- -
- 100%
- +
Она смущенно опускает ресницы, а мне от досады хочется лбом об скалу побиться.
Ща напридумывает всякого, а у меня просто давно никого не было, вот и прет похоть из ушей.
— Ты часто здесь бываешь? — Лара максимально тактично переводит тему.
— Нет, — кривлю рот в ухмылке. — Но, когда хочется убежать, бегу сюда.
— Я бы тоже сбежала, — задумчиво тянет она и смотрит вдаль.
И сразу такая грустная мордашка у нее становится, что я не удерживаюсь. Легонько толкают ее в плечо:
— А че, богатые тоже плачут?
Лара обжигает меня странным взглядом и тихо бросает:
— Еще как.
Блин, вот язык прям зудит ляпнуть какую-нибудь хрень, типа, «плачем всем взводом», но я прикусываю его зубами.
Потому что впервые Лара мне кажется настоящей.
— Ладно, не ссы, прорвемся, — грубовато шучу. — Согрелась?
Киваю на чашку в ее руках. Она отдает мне её, и наши пальцы соприкасаются.
Обхватываю ее ледышки.
— Замерзла, а чего молчишь? — спрашиваю сердито.
— Перчаток-то ты мне не дал.
А у меня и нет больше, но вслух киваю:
— Это проеб. Давай сюда вторую лапку.
— Зачем это? — А сама, хитрюга, уже глазами стреляет на мой живот. — Снова будешь мне стриптиз показывать?
— Не, второй раз только за деньги, — тихонько ржу, а сам поднимаю ее ладони к своим губам. Дышу на пальцы, согреваю.
Намеренно задеваю губами кожу, скольжу по тыльной стороне. Не то ласка, не то поцелуй.
— Лучше?
Лара не отвечает. Зато зрачки во всю радужку как у кошки и дыхание сбитое.
Какая чувствительная девочка.
С сожалением прекращаю эти предварительные пляски и хрипло толкаю:
— Поехали.
К базе подъезжаем уже в лиловых сумерках. Вот только было светло, и — бац! — уже темень. В горах — это обычное дело.
Глушу движок и помогаю слезть Ларе.
— А спасибо где твое? — подкалываю, стаскивая шлем и пропотевшую балаклаву.
— Какие мы нежные! — отбривает меня коза, закатывая глаза. — Дай хоть девушке дух перевести. Или ты сразу после секса тоже требуешь благодарностей?
Воу! Вот это разговорчики пошли!
— Нет, там обычно по стонам всё сразу понятно, — лыблюсь как дурной.
— Фу, пошляк! — Лара пихает мне в руки шлем и со смешком говорит: — Но все равно спасибо.
— Одним «спасибо» не отделаешься, — начинаю я, но замолкаю, напряженно отслеживая, как к нам несется по меньшей мере пять здоровенных лбов.
Ох, чует моя жопа, что это не мои фанатки с обнимашками.
— Лар, только не говори, что вот эти покемоны в черном — по твою душу, — произношу убито.
Потому что это проеб, Мирный! Тебя так «снять» любой лох мог, пока ты зубы сушил и яйца к Ларе подкатывал.
— Ой! — Она оборачивается и растерянно смотрит вперед.
Эти кони как раз добегают до нас и берут меня на прицел.
Первая реакция тела — выбить «пукалки» и вырубить противника. Торможу себя, медленно поднимая руки на уровень лица.
Вот и тебе и «ой».
Глава 6. Приятный сюрприз
В кабинете начальника СБ открыто окно, но мне, один хер, душно.
— Значит, говоришь, не видел её в своем квадрате, сержант? — Егоров волком смотрит на меня.
Я так-то старший сержант, но сейчас не рискую его поправлять.
— Так точно, не видел, — отвечаю коротко.
— А чего ж следы её привели к твоим! — гремит его голос. — Это как понимать?
Бля, ну проебался я знатно.
— На момент вызова в моем периметре девушки не было, — продолжаю гнуть свою линию.
— А потом появилась?
