- -
- 100%
- +
Гул его голоса разнёсся по залу, словно удар колокола:
– Ты не должна поднимать глаза, когда говоришь со мной. Никто не объяснил тебе правил приличия рядом с верховным магом?
Девушка передо мной дрожала,и потупила взгляд, а потом произнесла полушепотом:
– Да, мой Господин… простите. – её слова утонули в тишине, и я почувствовала, как воздух стал тяжелее.
Я стояла в очереди и ждала. Но в отличие от остальных, не собиралась склонять голову. В моём мире женщины не кланяются мужчинам, не становятся игрушками в их руках. Здесь же – мрачное средневековье, где каждое движение подчинено чужим правилам.
Академия готовила нас для служения магам, чьи прикосновения могли превращаться в заклинания. По углам шептали о девушках, исчезнувших без следа. Их продавали в дома удовольствий, когда они становились ненужными.
Сегодня в зал вошёл он – Верховный тёмный маг, владыка всех магов этого города. Ричард был высоким и широкоплечим, словно создан для того, чтобы подавлять одним своим присутствием. Темно‑синий камзол обтягивал его фигуру, подчёркивая мышцы плеч и могучую широкую грудь.
Тёмно‑каштановые волосы средней длины падали на лицо небрежными прядями, придавая ему дикость, а серьга в ухе блестела, как знак дерзости – вызов любым правилам. Но именно его глаза – карие, глубокие, с хищным блеском – заставляли кровь стынуть в жилах. В них было обещание власти, боли и удовольствия, смешанных в опасный коктейль.
Ричард не просто маг. Он был воплощением тьмы, которая умеет соблазнять. Его взгляд мог обжечь сильнее огня, а шаги звучали как приговор. И всё же в этом мраке таилась притягательность, от которой невозможно было отвести глаза: опасность, что манит, и власть, которой хочется подчиниться, даже понимая, что это может стоить жизни.
Его тяжелые шаги разносились эхом по всему залу, а взгляд был холоднее стали. Наставницы шептали, что я могу ему приглянуться: редкий дар видеть будущее во сне делал меня особенной.
Но также я знала, что его наложницы умирали. Четыре тела, найденные при загадочных обстоятельствах. Четыре тайны, скрытые за его улыбкой.
Поскольку из Академии нет выхода, то я должна попасть в его дом. Я должна найти способ вернуться домой. Только был риск, что если он выберет меня… возможно, я никогда не проснусь в своём мире.
Глава 1. Таро, наследство прабабки и прочие неприятности
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОЮ НОВУЮ ИСТОРИЮ!
Моника. Женщина 40 лет, которая была тарологом в нашем мире, но нашла древний гримуар и переместилась в магический мир средневековья. Теперь она юная наложница для верховного мага.
Ричард – верховный темный маг, который управляет всем магическим средневековым миром. Враги жаждут его свержения, но пока он силен, никто не может подобраться и убить.
Моника с детства обожала все, что связано с мистикой и магией, а потому профессию она выбрала тоже подходящую своим увлечениям. Таролог, который поможет советом и увидит будущее. Кто-то считал ее шарлатанкой, но иногда предсказания Моники были настолько точными, что это чертовски пугало.
Прабабка Моники, Эвелин-Моника, была известной предсказательницей в своей деревне. После ее смерти осталась огромная библиотека, спрятанная в ее доме, в подвале. И это все она завещала своей любимой правнучке, потому что дочь и внучка совсем не интересовались знаниями и магией.
Запах старой бумаги и сушеной полыни всегда был для Моники запахом денег. Но этот фолиант из библиотеки прабабки пах иначе – грозой, озоном и чем-то, от чего волоски на затылке вставали дыбом.
– Exitus… animae… ad corridor temporis…– пробормотала Моника, щурясь на экран смартфона с открытым онлайн-переводчиком. – Выход души в коридоры времени? Серьезно, бабуль? Ты бы еще рецепт вечной молодости оставила.
Она щелкнула пальцами, привычно ожидая, что сейчас просто закружится голова от ароматических свечей. Но пространство вокруг вдруг хрустнуло, как битое стекло. Реальность вывернулась наизнанку, втягивая 40-летнюю Монику в ледяную пустоту.
Очнулась она не от запаха полыни. В нос ударил резкий аромат нашатыря и чего-то приторно-цветочного.
