Просто бывшие

Глава 1. С днем рождения, Чип!

Внимание: Данная книга предназначена исключительно для читателей старше 18 лет! В тексте присутствуют: нецензурная брань, сцены курения и употребления алкоголя, сцены эротического содержания. Автор не призывает и не поощряет поступать так, как описано в данном художественном произведении. Все события, места и персонажи являются вымышленными, любые совпадения случайны. Книга носит исключительно развлекательный характер.

!! Дорогой читатель, пожалуйста, прежде чем оставлять негативный отзыв, помни, что это моя первая проба пера. Она далека от идеала. Но можешь быть уверен, я вложила в нее свою душу. Приятного чтения!

Юлия

Если вы никогда не встречали свой день рождения в самом пафосном месте города в гордом одиночестве, то вы везунчик.

Нет, в самом одиночестве нет ничего неприятного или постыдного. Но ситуация приобретает совершенно иной окрас, если вас бросили все друзья одновременно. Вот такой локальный парадокс на перенаселенной планете.

Телефон обиженно тренькает смской от сестры.

«Прости, никак не успеваю. Надеюсь, вы там оторветесь за нас с Пашкой!»

О да, я тут уже час во всю «отрываюсь».

До последнего надеялась, что никогда не повторю судьбу известной героини нашумевшего сериала о сексе и большом городе, одиноко празднующей свое очередное тридцатилетие. Но, глядите-ка, у меня это успешно получилось!

И пока я рассуждаю о превратностях судьбы, медитируя на догорающий закат, краем глаза замечаю движение.

— Твою мать! — вырывается против воли, и я чуть не прикусываю язык. Бокал тоненько дрожит в руке. Ко мне по проходу ресторана идет Мирослав Соболев собственной персоной.

За три года, что я не видела его, он ни капельки не изменился.

Всё также предпочитает классический костюм толстовке и джинсам. Всё также носит стильную стрижку. Всё та же уверенная походка.

Дамы против воли следят за ним. Пожирают глазами статную фигуру, вместо того, чтобы наслаждаться блюдами по цене крыла самолета.

Камон, девочки, ну нельзя же так «голодать»!

Закатываю глаза, с досадой подметив, что за годы разлуки солнцеликий Мирослав не растолстел, не утратил лоска и этой граничащей с наглостью уверенности, которая сейчас бесит сильнее всего.

Победитель по жизни.

И вроде встреча не анекдотична: нет ни мусорного бака поблизости, ни растянутых домашних треников, ни гульки на голове недельной свежести, ни прохудившегося пакета в противовес его люксовой тачке за много миллионов и красоткой на пассажирском.

Я сегодня при полном параде и мейке, но отчего-то всё равно бесит.

Бесит, потому что я сижу тут одна одинёшенька. В свой тридцатый день рождения. В компании бутылки ледяного шампанского и дурацкого белого торта.

Его вынесли с традиционной свечой-фонтаном и нестройной песней про хепиздую.

Какой позор!

Когда я всё это планировала, мне показалась забавной идея с караваем для именинницы… Но вместо того, чтобы блистать и принимать поздравления, я весь вечер чувствую липкие любопытные взгляды. Это раздражает!

Хочется встать и заорать: «Да, я сижу одна за столиком на десятерых, потому что мне так нравится! И да, я одна сожру этот торт и ни на грамм не потолстею!»

Конечно, нет. Я словлю прямо тут сахарную кому, а задница слипнется навеки вечные.

Но я лишь сильнее прикусываю щеку изнутри.

«Всегда держи лицо».

Спасибо, папочка. Жаль, что в покере я полный ноль.

«Прекрати горбиться! И убери это выражение с лица немедленно! Улыбка. Не скалимся, а улыбаемся, Юлия. И постарайся ничего не ляпнуть в этот раз!»

Спасибо, мамочка. Прививка манер успешно прижилась. У меня в арсенале сегодня осанка, будто кол проглотила, и загадочное жевание губ.

Сижу, дура дурой, и пялюсь, как мой бывший муж с ослепительной улыбкой подходит к моему столику. И рядом нет подруг, которые точно не дали бы меня в обиду. Придется как-то справляться самой.

— Привет. Прекрасно выглядишь. Прости, что без приглашения, но я не мог не подойти. — В отличие от меня Мирослав выражает, если не удовольствие от встречи, то хотя бы радость. Вангую, что мое лицо кислее недельных щей. — Присоединюсь?