С язвительной улыбкой Егоров затягивается и выдыхает дым прямо мне в лицо.
— Так точно. Потом появилась, — докладываю, гипнотизируя точку над его ухом.
Оно, кстати, похоже на розовый пельмень и прозрачно намекает на то, что начбез в свое время не елозил жопой по дивану, а вполне успешно ломал свои уши и получал по щщам на ринге. Бывший чемпион по боксу как никак.
— Багрянцев, блядь, я из тебя по слову тянуть буду? — ебнув по столу, рявкает он. — Дальше? Снег кругом весь изрыт, будто ты ее там валял как кабан по весне!
Ага. Валял и к стенке приставлял.
— Никак нет, — рапортую. — Не валял. Упала, поднял.
Так-то Егоров мужик в теме. И обычно мы с ним разговариваем нормально. Но сейчас он уже закусил удила, и себе дороже отвечать по-другому.
Перебрасываемся словами как шариком в пинг-понг.
Главное, не проебать подачу.
— А че ж ты потом не сообщил, что нашел Ладу Дмитриевну? — язвительно тянет, прищурив глаза. Точь-в-точь наш комвзвода, когда точно знает, что ему напиздели с три шинели. — Её охрана тут с ног сбилась, обыскивая каждый куст…
Сглатываю.
Ага, Лада Дмитриевна. Не Лариска-актриска, а Лада.
Коза ты, Лада. Провела меня, как ишака. Жопу бы тебе за это напороть, а потом нянуть, как следует.
Но пока начбез с удовольствием натягивает только доверчивого дурачка Мирошку.
— И какой тебе спецназ, парень? — бьет в самое больное.
Попасть туда — моя главная цель, и я из кожи вон лезу, чтобы получить рекомендации и заветный билет на сборы.
Стискивая челюсть, перевожу на него прямой взгляд:
— Сергей Викторович, мой проеб. Времени до темноты оставалось мало. Решил сразу действовать. Экипировал и довез до базы.
— Проеб у него, — сообщает он, стряхивая пепел в чашку с кофе. — То, что девку вернул — герой. А за молчанку тебе стройбат светит, а не служба в «Альфе».
Обтекаю, принимая от начбеза словесные оплеухи. А че еще остается? Сам виноват.
— Ты хоть знаешь, чья она дочь? — устало смотрит на меня Егоров, со смаком топя бычок в кофейной жиже.
Дочь. Не любовница.
Вот нахера я об этом сейчас думаю?
— Нас же с тобой за яйца подвесят, если только один волос с её башки упадет!
— Ну не упал же, — роняю, дернув плечом.
Вот зря я это сказал.
Лицо начбеза сначала багровеет, а потом белеет пятнами от гнева.
— Вон пошел, балабол! — сипит, швыряя в меня смятую пачку сигарет.
Ловлю ее на автомате.
— И чтобы я тебя рядом с ней на пушечный выстрел не видел! — летит в спину.
Да я и на два не подойду! Че я, смертник, что ли?
Выхожу из корпуса, печатая шаг, и едва не сношу Ксению Игоревну, менеджера по подбору персонала.
— Осторожней! — ахает она, взмахивая руками.
Ловлю в последний момент, чтобы ноги свои длинные не переломала.
— Извините, Ксения Игоревна, — буркаю и руки от нее сразу убираю в карманы. Ибо чревато получить еще сочных пиздюлей от начбеза.
Дураком надо быть, чтобы слюни пускать на его женщину.
— Нормально всё, Мирон? — заглядывает она мне в глаза.
Как мамка прям, переживает. Хотя выглядит как сочная милфа, и, когда я только сюда пришел, пару раз провожал её фигуру взглядом. Ага, пока не увидел Ксению Игоревну рядом с начбезом и не вкурил расстановку сил.
— Нормально, — толкаю ровно и спускаюсь по ступеням.
Смятую пачку швыряю в урну и бреду в сторону своих апартаментов.
