Развод. Жена для прямого эфира
- -
- 100%
- +
Она перебирала эти маленькие, совсем недавние разговоры и цеплялась за каждое слово. Вдруг пропустила что-то между просьбой купить хлеб и обсуждением съёмок, ответила невпопад, а он решил, что она согласна?
Красный индикатор над объективом горел ровно. Ксения заметила его и машинально чуть подняла уголки губ: нельзя же стоять с таким лицом, пока второй ведущий говорит.
На обычной записи она бы попросила остановиться и начать заново, сперва разобравшись с неудачной фразой. Сейчас её услышали бы все, кто только что поздравлял их с праздником и ставил рядом со своими сообщениями маленькие сердечки.
«Когда мы это решили?» уже складывалось в голове целиком, без лишних слов. Ксения даже повернулась к Артёму, но он продолжал смотреть в объектив, и она так и не открыла рта.
Они потом останутся вдвоём, он объяснит, что происходит, а пока надо закончить эфир. Она уже считала, сколько ещё осталось до прощания, и молчала, позволяя ему дальше говорить от их общего имени.
– Я очень благодарен Ксюше за девять лет вместе. За всё, что у нас получилось, за то, сколько она сделала для дома и для канала. Я это помню и ценю, как бы дальше ни складывались наши отношения.
Ксения смотрела на вилку возле его тарелки. На зубцах осталась полоска творога, и почему-то казалось: сотрёт её салфеткой и сможет наконец вслушаться в его слова.
Ксения стояла в полушаге от него, у себя на кухне, и слушала, как муж прощается с ней перед зрителями. Она ещё сегодня спрашивала, оставить ли ему ужин после позднего звонка. Даже не уточняла, будет ли он дома: куда ещё ему возвращаться вечером?
– Пожалуйста, отнеситесь с уважением к нашему выбору. Давайте без поисков виноватых и догадок в комментариях. Мы взрослые люди, хотим во всём разобраться спокойно.
В какой момент он вообще дал ей выбрать? Ксения всё ещё держалась за край блюда, приготовившись подать следующий кусок пирога.
Артём повернулся к ней и положил руку ей на плечи. Он делал это в конце выпусков сотни раз, легко притягивая к себе, пока они вместе желали зрителям хорошего вечера.
Ксения отступила раньше, чем успела подумать, как это будет выглядеть. Бедром задела выступ столешницы; его ладонь соскользнула с плеча и на секунду осталась в воздухе.
Он быстро опустил руку, не меняя выражения лица. Ксения увидела их на экране: между ними появилось небольшое расстояние, очень заметное в кадре, который Павел выстроил для пары.
У края острова она стояла, глядя на его руку. До конца эфира пусть стоят так, по отдельности.
Сообщения в чате теперь шли быстрее, чем Ксения успевала читать. Среди вопросов о том, что случилось и давно ли они расстались, выскочило: «Он так хорошо сказал, а она отвернулась».
Чуть ниже мелькнуло: «Да ей всё равно». Ксения задержала взгляд на этой строчке, потеряла её среди остальных и зачем-то попыталась отыскать снова, хотя прочла с первого раза.
Они видели, как она отступила, но не знали, что минуту назад она ждала от мужа совсем других слов. Вот это бы им объяснить, только это, без подробностей: о разводе она услышала одновременно с ними.
– Спасибо, что были с нами сегодня,– произнёс Артём. – Берегите друг друга, готовьте с удовольствием и не забывайте писать, что у вас получилось. На сегодня всё.
Ксения опоздала даже с привычным прощанием и только слегка кивнула. Она смотрела на Павла, ожидая сигнала, а муж рядом ещё несколько секунд сохранял мягкую улыбку.
На экране появилась заключительная заставка, потом окно управления трансляцией. Павел нажал несколько клавиш на ноутбуке и потянулся к камере возле стеллажа.
– Паша, всё выключено? Обе камеры тоже?
– Сейчас остановлю запись на второй. В эфире вас уже нет, трансляция завершена.
Он подошёл к камере у входа, проверил её и вернулся к ноутбуку. Ксения не двигалась, пока Павел ещё раз не посмотрел на экран.
– Всё остановлено, Ксюш. Ни одна камера сейчас не пишет.
Только тогда она перестала улыбаться и опёрлась ладонями о столешницу. Павел отвернулся к оборудованию, давая им возможность поговорить.