Нет, ну каков нахал! Не успел на горизонте появиться, а уже собирается свой зад рядом пристроить.

И еще говорит-то как вкрадчиво! Когда-то я тихо млела от его глубокого баритона. Такого идеально-аудиального. Мурашечного. Когда волоски на коже дыбом от удовольствия…

Зато меня сейчас будто против шерсти погладили. Я бы с радостью выгнула спину и зашипела, но вместо это с милой улыбкой пригубила белое игристое и отрицательно покачала головой.

— Здравствуй, Мир. Благодарю за комплимент, но, увы, я тебя не ждала, и все места заняты.

О, да. Яблоку негде упасть.

Невероятным усилием воли удерживаю на губах нейтральную улыбку. Мир откровенно усмехается, оглядев «изобилие» на пустом столе.

Бывший прекрасно прочел мой тонкий намек, выпущенный ему прямо в грудь — в упор, из дробовика.

Тебе. Здесь. Не рады.

Соболев не выглядит расстроенным, что я не усадила его за свой столик. Продолжает стоять над душой, пялится так, что мне становится неуютно. Что я там говорила про мурашки? Они под этим слишком пристальным взглядом дружненько шагают по спине. До одури хочется поежиться, но мамины заветы сильнее.

Чертов Соболев, явился же тогда, когда у всех — у всех! — подруг приключился локальный армагедец, и они меня оставили без поддержки.

Пауза затягивается, делаю глоток вина, надеясь не подавиться. Пузырьки щиплют язык, или это яд, который выделяется, стоит мне подумать о бывшем муже?

— Ты здесь проездом?

— Как у тебя дела?

Начинаем одновременно, но бывший кивком головы уступает даме.

— Прекрасно. Спасибо, что спросил. Надолго в наши края?

— А ты уже гонишь? — Заламывает темную бровь, блуждая глазами по моему лицу.

Избитый приемчик — поставить вопросом собеседника в неловкое положение оправданца. И я ведь почти повелась — чуть было не ляпнула, что совершенно не это имела в виду.

Выдерживаю паузу, заполняя ее шампанским и избегая прямого взгляда в глаза. Ноздри щекочет давно забытый аромат его туалетной воды. И меня это злит.

Послать бы тебя к черту! Но вместо этого я говорю:

— Просто понимаю, как ты занят. Дела, дела. Попрошу тебе завернуть торт «на дорожку», поужинаешь в Ласточке. — Поднимаю руку, подзывая официанта, но кисть мягко перехватывают.

— Ты слишком добра, — ухмыляется бывший, а моей ладони достается поцелуй. Меня простреливает от макушки до пяток, пульс ускоряется за секунду. Инстинктивно вырываю ладонь, буравя Соболева возмущенным взглядом. Транслирую в окружающую среду, что я сильно против несогласованных прикосновений.

Хочется демонстративно вытереть руку… да хоть об его рубашку! Но невероятным усилием сдерживаюсь, лишь прячу «пострадавшую» кисть под стол.

А Соболев продолжает, как ни в чем не бывало:

— Но не стоит беспокоиться. Я пока не собираюсь обратно в Москву. Был рад встрече. И с днем рождения, Юль. Пусть твои мечты осуществятся. Еще увидимся.

Я смотрю в спину Соболеву и гадаю, какая нелегкая принесла его сюда. Внутри клокочет гнев напополам с обидой.

Несправедливо! Сегодня был мой день. Мой! И именно сегодня судьба поимела меня, подложив свинью в лице бывшего муженька, чтоб ему пусто было.

И что значит это самоуверенное «увидимся»?!

Плевать! Я больше ни секунды не хочу находиться на одних квадратных метрах с бывшим.

Но гордо покинуть ресторан не вышло, заминка с проплаченным тортом вынуждает меня застрять в лобби.

Мимо стремительной походкой проходит недавний объект моих мыслей. Соболев так спешит к выходу, что не обращает на меня внимания.

Элвис покинул здание, но мне не стало от этого легче.

В такси постоянно кручу в голове, где я так сильно провинилась, что меня наказали Соболевым?

До этого дня у него всё прекрасно ладилось в Москве, сюда даже носа не казал. И надо же, нарисовался — не сотрешь!

Благополучно забыв в машине коробку с тортом, возношусь на свой этаж.

Мысли не дают покоя. Зачем он вернулся? Я настолько себя накрутила, что мне уже везде мерещится вселенский заговор.