Ага, прикиньте, здесь не казарма на сто рож, а у персонала вполне себе уютные домики на двоих.
Моего соседа и по-совместительству сослуживца Яна Дмитриенко позавчера вернули в часть на учения. Везучий песий сын. А вот мои мучения продолжаются.
Решаю набрать Яна и достаю из кармана «тапик» (полевой телефон — прим.автора).
Ага, здесь у персонала только кнопочные телефоны без камер и прочих наворотов. Чтобы, ни дай бох, в сеть не утекли кадры с отдыха высокопоставленных лиц. Полная, так сказать, кон-фи-ден-ци-аль-но-сть.
Да и нет тут таких дураков. Хотя, погоди-ка! Один только что нарисовался.
Досадливо морщусь, слушая гудки.
— Что, братка, соскучился? — весело гудит он в трубку.
— Если только по каше гречневой, — отбиваю со смешком и загребаю ладонью снега с лавочки. — Что нового?
— Да всё по старому, — принимается рассказывать Ян.
Слушаю, периодически кивая и поддакивая, и испытываю чувство сродни зависти.
Эх, родная Кубинка!
Мои пацаны, с кем прошли огонь и воду, тренируются, прочесывают местность на предмет покемонов, а я тут жиром заплываю.
Углубившись по дорожке подальше от центрального корпуса, запускаю снежок в ствол сосны. С нее тут же падает куча снега и спархивает сорока, сердито стрекоча.
— Когда обратно-то? — Ян отрывает меня от созерцания очередного шедевра из снега и льда.
— Да хрен его знает.
Останавливаюсь напротив ледяной скульптуры, таких тут на территории порядком понатыкано.
— А что с отбором? — допытывается Ян.
— Жду привета, как соловей лета, — нехотя отвечаю.
ЦСН ФСБ — это вам не шутки. И по хотелкам туда не набирают бойцов. Жесточайший отбор, бешеная конкуренция и наличие рекомендаций — у многих еще на первом этапе отбивается желание служить там.
Но только не у меня. После десантуры я себя больше нигде не вижу.
Хочу быть, мать его, паладином, который борется со злом.
И сейчас самое сложное — ждать вызова на отбор. Это может длиться месяцами. А там уже показать себя во всей красе, чтобы заметили и точно взяли.
— Не ссы, нормально всё будет, — поддерживает друг и поспешно прощается.
Убирают тапик в карман и задумчиво склоняю голову, пытаясь понять, что хотел выразить скульптор.
На ум только пошлятина всякая лезет. Но это нюансы, ага.
Наверняка же эта херобора изображает что-то типа раковины с жемчужиной, ну или на худой конец просто волнистые линии. Но вижу я определенно не это… а женский половой орган во всей его красе.
Вот и твоя карьера может пойти по пизде, если продолжишь идти против течения.
Досадливо сплевываю на снег и тут же затаптываю берцем, скрывая улики.
Вдруг кто слюни мои разглядит у этой гигантской вагины и в обморок хлопнется.
Ну его нахер! На сегодня хватит приключений.
С этими мыслями добираюсь до своего домика и захожу внутрь. Устало стаскиваю куртку и не глядя вешаю на крючок. Разуваюсь.
Тянусь к выключателю, но, ощутив невесомое движение воздуха за спиной, резко разворачиваюсь. Еще до того, как мозг успевает проанализировать ситуацию, тело уже действует на голых инстинктах.
Зажимаю шею противнику, который неожиданно оказывается ниже меня на целую голову, а через секунду ослабляю хватку. Потому что узнал этот тонкий, цветочный запах.
Девчонка громко, с надрывом закашливается, а я наконец зажигаю свет.
Оглядываю Ладу, тихо зверея.
В башке вертится дохуилион матерных слов, и мне приходится приложить усилия, чтобы вытолкнуть что-то более-менее связное:
— Лада Дмитриевна, какой, твою мать, приятный сюрприз!
Глава 7. Помоги мне
— Что ты здесь забыла? — Наступаю на нее, внутренне сатанея с каждой гребаной секундой. — Только не ври мне, что гуляла и случайно сюда забрела.
