кровати. В пустой комнате.

И мыслью, которая медленно, очень медленно пробивалась сквозь шок: меня только что попытались завербовать… в космическое разведение.

— …я даже воды не попила, — пробормотала я и потянулась к стакану, пальцы при этом дрожали.

Глава 2. Крайне сложная раса

Джарим тор Брез

Переход выбросил меня в отсек разведывательного шаттла почти бесшумно. Серебристая рябь за спиной исчезла, отрезая земную ночь. После леса корабельный отсек встретил привычным запахом металла и ровным гулом систем.

Первый контакт состоялся. Правда, если Сия с Машей когда-нибудь узнают, как именно я его провёл, остаток жизни мне придётся провести в обучающем модуле.

Я опёрся ладонью о переборку и мысленно восстановил разговор от начала до конца. Пользы это не принесло. Пиратские стычки, рейды хакари и даже шесть часов обороны с пробитым боком в своё время потребовали от меня меньше усилий, чем разговор с одной земной девушкой.

— Низары меня побери...

Хвост ударил по полу.

— Даже не начинай.

Он дёрнулся снова.

Предатель.

Я занял кресло пилота, но запускать системы не спешил. Первый контакт прошёл лучше, чем мог. Землянка не подняла тревогу, согласилась на повторную встречу и даже позволила уйти без попытки выяснить, где находится корабль.

При этом она меня боялась.

Запах страха я распознал сразу, а вот всё остальное привычной логике аситинов не подчинялось. Наши самки, почувствовав угрозу, искали защиты. Землянка вместо этого спорила, задавала вопросы, требовала объяснений и умудрилась поставить мне условия. Я проник в её дом посреди ночи, а через несколько минут уже сам объяснял, зачем пришёл и когда собираюсь вернуться.

Сия когда-то действовала примерно так же.

Примерно.

После десяти лет знакомства с землянками я уже знал: считать двух из них похожими только потому, что обе спорят с аситином, — хороший способ получить проблемы сразу от обеих.

Поэтому на первый контакт я и отправился сам. Не потому, что лучше остальных понимал земных женщин. После Сии и Маши подобная уверенность вообще считалась у нас признаком неопытности.

Мы просто научились соблюдать инструкции. Особенно те, которые землянки составляли для нас сами.

На панели вспыхнуло уведомление.

ОБУЧАЮЩИЙ МОДУЛЬ: КОНТАКТ С ЗЕМНЫМИ ЖЕНЩИНАМИ.РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОВТОРНОЕ ПРОХОЖДЕНИЕ ПОСЛЕ ПЕРВИЧНОГО КОНТАКТА.

— Не сейчас.

ВЕРОЯТНОСТЬ ПОВТОРНОЙ ОШИБКИ ПРИ СЛЕДУЮЩЕМ КОНТАКТЕ ПОВЫШЕНА.

Я медленно подался вперёд.

— Ты сейчас издеваешься?

НЕТ. АНАЛИЗИРУЮ ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ РИСКИ.

Хвост снова стукнул по полу.

— Ты вообще молчи. Тебя тоже касается.

Я всё-таки открыл модуль. На экране появились Сия и Маша. Сия — с лицом, будто заранее знала, что мы всё провалим. Маша — с улыбкой, от которой любому разумному самцу следовало бы немедленно покинуть помещение.

— Итак, мальчики, — сказала Сия. — Сразу главное. Землянка — не трофей, не ресурс и не спасательная капсула для вашей демографии.

Маша подняла палец:

— У вас мало женщин, всё сложно, родовые линии грустят. Мы понимаем. Но землянка не обязана решать вашу проблему только потому, что она у вас есть.

Я сцепил пальцы на затылке. Прекрасно. Видео продолжалось.

— Первое появление должно быть безопасным, — произнесла Сия. — Светлое время суток. Нейтральная территория. Дистанция. Никаких внезапных материализаций там, где женщина не ждёт увидеть двухметрового хвостатого мужчину.

Хвост очень тихо отполз под кресло.

— Поздно прячешься, — сообщил я ему.

Маша наклонилась к камере:

— Если вы уже внутри спальни, вы проиграли. Даже если стоите неподвижно и держите руки на виду.

Я закрыл глаза.

— Великолепно.

Следующий пункт вспыхнул красным.

НЕ ОБСУЖДАТЬ РЕПРОДУКЦИЮ В ПЕРВЫЕ МИНУТЫ.

— Слова «потомство», «род», «совместимость», «генетический потенциал» и «вы подходите» отправляются в мусор, — бодро объявила Маша. — Особенно «вы подходите». Звучит так, будто вы сверили женщину с таблицей.

Я остановил запись.

За корпусом шаттла шумел земной лес, а фильтры продолжали безуспешно классифицировать местную органику и время от времени сообщали об очередном неизвестном биологическом объекте.

Земля вообще плохо укладывалась в привычные категории Союза. Молодая цивилизация, множество государств, вооружённые конфликты, отсутствие единого управления. Любой специалист по первому контакту потребовал бы ещё несколько лет наблюдений.

У некоторых рас этих лет могло уже не быть.

