- -
- 100%
- +
Справедливое замечание. Я и правда неделю назад была в таком разобранном состоянии, что мне ничего не хотелось. Ни петь, ни танцевать. Но ведь потом Яна первая поддержала мое желание справить с шиком тридцатник. И даже тут влез Паша…
Янкин Павлик — это нечто. Мистер Биг отдыхает.
Я до сих пор не могу понять, что она в нем нашла. Паша вечно занят, вечно с недовольным лицом. Слова цедит так, будто за каждое заплачено. Сколько раз они расходились «навсегда»! А потом мирились так, что мы теряли Янку на месяц. Зацикленный на себе эгоист с манией величия.
И при всем при этом, по словам Яны, он безумно любит ее.
Полгода назад Павел сделал ей предложение, и она согласилась. Спустя семь лет отношений. Семимильными шагами идут товарищи!
Но кто я такая, чтобы осуждать? У самой рыльце в бракоразводном пушку.
Плетусь из спальни за чашкой бодрящего кофе. Корзина так и стоит в прихожей. Пожалев цветы, набираю в самую большую вазу холодной воды. Подрезаю стебли под внимательным взглядом Бори. Вот так лучше. Любуюсь делом рук своих.
Теперь ваза украшает мой обеденный стол, а я пытаюсь найти дзен на дне кофейной чашки.
Пока мы с сестрой тихо собачимся без капса, в чат заходит Светка Ларионова, которая вот уже три года как замужем за лейтенантом Войновым и «счастливая мама одного ангелочка». Ангелочек вчера ни в какую не хотела ехать к бабушке и закатила скандал матери в три акта.
Со Светой мы вместе с универа. Прошли огонь, воду и практику у маразматички Ступиной. Вместе окончили с красными дипломами. Даже устраивались в одну компанию, но меня быстро перестали устраивать условия, и я написала по собственному. Позже мы перемывали кости своим коллегам, и делили горькое разочарование мужчинами на двоих.
А потом случился Соболев, наш развод, Светкина свадьба, на которой я от всей души проклинала молодых на брак до глубокой старости, а после — декрет новоиспеченной госпожи Войновой.
И если Янка — это моя вторая половинка, альтер-эго со взрывным характером, мой мистер Хайд, то Светка — мой добрый доктор Джекилл, мой тыл. Моя тихая гавань без преувеличения. Я знаю, что могу отправить ей просьбу «SOS», и она примчится ко мне на другой конец города, наплевав на всё… и прихватив для компании свою дочь трехлетку, когда благоверный на дежурстве.
СветЛана: «Привет неспящим».
СветЛана: «Бурундукова, что за куцее послание? Я жажду подробностей!»
Сколько бы раз женщина не меняла фамилию, для подруг она навсегда останется с той, которую носила до брака. Вот и я для Светки Бурундукова.
СветЛана: «О, кстати! Я только недавно пытала мужа, как спрятать труп, чтобы его не нашли».
Янка_Горячо: «И как???»
СветЛана: «Женёк сначала проверил на месте ли в доме ножи, а потом сказал, что пора отключить интернет и телевидение, потому что жена кукукнулась».
Янка_Горячо: «Надеюсь, твоя свекровь в добром здравии и всё также пьет твою кровушку, а ты интересовалась чисто для саморазвития?»
СветЛана: «Надейся… Кстати, с вилкой идея хороша!»
Янка_Горячо: «Опасная ты женщина!»
Против воли улыбаюсь. Я же говорила. Мой добрый доктор Джекилл.
И пока девочки в чате устроили тотализатор, по какой статье пойдет Войнова, если свекровь ее совсем допечет, я вдруг почувствовала, что тревога, не дававшая мне уснуть ночью, поутихла. Сейчас мне и вовсе стало казаться — повода для паники не было.
СветЛана: «Так и чо там учудил наш Козлович?»
Джулл: «Просто подошел поздороваться. Пару фраз буквально сказали друг другу. А потом ляпнул что-то про новую встречу. Я не знаю, что думать».
СветЛана: «Тю, я-то думала, что там было всё в лучших традициях Санты Барбары. Колени, жаркие признания в любви, заверения в верности, ну, на крайняк, тупо перепихон в туалете…»
Давлюсь кофе, забрызгав столешницу и спугнув с колен Борю.