Муж снял петличку, аккуратно намотал провод на ладонь и положил рядом с тарелкой, словно закончился обычный выпуск. Ксения тоже отцепила микрофон и убрала его подальше от крошек.
Телефон в тёмно-зелёном чехле несколько раз завибрировал возле салфеток. Ксения взяла его, ожидая увидеть сообщение от Марины, но сверху оказалось уведомление: её отметили в чужом коротком ролике.
На экране снова стояли они с Артёмом. Его голос благодарил за девять лет, рука ложилась ей на плечи; Ксения отступала, запись начиналась заново, и она опять отстранялась от мужа под те же самые слова.
Подпись сообщала, что муж достойно попрощался, а жена даже не попыталась скрыть равнодушие. Из ролика убрали пирог с поздравлениями, обрезали и ту секунду перед объявлением, когда она повернулась к Артёму, ожидая его речи.
Пришло ещё одно уведомление с тем же фрагментом, уже от другого человека. Ксения закрыла ролик, но его маленькая неподвижная картинка осталась в сообщениях: рука мужа застыла возле её плеча, под лицом виднелась чужая подпись.
Как они успели так быстро это сделать? Павел ещё не убрал провода с пола, пирог даже не накрыли, а незнакомые люди уже показывали друг другу, какая она жена.
Ксения положила телефон экраном вниз и повернулась к Артёму. Камеры больше не работали, подбирать слова помягче было незачем, да и ждать, пока муж закончит свою часть, тоже.
– Когда мы решили развестись?
Она стиснула край фартука: только бы он не назвал сейчас какой-нибудь вечер, когда для него всё уже было решено, а она ничего не заметила. Ксения стояла прямо перед ним, ожидая ответа.
Артём посмотрел на неё, потом на место возле острова, где они стояли во время обращения. Ксения ждала, что он хотя бы спросит, что с ней: она ведь только что узнала о разводе перед зрителями.
Он поправил часы на левом запястье и ткнул пальцем в свободное место рядом с собой. Туда, откуда она отошла, когда он попытался её обнять.
– Ты зачем испортила финальный кадр?
Глава 3. Обязательства счастливой семьи
Ксения уже открыла рот, чтобы объяснить: она не собиралась портить кадр, просто не ожидала объятия. Но привычное «я нечаянно», после которого Артём обычно переставал сердиться, так и не выговорила.
– Я впервые услышала о разводе. Ты понимаешь?
Он посмотрел на Павла, стоявшего возле камеры, потом на дверь. Ксения ждала ответа.
– Паша, ты можешь оставить нас вдвоём?– попросила она. – Пожалуйста, не убирай сейчас всё до конца, пусть стоит.
Павел опустил глаза на раскрытую сумку возле стеллажа. Он работал здесь с утра, и Ксении было неловко вот так выставлять его за дверь.
– Провода только с прохода уберу, чтобы не мешали. Остальное выключено, можно так и оставить.
Он свернул кабель и отодвинул ножку штатива, потом застегнул сумку. У входа негромко попрощался, не дожидаясь, пока его проводят; через несколько секунд щёлкнул дверной замок.
Ксения развязала фартук и повесила его на спинку стула. При Паше Артём мог стесняться, мог просто упрямиться, чтобы не выяснять отношения на людях, но теперь они остались вдвоём. Сейчас ведь можно поговорить нормально.
– Надо было самим об этом сказать,– начал муж, убирая телефон в карман. – Мы у людей на виду. Лучше спокойно сообщить, чем дождаться слухов, а потом всем объяснять.
– Почему сначала нельзя было сообщить мне? Мы утром вместе завтракали, Тёма. Ты спрашивал, хватит ли ягод для украшения, а про развод не сказал.
– Ты бы начала переживать, мы бы ничего не провели. Я тебя знаю: стала бы расспрашивать, предлагать всё перенести. А эфир уже объявлен.
Она ждала, что он ещё что-нибудь добавит: не нашёл слов, до последнего откладывал разговор. Артём смотрел на неё, ожидая ответа.
Она сама вычеркнула вопросы из сценария, оставила ему заключительное слово. Он заранее знал, о чём заговорит, и рассчитывал, что до последней минуты она будет возиться с пирогом и отвечать зрителям. Ещё и свет на тарелке проверять, чтобы ягоды не бликовали.