Союз научился проходить между звёздами, восстанавливать экосистемы и лечить заболевания, которые здесь считались смертельными. С демографией успехи были значительно скромнее.

А потом обнаружилась Земля. Миллиарды людей, среди которых нашлись женщины, физиологически совместимые с несколькими расами Союза и совершенно не заинтересованные в том, насколько сильно кому-то требовалось потомство.

Эту часть первых расчётов явно недооценили.

Панель связи обозначила вызов с орбитального штаба. Флагман находился за Луной, вне зоны земного наблюдения. На поверхность допускались только малые шаттлы, а доступ к сведениям о планете внутри Союза оставался ограниченным. Желающих увидеть в Земле решение собственных проблем нашлось бы куда больше, чем желающих сначала спросить мнение землян.

Я принял вызов.

На экране появился дежурный офицер, за его плечом работал шибару. Значит, результатами первого контакта уже интересовалось не только командование.

— Тор Брез. Состояние землянки?

— Испугана, агрессии не проявила. На повторную встречу согласилась на своих условиях: днём и после разрешения войти.

Шибару оторвался от консоли.

— Требование местного протокола?

— Теперь нашего.

После работы Сии и Маши добровольность наконец перестала считаться удобным дополнением к основной процедуре.

— Она приняла предложение Союза?

— Нет. Согласилась на следующую встречу.

Я потребовал внести в отчёт ошибку при первом появлении и отдельно подтвердить запрет на принуждение.

— Он уже предусмотрен протоколом.

— Тогда повторить несложно.

Офицер изучал меня несколько мгновений.

— Вы эмоционально вовлечены, тор Брез?

— Я отвечаю за контакт. Для отчёта этого достаточно.

Больше он к теме не возвращался. Повторную встречу разрешили без давления, демонстрации технологий и подарков с медицинским или брачным подтекстом.

— И тор Брез...

— Да?

— Через дверь.

Связь оборвалась.

Я покосился на хвост.

— Даже штаб уже знает.

Хвост улёгся на пол с оскорбительной невинностью.

Предатель.

В техническом шкафу к операции подготовили местную одежду, документы прикрытия, валюту, переводчик, сканеры и отдельный контейнер с подарками. На крышке крупно предупреждали:

НЕ ДАРИТЬ ТО, ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ПРИНЯТО ЗА МЕТКУ, ОБЯЗАТЕЛЬСТВО, ПОДКУП ИЛИ БРАЧНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ.

Внутри лежали чай, шоколад, книга с изображениями земных животных и мягкий плед.

Последний выглядел вполне разумно. Земные ночи были прохладными, а после сильного испуга температура тела могла снижаться. Если женщина замёрзнет, её следует согреть.

На внутренней стороне крышки Сия оставила записку:

Плед — только если она сама скажет, что замёрзла. Не надо выглядеть заботливым похитителем.

Я закрыл контейнер.

— Невозможно.

У аситинов всё было понятнее. Самка мёрзнет — согрей. Боится — защити. Голодна — накорми. Возникла проблема — устрани.

С землянками перед каждым решением требовалось сначала спросить.

Нужна ли помощь? Можно ли подойти? Хочет ли она есть? Разрешает ли прикоснуться? Не станет ли сама попытка защитить новой причиной испуга?

Крайне сложная раса.

Когда-то такой же загадкой была Сия. Она появилась на нашем корабле, не понимая языка, правил и причин происходящего, но умудрялась спорить с существами вдвое крупнее себя. Половину наших порядков считала дикостью, вторую — идиотизмом, а некоторые достижения Союза относила сразу к обеим категориям.

Она же первой назвала меня Римом. Без разрешения, разумеется.

Сия долго объясняла нам одну простую для землян вещь: женщина может принять помощь и при этом не передать мужчине право решать за неё. Защита не создаёт доверия автоматически, а хорошие намерения мало значат, если выбора не оставили.

До некоторых вещей пришлось доходить самому.

С Сией я понял это поздно. Она выбрала Амадана, хотя мне её выбор не понравился и однажды я даже попытался дать ей возможность изменить решение.

Не изменила.

Пришлось принять.

Наверное, поэтому, когда Сия и Маша продавили через Совет новую программу контакта вместе со всеми её странными правилами, я вызвался одним из первых.

Дело было уже не в Совете и даже не в демографии. За годы службы я достаточно насмотрелся на чужие семьи, чтобы захотеть собственную. Дом, куда хочется возвращаться, и женщину, которая услышит шаги за дверью и обрадуется мне.

До этого, впрочем, предстояло добиться куда более скромного результата — перестать пугать одну конкретную землянку.

Я открыл новый файл:

ПЛАН ВТОРОГО КОНТАКТА.

Первый закончился тем что меня выдворили за порог, поэтому ко второму следовало подойти разумнее. Нас с детства учили оценивать информацию, устранять угрозы, закрывать слабые места и предотвращать ущерб.

С землянкой этот порядок уже один раз подвёл.

Я мог считать свои намерения правильными сколько угодно, но следующая встреча состоится только с её согласия.

Последним пунктом записал:

Принять отказ.

Пожалуй, этому предстояло учиться не только мне.