Джулл: «Фу такой быть. Какой еще нафиг туалет!»
СветЛана: «Думаешь, под столом нормас будет?»
Янка_Горячо: «Чьи колени, Свет?)))))»
СветЛана: «Ну в идеале его, конечно. Типа, встал на одно колено… В зависимости от фантазии».
Янка_Горячо: «Божеее, женщина, останови свою фантазию! Я уже ржу, представив, как Юля стоит на коленях и кормит Соболева моим тортом! Где он, кстати?»
Джулл: «Соболев? Без понятия. Торт отдала страждущим».
Надеюсь, таксист был счастлив…
Янка_Горячо: «Ыыыы, жестокая!»
СветЛана: «Но вообще интересно вышло. Ты в свой день рождения встречаешь бывшего… Это что-то должно значить».
СветЛана: «Я тут недавно смотрела шикарную подборку про всякие мистические совпадения и игры судьбы. Может, ваша встреча была определена звездами?»
Прочитав это, чуть снова не давлюсь кофе. Какие еще игры судьбы?
Я бы быстрее поверила, что в теорию вероятности, которая наверняка бы объяснила, какой процент вероятности встретить бывшего мужа в самом популярном ресторане города.
СветЛана: «А еще многие эзотерики говорят, что предметы хранят в себе частицу души хозяина. И связь их может быть настолько крепка, что будет тянуть их друг к другу. Юль, прикинь, если Соболев явился к тебе не просто так?»
Янка_Горячо: «Женщина, ты где этот бред нашла?»
СветЛана: «Экстрасенсорика — недоказанная наука!»
Янка_Горячо: «Хоспади, кто-нибудь отберите у нее телефон…»
Джулл: «Свет, ты реально веришь в то, что Соболеву вдруг понадобилось золото, которое он мне дарил?»
Рука не поднялась сдать всю ту красоту в ломбард. В итоге всё золото я сложила в шкатулку и спрятала с глаз долой на самой дальней полке гардероба, для надежности прикрыв сверху рубашкой… Его рубашкой!
После развода мне так сильно хотелось повысить свою самооценку, что я решилась на довольно откровенную фотосессию, где на мне была только черная рубашка бывшего мужа, и больше ничего.
СветЛана: «Между ним, носителем души, и частичкой создался некий канал, по которому его притянуло в твою реальность».
Янка_Горячо: «А чо так долго тянуло-то? Плохой вайфай?»
В ожидании ответа Войновой сооружаю себе омлет из остатков яиц и молока.
СветЛана: «Так, всё, девочки. Потом вас почитаю. Древнее зло пробудилось! Побежала кормить».
Вот и весь ответ.
«И негритят осталось двое».
Нет, из Светки детский аниматор явно лучше выходит, чем экстрасенс. Надо же до такого додуматься.
Янка_Горячо: «Сис, ты сама-то как?»
Джулл: «Не знаю, Ян. Пока не поняла. Это всё так неожиданно случилось, что я не успела даже подготовиться».
Янка_Горячо: «Разве можно быть к такому готовой? Ты уже молодец, что не прибила его».
Янка_Горячо: «Ты знаешь, что я всегда готова помочь… вынести тело там, генеральную уборочку организовать)))».
Улыбаюсь над фантазиями Огонька. Моей сестре стоило сказать огромное спасибо за вечный позитив, благодаря которому я до сих пор не стала пациенткой психиатрической клиники.
Янка_Горячо: «Ирусик не в сети со вчерашнего дня. Как она там?»
Джулл: «Звонила ей. Вне зоны доступа. Она вчера написала мне, что маму госпитализировали с боем».
Ира Красавина — наша четвертая цветочная феечка или кровожадная ведьма, это с какой стороны посмотреть.
Именно с ней мы когда-то очень сдружились на первом и последнем за мою жизнь сеансе групповой психотерапии.
После развода я не знала, куда себя деть. Танцы, пилатес, рисование, перемывание по сотому кругу костей благоверного и вдруг… психотерапия. Ирка же умудрялась тянуть одна и ребенка, и больную раком мать, и строить карьеру фитнесс-тренера.
Пока Красавины разводились и делили со скандалами имущество и — что хуже — общего ребенка, Роза Алексеевна за всеми этими переживаниями запустила свое здоровье до такой стадии, когда врачи разводят руками. С последствиями теперь носится разведенная дочь, бывший зять с горизонта тупо пропал, как и его алименты.
