- -
- 100%
- +
На экране телефона всплывает уведомление о полученном сообщении, и я лениво тянусь посмотреть, кто это вспомнил обо мне в этот жаркий полдень. Это Тайлер: «Выходи, пообедаем. Жду тебя внизу через полчаса, у меня хорошие новости».
Улыбаюсь и отвечаю: «Хорошо».
Мне, конечно, нечему тут улыбаться, но это неконтролируемая реакция.
Я давно не видела Тайлера таким счастливым, видно, что его просто распирает от новости, которую он хочет рассказать. Он слегка приобнимает меня в знак приветствия, и я не отстраняюсь. За то время, что мы познакомились заново, мы начали играть в «друзей на грани». Таких друзей, которые явно влюблены, но никто не решается первым расставить все точки над и.
Тайлер покровительственно кладет мне руку на плечи, и мы с ним смешиваемся с потоком людей на шумной улице.
Обедаем мы в забегаловке средней руки через пару улиц. Здесь тихо, и кормят на удивление прилично. Тайлер ест бургер — жара явно никак не влияет на его аппетит. Я медленно жую салат и пью воду со льдом.
— Ну, ты расскажешь наконец? По какому это поводу ты такой довольный?
— Мне сегодня звонили, есть хорошее предложение на мою картину. Ну, ты знаешь, я выставляю кое-что в онлайн-галереях. А, ты не знаешь, забыла, — он машет рукой. — Ну, в общем, да, я выставляю свои работы. Дешево я не продаю, а потому конечно у меня не так много покупателей. Да я и не гонюсь за деньгами, поэтому кому попало не продам.
— Поэтому ты продаешь кому попало, но за большие деньги?
Тайлер приподнимает бровь: «Нет, за большие деньги первый встречный не покупает картины, и я всегда могу узнать, кто покупатель, и решить, готов ли я продать именно ему».
«Да ты разборчив», — думаю я. Но, хватит сарказма, пожалуй. Неужели я не могу просто искренне порадоваться его успехам?
— Новость и правда отличная, поздравляю! А какая это картина? Я видела ее раньше? Или это что-то новенькое?
Тайлер мнется: «Я думаю, что ты видела, да… Но, как бы это тебе сказать, раньше ты не особенно интересовалась моим творчеством. Или делала вид, что не интересовалась?»
Двоякая ситуация. Спросить бы у него напрямую, а многим ли я раньше интересовалась в его жизни? Нет, пожалуй, не стоит спрашивать такое.
«Вообще, я — пейзажист, — говорит Тайлер тоном экскурсовода, или учителя, который пытается что-то объяснить несмышленым детям. — А еще, немного абстракционист. Ну и я люблю городские пейзажи. В общем, у меня смешанная техника. Если тебе интересно, я с удовольствием покажу тебе эту картину, да и другие, все, какие ты еще не видела. Я назвал ее «Пустыня». С названиями у меня сложности, согласен. Может, ты мне что-то подскажешь…»
Он нервно смеется, видно, что ему кажется, что он хвалится передо мной, а Тайлер не любит хвалиться. Я залпом допиваю воду, так что у меня сводит зубы от холода, и ободряюще касаюсь его плеча.
— Хорошее название, Тайлер. Мне очень хотелось бы увидеть «Пустыню»...
Тайлер опускает глаза, но по всей его фигуре видно, что он доволен и горд, как павлин, распушивший хвост. О, все мужчины в глубине души — совершенные дети!
— Я в общем-то уже договорился о продаже, у тебя осталось не так много времени полюбоваться! Ты поедешь со мной, в субботу? Я сам повезу картину покупателю, хотелось бы познакомиться с ним лично. Это здесь недалеко, в пригороде, пара часов на машине. И там есть очень милый отель. Ты не подумай ничего такого, можем остановиться в разных номерах, если хочешь!