Лада язвит, растирая шею:
— Соскучилась. Подойдет?
— Так, — хватаю ее повыше локтя и распахиваю дверь. — Это не ко мне…
— Постой! — Вцепляется в рукав и вопит так, что на всю базу слышно.
Блядь, за что мне это?
— Давай, шевели булками! — рычу, буксируя козу по ступеням вниз. — Мне только еще одного флюгегехаймена в зад не хватало из-за тебя!
— Да постой ты! — Стучит ладошкой мне по плечу и упирается ногами. — Я сережку потеряла!
Останавливаюсь, глядя на Ладу сверху вниз.
— Пошли своих амбалов, им полезно промяться, — бросаю и разворачиваюсь к крыльцу.
Только сейчас с досадой замечаю, что вышел как есть — в одних носках.
Упрямая Лада Дмитриевна взлетает на крыльцо быстрее меня. Ага, как горная коза.
— Это мамины серьги, — говорит, обиженно поджимая губы.
— Сочувствую.
Обхожу её и тяну дверь на себя.
— Ты всегда так ведешь себя с девушками? — летит звонко мне в спину.
Смотрю на козу вполоборота. Стоит, подбоченившись, ноздри от гнева раздула, брови вместе свела. Ну, ни дать ни взять, воительница.
— Нет, только с теми, кто не в моем вкусе, — охлаждаю ее пыл и захлопываю за собой дверь.
Пизжу, конечно. Коза определенно в моем вкусе — друг в штанах не даст соврать, — но нам с ней не по пути.
Помните? Смотреть можно, трогать нельзя.
Через секунду дверь снова распахивается, Лада влетает внутрь с видом бешеной чайки, которая «не договорила».
— Я, кажется, тебя не приглашал, — чеканю, прожигая взглядом её упрямую мордашку.
— А я сама себя пригласила! — фыркает и, обойдя меня, нагло усаживается на диван.
Еще и ногу на ногу закидывает. Колбаса деловая.
Ну, пиздец, приехали.
— Чего. Тебе. Надо? — чеканю.
Намеренно сохраняю дистанцию, потому что иначе не сдержусь. Надеру ей жопу, скулить будет неделю.
Лада высокомерно оглядывает меня всего и вздергивает подбородок:
— Мне нужна твоя помощь.
— Я не трахаюсь за деньги, — обрубаю, тяжело глядя в ответ. — Не делаю массаж йони. Не провожу экскурсии в свою постель. Не тру спинки и не подтыкаю одеяльце. Ответные услуги также не принимаю. Даже бесплатно.
Были тут случаи, когда дамы считали, что мне не хватает их компании. Спасибо, что трусами отбиваться не пришлось.
— А у тебя всё вертится вокруг денег и секса, да? — с тихим смешком подъебывает меня коза.
Продолжаю молча сверлить её взглядом.
Вечер. Домик персонала. Богатая избалованная мажорка и одинокий, заебавшийся в доску мужик.
Не-е-е, ни разу на интим не намекает.
Кстати!
— Как ты сюда попала? — повторяю свой недавний вопрос.
— Дверь была не заперта, — дергает она плечом.
Ложь.
— У тебя еще одна попытка, — роняю негромко, — а потом я вызываю твою охрану.
Она тут же подскакивает на месте, стискивая ладонью подлокотник.
— Не надо никого вызывать! — А какой сразу испуганный голосок. — Я … эм… я немножечко разбила окно… у тебя в ванной, но я убрала осколки!
— Пиздец!
Тру лицо ладонью. Час от часу не легче.
Прохожу в ванную и в ахуе смотрю на дело рук одной козы.
Че, Мирох, мыться сегодня будешь под аккомпанемент звенящих яиц?
— Прости, я заплачу! — пищит она из-за спины.
Оборачиваюсь к ней.
— Ты больная?
— В смысле? — повышает на меня голос и складывает руки на груди.