Что может быть печальнее клуба анонимных разведенок?
Только осознание, что кому-то во много раз хуже, чем тебе. Поймав себя на этой мысли, я больше ни разу не пришла на эти собрания. Мне было дико стыдно, потому что девочки рассказывали ужасные вещи. Избиения, насилие, махинации с имуществом, подделка документов, полиция, шантаж детьми, угрозы…
Моя история банальна. Я застукала его с другой, мы развелись. Ну и где тут драма? Статистика — беспощадная вещь, потому что говорит, что разводится каждая третья пара из пяти.
Всё остальное же, случившееся «после», я спрятала за семью печатями, и делиться этим ни с кем не готова.
На психотерапии разбирают чувства до молекул, а я до сих не могу понять, что чувствую к бывшему мужу.
Злость? Обиду? Интерес?
Тогда я просидела всю первую сессию молча, и лишь, когда моя соседка рассказала свою историю, не удержалась и крепко ее обняла. Просто порыв. Откуда мне было знать, что это начало крепкой дружбы.
Ирка — боец, а я так, половинка. Но вместе мы полтора землекопа, а это что-то да значит.
Размышлять над превратностями судьбы над тарелкой с едой опасно тем, что чья-то наглая кошачья морда — у которой, на минуточку, есть свои сухари супер премиум класса — стянет ваш омлет.
— И тебе не стыдно? — оттирая заляпанные стол и плитку пола, журила я это негодное создание. А в ответ лишь прищуренные голубые глазищи. И никакого «спасибо».
Вот так вот, в большой семье клювом не щелкают.
Ближе к обеду Красавина вдруг объявилась. Оттарабанила с незнакомого номера, что мать в стационаре, телефон сдох, и сама Ирка скоро рядом с ним поляжет. Обещала заглянуть на неделе, и умоляла не жрать весь торт.
Дался он им!
Весь день я посвятила трудотерапии на благо своей квартиры. И стало как-то легче. По крайней мере, больше Соболев не лез в голову.
Я почти убедила себя, что наша встреча ничего не значила, и это просто банальное стечение обстоятельств. Но предательская мысль, что я и страшусь, и желаю новой встречи, еще долго не давала уснуть.
Глава 4. О вреде понедельников
Тот, кто придумал понедельники, явно начинал жить и работать со вторника. Его не волновали ни оперативки, ни вдруг «поплывший» коридор продаж, ни упавшая ниже плинтуса цена акций. Наверняка этот гений сильно бы удивился, расскажи я ему, как ненавижу начало недели.
Каждый раз в понедельник у меня ощущение, что в выходные ко мне приходил агент Джей и чудо-вспышкой стирал память.
Кто все эти люди? Где я? Какая еще оценка бизнеса?
И почему люди в черном не подчистили мне память на моменте появления Соболева?
Устав бороться с одним наглым призраком прошлого, привожу себя в порядок и без особой спешки добираюсь до нашего бизнес центра.
На улице духота, и я, вдруг наплевав на климат-контроль, еду с открытыми окнами.
Вопреки всем прогнозам погоды на июнь в город пришло жаркое лето, лишь на выходные уступив прохладе и небольшому дождю. К обеду обещают все тридцать в тени. Разогреет так, что асфальт будет плавиться и прилипать к набойкам шпилек.
— Вау, — не могу сдержать возгласа удивления, заметив припаркованную машину начальницы.
Обычно Сона Артаковна не радует своего зама такими ранними появлениями, и я коротаю первый рабочий час в компании чашки кофе и новостной ленты.
Заходя в фойе, вспоминаю, нет ли каких срочных проектов. Ловлю контрастный душ от перепада температур. Бодрит не хуже эспрессо.
— Доброе утро золотым работникам! — На мое приветствие Сона только задирает бровь, подводя губы карандашом.
Пока кофемашина трудится, наблюдаю за ритуалом преображения женщины обыкновенной в стерву восьмидесятого уровня.
Красивая армянка, Сона Ктоян старше меня на пятнадцать лет. Но эти цифры знают только она и ее косметолог, умело превращающий женщину за сорок в девушку чуть за тридцать.
Цепкая, жесткая. За те пять лет, что я работаю под ее началом, Сона стала мне если не близкой подругой, то мудрым наставником и верной соратницей в борьбе за деньги этого мира.
