Беда майора Волкова

Глава 3. Беда Владимировна

Андрей

«А эта штучка не промах!» – восхищенно думаю, глядя в обдолбанные глаза напротив.

Жаль, что дура.

- Успокоилась? – подыгрываю спектаклю. Стянув листок со стола, пробегаюсь по строчкам. – А теперь, Яна Владимировна, расскажи нам, будь добра, кто тебе скинул координаты точки и сколько веса там зарыто?

Прыснув остатками воды, девица начинает кашлять. А потом смотрит на меня с таким удивлением, что я готов стоя аплодировать ее актерскому таланту.

- Слушай, друг… Ой, прости…те… как вас там? – Яна громко щелкает пальцами.

- Андрей Сергеевич, - разрешаю ее конфуз.

- Слушай сюда, Андрей Сергеевич. Мне уже осточертел ваш тупой розыгрыш. Сколько тебе заплатили, чтобы меня «покатать»? Я дам больше. Сто кусков? Двести? - деловито уточняет, отставив пустой стакан. – Я устала и хочу домой.

- Поедешь, как только ответишь на наши вопросы, - терпеливо разъясняю и повторяю свой: - Кто скинул точку, сколько должна была забрать?

- Еще раз. Мне надоел этот розыгрыш. Хватит играть в копов, мне больше не смешно! – Лицо Горячевой багровеет от злости.

Ну, актриса!

- Здесь, кроме тебя, комедию никто не ломает. – Складываю руки на груди, кивнув лейтенанту, прошу: - Покажи ей свою ксиву.

Чего она там нажралась, чтоб такие глюки словить?

Соловьев опасливо протягивает Яне корки. Та долго что-то в них разглядывает, потом переводит ошарашенный взгляд на меня.

Молча киваю: «Дошло?»

Девчонка трет лицо грязными ладонями, слышу еле разборчивое: «Пиздец».

Да уж, это точно.

- Пакет где? – напоминаю о себе, пока эта дуреха снова не погрузилась в фантазии.

- А с какого рожна ты, Андрей Сергеевич, решил, что я там искала дурь? – Быстро взяв себя в руки, девица сердито поджимает губы. – Я, вообще-то, правду говорила. Искала там…

- Геральта из Ривии? – перебиваю, ухмыляясь.

- Из Японии, если быть точнее.

Гляди-ка, какая строгая, и слезы сразу высохли.

– В кустах… под балконом? И что же там делал твой воображаемый друг из Японии? Тоже закладку искал? - Этот цирк пора заканчивать. Поворачиваюсь к Соловьеву: - Тест на «пятерку» остался еще?

Пошарив в ящиках, лейтенант протягивает мне упаковку.

- Держи, - швыряю наркочек и чистый пластиковый стаканчик на колени девице. – По коридору направо и до конца. Как управишься, возвращайся сюда, продолжим нашу познавательную беседу.

Вспыхнув до самой ложбинки груди, виднеющейся в вырезе маечки, Горячева шипит:

- Я чот не пойму. Ты, майор, тупой, что ли? Я тебе русским языком говорю, что никакую дрянь не принимала, а ты меня, один хер, сюда притащил! – Как и в машине, она наклоняется ко мне близко-близко. «Троечки», упруго качнувшись в такт движению, так и манят заглянуть поглубже в вырез.

И, мать твою, у меня привстал!

Блять.

Пока я пытаюсь мысленно приструнить бойца, вычисляя корень из числа Пи, Яна Владимировна входит в раж:

- Я смотрю, вы, вообще, тут все охуели! Ты хоть знаешь, чья я дочь? Или кто мой крестный? Так я сейчас мигом тебя просвещу…

Девица достает из заднего кармана телефон, который я у нее выдираю и бросаю в ящик стола.

- А вот это оформим, как улику. Сама разблочишь, или спецам доверим?

Надежды, что она историю не подчистила, конечно, мало. Но все-таки…

- Никто из вас не будет копаться в моем телефоне! Не имеете права! Я сейчас пойду к этой вашей Смородине, и вы отсюда вылетите все с обосранными жопами! Ты, майор, будешь дворы языком мести! А ты… - переводит взгляд на притихшего Соловьева. – А с тобой я позже разберусь!