– Очнулась, негодница! – над ней нависло лицо, которое могло бы украсить обложку учебника по инквизиции. Тонкие губы, глаза-щелочки и чепец, накрахмаленный до остроты бритвы.
Моника попыталась сесть, и одеяло соскользнуло, обнажая… слишком много. Кожа была гладкой, без единой морщинки, а копна рыжих волос, рассыпавшихся по подушке, явно не принадлежала женщине, которая еще вчера записывалась на окрашивание корней.
– Где я? И где мой телефон? – хрипло спросила Моника. Голос прозвучал высоко и нежно, как колокольчик.
– В лесу тебя нашли, босую, в одном исподнем! – Наставница (а это явно была она) больно ущипнула Монику за плечо. – Думала, сбежишь? Из Академии куртизанок еще никто не уходил живым. Беглянок отдают на растерзание лесным зверям, ты же знаешь правила!
Моника замерла. Академия чего?
– Но тебе повезло, дрянная девчонка. Магистр Ричард лично внес тебя в списки. Ты – его избранная на это полнолуние. Только это спасает твою шею от зубов оборотней.
– Магистр Ричард? – Моника прищурилась, включая режим «прожженного таролога». – И что, этот ваш Ричард… он часто пользуется услугами «доставки на дом»?
Наставница замахнулась, чтобы отвесить оплеуху за дерзость, но Моника, чьи рефлексы были закалены годами отбивания от неадекватных клиентов, перехватила костлявую руку.
– Послушайте, любезная, – голос Моники стал вкрадчивым, несмотря на юное тело. – Я не знаю, какой Ричард меня «отметил», но бить меня не стоит. Синяки плохо смотрятся на «лучших ученицах», разве нет? Господин расстроится.
Наставница позеленела от ярости и рявкнула:
– Строптивица! Два дня в карцере без еды! Посмотрим, как ты запоешь, когда живот прилипнет к позвоночнику. Господин Ричард не терпит зубастых девок, он их ломает об колено.
Два дня в запертой комнате пролетели в попытках осознать масштаб катастрофы. Моника исследовала свое новое 22-летнее тело (бонусы: упругая грудь и отсутствие болей в пояснице) и подслушивала шепотки за дверью.
Оказалось, «прежняя» владелица тела была местной звездой и объектом жгучей зависти.
– Говорят, это Элиза подбросила ей сонный порошок и вывезла в лес, – донесся из коридора девичий шепот. – Хотела, чтобы рыжую сожрали, и Ричард выбрал её. – Не помогло. Ричард сказал: «Приведите мне эту девчонку, даже если от нее останутся одни кости».
Моника вздохнула, привалившись к холодной стене. Итак, вводные данные:
Она в мире, где женщин готовят как десерт для магов.
Её «владелец» – Ричард – судя по слухам, эталонный абьюзер и ходячий «красный флаг».
Магия здесь завязана на воздержании.
«Раз в месяц в полнолуние, значит? – Моника усмехнулась, вспоминая свои расклады на картах. – Ну, один раз – не водолаз. Тем более, у меня есть целый месяц, чтобы изучить этот гадюшник».
Главной новостью, почерпнутой из учебников «Этикета и Близости», которые ей милостиво оставили в комнате, было строгое правило: секс с полукровками вне полнолуния лишает магов силы.
– Значит, у меня есть тридцать дней форы, – прошептала Моника, рассматривая свои тонкие пальцы. – Тридцать дней, чтобы найти путь домой или сделать так, чтобы Верховный маг Ричард сам захотел меня катапультировать обратно в мой мир.
Она встала и подошла к зеркалу. Рыжие волосы горели в сумерках, как предупреждающий сигнал.
– Ну что, Ричард… Посмотрим, чья магия окажется сильнее: твоя древняя латынь или мой сорокалетний опыт выживания в женском коллективе.
Карцер выпустил Монику в мир, который теперь состоял из жестких правил, унизительных ритуалов и удушливого аромата масел. Жизнь в Академии напоминала конвейер по производству высококлассных игрушек, и Монике предстояло стать самой дорогой из них. Но ее сорокалетний разум, закаленный в боях с клиентурой, быстро адаптировался.
– «Грация – это не просто движение, это податливость! Вы должны быть как вода, принимающая форму бокала, в который вас нальют!» – вещала мадам Жульетт, Наставница по Искусству Подношения (в просторечии – «как правильно ползать на коленях, не теряя достоинства»).