А вдруг он и правда просто подошел поздороваться? Это же законом не запрещено.

Человек просто живет, а Юля уже ищет пятый угол.

Казалось бы, забыла, отпустила. А стоило только увидеть, как мысли в кучу. От обиды хочется разреветься, но стоит мне ступить на площадку, как это желание сметает прочь. Застываю в ступоре.

На пороге моей квартиры стоит огромная корзина цветов с привязанными шариками.

Я бы поняла, если бы на них было написано «Уже старуха. Юхууу», «Скоро пенсия», ну или на худой конец «Ведьмы не стареют». Вполне в духе моей сестры.

Но мультяшные бурундуки?

«Чип и Дейл спешат на помощь».

Только один человек знал… вспомнил об этом. Когда он успел? Секунду даю себе просто это осмыслить, а потом принять решение.

Щербатые грызуны издевательски мне ухмыляются, пока я волоку корзину через порог. Он туда булыжников накидал что ли?

Боря бежит встречать, лениво потягиваясь и обхаживая мои ноги. Громкое мурчание наполняет тишину квартиры. Мягко поглаживаю в ответ. Но ее вниманием уже завладела такая нужная в хозяйстве вещь. Кошачий нос инспектирует корзину, пока я занята собой.

Я собиралась бурундуков выпустить на волю, а цветы демонстративно выбросить в мусоропровод… но рука не повернулась убить такую красоту.

Мои любимые пионы. Нежно-розовые. И это помнит?

Так. Прочь, прочь эти мысли!

Цветы ведь не виноваты, что их подарил тот, от кого меньше всего я ждала подарка.

— Ну-ка, Боря, пусти меня… Потом сделаем тебе лежбище котиков из этой монструозины. — Легонько касаюсь бархатных лепестков, а потом нахожу небольшую карточку.

«С твоим днем, Чип».

Ни подписи, ни инициалов. Последняя надежда в ошибке дарителя развенчана.

Это был удар ниже пояса. На глаза наворачиваются слезы.

— Какой же ты все-таки гад, Мирослав Козлович, — шиплю, понимая, что сегодня ночью не вытравлю его из мыслей. — И вообще, я долбаная Гаечка! Только появись еще раз, и… раздам на орехи!

Глава 2. Призрак прошлого

Мирослав

В первую минуту, как увидел ее, не узнал.

Просто оценил по-мужски привлекательность незнакомки, сидящей соло за столиком в самом центре зала. Она, напротив, никого не разглядывала. О чем-то размышляла, устремив взгляд в панорамное окно.

И сколько бы я не пытался отдать предпочтение стейку средней прожарки, взгляд постоянно возвращался к ней.

Красивая. Собранные вверх волосы. Беззащитная линия шеи. Тонкие ключицы вразлет. И ложбинка между грудей, якорем цепляющая взгляд. Последние лучи солнца бросали мягкие блики на абрис лица, высекали искры из длинных серег на бархатную кожу. Осторожно, красавица, не опались!

Тонкая рука лениво поглаживала ножку бокала, и я прикипел к этому магнетическому движению. Вверх, вниз, и снова вверх. Манко, легко касаясь.

И, несмотря на то, что незнакомка сидела в гордом одиночестве, такие женщины редко остаются одни. Наверняка она ожидает своего спутника, по непонятным причинам опаздывающего вот уже двадцать минут моих наблюдений.

Объект моего пристального внимания сделала глоток из бокала, облизав губы. Интересно, какие они у нее на вкус?

В паху стало тесно, и это напряжение сказало мне больше любых слов. Хочу ее.

На себе, под собой, в любых комбинациях, лишь бы стонала. И без каких-либо обязательств.

Я настолько увлекся фантазиями, представляя, как это будет, что оторопел, когда встретился глазами с незнакомкой. Она мазнула по мне и переключилась дальше, а я ощутил, как кольнуло в груди, а потом сдавило до боли.

Мозг еще не понял, а тело уже свело от напряжения. У него свой паттерн поведения, ему не объяснить, что мы в эту самую минуту не умираем, а просто видим призрак из прошлого.

А потом накрыло… Потому что узнал ее.

Она изменилась. Нет, внешне моя жена всё так же прекрасна. Но теперь это холодная красота, а не лесной пожар. Исчезла порывистость движений, на смену им пришла ленивая грация. Отстраненность.