Горячева решительно поднимается, но тут лейтенант подает голос:

- Капитан. Андгей Сеггеевич в звании капитана…

- Да насрать! Хоть генерал! – Всплескивает руками Яна. – Или ты думаешь, майор, что тебе обрыбится звезда за поимку такой опасной преступницы?

Пожимаю плечами.

- Начальству виднее.

- Так, может, поводишь? К Галине Михайловне. Уж она-то быстро разберется, что тебе там положено, а что нет.

- Не Галина Михайловна, - тихо вставляет обалдевший от такой экспрессии Соловьев, – а Гога Мкгтичович Смогодина.

На секунду подзависнув – видимо, переводя с картавого на обычный, - Горячева уточняет:

- Гога Мак... Макатичович – это что за логопедический феномен?

- Не Гога, а Гога, - поправляет покрасневший до состояния спелого томата Соловьев, стараясь выговорить ненавистную «р».

- Так, - поднимаюсь со стула.

Нависаю над Горячевой, мимоходом отмечая, что девица не из полторашек. Ее макушка почти вровень с моей переносицей, а во мне почти два метра роста.

- Заканчивай балаган. Ноги в руки, тест в зубы, и пошла быстро в туалет. Сюда потом возвращаешься, и продолжим. И чтоб без глупостей, поняла меня?

Всё, мой личный дерьмометр сломался.

- А то что? – тихо и напряженно уточняет Горячева.

Стойка у нее сейчас, ну вылитый Сет перед броском. Жаль, питбуля выдрессировать можно, а с этой чего прикажете делать?..

- А то поедешь в браслетах и с люстрой сдавать свои драгоценные биожидкости в наркушку. Хочешь? Ссать только придется перед дядей доктором. А как управишься, посидишь в изоляторе трое суток, с бомжами…

- Ты не пос-с-с-меешь! – шипит змеей.

- Проверим? – Складываю руки на груди.

- Я не принимаю наркоту, сколько раз надо повторить, чтобы до тебя, убогого, дошло?

- Ты зенки свои видела? – кидаю ей подачу.

- Ты долбоеб?! – взвивается на две октавы выше. – Это врожденная патология! Зрачки всю жизнь такие расширенные…

- Пизди-пизди, приятно слушать. Вон пошла, - кивком головы даю направление на выход.

Сверкнув глазами, Яна пулей вылетает из кабинета.

Под озадаченным взглядом лейтенанта, ухмыляясь, мысленно считаю шаги и жду.

Раз, два, разворот у запертой двери подпола, и обратно…

Влетев фурией в кабинет, Горячева молча вырывает тест у меня из рук.

- Эй! – слышится через минуту. - Где у вас тут свет включается?!

- Киль, сходи к ней? – прошу лейтенанта, не выносившего, когда его зовут полным именем Кирилл.

Соловьев, подравняв аккуратной стопочкой бумаги и сложив свои вещи, шустро встает из-за стола.

- Извини, майог, но эта девушка – твоя личная беда. У меня смена закончилась еще полчаса назад. Настя там волнуется уже. Бывай. – Ловко избежав особо сложных слов с буквой «р», летёха оставляет меня одного.

Ожидая из туалета свою личную большую занозу в заднице, барабаню по столу.

«Ой, непростая птичка сегодня попалась тебе, майор…» - Нехорошее предчувствие холодит затылок.

Будто в подтверждение этому в кабинет заглядывает Зайцев.

- Взяли! С весом, падла, был!

- Наши?

- Неа. Попался Маркеловским. Оформлять везут, мне Санька сказал. А эта где? – намекает сержант на мой личный геморрой.

- В толчок отпросилась.

- Аааа, ну удачи тебе с ней, майор, - на ходу бросает, скрываясь во тьме коридора.

Качаю головой. Растрезвонили уже.