— У тебя справка из психушки есть? — огибаю её и иду к кухонной зоне. Щелкаю чайником. — Нормальные люди так не делают.
— Я же сказала, мне нужна твоя помощь!
Стоит посреди гостиной, обняв себя руками.
— А я уже тебе ответил: интим-услуги не оказываю.
Хлопаю дверцей холодильника и достаю бутерброд, который так и не сожрал с утра. Желудок сводит от голода. Наливаю остатки чая из термоса в кружку, разбавляю кипятком.
— Ты вообще собираешься меня слушать?! — Лада даже топает ногой от негодования.
— Если что, дома я разуваюсь, — говорю, глядя на подтаявшие лужи под ее сапогами.
Лада демонстративно закатывает глаза:
— Господи, ну вызовешь клининг. Тоже мне проблема.
Молча жую бутер и запиваю чаем.
— К твоему сведению, здесь я убираю сам, — сообщаю, прислонившись бедрами к столешнице. — И мой рабочий день начинается с четырех утра. Сейчас начало одиннадцатого, я хочу пожрать, утереться снегом вместо душа и рухнуть спать. И я не хочу…
Лада перебивает меня, сверкая глазами:
— Помоги мне сбежать отсюда!
Чего, блядь?
Глава 8. Перспективы
Вот это поворот!
Я даже жевать перестаю, пялясь на девчонку.
— Ты предлагаешь мне сразу присесть за похищение? — уточняю, наконец проглотив последний кусок. — Я тебе че такого плохого сделал?
Лада раздраженно закатывает глаза и подходит ко мне ближе.
— Какое еще похищение? Я же сама добровольно с тобой уеду.
Отставив в сторону кружку, складываю руки на груди.
— Такое. Твой отец устроит мне каникулы особого режима, если я только подумаю в этом направлении.
— Папа? — Брови Лады взлетают вверх. — Нет, он у меня добрый.
Ага, охотно верю.
— И поэтому ты от него сбежать надумала? — невесело хмыкаю.
— Не твое дело! — ощетинивается она, но тут же меняет тон, — просто вывези меня с этой базы. Дальше я сама…
— Не-е-ет, — перебиваю её и со смешком поясняю. — Мне же потом башку открутят. Должен я знать, из-за чего страдаю.
Давлю на Ладу взглядом, отмечая румянец на щеках и то, как она задумчиво покусывает нижнюю губку.
— Это личное. — Она поднимает на меня взгляд.
Проваливаюсь в бушующую зелень, на мгновение отключаясь от действительности.
Запрещенный прием так-то.
Мысленно выдираю себя из омута за шкирку и молча задираю бровь вверх, мол, весь во внимании.
Лада отводит глаза и с тяжким вздохом произносит:
— Партнер отца, Ольховцев, хочет, чтобы мы с его сыном поженились.
У меня рожа чуток вытягивается.
Я, конечно, местами затупок, но фамилию Ольховцева слышал в сплетнях персонала не раз. Он — монополист по добыче редких металлов и упоминается чаще всего в связке с другой фамилией. Королёв.
Выходит, Лада, дочка Королёва? Того самого Королёва?
Мда, Мирох, свезло так свезло.
Тебя её папаша не в тюрьме сгноит, а просто в шахту скинет. И останутся от дурака одни рожки да ножки.
Хуевые, однако, перспективы. Хуже, чем у Шарика из анекдота, которые обожает травить Ян.
— А ты, я так понимаю, замуж не рвешься?
— Вот еще! — Её аж передергивает. — Что я там забыла?
Резонно.
— Но разве не об этом мечтает каждая девочка лет с пяти? — говорю это только для того, чтобы увидеть реакцию Лады.
И она следует незамедлительно: девчонка рывком распахивает шубу и начинает раздраженно мерять шагами гостиную.
«Смотри, Мирный, щас она раскочегарится и всё с себя снимет», — зло иронизирую, поджимая пальцы в сырых носках.