– То есть, если бы я знала, я бы помешала? Поэтому ты решил сказать при всех?
– Я не хотел перед важным выпуском полдня выяснять отношения. Ксюша, давай спокойно, ты же понимаешь: эфир надо было провести.
У окна стояли два стула, на одном лежало полотенце для съёмки. Ксения села на свободный: стоять у острова, как на неудачной репетиции, больше не хотелось.
– Хорошо, эфир закончился. Но мы живём в одной квартире, вещи в одном шкафу, ещё и работаем вместе. Давай хотя бы теперь решим, что дальше делать, чтобы я опять не узнавала последней.
– Вот о работе и надо подумать. Сейчас принесу график, там всё понятно.
Артём ушёл в кабинет за графиком. Она попробовала припомнить ближайшие съёмки: можно разобрать их по очереди, хоть о чём-нибудь договориться, раз уж он сам предложил.
Муж вернулся с серым ноутбуком, поставил его на обеденный стол и открыл таблицу. На экране шли даты ближайших съёмок, рядом с названиями рекламных партнёров были расписаны блюда. Завтра в десять предстояло готовить курицу с овощами в новой форме для запекания, потом снимать сервировку и совместный ужин.
Артём прокрутил таблицу вправо, до столбца с примечаниями. Там стояли её слова: «В финале оставить тёплый семейный разговор», а ниже напоминание себе поблагодарить мужа за вечер.
– Вот этот выпуск снимаем завтра, в понедельник отдаём на согласование. Следом завтрак, потом подборка быстрых ужинов. Продукты ты уже заказала, насколько я помню.
Ксения помнила и продукты, и то, зачем придумала этот финал: чтобы реклама посуды не выглядела вставкой посреди рецепта. По сценарию она должна была поставить форму между ними, разложить ужин по тарелкам. Потом сказать Артёму что-нибудь простое, домашнее, будто зрителей рядом нет.
– Как я завтра должна благодарить любимого мужа за счастливый вечер? Ты только что сообщил всем, что мы разводимся. Что именно мне теперь говорить в камеру?
– То, что согласовано,– ответил Артём и повернул ноутбук чуть ближе к ней. – Ксюш, реклама оплачена, семейную подачу утвердили. Зритель решит, что мы сняли всё заранее.
Раньше она без раздумий повторяла ласковые слова. Если в первом дубле звякала посуда или Артём смотрел не туда, снимали второй и третий.
– Мы его ещё не снимали, этот материал. Можно убрать обращения, приготовить блюдо и нормально рассказать про форму. Зачем мне изображать то, от чего ты сам только что отказался?
– Затем, что покупали выпуск с нами двумя, а не обзор формы на пустой кухне. Сейчас менять всю подачу никто не станет. Надо закончить то, за что нам уже заплатили.
Таким тоном можно было спорить о замене курицы на рыбу после утверждения списка продуктов. Ксения ещё раз прочитала свою пометку и отодвинулась от стола: утром ей предлагалось опять сесть рядом с мужем и порадоваться их удачному вечеру.
– А если я не смогу? Не захочу так сидеть и разговаривать с тобой?
– Тогда будут возвраты,– сказал Артём. – Рекламодатель не обязан оплачивать наши личные сложности. Вернём деньги за один выпуск, за второй, а ипотеку из чего платить будем?
До этой минуты она представляла, как завтра будет сидеть перед камерой. Теперь посмотрела на окно, на знакомый двор за ним.
– У нас сейчас с платежами что? Ты что-то не заплатил?
– Сейчас всё оплачено. Я говорю о том, что будет, если ты начнёшь срывать работу. У нас нет запаса, чтобы после каждого твоего «не хочу» возвращать деньги, мы из них и за квартиру платим.
В банке она подписывала толстую стопку листов, и Артём следил, чтобы ни одной подписи не пропустить. Ксения помнила слово «созаёмщик» возле своей фамилии, но остальные условия за прошедшие годы забыла.
Кухню они выбирали долго, за плиткой она ездила сама. Сколько вечеров потом провела здесь за работой, уже и не сосчитать, а теперь надо ещё улыбнуться мужу над тарелкой курицы, иначе платить будет нечем.
– Покажи договоры,– попросила Ксения. – Какие там суммы, что именно придётся вернуть? И где написано, что должна сниматься именно я, с этими словами?