«Ну что, капитан, дерьмо твои дела, если сейчас окажется, что девчонка ни при чем. Как бы реально не накапала начальству», - озадаченно ерошу ежик на затылке. – «Митрич с говном сожрет за очередную жалобу».

Некстати вспоминаю про логопедический феномен. Выговорить Гора Мкртичович с первого раза не удавалось никому из новеньких на «не уставном» посвящении. И Смородину за глаза давно называют Митричем.

Сам Гора знает о заворотах языков на своем отчестве и поправлять подчиненных не спешит.

Снова сую нос в листок и изучаю данные по этой мажорке Горячевой.

Двадцать пять лет. Соплячка совсем. Моему Арсу почти ровесница. Адрес проживания…

Вскидываю брови.

Неплохой район. Были там разок… Сплошь коттеджи и дворцы.

«Что же делать-то с тобой, блин?» - барабаню пальцами по столу.

От приближающейся перспективы получить выговор засосало под ложечкой… Или это желудок возмущен суточной кофейной диетой?

Тьфу на тебя, Беда Владимировна!

Как будто почувствовав, что о ней подумали, девчонка возвращается из комнаты задумчивости, торжественно неся в руке тест.

- Показывай давай, - тяну ладонь. Но Горячева быстро прячет пластину за спину.

- А если там по две полоски в каждом окошке, это значит, что я беременна?

Продолжаю молча смотреть на мажорку, гоняя в голове варианты, как загладить вину.

Сдавшись и пробурчав что-то про атрофию юмора, Яна вкладывает тест в мою ладонь.

Чисто.

Права оказалась, зараза.

«Пиздец мне походу». - Сжимаю челюсти и перевожу взгляд на торжествующую девчонку.

В ее глазах читаю: «Я же говорила!» - и душно сразу становится.

Потому что, блять, попал!

- Ну так что там, майор? Мы беременны или как?

Да она издевается!

- Кхм, кхм… отрицательный, - выдавливаю через силу.

Ну, что, Андрюха, проеб фееричный у тебя. Исправлять надо…

Девчонка плюхается на соседний стул и протягивает мне повелительно ладошку.

- Мобильник на базу!

Получив желаемое, утыкается в экран смартфона. А я реально начинаю чувствовать себя долбоебом.

Но ведь была точка, координаты, даже интервал совпал! И такая жопа!

Сглотнув, жду, что сейчас девица вызвонит всю свою армию поддержки, и меня прямо здесь распнут за косяк с «приводом».

Минуты ожидания текут невыносимо медленно, и я не выдерживаю первым.

Может, обойдется?

- Яна…

Подняв на меня свои голубые глазищи с лемурьими зрачками, Горячева отвлекается от переписки в телефоне. А потом заламывает одну бровь. Удивительно темную, на контрасте со светлым ежиком волос. И я поспешно добавляю:

- Владимировна. Случилось… недоразумение. Я вас больше не задерживаю.

- О, мы снова на «вы», майор? Какая честь, - паясничает, убирая мобильник в карман.

Вот же с-с-стерва.

Проглатываю ругательство и повторяю:

- Вы свободны, я вас больше не задерживаю.

- А я никуда не тороплюсь! – Нахально закидывает ногу на ногу. Кривит уголок губ в насмешке.

Спокойно приподнимаюсь со стула и начинаю наводить порядок на столе. Дела убираю в сейф, тест выкидываю в урну. И все это под прожигающим прицелом голубых глаз. Не глаза, а пули. Изрешетила всю грудь.

С досадой думаю: «Это залёт, брат».

Мой же залёт сидит на стуле, как приклеенная. Оглохла от счастья, что ли?

Глубоко вздохнув, возвращаюсь к своей проблеме.

- Чего ты хочешь?

- Хочу кофе на миндальном молоке с одной ложечкой сахара, - без запинки отвечает девица. И только я дергаюсь сказать, что у нас такого отродясь не было, она продолжает: - Хочу сыграть катку в Доту или в какой-нибудь кровавый шутер. Хочу ногти выкрасить в нюд, черный надоел, не считаешь?..

