Любовь в Лопухах

Глава 11. Сугроб, банщик и табурет

Любовь

Нанося хаотичные удары по широким плечам и груди, я не переставала осыпать идиота потоками брани.

Один удар даже пришелся аккурат по уху мужлана.

– Ты больная?! – крепко ухватив меня за одну руку, закричал он.

Через секунду и вторая рука оказалась прижата к телу, а я сама – спиной к груди этого бабуина.

– Это были Вог! – дергаясь, провыла я.

А потом со всей силы опустила сапог на голую мужскую ступню.

Скажу вам, что эффект от шпильки был бы поубойней, но даже крепкой резиновой подошвы «прощаек» хватило для того, чтобы мужик болезненно охнул… и сжал меня в медвежьих объятиях еще сильнее.

Задушенно пискнув, я собралась повторить фокус и с правой ногой, но тут над ухом прозвучало:

– Давай-ка остынем! – И меня как пушинку подняли на руки.

Инстинктивно я вцепилась обеими руками в крепкую шею наглеца.

В голове пронеслось паническое: «Вот сейчас он меня утащит куда-нибудь в укромное место, прибьет и прикопает по-тихому…»

Шагнув со мной за порог бани, будущий маньяк Дима, резко отпустил меня… в глубокий сугроб.

Снег сомкнулся над моей головой, отрезая все звуки, оставляя жалящие ледяные укусы на лице, шее и груди.

Контраст от обжигающего пара в бане и снега был такой, что я на мгновение отключилась от реальности.

А потом заработала руками с утроенной силой, выгребая себе путь на поверхность.

Ну сейчас ты у меня получишь!

Но когда я поднялась на ноги, вся мокрая и облепленная снегом, голожопого банщика и след простыл.

– Я этого так не оставлю, слышишь?! – крикнула я на случай, если он прятался где-то неподалеку, и направилась к дому.

***

Сети не было. Вообще. Никакой.

Сколько бы я не перезагружала телефон и не врубала режим «самолет», экран упорно показывал ее полное отсутствие.

– И они еще что-то там говорили про покрытие по всей стране! Халтурщики, – ворчала я, поправляя сползающие с носа теткины очки.

Окуляры я нашла здесь же, на трюмо. Вид они имели жутко бабушачий.

Черная круглая оправа с цепочкой и толстенные линзы делали меня похожей на чокнутую предсказательницу Трелони, что еще сильнее вызывало глухую тоску по испорченным «вогам».

– Черте что! – выругалась, присовокупив парочку непечатных слов, по десятому разу обходя дом.

Маму всегда расстраивало, что я бранюсь как сантехник с двадцатилетним стажем борьбы с гов… с застоем в унитазах.

А я ей говорила, что мат обладает волшебным свойством сокращать тысячи ненужных слов в одно.

Вот и сейчас я выразила все свое негодование в одном ёмком «бл#%», и – чудо, не иначе! – сеть вдруг нашлась.

Аккурат посреди комнаты с натянутой бельевой веревкой и забытым на ней полотенцем.

– Ага, попалась! – Я едва удержалась от победного танца папуасов.

Но стоило мне набрать три цифры и нажать кнопку вызова, как сеть снова исчезла.

– У них тут из операторов «Сосна Мобайл» и «Пень 2», что ли? – раздраженно топнула ногой, а потом подняла руку повыше.

Сеть снова издевательски появилась.

– Так, – я быстро огляделась и притащила табурет.

На первый взгляд он показался мне вполне надежным, но стоило встать на него, как он подозрительно подо мной зашатался.

Будем надеяться, что не развалится.

Отведя максимально руку в сторону и встав на носочки, я ухватилась для равновесия за веревку.

В момент, когда меня уже соединили с оператором, произошли три вещи: табурет подо мной как-то подозрительно громко хрустнул и резко ушел из-под ног; веревка лопнула и туго обвилась вокруг шеи; а в дверь вошел… банщик!

Глава 12. Очкастая и Демьян

Любовь

Я только успела задушенно ахнуть, как он, крепко матюгнувшись, вмиг подскочил ко мне и подхватил… да за мою многострадальную задницу и подхватил, не дав окончательно сверзнуться на пол.

На секунду мы так и застыли.

Он, сжимая мою пятую точку, и я, клещом вцепившись в его широкие плечи.

«И даже не голые», – мимоходом отметила про себя. Вполне себе одетые…

Рывком освободив меня от удавки, незваный гость тряхнул меня как тряпичную собачью игрушку и взревел не хуже своего древнего предка.

– Ты совсем сбрендила?!