Тайлер, какой ты все-таки милый. А еще очень мило будет уехать на выходные из города, чтобы не думать эти два дня, что Мэтт может в любой момент заявиться ко мне домой, пока Мэделин будет где-нибудь на маникюре.
Майк, пожалуй, сможет обойтись пару дней без меня. У невесты очень много важных дел перед свадьбой, и жениху незачем в них вмешиваться. Да, свадьба… Я совсем забыла о ней, с тех пор как увидела Тайлера сегодня.
Тот крутит свои кольца, одно за другим, и ждет моего ответа.
— Ну, только если в разных номерах, — улыбаюсь я.
Глава 12
— Почему это мы едем на твоей машине? — щурясь от утреннего солнца, спрашивает Тайлер.
— Потому что я не хочу, чтобы твои покупатели подумали, что могут занизить цену! А если ты приедешь на встречу на своем ржавом ведре, они именно так и подумают: «Этот художник так беден, пожалуй, он будет рад, даже если мы уменьшим цену предложения раза этак в два».
Тайлер заразительно смеется, весь его вид красноречиво сообщает, что в данный момент ему наплевать и на покупателей, и на цену, которую они предложили, и вообще на все. Он просто рад нашей маленькой поездке на выходные в соседний город. Только он и я.
Я окидываю его оценивающим взглядом: костюм прилично устарел, слишком высокая посадка у брюк, слишком свободный пиджак, верхняя пуговица рубашки небрежно расстегнута, а ее манжеты торчат из рукавов пиджака. Задерживаю взгляд на его татуированных кистях. И кольца он тоже не снял. Но, черт, он все равно выглядит… потрясающе.
Тайлер смеется, приподнимает бровь и подмигивает мне, нарочито кокетничая.
— Ты смущаешь меня, когда так разглядываешь!
— Не обольщайся, я просто проверяю, все ли в порядке в твоем внешнем виде! Это вообще-то важная для тебя встреча. Когда приедем, не забудь застегнуть это, — кивком указываю на верхнюю пуговицу рубашки.
— Да брось, Алиса, это же не первая картина, которую я продаю. Все будет нормально, не волнуйся.
Так трогательно… а ведь я, правда, волнуюсь за его успех. Искренне. Интересно, была ли я с ним, когда он договаривался о продаже первой картины? Даже если и была, то явно чувствовала совсем другое.
«Пустыня» великолепна. Километры песчаных барханов с кое-где разбросанными пучками верблюжьей колючки. Кажется, что раскаленный воздух над песками дрожит. Пустыня выражает собой бесконечность. Бесконечность, безмолвие, равнодушие по отношению к человечеству. «Я была здесь тысячи лет назад и буду еще тысячи», — говорит она. Пустыня поражает своим величием. Тайлер здорово передал идею. Даже мне, далекой от какого бы то ни было искусства, хочется задержаться перед этим холстом. Она притягивает взгляд и заставляет любоваться собой. Это не просто мазки краски на холсте, оформленном в раму — эта пустыня словно живая.
— Я бы ни за что не продал ее, если бы знал, что тебе так понравится, — говорит Тайлер, расстроенно потирая лоб. — Но теперь я уже не могу отыграть назад, я договорился с покупателем, и не могу отказать в последний момент, это может сильно испортить мою репутацию.
— Да нет, ничего, пусть она едет к тому, кто ее купил. Он, наверное, тоже влюбился в нее с первого взгляда. Ты напишешь еще не одну прекрасную картину.
— Обязательно.
Я сижу в машине, пока Тайлер вместе с картиной ушел в дом. Странный парень. Который не может продать ее с доставкой курьерской службой. Которому нужно познакомиться с покупателем лично. Я, кажется, начинаю понимать его. Такую картину я бы тоже не смогла бездушно отправить службой доставки, не познакомившись с тем человеком, чью гостиную она будет украшать.
Довольный Тайлер выходит спустя добрый час, издалека машет мне бумагами, которые держит в руке — видимо, какие-то документы о продаже, может быть, договор. Резким движением открывает дверь и вваливается на сиденье.