Моника, стоя в ряду других девушек, старательно тянула носок и мысленно материлась. У нее, конечно, теперь было тело двадцатилетней нимфы, но колени все равно по привычке похрустывали от усердия.
– «И помните, – мадам Жульетт хищно улыбнулась, – господин Ричард ненавидит, когда наложница слишком… инициативна. Он любит покорность. Но не путать с безжизненностью! Покорность должна быть… вкусной».
«Вкусная покорность… Я тебе устрою дегустацию», – Моника с трудом сдержала гримасу.
Главной отдушиной в этом вертепе стала Эльза – та самая девушка, которую Наставница ставила в пример. Эльза была хрупкой блондинкой с глазами испуганного олененка и совершенно невероятным, по мнению Моники, стокгольмским синдромом. Именно она помогала Монике маскировать синяки на коленях после «уроков грации» и делилась своим скудным пайком.
Они сблизились, когда Эльза тайком пробралась в спальню к Монике после ее выхода из карцера, неся в складках платья теплую булочку.
– Ты с ума сошла! Если Наставница узнает… – прошептала Моника, жадно вгрызаясь в сдобу. Эльза, похоже, была единственной, кто не видел в ней конкурентку.
– Не узнает. Она сейчас занята – готовит Клару к встрече с бароном Камнегривом. Говорят, он любит… странное. – Эльза поежилась и присела на край кровати. – Я… я боялась, что ты умрешь там, в лесу. Или в карцере. Ты ведь правда ничего не помнишь? Как ты там оказалась?
Моника, проглотив кусок, посмотрела на девушку. Эльза была открытой книгой. В ней не было той ядовитой амбициозности, которой дышали остальные. И ей можно было верить.
– Ничего, Эльза. Черный провал. Помню, как в лес пошла – и все. – Моника решила придерживаться легенды об амнезии, но добавить щепотку «своих» знаний. – А что, Элиза… она правда причастна?
– Ш-ш-ш! – Эльза испуганно оглянулась на дверь. – Не говори о ней громко. Она – фаворитка Эндала, брата Верховного. И она ненавидит тебя. Ты ведь… ты должна была стать первой у Ричарда, после длительного пятилетнего воздержания. Это… огромная честь. И риск.
– Риск? – Моника наконец-то зацепилась за что-то важное. В «Учебнике Этикета» о рисках не писали. – Я думала, это «билет в сытую жизнь».
Эльза вздохнула, ее пальцы нервно перебирали подол платья.
– Полнолуние – это не просто ночь страсти, Моника. Это магический ритуал. Наша кровь… в ней есть искра магии, но мы не можем ее контролировать. Маги забирают эту искру во время… близости. Это делает их сильнее. Но Ричард… его магия – темная. Она выжигает. А еще, предыдущие четыре девицы умирали одна за другой при загадочных обстоятельствах.
– Выжигает? В смысле, оставляет ожоги? – Моника нахмурилась. Ей начинало казаться, что «красные флаги» Ричарда были размером с футбольное поле.
– Нет, не на теле. Внутри. – Эльза опустила глаза. – Прошлая девушка, которую к нему водили… Мира. Она не дожила до следующего полнолуния. Умерла от… истощения магии. Просто угасла, как свеча.
У Моники похолодело внутри. План «один раз – не водолаз» затрещал по швам. Это был не секс, это было магическое вампирство.
– И почему никто ничего не делает? – прошептала она. – Это же убийство!
– Моника, мы – полукровки. Мы – инструмент. Наша жизнь принадлежит Академии, а потом – магу. – Эльза посмотрела на нее с тоской. – Молиться надо, чтобы Ричард был в хорошем настроении. Если ему понравится… «вкус» твоей искры, он может быть аккуратнее.
«Вкус моей искры…» – Монике захотелось ругаться матом, долго и виртуозно. Вместо этого она взяла Эльзу за руку.
– А Элиза? Она почему-то не боится Ричарда.
– Она дура. Думает, ее магия сильнее, и она сможет его… очаровать. Она хочет его силу.
«Ну-ну», – подумала Моника. У нее созревал новый план. Ей не нужно было очаровывать Ричарда. Ей нужно было выжить и сбежать. И для этого ей нужны были союзники и информация.