Она перечисляет еще кучу ненужных вещей, пока я судорожно ищу в себе зачатки терпения.

-… прямо сейчас я хочу, чтобы ты передо мной извинился. Лучше на коленях, - заявляет, нахально ухмыляясь.

Нет, такого, девочка, не будет.

- Рожу вареньем не намазать? – говорю совершенно искренне.

- И облизать! – тут же добавляет эта ненормальная и заливисто смеется.

И почему-то в этот момент я вдруг замечаю, как ей идет этот смех. И вообще, девчонка-то видная. Красивая. И даже этот ежик волос а-ля солдат Джейн ей очень идет.

Вредная только.

- Окей, только после тебя, - соглашаюсь. – Начинай.

Горячева разводит руками:

- Долбоеб – это диагноз.

Зеркалю ее жест.

- Сажать за наркоту – моя работа. Проеб прощен?

Горячева хмыкает, но продолжает пристально смотреть на меня.

- Яна Владимировна, приношу свои глубочайшие извинения, - выдавливаю каждое слово через силу.

Меня вообще достало сегодня все.

Андрюша заебался в доску, хочет жрать, спать, мыться… и бабу. Упругие троечки разбередили «старые раны», нестерпимо хочется что-то оттрахать. И желательно не свой кулак.

Отвожу взгляд, отдавая победу в игре в гляделки.

Что ж ты сложная такая, Беда Владимировна?

- А на колени встать? – подкидывает дровишек на мой костер эта язва.

- Обойдешься. Но в качестве жеста доброй воли могу отвезти тебя туда, откуда забрал, - делаю последний «реверанс» в ее сторону.

Сморщив носик, Яна качает головой:

- А ты жестокий, майор. Отвезешь меня прямо на место «преступления»? А вдруг я там земли нажрусь и под балконом усну?

- Капитан. – Нахер я ее вообще поправляю? Она ж тупо глумится.

- Капитан, - послушно повторяет за мной, облизывая пухлые розовые губы. Черт. Не пялиться! – Отвези меня домой, капитан. И мы в расчете.

Глава 4. Плохой капитан

Яна

Походкой победителя шагаю следом за источающим раздражение Волковым и едва сдерживаю себя, чтобы не ускориться.

Сердце до сих пор стучит где-то в горле от адреналинового цунами. В тот момент, когда я поняла, что никто и не думал меня разыгрывать, я реально струхнула.

Злые дядьки в погонах привезли меня в ментовку, потому что по-настоящему приняли за наркошку. Даже эта бессмысленная проверка с тестом была просто цветочками.

Отличные вышли бы ягодки, загреми я снова в СИЗО. Только на этот раз не за пьяный дебош в общественном месте, а за серьезные вещи, за которые мотали бы глупую Янку по допросам.

А следом за испугом, как обычно, пришла злость. И тут я уже мало задумывалась о последствиях своих слов.

Что-то изменилось, стоило мне выйти из кабинета с дурацкой пластиковой банкой для анализов. По коридорам пару раз проносились, возбужденно галдя, сотрудники этой богадельни.

А майор, который вовсе не майор пока, встретил меня задумчивым взглядом. А после даже изобразил что-то типа извинений и попытался «съехать» со всей этой темы.

Да-да, мы тут ошиблись, Яна Владимировна, примите глубочайший наш «сорян» и валите на все четыре стороны. Ага, пилить до дома бывшего через полгорода.

Удивительно покладистый истукан Волков даже согласился меня отвезти домой. Видать, сильно проштрафился.

«А ведь это только начало, капитан», - мстительно думаю, усаживаясь в душный внедорожник.

Открыв все окна, Кэп выруливает с внутреннего двора управления.

«Бай-бай, котики, мама будет скучать», - делаю ручкой, выглянувшим на крыльцо борцам с пушистыми котанами.

Нагло стаскиваю с приборки авиаторы и нацепляю на нос. Прикрыв глаза, откидываю голову на подголовник.

Не утро, а дурдом.

- Пристегнись, - подает голос Волков, заставляя поморщиться и посмотреть на него.