Не выдержал, сорвался к ней, как дурак…

Она же, увидев меня, в лице поменялась. А потом взяла и сбежала.

У каждого из нас своя жизнь. Каждый сделал свой выбор. Но почему-то именно сегодня эта встреча для меня стала знаковой. Вернуться в родной город и в первый же вечер встретить свою бывшую жену.

После ее побега не задерживаюсь в ресторане, выхожу в прохладу вечера. Адски хочется курить, впервые за последние три года. И я вдруг поддаюсь этой слабости и стреляю сигарету у парня, курящего здесь же, на крыльце.

Первая затяжка кружит голову, как сопливому пацану, стащившему пачку у отца. Никотин насыщает легкие. Я, как идиот, пытаюсь не раскашляться.

Дрянная идея.

Нет, не эта сигарета.

И не мое триумфальное возвращение в родной город.

Глупостью было, узнав в платиновой блондинке бывшую жену, за каким-то чертом лезть к ней в этот день.

За три года мы ни разу не обменялись поздравлениями с праздниками. Ни звонков, ни смс. Я в черном списке, инфа сотка. Но дело-то не в этом, было бы желание…

Вопреки расхожему мнению после развода супруга сохранила прекрасные отношения с моими родителями. Юлька — частая гостья в родительском доме. Они видятся, созваниваются с матерью и даже вместе проводят отпуска. Будто ничего не случилось, только вынесли за скобки одно недоразумение. Меня.

Обидно должно быть, но мы же все взрослые люди. Моя мать первой бы отказалась от меня, запрети я ей общаться с Юлькой.

— Мужик, угости сигареткой? — голос вырывает из размышлений. С удивлением смотрю на застывшего рядом персонажа пропитой наружности.

— Прости, друг, только что бросил. — Отправляю истлевший окурок в урну и шагаю прочь с четким осознанием, что больше не тянет курить.

А тянет… совершенно точно к одному человеку. Сегодня она была само совершенство. Утонченная, гордая и такая далекая.

Казалось бы, забылось, так остро уже не ощущается, а стоило только ее увидеть, как все чувства будто вернулись на шесть лет назад. В день нашего знакомства.

Я был молод, безобразно холост, и всё, чего хотелось — получить от жизни как можно больше эмоций.

Очередной отпуск должен быть запомниться шумными попойками с такими же «не семейными» бандитами, бесконечным куражом и адреналином.

Но в тот вечер неожиданно в фокусе оказалась рыжеволосая красотка с ногами от ушей. Она не спеша потягивала коктейль у бара, а я жадно поедал ее глазами.

Спроси меня тогда, во что была одета незнакомка, и я бы не раздумывая ответил:

— В бархат кожи, бронзовой от загара. В улыбку, трогающую только краешек губ. В тонкие щиколотки, изящно скрещенные, в румянец на щеках… И в чертово влечение, которое заякорило меня на ней.

Юлька бы потом обязательно поправила, что на ней было короткое золотое платье и босоножки на умопомрачительных шпильках. Последние так натерли ей ноги, что она боялась покинуть «насест» у бара.

Слишком броская, яркая.

Она не могла не привлечь внимание. Золотая рыбка в окружении унылых карасей, чудом попавшая в этот садок.

С завидной регулярностью бармен передавал ей «комплименты» от воздыхателей.

Она легко отшивала всех яйценосцев одним лишь взглядом, не притрагивалась к подарочному пойлу, а в ее взгляде всё больше проскальзывало раздражение.

Тогда-то я и решился. Я будто уловил ее желание сбежать ото всех. Осталось только поймать эту рыбку себе.

Когда я подошел и предложил выкупить у нее все лишние коктейли, ровным рядком выстроенные на стойке, девушка не послала меня нахер взглядом, а спокойно озвучила цену. Хитрая бестия. Сто кусков за третьесортное разбавленное пойло — это сильно.

Я же в обмен пообещал одним легким движением руки избавить ее от назойливых и местами пьяных отдыхающих.

Нестандартные схемы — мой конек. Грамотно подвешенный язык и не сортирный юмор, и красавица не устояла.

Я унес ее на руках под улюлюканье и завистливый свист парней. И в награду получил поцелуй и имя. Юлия. Моя Юлька.

Мы провели в Мексике две жарких недели, а потом оба поняли, что не сможем расстаться на «большой земле». Полгода красивых ухаживаний, и моя огненная красавица засыпает рядом с обручалкой на безымянном пальчике.