— Ну что, с продажей?
— Да, спасибо! Этот покупатель мне понравился. Он реальный ценитель. Не просто богатенький коллекционер… Я доволен, «Пустыня» в хороших руках.
— Поздравляю, Тайлер!
Он внезапно тянется ко мне и целует меня по очереди в обе щеки, на секунду задерживается при втором поцелуе, и я ощущаю его дыхание на своей коже.
— Спасибо, Алиса…
Смутившись, я пытаюсь отстраниться, но это сложно сделать в тесной машине. Тайлер смеется и пристегивает ремень безопасности.
— В отель?
— Поехали.
Сосредоточившись на дороге, боковым зрением я, тем не менее, слежу за Тайлером. Он явно витает в своих мыслях где-то далеко, интересно бы узнать, о чем он думает. Возможно, он думает…
«Давай хотя бы сегодня без сложностей, Алиса? Хотя бы один день побудем просто самими собой? Я так устал, да и ты, мне кажется, тоже. Твоя бесконечная работа, мои картины, все эти сложности…»
«Мои отношения с другими мужчинами, — вот наши основные сложности, — мысленно заканчиваю я за него. А еще то, что я не могу «просто побыть сама собой», потому что до сих пор не могу выяснить, кто я, черт возьми, такая…»
Из моего номера есть отдельный выход на маленькую террасу: там мы и проводим вечер. Я зачарованно слежу, как свет фонарей очерчивает точеный профиль Тайлера. Он сидит на высоких деревянных перилах, опираясь спиной о столб, поддерживающий крышу, а я расположилась поодаль, забравшись с ногами в плетеное кресло.
— Хочу кое-что рассказать тебе. То, что раньше никогда не рассказывал.
Смотрю на него вопросительно.
— Ну, знаешь, мы же с тобой познакомились на выставке. Я тогда был еще совсем неопытным, только начал выставлять свои картины. Мне было не по себе: столько людей вокруг, вся эта пресса, фотографы, посетители. Никогда не знаешь, в какой момент тебя поймают за рукав и попросят дать комментарии, что ты хотел сказать той или иной картиной. Когда ты и сам не всегда уверен, что именно ты хотел сказать. Конечно, я очень волновался… А ты просто зашла и стояла чуть поодаль. И смотрела на меня. Я не знал, что это значит. И тоже незаметно следил за тобой. Мне кажется, ты пару раз уже даже делала шаг в мою сторону, но потом останавливалась. Мне надоела эта неопределенность, и я рискнул сам подойти к тебе.
Я улыбаюсь, вспоминая тот день его глазами.
— Я не уверен, помнишь ли ты тот наш разговор, но я помню каждое слово. Но… в общем-то, я не об этом. Я хотел сказать, что тогда, когда я подошел к тебе ближе, то сразу узнал. Вспомнил, что много лет назад, в детстве, мы уже были знакомы. Мы жили по соседству.
Отпиваю из высокого стакана какой-то экзотический коктейль ядовито-оранжевого цвета — мы разжились коктейлями в ресторане отеля.
В эти минуты я — самый счастливый человек на свете. Если бы у меня была золотая рыбка, чтобы выполнить мое желание, я бы загадала лишь одно — чтобы сегодняшний вечер длился вечно. Почему я не могу отменить эту чертову свадьбу? Сбежать вдвоем на край света. Быть счастливой с тобой до конца дней. Жить в каком-нибудь уютном захламленном домишке. Пусть у нас будет трое детей: две девочки и один мальчик. Растить их вместе. Радоваться их успехам, поддерживать во всех неудачах. Отпустить их во взрослую жизнь, и просто становиться старше с каждым годом, рядом с тобой. Сидеть вот так, как мы сидим сейчас, на крыльце. В тысячный раз смотреть на твои татуировки и серебряные кольца… Не отводить взгляд, когда ты смотришь на меня своими необычными глазами, потому что мне нечего скрывать от тебя… Сделать так, чтобы наша история не закончилась никогда. Пока мы живы, пока мы дышим…
Все это лишь мечты.
