- -
- 100%
- +
Захожу в администрацию, и вместе со мной в фойе просачивается зима.
Милка за стойкой дергается и роняет канцелярию. Людмила она так-то, да язык не поворачивается ее так назвать.
— По какому поводу кипишуешь опять? — спрашиваю, стряхивая снег с рукава.
Вижу же, что как на измене вся. Ежу понятно, что с первыми людьми государства булки не расслабишь особо, но и народ здесь — не братки из девяностых. К стенке никто не приставит за остывший кофе.
— Ты че не слышал, Мир? — громким шепотом сообщает Милка, стреляя глазами по сторонам.
— Слышал что? — переспрашиваю, а сам в кармане нащупываю сережку.
— Только никому! — Милка округляет и так большие глаза и склоняется ближе к стойке. — ЧП у нас. Постоялица сегодня ночью пропала.
Рука непроизвольно сжимается в кулак, острые грани сережки царапают кожу, а меня снедает нехорошее предчувствие.
— Пропала? — хрипло толкаю, ощущая, как замолотило сердце о ребра. — Испарилась, что ли?
— Я не знаю подробностей, но ее охрана тут каждый угол обнюхала. А Сергей Викторович злой как черт. — Милка обиженно дует губу. — На меня даже наорал, будто это я виновата…
Перебиваю ее нытье:
— Мил, а фамилия у потеряшки случайно не Королёва?
Мне достанется сердитый взгляд.
— А ты уже в курсе, что ли? Тогда чего сразу не сказал? Я тут распинаюсь…
— Извини, Мил, мне пора, — бросаю ей, разворачиваясь и топая прямиком к начбезу.
У нас не ЧП. У нас пиздец!
Глава 10. Везучая
Егоров при моем появлении поднимает взгляд от карты, разложенной на столе. Края ее прижаты чашками с остатками кофе и сигаретными бычками.
По лицу начбеза ничего не прочитать, но я по напряжению тела считываю — у Викторыча большие проблемы.
— Слышал уже, — утверждающе произносит он, дергая углом рта.
Кивком обозначаю очевидное, глазами шарю по карте.
— Когда?
Егоров без подсказок понимает недосказанное.
Когда эта коза с придурью вместо мозга удрала?
— Ориентировочно с двенадцати до двух, — сухо делится он информацией и тянется к пачке сигарет.
То есть примерно через час, как я выставил мажорку из своих апартаментов.
— Почему ориентировочно? — цепляюсь к этому слову. — Охрана ее куда смотрела?
— А вот хуй его знает куда! — неожиданно рявкает Егоров.
Заложив руки за спину, он расхаживает по кабинету.
— Думали, наверное, что своими силами разберутся. Разобр-р-рались, мать его ити! — порыкивая, смолит сигаретой. — А теперь время упущено. Где я ее, блядь, искать буду?!
Ну коза несносная, ну ты че устроила?
Негодование начбеза по невидимой цепочке передается и мне. А еще фоном подключается нехилый такой груз вины.
Это ведь я не принял слова девчонки всерьез. Раздраженный ее бесцеремонностью не заметил признаков острого психоза.
А кто, блядь, в здравом уме поебашит ночью в горы? И, главное, в чем?
Ставлю свои погоны, что дурища попиздовала в шубе и ботильонах.
Будто подслушав мои мысли, начбез бросает с затаенной злостью:
— Подготовленные туристы мрут пачками от переохлаждения. Мало, что ли, их лежит в горах? Теперь и эта… — зажевав в последний момент матерное слово, Егоров договаривает: — Будет торчать где-нибудь памятником непроходимой глупости.
— По камерам что, Сергей Викторович? — увожу его в конструктивное русло.
Их тут, камер, натыкано — до ебаной дури. Муху можно на подлете засечь.
Начбез тяжко вздыхает:
— Обрыв сети был, пока устраняли разрыв, Лада Дмитриевна и сбежала.
Ебать, ты везучая, Зеленоглазка.
— А следы? Не по воздуху же она улетела.
— Вот здесь они обрываются, — Егоров тычет пальцем в точку на карте.
Мой квадрат. Место, где я вчера едва не наехал на эту козу.
— А дальше?
— Ты погоду за окном видел, сержант? — Егоров устало падает в кресло. Затушив бычок, трет виски. — Кинологи уже едут. Да какой нос сейчас учует ее, если снега намело по самые яйца?
Мда. Ситуация.
Это всё нихуя не весело.
В горах по ночам температура опускается ниже отметки в минус пятнадцать градусов. А в условиях шквалистого ветра простая прогулка превращается в выживание.
Куда же тебя понесло, дурочка?
Решение, щедро подкормленное ответственностью и чувством вины, принимается мгновенно.