Год семейной идиллии, а дальше начался кромешный ад. В мою жену будто демон вселился. Ревность, скандалы, неуступчивость в конфликтах, и наш брак начал трещать по швам. Я не хотел говорить, а она не хотела слушать. И после двух лет агонии наступил окончательный разрыв.

Я сильно накосячил, попался на двусмысленной ситуации, но отказал своей жене в объяснениях. Я мудак. Я знаю. Она заслуживала честного разговора. Но к тому моменту от доверия остались одни лишь воспоминания.

Мы где-то свернули не туда, и наш брак попал в ДТП с летальным исходом.

А дальше… Ступор, пустота в голове. Недолгие сборы и переезд в Москву. Через месяц два свидетельства, и бесконечная тупая боль за грудиной. Ведь всё могло быть по-другому…

Но это всё в прошлом.

А в настоящем я шагаю вдоль набережной. Впервые за долгое время просто иду без цели, с кипящей от мыслей головой. И главным вопросом — зачем?

Зачем этот жест доброй воли — попытаться построить диалог, — если все три года она меня знать не хотела?

Ветер с реки пробирает до дрожи. Плевать. Ледяная королева проморозила сегодня своим взглядом до самых печенок.

Даже не знаю, чего там было больше: гадливости или отвращения? Настолько неприятен?

Мысль царапает. Может ли человек ненавидеть так сильно, что даже спустя время эта ненависть не ослабевает, не становится «тише», терпимее или вовсе сходит на нет?

Юля сегодня мне доказала, что еще как может.

А ведь это только начало, дорогая…

Сам не заметил, как дошел до квартала развлекательных заведений. Разноцветные огни манят, а у меня сегодня нет сил возвращаться в отель одному, хотя мать отдала связку ключей от квартиры. «Нашей» когда-то с Юлей.

Быстро просматриваю список контактов. Долго дозваниваюсь. Ткаченко трубку берет только с четвертой попытки. Громкие басы перекрывают заплетающийся голос.

Где еще может проводить досуг мой бывший одногруппник и главный тусовщик города, как не в клубе.

— Соболь?! Чел, да я тебя сто лет не слышал… не поверишь…детка, погоди…Чувак, не поверишь… вот только тебя вспоминал. Пропал там в своей Москве, а в наши края ни ногой, да?..

— Да я уже тут, у вас…

— «У вас». Звучит-то как, по-московски! Давай тогда, подруливай к нам в Эйфорию. Черт, чувак, тут такие телки. Сооооок! А дороги, ммм, закачаешься… Отказа не принимаю! Предупрежу на входе, шагай сразу на второй…

— Давай, — отвечаю коротко и отбиваю вызов.

Переключиться на более легкую, я бы сказал, безумную, волну в компании Дена Ткаченко — то, что мне сейчас нужно.

Я давно просто не отрывался, оставив мораль на завтра. Всё это время только работа, работа, работа, и ни черта свободного времени.

Задрало!

Пятничный вечер в самом разгаре — в клубе не протолкнуться. Помимо Дениса в випке дофига незнакомых лиц.

Маргиналы-прихлебатели или такая же «золотая молодежь»? Все на одно лицо. Никого из них не знаю и быстро теряю интерес, отдав предпочтение алкоголю.

Парни трут о ставках в казино, и кто какой приход словил. Девчонки в поисках очередного «питательного» делают рекламу пластическим клиникам. Все в тюнинге, на одно лицо. «Копировать-вставить». Периодически кто-то из компании отлучается и возвращается с «припудренным» носом.

Не то, всё не то. Я не сторонник синтетического кайфа.

Быстрее виски заканчивается мое терпение, и я спускаюсь к бару.

На танцполе жара, басы гремят и резонируют в грудной клетке.

И тут краем глаза ловлю образ — светлые волосы, темное платье. И будто обухом по голове. Что здесь забыла моя бывшая жена?

Тонкая фигурка мелькает в толпе, и я как привязанный иду за ней. Наваждение какое-то! Ее здесь не может быть, но, отметая всякую логику, преследую.

А ведь мы оба направляемся к барной стойке, у которой она замирает.

В шаге от конечной цели в лучах стробоскопа успеваю разглядеть чуть больше: волосы темнее, рассыпаны по плечам, платье, слишком короткое, чтобы пустили в таком в приличное общество, и совершенно чужое лицо с открытым, слегка удивленным взглядом. В нем ни грамма льда, лишь интерес.