Артём вернул таблицу к столбцу с датами. Под завтрашним днём стояло время её готовности: половина десятого, макияж и одежда уже на месте.
– Договорами занимаюсь я. Тебе достаточно выполнить свою часть.
– Я хочу понять, какую часть. Я что-то подписывала? Может, ты мне присылал, а я не помню? Покажи, я прочитаю.
Ксения попыталась вспомнить, что он давал ей на подпись в последние месяцы, и не смогла. Она подтверждала столько сроков и правок, что теперь путала обычные рабочие письма с документами: вдруг там и правда были обязательства, про которые она забыла?
– Там договоры с моим ИП, и отвечать перед партнёрами буду я,– произнёс Артём. – Не надо сейчас искать способ ничего не делать. Я тебе объяснил, что будет.
Она посмотрела на график, потом на мужа. Сумму возврата он так и не назвал, договор не открыл, а пальцем уже постукивал возле завтрашней даты.
Телефон остался у острова, и она встала за ним. В рабочей переписке была закреплена ссылка на общую таблицу расходов: Ксения редко туда заглядывала, но раньше могла посмотреть, сколько ушло на закупки или монтаж.
Вместо строк с цифрами появилось сообщение, что у неё нет доступа к файлу. Она нажала на значок учётной записи и проверила почту: адрес был тот самый, рабочий, которым она пользовалась несколько лет.
Закрыв страницу, она открыла ссылку заново. Ничего не изменилось, хотя переписка загружалась и новые сообщения приходили без задержки.
Рядом была ссылка на архив выпусков. Она нажала на неё, рассчитывая хотя бы найти сценарий завтрашнего ужина и посмотреть, что отправили рекламодателю.
На экране снова появилось требование запросить доступ. Там хранились тексты, которые она дописывала по ночам, и фотографии пробных блюд; в отдельных файлах оставались исправленные рецепты. Вместо списка папок Ксения видела только кнопку отправки запроса.
– Ты закрыл мне доступ? И к расходам, и к архиву?
Артём мельком взглянул на повёрнутый к нему телефон. Сообщение об ошибке его ничуть не удивило.
– Я поменял права доступа, чтобы был порядок. Всё нужное тебе будут выдавать перед конкретной съёмкой. В чём проблема?
– В том, что там мои сценарии и мои рецепты с правками. Верни, пожалуйста, как было, мне нужно с ними работать.
– Сначала давай договоримся, что ты вообще собираешься делать. Минуту назад сниматься не хотела, теперь тебе всё открой. Мы дальше вместе работаем или как?
Ксения всё ещё держала телефон экраном к мужу. Она опустила руку и села на прежнее место.
– То есть читать свои тексты я смогу, если соглашусь на этот ужин? Ты мне сейчас это предлагаешь?
– Я предлагаю не растаскивать работающий канал по кускам. Материалы никуда не делись, перед съёмкой получишь всё, что понадобится.
Она открыла переписку с Павлом. Обычно хватало одной просьбы, и он пересылал нужный файл; а теперь так придётся получать каждый сценарий?
– Мы шесть лет это делали вместе. Я для каждого выпуска рецепты подбирала, сценарии писала. Потом сама всё это готовила в кадре. Почему теперь ты решаешь, что мне можно открыть?
– Потому что канал оформлен на меня. Я договоры заключаю, я с людьми рассчитываюсь, ко мне и придут, если что. Ты видишь готовую съёмку, а сколько я до неё договариваюсь, ты хоть раз считала?
Артём захлопнул ноутбук и положил ладонь на крышку. Он продолжил, не дав ей ответить.
– И квартира моя, если ты собираешься сейчас всё делить. На меня оформлена. Без продвижения и команды ты останешься никем, Ксюш, как бы тебе ни хотелось думать иначе.
Ксения отвела взгляд: про это она сама думала и никому не признавалась. Даже в смете несколько раз меняла цену занятия, всё прикидывала, придёт ли кто-нибудь именно к ней, без привычной заставки и Артёма рядом.
В кухонном пенале лежали её тетради, перед мужем стоял закрытый ноутбук. Ксения снова посмотрела на телефон: чтобы открыть свои сценарии, ей предлагалось отправить запрос Артёму, сидевшему в двух шагах.