– А как тут устроена охрана? – Моника перевела разговор на более практичную тему. – Я видела во дворе огромных псов…
– Это Адские Гончие. Они чуют беглянок по запаху страха. И еще, не забывай о барьере. Вокруг Академии есть магический купол. Выйти можно только с кем-то из магов или по спецпропуску Наставницы. И… есть еще одно место. – Эльза замялась. – Старая библиотека в подвале. Говорят, там есть книги по древней магии, которые запрещены. Но дверь туда запечатана магией Ричарда. Никто не может войти.
«Запечатана магией Ричарда… – В голове у Моники, как в старом «Тетрисе», начали складываться фигурки. – Барьер, гончие, запечатанная библиотека, Ричард, которому нужна моя искра…»
Она посмотрела на Эльзу, чье личико сияло искренним желанием помочь. Эльза была ключом. Ключом к информации, к Академии, и, возможно, к той самой запечатанной двери.
– Эльза, – Моника сжала руку девушки крепче, – ты сказала, Ричард забирает искру во время близости… А что, если… если он не сможет ее забрать?
– Как это? – Глаза Эльзы расширились.
– Неважно. Главное, скажи мне… У вас тут есть какие-нибудь… хм… травки? Которые… скажем так, могут временно блокировать потоки энергии в теле? Или… вызывать обратную реакцию?
В сорокалетнем опыте Моники был период увлечения не только Таро, но и аюрведой. И она знала, что некоторые травы, смешанные в правильной пропорции, могут сделать «вкус искры» очень не аппетитным.
Эльза вздрогнула и испуганно прикрыла рот ладонью.
– Травы? Моника, если Наставница заподозрит, что ты пытаешься сорвать ритуал… тебя не просто высекут. Тебя скормят гончим заживо! Магическая связь в полнолуние – это святыня.
– Тише, – Моника обняла девушку за плечи, чувствуя, как ту колотит дрожь. – Я не собираюсь ничего срывать. Я просто хочу… подстраховаться. Чтобы моя искра была ему «не по зубам». У тебя есть доступ к оранжерее?
Эльза неуверенно кивнула: – Я помогаю брату-садовнику… Он привозит удобрения и семена. Там есть «сонный корень» и «горькая мандрагора», но это яды…
– Мне не нужны яды, – хищно улыбнулась Моника, и в этот момент в её глазах промелькнула та самая опытная женщина, которая годами «разводила тучи» над головами клиентов. – Мне нужны чистотел, полынь и немного дикого имбиря. И ещё… – она понизила голос до едва различимого шепота, – мне нужно знать, где Ричард хранит свои вещи, когда приезжает в Академию.
Следующая неделя превратилась в изнурительный марафон. Днем Моника была идеальной ученицей: она безупречно кланялась, учила теорию магических потоков и даже позволила Элизе – той самой стерве, что пыталась её подставить – толкнуть себя в коридоре, лишь бы не привлекать лишнего внимания своей новой силой.
По ночам же, под одеялом, она перетирала в ладонях украденные Эльзой стебли, смешивая их с дешевым притиранием для тела. Моника знала: в этом мире магия – это энергия, а любая энергия имеет свой «вкус» и частоту. Если Ричард – вампир, привыкший к нежному «десерту», то её коктейль из горечи и блокирующих трав должен был превратить её искру в кусок подошвы.
Наконец, настал день «икс», когда несколько магов, во главе со своим предводителем пришли на предварительное знакомство со своими будущими фаворитками. Академия гудела, как растревоженный улей. Горничные метались с охапками белоснежных простыней, пахло дорогим вином и свежим мясом – кухню готовили к визиту Верховного.
– Моника! – Наставница ворвалась в комнату без стука. – Живо в купальню! Магистр Ричард прибудет через два часа. Если я увижу хоть одно пятнышко на твоей коже или хоть одну непокорную прядь… пеняй на себя.
Монику мыли в четырех водах, натирали маслами, от которых кружилась голова, и в итоге облачили в нечто, что в её мире назвали бы «ниточками с бисером». Зеркало отразило рыжеволосую богиню, чьи глаза горели холодным, совсем не девичьим расчетом.
Её вели по бесконечным коридорам к самым богатым покоям в восточном крыле. У тяжелых дубовых дверей, инкрустированных черным камнем, Наставница остановилась. Её рука, сжимавшая плечо Моники, заметно дрожала.
– Входи. И помни: не смотри ему в глаза, пока он не прикажет. Не говори, пока не спросит. И… – она вдруг запнулась, взглянув на Монику почти с жалостью, – постарайся выжить, девочка.
Тяжелые створки распахнулись и тут же захлопнулись за спиной Моники с глухим, окончательным стуком.