Опешив на мгновение и даже забыв про съехавшие на подбородок очки, я шлепнула по твердому плечу:

– А ну, пусти, мужлан!

Удивительно, но на этот раз грубиян не бросил меня, как давече в сугроб, а аккуратно поставил на пол. Но рук своих медвежьих с моей талии так не убрал.

Пальцы на ногах тут же прижгло холодом, и я их поджала. А вот от мужских ладоней шел жар, проникая под кожу и заставляя меня нервничать.

– Какого черта ты приперся?! Я не шутила, когда сказала, что вызову полицию… - голос неожиданно осип, и мне пришлось откашляться. - Д… кха-кха… да убери ты свои лапы!

Чертов табурет… чертова веревка… чертов банщик!

Шагнув назад, я свирепо уставилась на объект своего гнева.

Банщик Дима отзеркалил в ответ точно таким же взглядом.

– И хорошо, что вовремя успел! Иначе… Ты совсем головой повредилась, да? В петлю полезла!..

О чем он?

Я вылупилась на него.

Он думает, что я? Что я тут собралась…

– Вот кто здесь больной, так это ты, придурок! – шиплю рассерженной кошкой. – Я позвонить пыталась, кто же знал, что здесь связь ловит только на чердаке!

– Видать, Бог тебя уберег, а то бы еще шею себе свернула, пока карабкалась по лестнице под крышу, – язвительно протянул этот питекантроп и руки на груди сложил.

Нацепив очки на их законное место, окинула наше побоище.

Табурет развалился, веревка печально свесилась до самого пола, а Кинг спрятался под стол, и оттуда доносилось только его громкое сопение.

Банщик застыл огромным инородным телом рядом, но нападать на меня не спешил.

Странный мужик, но почему он все-таки кажется мне таким знакомым?

Прочистив горло, я спросила вполне миролюбиво:

– Эм… Дима, да? Так чего ты хотел-то?

Ухмыльнувшись, банщик покачал головой:

– Ну ты даешь… Не узнала, что ли, Очкастая?

Услышав свое старое прозвище, вздрогнула и внимательно взглянула на мужчину напротив. И щеки вдруг зажгло так, будто я снова в парной.

Никакой он не Дима… я просто ослышалась.

Дима, Дёма…

Кривя губы в усмешке, на меня нахально смотрел Демьян Морозов.

Мой сосед, заклятый друг детства… и моя первая любовь.

Ну, что, мои котики, вот мы и познакомились почти со всеми героями моей юмористической эро-новеллы😂 Простим Демьяну обидное прозвище или страшную мстю нанесем? Что думаете по этому поводу?
А еще у меня к вам вопрос: как думаете, стоит чуть подробнее рассказать о детстве наших героев и их первом знакомстве? Жду ваши ответы в комментариях!
Всех обняла-приподняла, ваша Ника💋

Глава 13. Назад в детство

Много лет назад

– Люб, а ты точно уверена, что лягушку надо раздавить? – с сомнением проговорила Лика и прихлопнула комара на щеке, оставив на ней серый отпечаток. – Жалко же…

– Не знаю, – пожала я плечами.

Мне от одной только мысли прикоснуться к скользкой лягушачьей коже становилось не по себе.

– Но на той неделе тетя Зина, как увидела такую… сплющенную на дороге, сразу сказала, что к дождю.

Дождя в деревне не было давно.

Стояла жара, и к полудню хотелось сбежать на речку или спрятаться в прохладе дома – пить подслащенный квас и смотреть мультики.

Но дома тетя Зина второй день крутила банки на зиму, заставляя по сто раз сбегать на огород то за венчиком укропа, то за листьями хрена.

А сегодня и вовсе с утра отправила выдергивать сорняки вместо Людки, которые всегда-то так быстро вылезали после ее прополки.

Хитренькая Люда только делала вид, что пропалывает грядки, сама же пряталась в тени большого куста смородины, листала там журнальчики и свой облупленный нос под солнце не высовывала. А стоило только часам отбить трижды – собиралась с подружками на речку.

Мне тоже очень хотелось купаться, а не воевать с крапивой и «березкой».

Одну меня не отпускали, а противная двоюродная сестра никогда не брала с собой.

«Вот еще, следить там за тобой! Я в няньки не нанималась!» – поджимала она недовольно губы. – «С мамкой сходишь…»

Люда была старше меня на десять лет, и я дико ей завидовала.

Она была высокая, стройная и, как она сама любила говорить, с ногами от ушей.

Не знаю, мои вот ноги росли из жопы, а не из ушей, но такими длинными, как у сестры, и близко не были.