Ловлю себя на том, что разочарован. А потом берет злость. Неужели я реально рассчитывал найти здесь Ее? Серьезно?

Девица все так же смотрит на меня. Откидывается на спинку стула, отбрасывает волну волос назад, слегка касаясь шеи. Интереса во взгляде становится больше. Зачем-то пытаюсь найти общие с бывшей женой черты. Суррогат, жалкая пародия, но ее неповторимый оригинал выжег кислотой в груди дыру размером с континент.

К черту всё!

— Привет, могу я тебя угостить? — кидаю пробный шар.

Текила, виски, абсент… И голову ведет.

Медленно танцуем в лазерных лучах под кислотный микс — похер на музыку. Она больше не оглушает, будто уже вплавилась в мою кристаллическую решетку.

У моей новой знакомой, имя которой выветрилось из головы, красивые губы, она часто их облизывает. Влажные, пухлые… Я постоянно на них зависаю. Но не целую. Пока…

Мы так близко друг к другу. Тремся телами, разжигаем искры, чтобы потом сгореть дотла.

Она что-то говорит мне на ухо, но я не слышу.

Для меня самый важный орган чувств сейчас — осязание. Чувствовать это податливое тело, касаться.

Ни в чем себе не отказываю. Прижимаю ее к себе еще крепче, втягиваю запах волос, веду рукой по спине, считая позвонки, а потом стискиваю до боли ягодицу. Девица не вырывается, зато так громко стонет, что слух на секунду возвращается.

Клин клином вышибают, так? Что ж… Трек сменяется более спокойной мелодией, и я наклоняюсь к самому ее уху, касаюсь раковины губами.

— К тебе или ко мне?

Глава 3. О вилках, экстрасенсорике и не только

Юля

Бессонную ночь сменяет ранее утро, которое я так мечтала встретить ближе к полудню. Желательно в компании аспирина, минералки и частичной амнезии после крутого ночного рейва. Но не срослось. Вместо этого у меня мигрень и воцарившийся в мыслях самозванец Мирослав.

Устав строить версии вселенского заговора во главе с Лжемирославом, строчу в наш девичий чат.

Джулл: «Это Данила, ай нид хелп! Вчера в ресторане, в котором вы меня так дружно подержали за уши, я встретила бывшего! Код «красный»!»

Удивительно, но первой на мой клич о помощи отзывается двоюродная сестра, хотя из нас двоих «жаворонком» можно с натяжкой назвать только меня. Трудоголики, зарабатывающие денежку на дядю, добровольно-принудительно превращаются в этих несчастных птиц. И пока старшие сестры страдают, хитренькие «дизайнерши на самовыпасе» отсыпаются в уютных одеяльных коконах.

Янка_Горячо: «И тебе доброго утра, мать. Ты где?»

Джулл: «Что за вопрос? Дома, конечно».

Янка_Горячо: «Мало ли. Вдруг из «обезьянника» строчишь, пока тебе дело шьют за убийство вилкой. Или нанесение особо тяжких. Ну, знаешь… вилкой в глаз, или в жо…»

Джулл: «Очень смешно».

Янка_Горячо: «Ой, миссис Пруденс, чо ты такая скучная? У всех тридцатилетних так?»

Джулл: «Через пять лет узнаешь. И мисс, вообще-то. Кстати, благоразумие и тебе не повредит».

Янка_Горячо: «Ладненько. Возвращаясь к нашим, пардон, твоим баранам, надеюсь, это была эпичная встреча — ты выходила из рестика, а он рядом милостыню просил?»

Джулл: «Не поверишь, но даже выглядел «like a boss». Не знаю, с кем он был, но подошел один. Предлагал свою компанию, но был вежливо послан. Торт, правда, отказался есть».

Янка_Горячо: «Ты еще ему и мой торт предложила!»

Джулл: «Ну ты же вчера меня кинула одну!»

Янка_Горячо: «Ну извините, Юлия Батьковна. Паша вчера отравился! Я даж скорую вызывала! Мне надо было его бросить и к тебе бежать?»

Джулл: «Ему пять лет что ли?! Или он не в состоянии о себе позаботиться?»

Янка_Горячо: «Ой всё! Ты вообще неделю назад сказала, что справлять будешь только под дулом пистолета! А потом быстренько переобулась…»