В комнате было полумрачно. Пахло дорогим табаком, старой кожей и холодным металлом. У камина, спиной к ней, стоял высокий мужчина в черном камзоле. Его плечи казались невероятно широкими, а аура силы буквально давила на грудную клетку, заставляя дышать чаще.
– Значит, это ты, – голос Ричарда был глубоким, с неприятной вибрирующей ноткой власти. – Та самая «лучшая ученица», которая решила поиграть в прятки с лесом.
Он медленно повернулся. Моника, вопреки всем инструкциям, вскинула голову.
Красив? Безусловно. Опасен? Как оголенный провод под напряжением. Но что-то в его взгляде заставило Монику похолодеть. Это был не взгляд любовника или даже тирана. Так смотрят на еду.
Ричард сделал шаг к ней, и пространство вокруг него словно свернулось. Он протянул руку, и его пальцы, ледяные и длинные, обхватили её подбородок, вынуждая задрать голову ещё выше.
– От тебя пахнет не только маслами, – он принюхался у самого её виска, и Моника почувствовала, как по коже пробежали искры его темной магии. – Горькие травы? Попытка защититься?
Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул багровый огонь.
– Знаешь, Моника… – он наклонился к её уху, обжигая дыханием. – Я передумал ждать полнолуния. Мне плевать на правила академии. Твоя искра слишком… любопытна. Я заберу её прямо сейчас. И мне всё равно, выживешь ты или нет.
Его рука скользнула с её подбородка на шею, сжимаясь, а вторая рванула тонкую ткань платья.
Моника поняла: её план с «безопасным месяцем» только что взлетел на воздух. До полнолуния было еще три часа, но Ричард не собирался играть по правилам.
– Постой… – выдохнула она, упираясь ладонями в его твердую грудь. – Ты же потеряешь силу!
– Я – Верховный Маг, – прорычал он, прижимая её к стене так, что из легких выбило воздух. – Я и есть сила.
В этот момент в дверь неистово забарабанили.
– Магистр! Магистр Ричард! – голос Наставницы сорвался на крик. – Беда! Библиотека… Печать сорвана! Кто-то вошел в подвалы!
Рука Ричарда на шее Моники дрогнула. Его глаза на мгновение расширились, и он на секунду ослабил хватку. Моника, не теряя ни мгновения, поняла: это её единственный шанс. Либо сейчас, либо её «искра» станет его ужином.
Она резко ударила его коленом в пах – как научили на занятиях по самообороне в ее мире – и, пока маг хватал ртом воздух от неожиданности, бросилась не к выходу, а вглубь его покоев, туда, где за тяжелой портьерой виднелось узкое окно, выходящее на крышу.
– Ты не уйдешь! – взревел Ричард за спиной, и в комнате затрещали черные молнии.
Моника прыгнула в темноту, зная только одно: в библиотеке лежит то, что может вернуть её домой. Или убить окончательно.
Глава 2. Прыжок веры и пыль веков
Свободное падение длилось всего секунду, но Монике она показалась вечностью. Ветер свистнул в ушах, и её босые ступни с болезненным хлопком встретились со скатной крышей подвала. Черепица была скользкой от вечерней росы, и Моника, не удержав равновесия, кубарем покатилась вниз.
– Черт! Черт! Черт! – шипела она, обдирая нежную кожу «юной наложницы» о шершавый камень.
Остановил её только массивный каменный горгуль на краю карниза. Моника вцепилась в его холодное крыло, тяжело дыша. Сверху, из окна покоев Ричарда, вырвался сноп багрового света. Маг был в ярости. Она слышала, как зазвенели разбитые стекла и как он рявкнул приказ страже.
– Ищи дуру в библиотеке, Ричард, – прошептала Моника, перебрасывая ноги через край крыши. – А я поищу выход.
Она знала: если печать в подвал сорвана, значит, там уже кто-то есть. И этот «кто-то» либо станет её спасением, либо прикончит на месте.
Спрыгнув на землю, Моника прижалась к стене. Внизу, у входа в старое крыло, действительно зияла темнота. Массивная дверь, которую раньше сковывали светящиеся цепи магической печати, теперь была перекошена и висела на одной петле. Оттуда тянуло сыростью, плесенью и… знакомым запахом.
– Полынь? – Моника нахмурилась. – И лаванда?
Этот запах не принадлежал средневековой магии. Так пахло в её лавке на Арбате.