— Боже, какая духота на улице. Ты чего так рано? Что-то не так с теми стартаперами? Снова пересчитать коридор? — ставлю ей на стол чашку кофе. Сона провожает меня взглядом до моего стола, переключившись на ресницы.
— Я так понимаю, ты чат рабочий вообще не читаешь?
Тяжко вздыхаю, признавая за собой вину. Ну не люблю я это дело.
В Армаде больше двух сотен сотрудников. Чатов рабочих не один. Общий чат, чат управления, чат управления без начальника, чтобы было что обсудить в его отсутствие...
Со вчерашнего вечера одно сообщение в главном чате.
«Завтра в конференц-зале состоится знакомство с новым руководством. Просьба всем сотрудникам присутствовать. Руководителям управлений на контроль».
Непонимающе смотрю на Ктоян.
— Помнишь, обсуждали сделку века в начале года? Свершилось. Нас купили со всеми потрохами. Будем сливаться с «Консул Инком». Кадры уже готовят новые трудовые договоры. Морозов вчера звонил в ночи, стращал, что московские нас в оборот взяли нехило.
Черт!
— Я там точно нужна? — предпринимаю отчаянную попытку отстоять свой привычный рабочий график и чашку кофе.
Ктоян через зеркало транслирует недоумение.
Действительно, с чего вдруг ее зам решила удариться в детство?
Когда я была мелкой, меня пригласили на день рождения одноклассницы. Мама купила ей в подарок красивущую Барби-русалку! Я плакала навзрыд весь вечер, умоляя маму, чтобы она оставила подарок мне. Я была даже согласна никуда не ходить, лишь бы чудесная кукла с зеленым плавником и шикарной косой с россыпью звезд досталась мне. И никакие доводы, что я плохая девочка, что у меня и так полно кукол, что в таком случае именинница останется без подарка, меня не останавливали. На другой день папа отвез меня вместе с пакетом на день рождения. И каково же было мое удивление, когда в пакете оказались две абсолютно идентичных Барби. Это был самый лучший праздник… пока моя мама не сказала, что это была моя последняя кукла.
Вспомнив о маме, кривлюсь, как от кислого лимона.
Черт. Сегодня же мы вместе обедаем, а я забыла…
— Сона, во сколько этот парад звезд? — уточняю, мысленно прикидывая, успею ли доехать до дома и переодеться в более консервативный вариант летнего костюма. Моя мама терпеть не может вульгарщину в одежде. Она даже джинсы считает одеждой для поездок на рынок за картошкой.
— Получасовая готовность, — начальница, оторвавшись от своего идеального отражения в зеркале, оглядывает меня. А потом задирает идеальную бровь. — Пиджачок одолжить?
Черт, черт!
Вот скажите мне, кто виноват в том, что пришел на работу в стильных шортах бермудах и шелковом топе на тоненьких лямочках? Правильно, Юль Санна.
Потому что забыла про ланч с мамой. Потому что поленилась открыть вечером чат и выбрать вместо топа и шорт что-то поконсервативней, например, блузку и юбку-карандаш. Про чулки я вообще молчу. Только самоубийца будет надевать в тридцатиградусную жару капрон. И только дура напялит его под открытые босоножки.
Кажется, эту мудрость мама мне вколачивала с особым удовольствием.
Не все ее уроки были впустую.
Чувство стиля у меня явно от нее.
Белый шелк топа отлично сочетается с моим холодным типажом блондинки, высокая посадка красных шорт выгодно подчеркивает талию. Босоножки на тонкой шпильке дополняют образ, а цвет лака на ногтях совпадает с цветом бермуд. Строгий низкий хвост -— единственная дань деловому стилю.
Сегодня с утра я была на сто процентов довольна своим образом, но теперь думаю о том, что, даже прикрой я пиджаком обнаженные плечи, голые ноги я его полами никак не спрячу.
Да, чувство уместности у меня явно от лукавого.
— Ну не белый же галстук там, в конце концов.* Встану в самом углу, меня и не заметят, — отмахиваюсь, очень сильно надеясь, что так и будет. Сольюсь тихонько со стеной или фикусом. Пять минут позора, и можно спокойно вернуться к работе.
— Ну, ну. — Вторая бровь Соны опасно лезет на лоб, грозя испортить свежий ботокс. Но лицо начальницы быстро успокаивается и вновь напоминает гладь тихого лесного озера.