— Да, но не когда твой будущий муж тебе знаком с колыбели! — возмущается Лада, покраснев и сверкая глазами. — Меня от одной только мысли, что Фил и я вместе, тошнит. Мы в детстве на одном горшке сидели. Это же почти инцест!
— Хороший тамада, и конкурсы интересные, — тихо бурчу себе под нос. Добавляю громче: — А через рот ты не пробовала?
Лада останавливается, смотрит недоуменно.
— Отцу своему не пробовала сказать, что замуж не хочешь? — поясняю очевидную вещь.
— Ой, а что так можно было? — Она карикатурно распахивает глаза и округляет рот, приложив ладони к щекам.
Забавная, но, честно, мне сейчас её проблемы до сиреневой звезды.
— Попробуй, — хмыкаю, — говорят, работает.
— И как я прожила без твоих советов? — Лада со вздохом закатывает глаза. — Не слышит он меня, ясно?!
— Предельно.
Девчонка, теребя шарф, подходит ближе.
— Ты же хороший, Мирон, правда? — спрашивает, заглядывая мне в самую душу своими изумрудами.
Хороший? Это как посмотреть.
Лада облизывает губы быстрым движением и шепчет:
— Помоги мне. Просто вывези меня отсюда. — Её ладошка касается моего плеча, неспешно ведет вверх до яремной впадины.
Сердце ускоряется, будто в кровь залили горючее.
Это не укрывается от Лады. Вижу, как в её глазах вспыхивают искры.
— А я тебе за это щедро отплачу, — вкрадчиво произносит, спускаясь пальчиками мне на грудь.
Ловлю их и прижимаю сильнее.
— Мне не нужны деньги, — хрипло выдыхаю, удерживая ее ладонь на уровне моего сердца. Оно долбит отбойным молотком прямо в руку.
— И чего же ты хочешь, Ми-рон? — с придыханием растягивает мое имя.
Отталкиваюсь от столешницы и склоняюсь к Ладе ниже.
— Я хочу поцелуй, — нахально заявляю.
Наше дыхание смешивается, рождая в моем теле жгучие импульсы. Они прокатываются вдоль позвоночника и оседают тяжелым свинцом в паху.
Зрачки Лады расширяются, топя зелень в мерцающей черноте.
— Один поцелуй? И ты поможешь мне? — уточняет, снова сминая зубками край нижней губы. Пальчики будто случайно царапают кожу через тонкую ткань рашика.
Киваю, запуская свободную руку в задний карман штанов.
Лада бросает взгляд на дверь и решительно произносит:
— Ладно. Целуй! Только быстро!
— Что так? А сама боишься? — подначиваю.
В ответ Лада отстраняется и выразительно задирает бровь. Ага, ту самую, идеальную.
— Окей. — Со смешком завожу руку ей за спину, давлю на поясницу, вжимая животом в мой пах. — Всё приходится делать самому.
Смыкаю её пальцы в замок и… быстрым движением защелкиваю на тонком запястье металлический браслет наручника. Не успевает Лада ахнуть, как я разворачиваю её к себе спиной, фиксируя и вторую руку.
Громкий щелчок раздается в тишине гостиной, а следом — громкий вопль Лады:
— Что ты делаешь?!
— Помогаю.
— Пусти меня! — Вырывается изо всех сил.
Подхватываю визжащую ношу на руки и опускаю на диван.
— Ты пожалеешь! — кричит на меня Лада.
— Уже, — роняю и набираю начбеза.
Трубку он берет с первого гудка, будто только и ждал, когда я еще проебусь.
— Сергей Викторович, проблема у меня, — произношу спокойно в динамик, наблюдая, как гнев на лице девчонки сменяется жгучей ненавистью. — Тут Лада Дмитриевна, похоже, заблудилась. Да. Она сейчас у меня в коттедже. Вы бы охране её передали, чтоб глядели за ней получше. Ага, жду.
— Сволочь! — вопит она, пытаясь меня лягнуть.
— И тебя вылечат, — говорю, аккуратно пакуя её в шубу на манер смирительной рубашки.