- А если нет? – бросаю с вызовом. Меня так и подмывает вывести этот кусок камня из себя. – Оштрафуешь? Выпорешь?

Не отрывая взгляда от дороги, Волков криво ухмыляется. Не иначе, как идея скосплеить мистера Серого, охаживающего по голым ягодицам драгоценную Анастейшу Стил, вдохновила его на хоть какую-то эмоцию. Вау!

- При лобовом вылетишь на проезжую часть. Скорее всего, свернешь себе шею, если еще в момент удара не получишь закрытую ЧМТ. Твой полутруп, живописно раскинувший конечности, сильно осложнит работу патрулю, - буднично сообщает мне, перестраиваясь в правый ряд. – Пожалей ребят, жестокая девочка, пристегнись и очки на место верни.

Ну до чего же душный мужик!

Хмыкнув, демонстративно пристегиваюсь, проигнорировав просьбу – не приказал же! – вернуть авиаторы.

В тишине проезжаем мимо папиной больницы. Интересно, у него на сегодня плановые все закончились? Надо бы заехать в гости.

От скуки колупаю обивку сиденья, когда решаю, что молчание водителя - это почти согласие на самозахват его музыки. Врубаю блютуз на смартфоне и быстро нахожу в списке новое устройство.

Пара кликов, и по салону разносится песня Бритнюшки про бабника. Поп-дива сладко поет в припеве «вуманайзер», а я жду реакции Волкова.

Этот истукан продолжает гипнотизировать дорогу. Сбрасываю кроссовки и закидываю ступни на приборку.

- Ноги убери, - тут же поступает указание.

Прячу улыбку.

- Не переживай, Кэп, носки у меня чистые.

Волков несильно хлопает меня по бедру.

- Дурочка, коленки во рту окажутся.

- Боже, ну чего ты такой душнила? – убираю ноги обратно на коврик. Ответа не последовало.

Даже истуканы на острове Пасха эмоциональнее, а мне так хочется, наконец, поцапаться и скинуть напряжение.

Давай, Янка, думай, как его еще раскрутить?

В этих мыслях варюсь пару треков.

И только тогда до меня доходит, что Кэп даже не спросил, куда меня доставить.

- Волков, надеюсь, ты меня не за город везешь, чтобы тихо прикопать в лесу под березой? – тяну задумчиво.

Покосившись на меня, капитан цедит:

- Это самый короткий путь к твоему дому.

И называет адрес моего отца. Да, я прописана у папочки, но живу-то вообще в другой стороне.

Прыскаю, представив, как вытянется лицо Волкова, когда он узнает.

- Что-то не так?

О, уже понял!

- Я уже сто лет не живу по прописке, - давясь смехом, выдавливаю из себя.

Волков бьет по тормозам, и меня качает к приборке. Чудом носом не встретилась с пластиком. А Кэп, оказывается, та еще Ванга. Сейчас бы вместо дома в травму поехать…

- Ты сразу не могла сказать? – Наконец-то вижу на его лице зачатки гнева.

- Меня никто не спрашивал. – Пожимаю плечами, ожидая взрыва.

Но вместо этого, Кэп пробормотав под нос ругательства, уточняет:

- Адрес?

Покорно называю и наблюдаю, как Волков вводит название улицы в навигаторе.

- Ты не местный, что ли? – вырывается на автомате.

- Типа того, - кратко отбривает мой интерес и разворачивает тачку через две сплошные.

Ай-ай-ай.

Какой плохой капитан, а меня полчаса назад готов был запилить за ремень безопасности.

- Кто такой Геральт? – проявляет чудеса памяти на имена Волков.

Отвечаю честно:

- Бонсай. Это такая…

- Я знаю, что такое бонсай. Дерево-карлик. - Ответ Волкова заставляет меня приподнять очки и уставиться на него восхищенно.

- Зачем шарилась в ночи? - Кэп косится на меня, явно ожидая продолжения.