Внутри библиотеки царил хаос. Стеллажи, уходящие в бесконечную темноту потолка, были забиты свитками, но многие из них валялись на полу. Единственным источником света была мерцающая синяя лампа на одном из столов.
Возле лампы, судорожно листая огромный том, стояла Эльза. Но это была не та испуганная девочка, которая приносила Монике булки. Её лицо было бледным, сосредоточенным, а вокруг пальцев плясали тонкие серебристые нити.
– Эльза? – Моника вышла из тени.
Девушка вскрикнула и едва не уронила книгу. – Моника! Как ты… Ты должна быть с ним! Ты жива?
– Твой Магистр Ричард – редчайший экземпляр хама, – Моника подошла ближе, игнорируя дрожь в коленях. – Но сейчас не об этом. Это ты сорвала печать? Ты – маг?
Эльза попятилась, прижимая книгу к груди. – Я не… я просто хотела найти… Моника, здесь есть записи о тех, кто приходил «извне». О таких, как ты. Я видела, как ты смотришь на звезды, как ты говоришь. Ты не Эвелин. Ты – чужая для этого места.
Моника замерла. Сорокалетний жизненный опыт подсказал ей: сейчас не время врать. Она вздохнула и подтвердила подозрения Эльзы:
– Да. Я не Эвелин. И я хочу домой. Поможешь мне, или будем ждать, пока Ричард спустится сюда и намотает наши кишки на свои магические жезлы?
Эльза сглотнула и положила книгу на стол.
– Здесь написано, что переход возможен только в момент, когда два мира соприкасаются. Полнолуние – это портал. Но нужна жертва. Не кровь, нет… Нужна искра, отданная добровольно.
– Иными словами, – Моника горько усмехнулась, – чтобы уйти, я должна позволить Ричарду забрать мою энергию? Но ты же сама сказала, что это меня убьет!
– Если заберет он– убьет. Но если ты направишь искру в гримуар в момент пика… – Эльза замолчала, прислушиваясь.
Сверху донесся грохот. Тяжелые шаги Ричарда уже гремели в главном холле библиотеки.
– У нас нет времени, – Моника схватила Эльзу за плечи. – Нам нужно найти похожий гримуар, из-за которого меня сюда занесло!
– Его нет здесь, – прошептал мужской голос из темноты за их спинами.
Моника и Эльза синхронно обернулись. Из тени стеллажей вышел Ричард. Но он больше не выглядел как разъяренный самец. Его лицо было мертвенно-бледным, а на губах играла странная, почти печальная усмешка. В руках он держал ту самую старую книгу в кожаном переплете, которую Моника нашла в своем времени.
– Этот гримуар принадлежит моему роду, – спокойно произнес Ричард, игнорируя направленные на него серебристые нити Эльзы. – И он не перемещает души, Моника. Он их возвращает.
Он сделал шаг вперед, и синее пламя лампы вспыхнуло ярче.
– Ты думаешь, что попала сюда случайно? Ты думаешь, что ты – сорокалетняя женщина в теле девчонки?
Ричард подошел вплотную. Моника почувствовала, как от книги исходит жар.
– Моника, – его голос стал тихим и пугающе нежным. – Вспомни свою прабабку. Вспомни, как её звали на самом деле.
В голове у Моники что-то щелкнуло. Старая фотография. Женщина с такими же рыжими волосами, стоящая на фоне… этой самой библиотеки?
– Эвелин… – выдохнула Моника, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Твоя прабабка сбежала из этого мира пятьдесят лет назад, – Ричард коснулся пальцами обложки. – Сбежала от меня. И она украла то, что принадлежало мне. Твою мать. Она должна была вырасти в этой академии, и быть моей наложницей.
– Подожди-ка, гений! А почему моя мать вообще попала в это место? – прищурилась Моника, нервно постукивая каблуком туфли по деревянному полу.
– Потому что в этом мире такие правила! Твоя мать родилась от колдуньи и человека. то есть она полукровка. А всех девочек в этом городе положено отправлять академию, едва они достигают пяти лет.
– Какая мерзость! Сплошные извращения. Вот в моем бы мире вас всех посадили в клетку, на пожизненное заключение. – скривилась Моника. – И сколько тебе лет, ну или веков?
– Я же колдун, а потому бессмертен. Мне, не одна тысяча лет, дорогуша. Дай-ка я тебе покажу, чтобы ты окончательно мне поверила.