— Я найду её, — спокойно сообщаю Егорову.
— Не смеши меня. — Он качает головой. — Куда ты сейчас стартанешь?
Туда же, куда усвистала одна безмозглая коза.
— Меня батя всю жизнь по Дагестанским горам таскал. Я следы читать научился раньше, чем букварь, — гну свою линию.
— Тут тебе не Дагестан, сержант, — вдруг совсем другим тоном говорит начбез. И смотрит так же, как батя. — Мне осталось только бойца потерять. Ко мне из части тогда сам генерал прилетит на кочерге.
— Я сейчас сотрудник службы безопасности, — напоминаю. — Сергей Викторович, время уходит, девушка не знает местности…
Я спецом давлю на больное.
Ну давай, Викторыч, вырубай воспитанную сволочь. Она же загнется там одна!
— Нет, — падает веское. — Не могу.
Глава 11. Действуй, сержант
— Нет, — обрубает веско начбез. — Не могу.
Да как, блядь, так-то?! Нам теперь всем коллективом бросить нахер девку, пусть загибается, так, что ли?
От негодования сжимаю руки в кулаки.
Я уже открываю рот, как распахивается дверь, и в кабинет тяжелой походкой входит военный чин в сопровождении троих гражданских.
В помещении сразу становится тесно.
Одного взгляда на погоны хватает, чтобы вытянуться в струнку и отдать честь:
— Здравия желаю, товарищ генерал-майор!
Тот лишь слегка сводит брови вместе и бросает на меня внимательный взгляд-прицел:
— Вольно.
Поджимает губы и переключается на Егорова:
— Докладывай, Сергей Викторович.
И пока начбез вводит генерала в курс дела, я рассматриваю гражданских. Три «пиджака», двое с рожами-кирпичами и повадками бультерьеров явно из охраны. Третий хмуро следит за разговором моего начальства, не торопясь вступать в беседу.
Лицо — неподвижная маска, микромимика в ноль. И только в глазах — редкий зеленый оттенок которых я уже успел заценить у одной дурочки — пылает пламя инквизиторских костров.
Не надо быть слепой бабкой-ведуньей, чтобы не заметить фамильное сходство и не сложить два и два.
Королёв собственной персоной.
По побелевшим крыльям носа и бешено стучащей вене на виске понимаю — мужик в ярости. И пришел сюда лично натянуть того, кто, по его мнению, виноват в случившемся.
Себя-то папаша наверняка ни в чем не винит.
За грудиной всё вскипает и жжется.
Чего ж ты дочку свою как гармонь гнешь? Или у тебя есть еще запасные дети?
Схлестываемся с ним взглядами. Хмурится, явно не вкуривая, какого лешего я на него так откровенно пялюсь. Не уступаю, стискивая желваки.
Похуй. Пусть чего хочет думает, но смерть дочери будет на его совести.
— Радиус поиска. Время упущено, — доносятся до меня обрывки фраз.
— Товарищ генерал! — внаглую гаркаю я, разрывая контакт с Королёвым. — Разрешите обратиться?
В кабинете на секунду повисает гнетущая тишина.
— Разрешаю, — режет ее генерал, поджимая губы.
Шагаю вперед.
— Старший сержант Багрянцев, сорок пятая отдельная гвардейская бригада спецназа ВДВ, инструктор по горной подготовке, прикомандирован к службе безопасности курорта. Разрешите возглавить поисковую группу.
Генерал на секунду задерживает на мне тяжелый взгляд. Я стою смирно, но внутри — всё сводит от напряженного ожидания.
— Багрянцев, ну куда тебя несет? — выговаривает мне начбез.
— Из наших, выходит, — роняет тихо генерал.
Ваших? Да неужели?..
На мгновение душу топит ликованием.
Пока я гадаю, из какого ведомства чин — МВД или ФСБ? — тот цепко ощупывает меня глазами, будто взвешивая, чего я стою.
— А справишься, старший сержант? — наконец обращается он ко мне.
— Так точно, товарищ генерал! Время упущено, но есть шанс, что я найду Ладу Дмитриевну раньше…
Обрываю себя. Королёв за моей спиной шумно выдыхает. Не оборачиваюсь, чтобы увидеть поменялось ли выражение его лица.
Все и так всё понимают.
Раньше, чем она замерзнет насмерть.
Генерал переводит взгляд на Егорова и едва заметно кивает.
— Действуй, сержант. Доклад каждые полчаса.
— Так точно, товарищ генерал!
Коротко прощаюсь и двигаю к выходу.
— Верни мою дочь живой, — летит мне в спину от Королёва.
Верну.
А перед этим еще и по жопе хорошенько надаю!
Глава 12. Следы
Сборы у меня максимально короткие.
