- -
- 100%
- +
Глава 1
Настя влетела в мою комнату без стука. Это было в её духе, появляться, как ураган, переворачивать всё вверх дном и исчезать, оставляя после себя шлейф дорогих духов и ощущение, что обычная жизнь дала трещину.
Но в этот раз в каждой руке у неё было по пакету из бутиков, а на шее новая золотая цепочка, которая стоила больше моей месячной зарплаты.
— Лиза, спасай, — выдохнула она, швыряя пакеты на кровать. — У меня через час съёмка, а я забыла про брата Димы. Ему в аэропорт к одиннадцати, а мне в девять надо быть в клубе. Ты должна пойти вместо меня.
Я сидела на полу, обложившись выкройками. Бабушка Галина Васильевна ждала это платье уже третью неделю, и я обещала закончить к субботе. Иголка замерла в пальцах.
— Я? В клуб? — я подняла бровь. — Настя, там вышибалы и фейсконтроль. Меня вычислят за пять секунд.
— А ты возьми браслет. — Она щёлкнула коробочкой, и на мою ладонь упала золотая змейка с блестящим замком-клипсой. — Это пропуск. Запасной. У меня их два. Ты просто посидишь час за моим столиком, выпьешь сок и принесёшь Галине Васильевне тот самый торт.
Я замерла. Она знала на что давить.
За неделю до этого я застала бабушку на кухне в третьем часу ночи. Она сидела над старой тетрадью с выпадающими страницами и перелистывала её так медленно, будто боялась повредить.
— Бабуль, ты чего не спишь?
Она подняла на меня глаза. В них стояли слёзы. Я не видела бабушку плачущей никогда, а тут слёзы текли по её морщинистым щекам, и она даже не вытирала их.
— Лизанька, я сегодня думала о том торте. И поняла, что не могу вспомнить, какой именно был крем. Масляный или заварной? Я перепробовала всё, но он всё равно не тот, как будто память стёрла самую важную деталь.
Я села рядом на табуретку, взяла её руки в свои. Они дрожали.
— Расскажи мне про него.
Она закрыла глаза, и я увидела, как её лицо разгладилось. Она перенеслась туда в прошлое.
— Я работала в той кондитерской в конце восьмидесятых. Невский, старый дом с лепниной. Мы пекли торты для закрытых дегустаций, для министерств, для высоких гостей. А потом приехал московский технолог. Такой молодой, красивый. Сказал, что привёз бабушкин рецепт. — Она улыбнулась, и в этой улыбке промелькнуло что-то девичье, почти кокетливое. — Мы попробовали этот торт на дегустации. Коржи хрустят, крем лёгкий, а сверху чёрная икра, как драгоценные бусины. Я тогда подумала, вот оно, настоящее счастье. Доступное каждому кто попробует этот кусочек.
— А потом?
— А потом кондитерскую закрыли. Перестройка. Рецепт исчез. Того технолога я больше не видела. — Она открыла глаза и посмотрела на меня с такой тоской, что у меня сжалось сердце. — Я не хочу умереть, так и не попробовав его снова, Лиза.
Она улыбнулась, чтобы я не испугалась. Но я видела в её глазах почти угасшую надежду.
Врач сказал нам правду месяц назад. Рак. Четвёртая стадия. Химиотерапия не помогала, и бабушка сама попросила прекратить мучения. «Хочу уйти достойно, — сказала она тогда. — Дома. С чаем и воспоминаниями». Я рыдала в подушку три ночи, а на четвёртую взяла себя в руки. Если у неё осталось одно желание, я должна его исполнить.
— Настя, ты серьёзно? — спросила я, сжимая браслет.
— Серьёзнее некуда. Я вернусь через час. Ты просто посидишь, а потом мы попросим торт. Ей нужна цель. Ты же знаешь.
Я знала.
— Хорошо. Но только на час.
Через полчаса я стояла перед зеркалом в чёрном платье с открытыми плечами. Настя стащила с меня старую футболку быстрее, чем я успела возразить. С глазами, подведёнными так, что я сама себя не узнавала. В зеркале отражалась не Лиза, швея с фабрики мороженого, где пахнет ванилью и холодом, а совсем другая девушка. Смелая или отчаянная, я и сама не понимала.