— Тварь! — продолжает дергаться. — Я же тебе поверила!
Слезы брызгают у нее из глаз. Ей богу, в другой бы раз размяк только от одного этого вида. Но после пиздюлей начбеза чужие слезы не трогают.
Особенно дуры, которая дальше своего кукольного домика ничего не видит.
— В другой раз спасибо скажешь.
Глава 9. ЧП
Вопреки всем установкам расстроенная мордашка Лады не идет из головы, отгоняя сон.
Ворочаюсь на простынях и прокручиваю мысленно диалог с её охраной.
Я ни словом не обмолвился о том, как она проникла внутрь и как вербовала меня в похитители.
Не знаю почему, но мне не захотелось подставлять девчонку. Глупая, молодая. Что с таких взять?
Отец её не слышит.
Так ты донеси свою позицию так, чтобы тебя на краю нашей галактики слышно было, и соседи с ором ебашили по батареям.
Придумают себе проблему, а потом пытаются решить ее за чужой счет.
Мотор ускоряется и разгоняет по телу унявшееся было раздражение.
«Укради меня!»
Это Зеленоглазке-Ладе-Лариске ничего не будет за такой финт ушами, а мне…
А тебе, Мироха, не видать тогда службы в «Альфе» как своих ушей. Путь туда будет заказан, как и в любую другую силовую структуру. Будешь дворы мести или склады с бухлом охранять.
Зло стискиваю кулаки и отбрасываю одеяло. Сна больше нет ни в одном глазу.
Обувшись, иду убирать остатки стекла в ванной. Заклеиваю дырень армированным скотчем. Варю себе овсянку на воде и, закинувшись хавчиком, экипируюсь.
До рассвета три часа. Подождать бы, но меня будто что-то гонит вперед.
Вы сейчас ржать будете и скажете, что я дебил, а я даже спорить не буду. Но я еду искать пропавшую сережку.
Уверен, у дочки короля алмазов в шкатулочке лежит не один брюлик, но на ее крик «это мамино» что-то дрогнуло в груди и оплавилось. Так говорят о чем-то очень ценном, и дело совершенно не в стоимости. Не в ней. Дело в воспоминаниях.
В общем, официально подтверждаю — я сентиментальная тряпка. Занесите в протокол и потом сожгите, потому что больше таких заявлений от меня не получите. И даже на полиграфе не сознаюсь.
Завожу «Арктику» и еду тем же маршрутом, что и в прошлый раз.
Осматриваю уступ, где Лада любовалась видами, а я любовался ей.
Поднявшийся ветер тревожно завывает в кронах сосен и пихт. В горах к нему нужно прислушиваться в первую очередь.
Вглядываюсь в едва светлеющее небо и замечаю седые тучи. Они плотным фронтом подступают с юга.
Бля, херово.
В метели я не найду и вчерашний день.
Поспешно возвращаюсь к «кошке» и прыгаю в седло. Чуйка моя говорит, что искать пропажу надо там, где всё началось. Даю по газам.
Матерюсь снова, когда на пути вырастает поваленный ствол дерева.
Сообщаю дежурному координаты и прокладываю маршрут в объезд.
Когда подъезжаю к тому самому месту, с неба уже падает частый снег.
Пошарив у ствола пихты, раздраженно цокаю языком.
Нету тут сережки. Может, какая любопытная птица уже унесла в гнездо.
Решаю посмотреть там, где вчера экипировалась Лада, и не сдерживаю удовлетворенное:
— Есть!
Выколупываю находку из снега и разглядываю на просвет. В свете фонаря «кошки» зеленый камень отбрасывает колючие искры. Точь-в-точь такие же, какими меня щедро угостила Лада, напоследок посмотрев мне в глаза.
Маленькая ведьма.
Прячу сережку в карман и возвращаюсь на базу. Дорога из-за поваленного дерева отнимает больше времени, и к курорту я подъезжаю уже весь облепленный снегом. Метет так, что дальше пары метров ничего не видно.