А еще у Люды были длинные темные волосы, густые ресницы и родинка, которую та подкрашивала специально карандашом, а иногда рисовала ей рядом соседку вместо выскочившего прыща.

Еще Люда носила лифчик, но зачем-то набивала внутрь его вату…

Вечерами она с подружками ходила гулять. Они собирались шумной стайкой и, смеясь и весело переговариваясь, отправлялись на дискотеку.

Люда всегда приходила под утро и спихивала меня на край кровати, укладываясь у стенки, а потом спала, смешно открыв рот.

И мне тоже хотелось так!

Рисовать себе родинки, ходить на речку и гулять по ночам.

А еще очень хотелось стать взрослой!

Ведь тогда мне будет можно все!

Не спать до утра.

Смотреть по телевизору кино, где люди целуются, и никто не будет закрывать ладонью глаза, приговаривая, что я маленькая еще для таких вещей.

Ходить на дискотеки, учиться в университете, а потом найти себе самую настоящую работу!

В своих мечтах я работала продавцом и целыми днями могла есть мороженое и конфеты. И самое главное – не платить за это!

Лика мечтала стать космонавтом, чтобы слетать на Луну или Марс.

Мне казалось, что это ерунда какая-то – парить вверх тормашками посреди темноты, а Лика говорила, что в моем магазине всегда будет пахнуть, как в нашем, деревенском, – килькой и прокисшим молоком.

И мы даже один раз поругались с ней из-за этого. Правда, потом помирились и обещали никогда больше не ссориться.

– А если не поймаем, то, что делать тогда?.. – спросила Лика, с остервенением расчесывая место укуса.

Щека у нее уже была распухшая и красная, как помидор. Да и вторая радовала точно таким же цветом.

– Поливать мне огород ещё неделю, – грустно подытожила я, жалея что попалась на уловку Людки.

Дело было так.

Однажды, когда мы играли с Ликой в прятки, я за баней застала Люду… и не одну.

Сестра была с мальчиком. Они постоянно хихикали, переговариваясь шепотом, и иногда даже целовались, напоминая противных жаб. Заметив меня, сестра отскочила от мальчика, как в одно место ужаленная, зашипела на меня и толкнула в крапиву.

Ревя и размазывая слезы по щекам, я побежала жаловаться к тете Зине и не забыла рассказать, где и с кем видела ее дочь.

Людке вечером всыпали по первое число за то, что она «тискалась с этой шпаной» Золотаревым. И по второе тоже. За то, что грядки не политы, и из-за этого перец «упал», а помидоры «повисли».

Людка потом очень долго на меня злилась, отбирая ночью одеяло и грозя чудовищем под кроватью, которое мне обязательно откусит пятку.

Пятки я прятала и полночи жалась к сестре под бок, боясь упасть прямо в лапы подкроватного монстра.

Но, когда я разбила вазочку с вареньем, сестра не выдала меня тётке. Люда сказала маме, что это она уронила.

С меня же она взяла слово, что я буду за неё поливать огород.

И вот уже целую неделю я носилась с тяжелой лейкой, которая отбила мне все коленки, а коварная Людка снова убежала на речку.

Поэтому дождь мне был очень-очень нужен.

Глава 14. Чужаки

Много лет назад

На пруду, куда мы пришли с Ликой, прихватив сачок и большую трехлитровую банку, которую я стащила у тетки, раздавались голоса и громкий плеск воды.

Мы с Ликой удивленно переглянулись.

Об этом месте нам рассказал Ликин дедушка, и мы по праву считали тихий небольшой прудик своим тайным убежищем.

Воды здесь было немного, едва доставало до груди, зато ветви огромной ивы надежно прятали небольшой бережок и мостки от посторонних глаз.

Обычно, мы с Ликой играли здесь в куколки, плели друг другу венки из одуванчиков и ловили сачком стрекоз.

Легче всего было поймать больших. Они, напоминая чем-то «кукурузники», лениво перелетали с места на место. Могли запросто сесть на макушку, будто нарочно громко стрекоча крыльями и предлагая поиграть в догонялки.

Правда, кусались они зверски!

Но охотились мы за другими.

Тоненькие с прозрачными крыльями, украшенными большими темно-синими пятнами, эти стрекозки стайками носились над водой.

Красивые.

Юркие, они ловко от нас улетали, стоило лишь пошевелиться и протянуть к ним руку.

Но сегодня нам было не до этих прекрасных созданий.

Осторожно выглянув из-за ствола ивы, мы обнаружили нарушителей.

Мальчишки! Двое.