— Красотка, — сказала Настя, целуя меня в щёку. — Столик номер семь. Сиди и жди.
Она вылетела, оставив после себя шлейф духов и ощущение, что обычная жизнь кончилась. А я посмотрела на браслет, который лежал на запястье, как обещание, и вышла в ночь, встретившую меня мокрым асфальтом и предчувствием, что сейчас случится что-то важное.
Глава 2
Клуб был огромным стеклянным кубом. Золото, мрамор, люди, которые выглядели так, будто родились в этих стенах. Я чувствовала себя мышью на выставке кошек, но вспомнила бабушку и подошла к стойке.
— Столик номер семь, — сказала я, показывая браслет.
Меня проводили в угол с мягким диваном. Я заказала сок и уставилась на витрину с десертами. Слоёный торт с чёрными бусинами икры стоял там. Я смотрела на него как заворожённая. Это был он. Я узнала его по описанию бабушки, та самая игра света на маслянистом креме, те самые икринки, разложенные с ювелирной точностью.
— Девушка, пройдёмте. — Пальцы администратора сжали моё запястье. — Ваш браслет недействителен.
Сердце рухнуло в пятки. Я попыталась выдернуть руку, но он держал крепко.
— Это ошибка. Он моей подруги. Она скоро придёт.
— Выход там.
— Она со мной.
Голос был тихим, но в нём звучала такая уверенность, что администратор мгновенно побледнел. Я обернулась. Парень в простой белой футболке и джинсах. Он выглядел здесь таким же чужеродным, как и я, если бы не глаза. Серые, глубокие, и смотрели они так, будто я была не чужой, а своей.
— Простите, я не знал… — залепетал администратор.
— Теперь знаешь. Иди.
Он исчез. А парень снял с запястья свой браслет. Он был настоящий, тяжёлый, с гравировкой внутри. И надел на меня, поверх моего, фальшивого. Его пальцы задержались на моём запястье на секунду дольше, чем нужно, и я почувствовала, как этот секундный контакт отозвался где-то глубоко внутри. По коже пробежали мурашки, и я постаралась не показать вида.
— Ты кто? — выдохнула я.
Он улыбнулся. В улыбке не было насмешки только тепло. И какая-то грусть, которую я не могла объяснить.
— Можно просто Коля. Дегустатор. А ты?
— Лиза.
Он взял меня за руку и повёл к столику в углу. Когда подошёл официант, я, сама не зная зачем, сказала:
— Пиво. Тёмное. Гиннесс, если есть. И картошку фри. В бумажной коробке.
Коля от души расхохотался. И я увидела, как за этим смехом исчезает маска светского человека, которую он носил, сам того не замечая.
— Ты серьёзно? Никто никогда не заказывал у меня пиво.
— Тогда сейчас узнаешь.
Принесли заказ. Он сделал глоток, и его лицо изменилось. Исчезла светская маска, проступило что-то настоящее. Он смотрел на кружку так, будто видел её впервые.
— Чёрт. Это вкусно. Я не пил пиво лет пять.
— Потому что шампанское для притворства, — ответила я, — а пиво для души.
Он смотрел на меня так, будто я только что открыла ему глаза на что-то важное. И в этом взгляде я увидела не просто интерес мужчины к женщине. Я увидела, как один человек вдруг узнаёт другого. Без слов. Без условий.
— Расскажи, откуда ты, — попросил он.
И я начала рассказывать. О фабрике мороженого, где пахнет ванилью и холодом, и где я работаю с шестнадцати лет, потому что больше некому было зарабатывать. О бабушке, которая научила меня шить и петь старые песни, и которая теперь медленно угасает. О том, как она ищет рецепт «Наполеона» с икрой из её молодости. И о том, как я боюсь не успеть.
Коля слушал не перебивая. Когда я замолчала, он взял мою руку и просто сжал её в своей. И я почувствовала, как напряжение, которое я носила в себе месяцами начало отпускать.
— Ты удивительная, — сказал он.