Пакую в кофр походную аптечку, теплое одеяло, больше похожее на золотую фольгу, и комплект термухи с «мембраной».
Проверяю заряд рации, которую удалось выцыганить у начбеза. Эта малыха бьет на дальняка, и в случае чего я по спецканалу вызову вертушку.
Об этом пресловутом «чего» страюсь не думать.
Вяжу к седлу рюкзак со всем скарбом, необходимым для комфортного выживалисити в условиях гор.
На всё про всё трачу от силы двадцать минут. Внутренний секундормер придает ускорения движениям и гонит нервяк вдоль позвоночника.
Чувство такое, будто это мой первый боевой выход, и я до дури стискиваю влажной ладонью приклад калаша.
Всё, погнали!
Проваливаясь мордой в пухляк, веду «кошку» на ту самую точку, где впервые встретился с Ладой. Снег летит в визор, снижая видимость до нулевой.
Думаете, я еду наобум? Выбрав первое попавшееся направление? Да как бы не хрен!
Стельки свои сожрать готов без соли и перца, что коза безрогая отправилась в свой поход именно оттуда.
Почему? Как бы попроще объяснить.
Во всем виноваты мотонейроны и спинной мозг. Первые обеспечивают импульсами скелетную мускулатуру, второй руководит этим процессом, выполняя роль командного пункта, пока высшее начальство в черепной коробке изволит отдыхать.
Слишком сложно, да?
Ну а говоря простым языком нашего прапора — потому что жопой думает!
А если я хоть немного догоняю калечную женскую логику, то найду непревзойденную Ладу Дмитриевну через пару часов под какой-нибудь сосной с соплей под носом.
Нас в Кубинке учат не только марш-броски совершать с автоматом наперевес. Мозг тоже нехило апгрейдят. Учат понимать противника. Влезать буквально в его грязную шкуру и копаться в его не менее грязных мыслях. Чтобы предугадать следующие шаги и ликвидировать угрозу.
Наша структура работает немного иначе, чем полиция.
«Мозги» в штабе дают команду «фас», а «мышцы» — такие, как я, — рвут мясо. И вместо предупредительного в воздух ликвидируют на месте.
Лада, конечно, никакой не противник, но её козье поведение тоже подчинено законам психологии с наложением фильтра личности.
А то, что личность она с припиздью, вы, я думаю, уже выкупили.
На точке внимательно осматриваю снег вокруг. Погода изрядно потрудилась, но и я больше рассчитываю на свою чуйку.
На мгновение прикрываю глаза, представляя перед мысленным взором упрямую мордашку Лады.
Куда же ты двинула? М?
— Умный в гору не пойдет, — шепчу себе под нос, выбирая восточное направление.
Ведь если бы я был безмозглой девчонкой с перпетум мобиле в заднице, то однозначно поперся именно туда, куда мне категорически запрещено.
Спуск в ущелье занимает у меня больше часа.
Циклон, сомкнув вокруг вершины кольцо, дарит передышку. Но я знаю, что обычно бывает после такого затишья.
Поддаю газу. Поджав губы, внимательно вглядываюсь в заснеженные пики и прислушиваюсь к дыханию гор.
Не люблю это место.
Узкое, как бутылочное горлышко, зажатое с двух сторон вершинами — идеальная могила в случае схода снега.
Да, лавины на этом склоне редкость. Но это не значит, что шанс быть заживо погребенным многотонной снежной плитой равен нулю.
Травлю вдоль более пологого склона, выискивая следы.
У небольшой пещеры, где едва поместится ребенок, делаю остановку. Осматриваю узкую нишу и в снегу рядом нахожу то, ради чего я сюда и приперся.
Женская перчатка едва уловимо пахнет уже знакомым ароматом.
Хватаю рацию и переключаюсь на нужную частоту.
— Первый, это седьмой!
Жду ответа, слушая шум крови в ушах.
— Докладывай, сержант, — оживает рация через секунду голосом генерала.
Ебать, сервис!
Я даже на секунду подвисаю, но быстро беру себя в руки.
— На восточном склоне следы. Двигается вниз по ущелью. Думаю, нагоню ее через пару часов.
— Ускоряйся, сержант, — скрипит в ответ динамик. — Метеосводка ничего хорошего вам не обещает.
— Принято, — отбиваю я и задираю голову к небу.
Ветер действительно меняется. Нужно поторопиться, пока циклон не ударил всей мощью.
— Я тебя найду, коза! — азартно рычу и бегу к снежику.
Найду и выдеру как сучку.
Глава 13. Раздевайся!
Погода портится внезапно, будто кто-то там сверху переключил тумблер. Шквалистый ветер обрушивается на меня со всех сторон, горстями бросает в лицо снег, забирается за шиворот.