Белокожие, чем сильно отличались от местных ребят, они с хохотом и гиканьем прыгали с мостков в воду, поднимая тучу брызг.

Я досадливо поджала губы.

Наверняка эти чужаки своими воплями распугали всех лягушек в округе.

Очередной вечерний забег с лейкой по огороду угрожающе замаячил передо мной.

А вредная Людка опять гулять пойдет!

У-у-у. Не хочу!

От этой несправедливости руки сильнее стиснули банку, и я, не выдержав, шагнула вперед.

– Эй! Это наше место! – закричала я, и мой голос гремел от обиды.

На мгновение воцарилась тишина.

На меня уставились две пары глаз. Удивление на лицах быстро сменилось на нахальные улыбки.

И тот мальчишка, что был помельче ростом и щеголял с дыркой вместо переднего зуба, нахально заявил:

– А здесь подписано, что ли? Где хотим, там и купаемся!

А голос у него был такой противный.

Лика тоже вышла из-за ивы, держа в руках сачок.

– Мы первые это место нашли!

– Ну и что?! Зато мы первые сегодня сюда пришли! – завопил беззубый и показал нам язык. – Так что валите отсюда сами.

Второй мальчик, отфыркиваясь от воды, залез на мостки. Был он на голову выше того беззубого, и волосы его были темнее.

– Мы вчера сюда уже приходили, и здесь никого не было, – сказал он, а потом, разбежавшись как следует, снова прыгнул в воду, окатив нас брызгами.

– Ай! – взвизгнула Лика. – Да вы так нам всех лягушек перепугаете!

– Целоваться, что ли, с ними собралась, а, Помидора! – ответил ей этот противный мальчишка.

Лика машинально схватилась за щеку, прикрывая след от аллергии. У нее всегда была такая реакция на укусы насекомых.

– Сам дурак! – крикнула я, заступаясь за подругу. – И говорить сначала правильно научись… Тоже мне, жаба важная в трусах!

– А ты вообще, Очкастая, молчи, за умную сойдешь! – кривлялся беззубый.

После этих слов у меня будто пелена упала перед глазами, а потом рука сама собой зачерпнула ком жирной вонючей грязи.

Глава 15. Морозовы

Много лет назад

Вот тебе, Жабенок! – швырнула снаряд в обидчика и попала тому точнехонько в живот. – Это за Очкастую!

Лика азартно подскочила к мальчишке и шлепнула его сачком по заднице.

– А это за Помидору!

Ойкнув, мальчишка бросился в воду, и уже оттуда нас обстреляли водой.

Мы снова закидали их грязью, а потом я притащила из кусов крапиву.

Ею я охаживала мальчишек по рукам и спинам, гоняя их по мелководью.

Крик стоял на всю деревню.

Раздухарившись, я потеряла бдительность.

Ко мне подскочил тот, что был повыше… и я, потеряв опору, вдруг оказалась в воде.

Она темным пологом сомкнулась над головой, отсекая все звуки. От неожиданности я открыла рот и хлебнула воды.

Закашлявшись, я вынырнула на поверхность, протирая вдруг ослепшие глаза – очки куда-то слетели.

Во рту остался мерзкий привкус тины, а в глазах вскипели злые слезы.

Лика сидела на берегу и пыталась оттереть грязь с лица.

– Держи своего принца, Очкастая! Только не зацелуй до смерти! – с этими словами высокий мальчик подскочил и смеясь что-то запихал мне за шиворот.

Оно было скользкое, холодное, а еще оно шевелилось!

Мамочки!

Завизжав, под громкий хохот я выбежала из воды.

– Вытащи, вытащи ее!!! – кричала и крутилась на месте.

Жаба копошилась у меня где-то в районе поясницы, но мокрая одежда, прилипнув к телу, мешала ее достать.

Мальчишки, весело гогоча, собрали свои вещи и укатили от нас на велосипедах.

– Да не дергайся ты! – Лика с засохшими разводами грязи на лице подскочила ко мне.

Вдвоем мы смогли вытряхнуть жабу, и та, обиженно квакнув, скрылась от нас в кустах.

Потом мы долго искали в мутной воде мои очки, но они упорно не хотели находиться.

Промокшие и все чумазые мы шли домой.

Я расстроенно думала о том, что это были вторые мои очки за лето.

Первые я разбила, неловко уронив на асфальт.

– Я не считаю тебя Очкастой, – вдруг тихо сказала мне Лика.

Я удивленно посмотрела на нее. Всклокоченная, с отекшими щеками, она была похожа на искусанного пчелами пасечника.