Можно охранять Землю флотом, скрывать координаты, шифровать маршруты, рассчитывать совместимость и готовить программы. Можно надеяться, что однажды землянки станут частью наших семей.

Но если женщина скажет «нет», на этом всё закончится.

Я сохранил файл.

Где-то над планетой находился флагман, а вместе с ним Совет, бросты, флот и интересы рас, которым от Земли было нужно слишком многое. На их фоне моя задача выглядела скромно: во второй раз не напугать одну женщину.

Пока она давалась мне хуже большинства военных операций.

Пришлось снова включить обучающий модуль.

На экране появилась Сия.

— Повторяем. Землянки не любят, когда их пугают.

— Уже выяснил.

Рядом возникла Маша.

— Если вы всё-таки напугали землянку, не паникуйте. Это ещё не конец.

Вот это звучало полезнее.

— Хотя если вы начали с тайного появления, биологии и фразы «ты подходишь»...

Маша сочувственно положила ладонь Сие на плечо.

— Тогда молитесь, мальчики.

Я выключил запись, немного посидел и включил сначала.

— Низары меня побери.

Глава 3. Мужчина из моей галлюцинации

Утро началось с тяжёлого, липкого ощущения, будто я не спала, а всю ночь принимала экзамен у собственного подсознания. Я лежала на спине, смотрела в потолок и пыталась понять, почему сердце стучит так, словно я опаздываю не на работу, а на казнь.

К тридцати четырём годам я считала себя человеком, способным отличить реальность от бреда, который мозг выдаёт после переутомления, экзаменационной сессии и приближающейся овуляции. Организм в такие дни вообще любит развлекаться: настроение скачет, живот ноет, во сне внезапно появляются люди, которых туда никто не приглашал.

Мне достался вариант поинтереснее. Хвостатый инопланетянин с программой межгалактического размножения. Пожалуй, даже для моего организма это был перебор.

Я села и потёрла лицо ладонями. Стакан на тумбочке стоял там же, где я оставила его вечером. Комната тоже выглядела вполне обычно: мятое бельё, брошенная на кресле одежда и ни одного огромного мужчины у окна.

Уже неплохо. Телефон сообщил новость похуже: до начала заседания экзаменационной комиссии оставалось преступно мало времени.

— Сон, — сообщила я стенам.

За последние четыре года они вообще стали прекрасными собеседниками. Не перебивали, не спорили и всегда были дома.

С людьми было сложнее. Люди уходили, задерживались, забывали обещания и заставляли ждать. А я терпеть не могла ждать тех, на кого не имела права рассчитывать. Особенно если у этих тех был хвост и подозрительно серьёзные намерения.

Через двадцать минут я уже носилась по квартире со скоростью преподавателя крупного университета, который проспал в самый неподходящий день сессии. Кофе плескался в дорожной кружке, волосы пришлось собрать в пучок сомнительной конструкции, а в сумку отправились ведомости, ручки, флешка, распечатанные критерии оценивания и шоколадка для студентов.

Последнюю я, скорее всего, съем сама.

К девяти утра главный корпус университета гудел как улей. Наш университет был огромным, старым, уважаемым и в период сессии превращался в бюрократический организм, питающийся кофе, нервами и студенческими слезами.

В фойе толпились выпускники с папками и планшетами. По лестницам поднимались члены комиссий. У кафедры уже стояла очередь из студентов, которым срочно нужно было только уточнить один маленький вопрос, после которого обычно рушилось расписание на полдня.

— Марина Сергеевна! — поймала меня ассистентка кафедры. — Вторая ведомость у вас?

— У меня третья.

— А вторая?

— У профессора Королёва.

— Он говорит, что у вас.

— Конечно говорит. Это его защитная реакция.

В преподавательской пахло кофе и бумагой. Профессор Беляева уже успела сцепиться с Королёвым из-за критериев оценки выпускных работ, а заведующий кафедрой стоял у окна и, судя по выражению лица, мысленно прикидывал, переживёт ли факультет сегодняшний день.

— Коллеги, — произнёс он, не оборачиваясь, — Прошу работать слаженно.

Королёв хмыкнул.

— Тогда пусть Беляева не снижает баллы за оформление списка литературы.

— Если студент не способен оформить список литературы, — холодно ответила она, — он не должен получать диплом.

— Предлагаю не начинать войну до защиты. — поставила я сумку на стол — Иначе дипломы сегодня просто некому будет выдавать.

Заведующий наконец обернулся и коротко кивнул.

— Марина Сергеевна права. Начинаем.

Первая половина дня прошла за защитами. Студенты заходили группами, сменяя друг друга примерно с одинаковой скоростью. Комиссия слушала, задавала вопросы, спорила и периодически уходила совещаться. К обеду энтузиазма заметно поубавилось у всех. Я тоже держалась вполне прилично и почти перестала ждать подвоха от каждого второго научного термина.

До тех пор, пока очередной студент не заговорил о «биологически обусловленных социальных моделях». В памяти тут же всплыло совсем другое: «Земля — биологически совместимая среда», от чего я вздрогнула. Ручка хрустнула в пальцах. Беляева первой заметила обломок.