Вздохнув, выкладываю краткую версию:

- Бывший выбросил его на помойку. Я нашла черепки от горшка, пару веток… собаки скорее всего растащили остальное. Жалко, это был подарок.

- И этот пионер еще жив?

Что ему сделается? Он еще даже размножаться способен.

Но об этом я не говорю вслух.

При мыслях об Уродце, как обычно, в груди заворочалось что-то мерзкое, гадкое.

Всю дорогу до дома мы храним молчание. Странное дело, но тяжесть в груди рядом с этим истуканом исчезает.

- Пойдем, Кэп, кофе тебя угощу. – Отстегиваюсь и тянусь, прогибаясь в груди. Знаю, как залипательно выглядит она в этот момент. На то и расчет.

Волков качает головой:

- Не думаю, что это хорошая идея. Всего доброго, - намекает мне «на выход».

Ээээ, нет! Сейчас играем по моим правилам.

Сокращаю между нами расстояние и касаюсь губ первым поцелуем. Вопреки всем моим ожиданиям, сжатые в нитку, они оказываются мягкими и податливо раскрываются, когда я, осмелев, углубляю поцелуй.

Волков меня не отталкивает, ни в первое мгновение, ни позже, когда языком касаюсь уголка губ. Но и не отвечает. Кэп позволяет мне наиграться, превратившись в реального истукана. Напоследок подразнив еще, со вздохом отступаю.

Мои щеки наверняка раскраснелись, я слизываю с губ его вкус. Андрей смотрит на меня глазами с расширенными зрачками.

- Я уже большая девочка, Кэп. Со мной можно «по-плохому», - шепчу ему.

Вижу потемневший взгляд, а в следующую секунду мои губы сминают жестким, требовательным поцелуем. Волков вгрызается в меня, как оголодавший хищник.

Зубы стукаются друг о друга, языки сплетаются, и мы одновременно делаем глубокий вдох, смешивая наше дыхание.

Плохой капитан. Кто же так целует? Я же сейчас с ума сойду!

Нежная кожа, исколотая щетиной, горит, но мне этого мало.

Я вновь и вновь погружаюсь в свои ощущения: его губы неожиданно мягкие; язык хранит привкус кофе, и я нахожу этот вкус приятным; движения умелые, напористые заставляют мелко-мелко дрожать тело.

Я будто струна, которая вот-вот лопнет от напряжения.

И я закручиваю с каждым оборотом невидимого колка эту струну сильнее…

Пока не раздается неслышное – дзынь! – и я тону в своем помешательстве.

Мои ладони будто сами по себе гладят широкие плечи, сами зарываются в ежик волос, и сами тянут ближе… еще ближе… еще!

Не знаю в какой момент я оказываюсь верхом на Волкове, но его руки уже остервенело жмут ягодицы, вырывая из меня полустоны-полувсхлипы. Трусь промежностью о ширинку его джинсов, ощущая ответные толчки.

Безумие!

Но мне так нравится, что я стараюсь продлить это чувство. Ерзая сильнее, целуя глубже, вжимаясь в ощутимый бугор и едва не постанывая от накатывающей разрядки.

Мне… мне еще чуть-чуть… еще немножко.

Но сил нет просить. Только чувствовать взаимное влечение.

Когда Волков, оторвавшись от моих искусанных губ, задирает на мне майку и прикусывает сосок, прихожу на секунду в себя.

Боже, мне так хорошо, что руки сами тянутся к поясу его джинсов.

Хочу продолжить, хочу получить весь спектр сумасшествия.

Моя ладонь на его эрекции, моя грудь искусана, а я вдруг с ужасом понимаю: «Еще пара минут, и мы тряхнемся прямо здесь. С утреца пораньше порадуем всех соседей…»

Мысль отрезвляет настолько, что я застываю в руках Волкова.

Почувствовав перемену, Кэп отстраняется от меня.

В тишине машины слышно наше загнанное дыхание. Смотрю в шалые зеленые глаза, прекрасно понимая, что в моих он читает то же самое. Безумие, похоть, желание…

Мы будто слетели с привычных орбит и нас несет в открытый космос.