Пасмурный день сменяется штормовыми сумерками, и вглядываться в цепочку следов приходится едва ли не уткнувшись носом в снег.
Черт, еще немного, и нужно будет делать остановку и искать укрытие.
Мотаю башкой.
Не могу. Чуйка моя вопит, что Лада близко.
У большого валуна следы резко забирают вправо и вверх, в подлесок.
Не глушу снежик.
Преодолевая сопротивление стихии, бреду вперед. Снег жалит в глаза, и я раздраженно тру веки, матерясь на поспешное решение снять шлем. Но в этой штуке визор бы запотел за минуту.
Краем глаза ловлю инородный в бело-сером пейзаже цвет.
Блядь!
Мотор грохочет отбойным молотком в ушах, пока я пулей несусь к ярко-розовому сугробу.
Твою дивизию!
В башке каша, щедро приправленная первобытным страхом, что я объебался по всем фронтам.
Бухаюсь на колени перед девчонкой и трогаю ее за плечо.
— Лада! Лада, очнись! — зову, и голос срывается. — Мать твою, не спать!
За шакалящим пульсом и воем ветра в ушах не сразу разбираю тихие звуки.
— Ы-ы-а! — Раскрыв в немом крике рот, Лада бросается ко мне в объятия.
Рыдает взахлеб, стискивая руками мою шею.
И запал наорать на нее тут же гаснет, прихлопнутый внезапной истерикой.
— Ну всё, всё, не плачь, — покачиваю ее, морщась от нарастающих децибел в ушах. — Нашел я тебя. Дуреха.
— С-сам дура-а-ак! — скулит, и не думая разжимать хватку.
— Ноги-руки чувствуешь? — определяю я самое важное.
— Врод-д-де д-да, — стучит зубами, кривя губешки.
Облегченно выдыхаю.
Ну хоть не в шубе и сапогах!
Вспоминаю про перчатку.
— Руку покажи.
Разглядываю красно-белую конечность.
Мда. Хуево. Но могло быть и хуже.
— Ладно, ща согреемся.
Пытаюсь встать, но Лада лишь сильнее вцепляется в меня и начинает рыдать по новой.
— Да не оставлю я тебя! — рявкаю, освобождаясь от хватки.
Она смотрит в ответ зареванными глазами. По взгляду понятно: не верит. Ага, испуг дело такое.
В другой раз головой будет думать, а не искать на жопу приключения.
— У меня там, — машу башкой в сторону, — палатка. Не ссы. Я мигом.
Реально бегу к снежику за скарбом.
Отбиваю быстро по рации, что нашел девчонку живой, и переключаюсь на другие задачи.
Насколько могу, подгоняю «Арктику» ближе. Мы сегодня уже никуда не стартанем.
Как бы, блин, не заболела Лада Дмитриевна после такого марш-броска.
Замотанная в золотистое одеяло на манер фантастической гусеницы она неотрывно следит за моими действиями.
Торопливо ставлю палатку, и как только вбиваю последнее крепление, несу трясущуюся Ладу внутрь.
— Держи, — вручаю ей термос с теплым чаем. — Пей мелкими глотками. Ногу давай.
Стаскиваю с нее ботинки и едва на матерюсь вслух.
Капроновые колготки, блядь! Кто надевает в поход эту дрянь? Господи, дай этой дурище мозгов.
Ладно, Мирный, потом пиздов всыплешь. Сейчас надо девку отогреть.
Вытряхиваю Ладу из курточки на рыбьем меху и тонюсенького свитера.
Под ним сверкает белизной спортивный топ с просвечивающими сосками-«разведчиками». В свете фонаря последние так и приковывают взгляд. И в другой раз я бы позалипал подольше.
— Что… что ты делаешь? — вяло протестует Лада, когда я берусь за пояс ее штанов-шуршанов.
— А на что, по-твоему, похоже? — огрызаюсь на нервах. — Раздевайся! Щас трахаться будем.
Глава 14. Согрелись
— Раздевайся! Щас трахаться будем.
В подтверждение своих слов зло стаскиваю с себя куртку и свитер.
— Ты с-с ума с-сошел? — Лада пялится на меня во все глаза.
— Ага. Сразу как тебя увидел, — буркаю, избавляясь от брюк. — Снимай штаны, живо! И колготки, нахуй!
— Не кричи на меня! — пищит коза.
Меня несет:
— Мне, может, и спасать тебя не надо было?
— Может, и не надо! — рычит запальчиво.
Отворачивается, сопит, надув губы.
Бля, ну только не снова слезы.
— Лада, — зову ее, как могу мирно.
Скашивает на меня свои зеленые глазищи.
— Не хочу тебя пугать, но с переохлажд
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.