А потом за соседним столиком кто-то резко засмеялся. Я обернулась. Высокая худая девушка в платье, которое стоило больше моей квартиры. На запястье такой же браслет, как у Коли.
— Ой, смотрите-ка, — протянула она. — Коля, ты с кем? Это же та самая из «Макдональдса»! Как она сюда попала?
Я похолодела. Я действительно работала в «Макдональдсе» два года назад. Пришлось, когда бабушка попала в больницу в первый раз. И эту девушку я видела. Она была с компанией, которая заказала на пять тысяч и оставила на столе.
— Алиса, тебя не приглашали.
Она притворно улыбнулась:
— Неужели ты её защищаешь? Она же нищая. И ты пьёшь с ней пиво. Фу, Глеб, ты опускаешься.
Глеб.
Я услышала это имя и внутри всё похолодело. Не Коля. Глеб. Глеб Романов — наследник империи Романовых, тот самый, чьи фото пестрят в светских хрониках. Тот, кто никогда не был с девушками дольше недели.
— Ты кто? — спросила я, глядя на него.
— Лиза, я…
— Я поняла.
Я встала. Хотела уйти, но Алиса преградила путь и громко на весь зал:
— Глеб Романов защищает нищенку! Это цирк! Она, наверное, думала, что урвала счастье за хвост! А он просто развлекается, как всегда!
— Я ничего не проливала на тебя, — сказала я тихо, глядя Алисе прямо в глаза. — Я просто принесла тебе заказ два года назад. И я ухожу.
Я пошла к выходу. Каблуки предательски скользили по мраморному полу, к тому же онибыли не мои, а Настины. Но через несколько шагов он догнал меня.
— Не уходи. Пожалуйста.
— Зачем? Чтобы посмеяться? Или чтобы я стала очередной галочкой в твоём списке?
— Она никто. И я не играю. — Он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде я не увидела лжи. Только отчаяние. — Я Глеб Романов, но для тебя — Коля. И я могу помочь найти рецепт. У меня есть связи. Я знаю старого кондитера, который работал в той кондитерской.
Я замерла. Сердце билось где-то в горле.
— Ты можешь найти его?
— Я могу попытаться. Останься. Пожалуйста.
Я молчала, глядя на него. Он повернулся к Алисе, и его голос стал холодным, как лёд:
— Она моя гостья. Если кто-то её обидит, будет иметь дело со мной. Уйди.
Алиса побелела, развернулась и ушла, но на прощание она бросила на меня взгляд, в котором было столько ненависти, что мне стало не по себе.
Мы вернулись за столик. Коля, теперь уже Глеб, достал телефон.
— Марк Соломонович, здравствуйте. Это Глеб Романов. Вы не помните рецепт «Наполеона» с икрой из кондитерской на Невском? Для бабушки одной девушки.
Я сидела, затаив дыхание. Он слушал, записывал, переспрашивал. Потом положил трубку и повернулся ко мне. Его глаза блестели.
— Основы есть. Коржи, крем, пропитка. Икра — финальный штрих. Почти всё. Марк сказал, что это был единственный рецепт, который он не записал, держал в голове. Но он помнит его. Для тебя.
Я записала рецепт в блокнот. Пальцы дрожали так сильно, что буквы получались кривыми. И слёзы потекли по щекам сами, не спросив разрешения.
— Спасибо, — прошептала я. — Ты не представляешь…
— Тогда улыбнись. Я хочу увидеть тебя ещё раз. Правда?
— Завтра я снова буду Лизой с фабрики. А ты Глебом Романовым.
— Тогда я приду на фабрику. — Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — И мы будем пить пиво. Я приду как Коля.
Я взяла большую коробку с тем самым Наполеоном, которую он заказал для меня. И вышла. Настя ждала у машины, заливаясь смехом.
— Ты рецепт добыла? — изумилась она, увидев моё лицо.
— Это не случайность, — ответила я, садясь в машину. — Это что-то большее.
Она посмотрела на меня и перестала смеяться.
— Лиза, ты в порядке? Ты плакала?
— Это хорошие слёзы. Поехали домой. К бабушке.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.