Она встала из-за стола. Спорить о том, на кого что оформлено, сейчас не могла: документы были у Артёма, он говорил уверенно, а у неё даже таблица не открывалась.
– Сегодня я здесь не останусь. Позвоню Марине и поеду к ней.
В спальне она прикрыла дверь и нашла номер сестры. На экране остались два непрочитанных сообщения от Марины; Ксения нажала на вызов и прижала телефон к уху.
– Мариш, можно я сегодня к тебе? Артём объявил в эфире, что мы разводимся. Меня не предупредил, я вместе со всеми услышала. Я не хочу здесь ночевать.
Сестра ответила не сразу, и Ксения успела подумать, что у неё наверняка свои планы. Вдруг гостей ждёт или сама куда-нибудь собралась?
– Приезжай, диван разложим. Я дома, сейчас уберу с него вещи. Только напиши, когда будешь подъезжать, я в магазин пока не пойду.
Из шкафа Ксения достала небольшую сумку, уложила рубашку и бельё, сверху пристроила футболку для сна. Переодевшись в джинсы, повесила светлую блузу на плечики.
Личные документы убрала в сумку вместе с кошельком, зарядку и косметичку уложила сбоку. Ключи переложила в карман джинсов и застегнула молнию; сумка не заполнилась даже наполовину.
Она собиралась только переночевать в другом месте, поэтому тетради остались в кухонном пенале. Возле мойки стояла её старая доска, ручкой к сушилке для посуды.
Артём уже убрал ноутбук с обеденного стола и стоял у входа в кухню. Он посмотрел на её сумку, потом на кеды, которые она доставала с нижней полки.
– Ты график видела? Завтра рано начинаем, продукты должны быть подготовлены до прихода Паши.
– Я его видела. Но сейчас ничего подтверждать не буду.
Она надела сумку на плечо и вышла. Артём остался у входа в кухню. У лифта она вызвала машину и нащупала в кармане ключи: возвращаться всё равно придётся.
Водитель уточнил адрес, Ксения подтвердила и пристегнулась. На первом светофоре она открыла переписку с Мариной и отправила время прибытия.
Во дворе сестриного дома пришлось обойти машину, перегородившую дорожку. На третий этаж Ксения поднималась с сумкой, придерживая её на поворотах, чтобы не задевать перила.
Марина ждала в открытой двери, в яркой футболке и домашних брюках. Она убрала свои кроссовки с нижней полки в прихожей и освободила сестре крючок.
– Давай сумку сюда, поставлю у шкафа. Ты ела вообще после съёмки? У меня рис и котлеты, сейчас разогрею.
Ксения прошла за ней на кухню. На круглом столе возле квитанции валялись резинки для волос, пакет с хлебом занимал чуть ли не половину столешницы. Марина сгребла всё в сторону, освободив место для тарелок.
Через открытую дверь был виден диван с пледом и стопкой белья на подлокотнике. Кровать Марины стояла у стены, и Ксения сразу представила, как утром сестре придётся протискиваться мимо разложенного дивана.
– Я ненадолго, Мариш, только переночевать…
Она попробовала представить, как вернётся завтра, наденет фартук и встанет на привычное место перед камерой, но дальше дело не шло. А другого понятного плана у неё пока не было.
– Сейчас сначала поешь,– сказала Марина, ставя перед ней тарелку. – Полотенце дам, постель найду. Сегодня больше ничего устраивать не будем.
Ксения взяла вилку, пока сестра доставала вторую тарелку. Никто не просил подождать, пока выставят свет, и она успела съесть немного риса, прежде чем заметила, что Марина уже сидит напротив.
Когда сестра пошла раскладывать диван, на кухонном столе завибрировал телефон. Ксения перевернула его и увидела сообщение от Артёма.
– Завтра в десять снимаем семейный ужин. Подтверди.
Она положила телефон рядом с ключами от общей квартиры, которые вытащила из кармана ещё в прихожей. Из комнаты донёсся скрип диванного механизма, потом Марина попросила помочь расправить простыню.
Ксения встала, оставив сообщение открытым. Что она на самом деле потеряет, если завтра в десять не придёт?
Глава 4. Не уйти с пустыми руками
Ксения потянула простыню на себя и подвернула край под диванную подушку. Марина вытащила застрявший плед и положила его в ногах.