В отличие от меня Ктоян одета очень строго, с претензией на армянский шик. Черные блузка и брюки палаццо, чеканные серебряные браслеты на руках. Шею украшает многорядное колье, наверняка не простая безделушка, а фамильная ценность.
Пока привожу себя в порядок, пряча за консилером следы ночных бдений, гадаю о личностях наших новых «высоких коллег» из Консула.
В начале года по партийному заданию я гуглила про эту московскую организацию. Начинала она пятнадцать лет назад очень скромно — ОООшка с уставным капиталом в десять деревянных и продажей недвижимости, как основным видом деятельности. Таких у нас-то в городе — куда ни плюнь, попадешь в риелторскую контору. Но через одиннадцать лет фирма сменила наименование, а потом и вовсе стала акционерным обществом. Ну а где акционеры, там и совершенно другие активы.
И вот теперь эта акула из московских вод заглотила рыбку из приволжского пруда.
В назначенное время в конференц-зале шумно от гула голосов и довольно прохладно, сплит работает на полную. Зябко веду плечами, стоя там, где и обещала. Замечаю бросаемые в мою сторону взгляды коллег мужчин и складываю руки на груди. Соски предатели обозначились через тонкий шелк топа и бельё так явно, что аж неуютно. Красивое шелковое белье — это дорого, иногда лечебно для раненого самолюбия. А еще это прекрасная инвестиция в себя. Но прямо сейчас это дико неудобно.
Остро захотелось развернуться и уйти. А еще кофе. К своей чашке я так и не притронулась.
«Ну ничего», — мысленно успокаиваю себя, — «постою тут, подрожу, а потом сбегу в наш уютный кабинет, отпаиваться горячим свежесваренным кофе. И, может быть, даже позволю себе капельку коньяка».
Кофейный аромат призрачно защекотал ноздри. Скорей бы.
Впереди началось шевеление. Вытянув голову, замечаю появление московской делегации и застываю соляным столбом.
Какого хрена?!
*«Белый галстук» — самый строгий дресс-код в этикете, применим для королевских раутов, балов, президентских приемов.
Глава 5. Чашка коньяка
Юля
— Уважаемые коллеги! Доброго всем дня, начинаем рабочую неделю с приятных новостей, — слово берет Морозов, наш генеральный.
И пока Вячеслав Петрович бодрым голосом вещает о нашем светлом будущем, куда мы скоро пойдем стройными рядами, я пристально смотрю только на одного человека.
Его. Просто. Не могло. Здесь. Быть.
Но Мирослав никуда не исчезает. Улыбается чуть прохладно, когда представляют его. Слегка наклоняет голову, принимая похвалу от руководства и будущих коллег.
Исполнительный директор. Не юрист, не помощник руководителя, а, мать его, наш новый царь и бог.
Вячеслав Петрович немного заискивающе обращается к Соболеву, а тот будто повелительно кивает. Мужчины ручкаются, а потом я замечаю рядом с генеральным Ктоян. Она тоже подает руку, и Мирослав отвечает рукопожатием. Улыбаются. Они все улыбаются, пока я перевариваю новость, что мой бывший муж теперь мой босс.
Ущипните меня кто-нибудь! Это не моя реальность.
Помимо Соболева, генерального и начальников управлений замечаю еще двоих мужчин в команде «противника» и женщину. Бегло осматриваю ее оттюнингованную внешность и впадаю в диссонанс от минимализма в одежде. Прозрачный шифон не скрывает богатство внутреннего мира его обладательницы, а юбку с трудом можно назвать мини. Ее наряд настолько неуместен среди солидных мужских костюмов и галстуков, что надолго прикипаю взглядом к этой дамочке. Кто она? И что забыла на этом празднике жизни?
Прислушиваюсь и не могу поверить своим ушам. Регина Лукина — новоявленная представительница эскорт услуг — оказывается помощником руководителя. Как в дешевой мыльной опере. Развратная, простите, многофункциональная секретарша и ее неприступный красавчик босс.
Или… преступно доступный?
Ауч! Не заметила, как слишком сильно сжала кулаки — ногти впились в нежную кожу. Нафантазированная реальность и последовавшая вспышка ревности заставили поморщиться.
Юль, алло, ты в себе?