– Я знаю. И ты вовсе не похожа на помидор… скорее на очень милого медвежонка, которой встретил неправильных пчел, - я легонько толкнула Лику в бок, и та засмеялась.

– Как думаешь, встретить жабу в трусах – к дождю? – спросила она меня с улыбкой.

Перед мысленным взором тут же предстал противный беззубый мальчишка, и я пожала плечами:

– Не знаю, но в следующий раз я возьму с собой теткин словарь и ка-а-к дам ему по башке… чтобы пользовался правильно алфавитом!

Дождь так и не пошёл.

А вечером я узнала от тети, что противные мальчишки теперь мои новые соседи – Демьян и Даниил Морозовы.

Глава 16. Муженек

Наши дни

Любовь

– Очкастая, не узнала, что ли? – Демьян, как-то нехорошо ухмыляясь, смотрит на меня.

Я же… я вдруг робею под его насмешливым взглядом, и опускаю свой взгляд ниже… чтобы упереться им в ширинку.

Черт!

Мои щеки теплеют, а я снова возвращаюсь к картинке в парной.

Она будто отпечаталась у меня в мозгу.

Я видела Демьяна голым!

Не как в далеком детстве на речке – в трусах. И не с голым торсом, когда они с Данькой с самодельными удочками возвращались с рыбалки, неся в ведре пяток карасей.

А вообще голым!

Да еще и со стояком, который, чует моя многострадальная задница, обязательно придет ко мне во сне.

И не один, а в сборной комплектации со всем остальным Морозовским туловищем.

И это точно не будет кошмаром, я вам как автор эротических романов говорю.

Царапает то, как меня назвал Морозов.

«Очкастая».

Я неосознанно поправляю очки и досадливо морщусь.

Эй, ты чего это, подруга, раскисла?! А кто написал эросказку с аж семью мужиками? Кто попал с ней в Топ-10 эротических новелл? То-то же! Нас одним голым хером не напугать!

Так что, Люб, давай-ка, бери себя в руки и покажи этому наглецу, где его место!

– Морозов, тебе пять лет, что ли? – огрызаюсь, нащупывая в себе тот самый боевой настрой.

Улыбка на лице Демьяна становится шире.

– А это был мой второй вопрос.

Непонимающе смотрю на него, мечтая стать выше, чтобы не глядеть снизу вверх.

– Тебя кто учил врываться к добрым людям в самый разгар… – Морозов вдруг прерывается, а я мстительно заканчиваю за него:

– В разгар ваших с Улькой брачных игрищ, ты хотел сказать?

Стреляю глазами на сломанный табурет… и незаметно приподнимаюсь на цыпочки.

– Ну если слово «прелюдия» для тебя в новинку, то можно сказать и так, – не смущаясь парирует Демьян. И руки складывает на груди.

И я невольно любуюсь крепкими предплечьями и ладонями с выступающими венками.

– Если слово «частная собственность» тебе ни о чем не говорит…

– Словосочетание, у тебя два слова, – поправляет меня Морозов, и я начинаю закипать.

Мало того, что он вдруг вспомнил мое дурацкое прозвище, так еще и самого умного строит.

– Да какая разница, если ты в моей бане с этой… с этой голозадой ундиной собрался делать… – запинаюсь.

– Трахаться, – улыбка Демьяна становится шире. – Не благодари.

Я хватаю ртом воздух, ступни сводит от статичной позы, но я упрямо тянусь вверх.

Как же он меня бесит! Я и забыла уже…

– И не собиралась! Цивилизованные люди занимаются любовью, а не сношаются в темных углах, как дикие звери.

– Ну, во-первых, никто не запрещает… Как ты сказала?.. Сношаться? А у тебя интересные фантазии на эту тему… Так вот, никто не запрещает сношаться там, где ему хочется.

– Но не там, где нормальные люди моются! – всплескиваю руками, а мышцы на икрах противно сводит, и я опускаюсь на всю стопу. – У тебя своей бани нет?!

– А это было, во-вторых, – Демьян показательно оттопыривает два пальца. – В дедовой пол весь прогнил, а новый сруб еще на поставили. И твоя тетка, кстати, сама разрешила пользоваться ее баней…

После его слов сдуваюсь, как проткнутый воздушный шарик.

Вот, значит, как.

– И когда это ты успел с ней встретиться? – воинственно задираю нос. Мне тетя Зина ведь сказала, что не видела Демьяна пять лет.

– Так сегодня и созванивались. Дед сказал, что она в больнице, номер переслал. Ну я и обозначился, помощь предложил… Правда из разговора понял, что едет Людка, а тут ты.