– К стене не придвигайся, там щель между подушками. Наволочку для второй подушки я оставила рядом, если захочешь повыше.
Ксения села на диван и посмотрела в сторону кухни, где оставила телефон и ключи. Можно написать, что приедет, а утром разобраться: только курицу замариновать, за стол с Артёмом не садиться. Но он ведь скажет, что осталось всего десять минут, неужели трудно.
Марина выключила свет, и Ксения легла, натянув одеяло до плеч. За телефоном она так и не сходила, сообщение о завтрашней съёмке осталось без ответа.
* * *
Утром, пока сестра была в душе, Ксения открыла переписку. Набрала две фразы и сразу отправила.
– На съёмку семейного ужина не приеду. Пришли договоры, на которые ты ссылаешься.
Через несколько минут Артём позвонил. Ксения не ответила и написала, что просит прислать документы, а не обсуждать их по телефону. Через минуту пришло сообщение.
– Ты же понимаешь, что съёмку нельзя отменить одним сообщением. Продукты закуплены, время команды оплачивается.
Ксения поставила чайник и достала хлеб, то и дело заглядывая в телефон. В десять она всё ещё сидела на кухне у сестры, без фартука и без подготовленных овощей.
За выходные договоры так и не пришли. Артём прислал ещё два сообщения о графике, а Ксения в ответ снова просила показать условия, на которые он ссылался.
* * *
К утру понедельника, двадцать шестого мая, она научилась складывать постель, не задевая сушилку. Одеяло приходилось прижимать коленом, иначе крышка бельевого ящика не закрывалась.
В пятницу Ксения собиралась остаться на одну ночь, а прошло уже три. Марина ничего не спрашивала, только каждый раз переставляла стул, чтобы добраться до шкафа, и Ксения отворачивалась: сколько стоит отдельная комната, она даже прикидывать не бралась. Выложив из дорожной сумки свои вещи, она поставила пустую у двери.
– Ты куда собралась?– спросила Марина, остановившись в прихожей с пакетом мусора.
– За одеждой и тетрадями. Квартиру пусть оставит себе, канал тоже. Я опять возьмусь за заказы, комнату сниму. Только у тебя ещё немного побуду, ладно?
– Побудешь, конечно,– сказала Марина, поставив пакет на пол. – Только объясни, с чего ты собралась оставлять ему квартиру. Вы же её после свадьбы брали, в двадцатом?
– Да. Но оформлена она на него, он в пятницу так и сказал. И канал на нём, и деньги через него идут. Я даже свои файлы открыть не могу.
– Подожди, файлы тут при чём? Я сама в этом не разбираюсь, но есть Ирина Зорина, адвокат. Помнишь, хозяин мастерской хотел задним числом аренду поднять? Я к ней ходила.
– Это же опять деньги, Мариш. Я ещё даже не поняла, на что буду жить.
– Сначала узнай, сколько стоит консультация. Не подходит цена, так и скажешь. Только не надо с порога дарить ему квартиру, а потом считать, хватит ли тебе на чужую комнату.
Ксения посмотрела на сумку у ног. Забрать две рубашки, больше ничего не просить, и можно возвращаться к Марине. Теперь предстояло куда-то звонить и объяснять чужому человеку, что произошло.
– Ладно, дай номер. Сначала поговорю с ней, за вещами потом съезжу.
Пока Марина выносила мусор, Ксения сохранила присланный контакт. Набрала номер и, услышав ответ, представилась.
– Здравствуйте. Меня зовут Ксения Лаврова, ваш номер дала моя сестра, Марина Белова. Мне нужна консультация по разводу и квартире.
Последние слова она произнесла медленнее, с паузой перед «разводом». Ирина предложила приехать к половине четвёртого и назвала стоимость, потом попросила взять документы, какие есть.
– У меня только паспорт. Остальное хранит муж.
– Тогда начнём с того, что вы знаете. Если найдёте у себя копии или переписку по квартире, возьмите тоже.
Ксения записала адрес на обороте магазинного чека и открыла почту. Нашлось старое письмо о передаче ключей, а вот кредитного договора у неё не было. Она сохранила письмо и стала выписывать вопросы.
В офисном здании пришлось подняться на второй этаж и подождать в общей приёмной. Ирина пригласила её в кабинет с окном во двор. На столе лежали блокнот и рабочая папка, у стены стоял сканер.