Брюнетка вдруг замечает мой интерес с «галерки» и что-то говорит мужчинам. А потом все как по команде поворачиваются ко мне. Морозов указывает на меня рукой.
Серьезно? Обычно, подразделения представляют позже. Так сказать, в рабочем порядке. Не верю, что прямо сейчас возникла нужда в заме начальника аналитического отдела.
Я все еще стою в своем углу, не двигаясь с места, когда Сона делает страшное лицо.
Поверьте мне, вы не захотите его видеть. Я тоже не горю желанием принять на себя гнев начальника, поэтому смиряюсь с неизбежным. Разворачиваю плечи, вздергиваю повыше подбородок.
Иду через импровизированный людской коридор, прокручивая в голове слова приветствия. И с каждым шагом мой бывший муж всё ближе.
Ложку. Я добавлю в свой кофе целую ложку коньяка…
Соболев внимательно слушает брюнетку. Мажет по мне взглядом, а там скука, разбавленная равнодушием. Ни капли интереса. Не этот мужчина шел ко мне через весь ресторан, не он клеймил взглядом… Этому всё равно.
И меня это неожиданно задевает.
Шпильки убойно стучат в тишине, или это у меня стучит в ушах? Ловлю оценивающие взгляды московских. Соболев, отвлекшись от своей спутницы, поворачивает ко мне лицо.
Полчашки коньяка?..
Когда-то для меня ты был всем миром. Я не представляла свою жизнь без тебя. Сейчас же мне хочется поежиться под твоим холодным взглядом, прикрыться, пряча колотящееся отбойным молотком сердце. А лучше сбежать и напиться вдрызг.
Мысль о побеге на секунду вытесняет все остальные. Может, и правда…
«Юль, возьми себя в руки. Ты взрослая женщина, в конце концов! Какой еще побег?» — мысль отрезвляет.
Какого черта вообще нервничаю?!
«Детка, ты красотка! Выше нос… и уделай его!» — подбадриваю свою решимость. А на последнем шаге вдруг мстительно загадываю: «Опустишь взгляд на миллиметр ниже подбородка — и ты проиграл!»
Но Соболев, будто узнав о моих мыслях, проявляет завидную выдержку. Его спутники облапили меня глазами не по разу.
— Мирослав Андреевич, позвольте вам представить. Юлия Александровна Соболева — правая рука Соны Артаковны. Финансы, аналитика. Прошу любить и жаловать.
После такой тирады мне ничего не оставалось, как улыбнуться — по возможности мило — и протянуть ладонь.
— Очень приятно, Мирослав Андреевич. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. Любить не обязательно.
Мир мягко пожимает мою холодную ладошку. Это прикосновение не бьет по сенсорам, как в ресторане. Я больше не стремлюсь его избежать.
Его рука такая горячая — ладонь утопает в этом жаре. Мажет пальцем по нежной коже запястья.
Раз, другой.
Когда-то давно… в прошлой жизни, это был «наш жест». На миг сглатываю, мне казалось я уже позабыла, как это…
Секундная пауза, взгляды пересекаются, а потом Соболев стреляет глазами ниже.
Лузер!
Моя улыбка становится шире. Настроение стремительно ползет вверх. Мирослав чуть сильнее сжимает мою ладонь и отпускает.
— Взаимно, Юлия Александровна. — И снова его взгляд проходится по моей груди. Меня бросает в жар. На секунду мне показалось — там не просто мужской интерес, там неприкрытая похоть… а потом Мир моргнул, и всё исчезло.
Наглец!
Хочется закричать: «Ты больше не имеешь права ТАК пялиться на меня!»
Но я лишь сильнее стискиваю зубы и улыбаюсь приклеенной улыбкой.
Мой месседж ментален, но отчего-то Мир снова обжигает меня взглядом, будто отвечая: «Посмотрим».
«Три года назад надо было лучше смотреть!»
Отвожу взгляд, успев заметить, как Мир кривится будто от зубной боли.
Наша беззвучная пикировка остается незамеченной.
А генеральный продолжает разливаться соловьем:
— Юлия Александровна наш лучший аналитик. Незаменимый сотрудник.
— Наши продажники молятся на Юлию Александровну, — влезает в диалог Ктоян. Стреляет по очереди взглядом то на меня, то на Мира. — Вы можете полностью довериться ее профессионализму.