— Я смотрю, тебе не очень интересно? — спрашивает Тайлер, все это время, похоже, наблюдавший за выражением моего лица.
— Нет, ну что ты! Я вся — внимание.
Его кольца звенят о стакан, когда он берет его, чтобы сделать пару глотков.
— Мы с тобой в детстве жили в соседних домах, Алиса. Просто моей семье пришлось уехать. Родители развелись, и мы с мамой переехали в городскую квартиру. Никому не было дела до моей дружбы с девочкой по соседству. Тем более, это была такая односторонняя дружба. Я очень хотел дружить с тобой, но ты всякий раз старалась пройти мимо, перекинувшись лишь парой дежурных фраз… Мы с мамой уехали, а ты осталась там… с бабушкой. И со своей подругой Мэделин. Я и в свои 10 лет был уверен, что она просто пользуется тобой… Каково же было мое удивление, когда спустя добрый десяток лет я увидел, что ваша дружба продолжается до сих пор.
— Погоди, — говорю я. — И Мэтт был с нами?
— Конечно! Мэтт был самым популярным мальчиком в нашем классе! Что ты, красавчик Мэтт! Все девчонки сохли по нему — и я сейчас нисколько не преувеличиваю.
— И когда мы с тобой познакомились во второй раз, и с тех самых пор ты так и не рассказал мне, что знаешь меня с детства? Почему?
Тайлер пожимает плечами и смотрит куда-то вдаль: «Я не знаю, Алиса. Ты сделала свой выбор. Кто я был такой, чтобы осуждать его?»
— Ну ты хотя бы мог напомнить мне про детство?
— Мог, но не стал. Но я ведь рассказываю тебе об этом сейчас. Когда нам было по десять, я был всего лишь твоим странноватым нелюдимым одноклассником и, по совместительству, соседом, наблюдавшим со своего крыльца, как вы трое болтаете и пьете колу у тебя во дворе…
— Тайлер… В последнее время мне часто кажется, что наша жизнь — сплошная череда случайностей. Одно слово, один взгляд могут очень многое изменить. Ты бежишь за автобусом, случайно наступаешь в лужу, задерживаешься на пару секунд, твой автобус ушел, а вместе с дверями следующего для тебя открывается совершенно другое будущее… Не то, как если бы ты успел на тот, предыдущий автобус.
— Да, пожалуй, так… Но, к сожалению, никто из нас не может войти поочередно и в тот автобус, что он пропустил, и в следующий, чтобы потом сравнить результаты и выбрать лучший вариант. Это было бы неплохо. Но это невозможно… Приходится быть теми, кем мы уже стали…
С утра я просыпаюсь в своем номере. Эти пара коктейлей после рабочей недели были явно лишними: мои волосы в полном беспорядке, а на подушке следы макияжа, который никто вчера не потрудился смыть. Вокруг подозрительно тихо. Пожалуй, мне стоит принять душ и пойти посмотреть, как там мой спутник.
Телефон небрежно брошен на кресло около постели, и я машинально беру его в руки. После разблокировки экрана первое, что я вижу — уведомление о сообщении от Тайлера. Странно, что он пишет мне, когда сам в соседнем номере. Открываю сообщение, и ошеломленная сажусь на пол у кровати. Это снимок экрана… поста из соцсети Майка. Какое-то наше старое совместное селфи, с надписью: «Она сказала да!»
«Гость из номера 308 уехал сегодня рано утром», — сообщает мне вежливая девушка на ресепшен. Очевидно, что она сегодня рано встала и, прежде чем приехать на работу, пробежала пару километров, выпила зеленый смузи и нанесла на лицо увлажняющий spf-крем.
У меня раскалывается голова, я во вчерашней футболке и мне огромных усилий стоило умыться и почистить зубы. Ненавижу. И кто, скажите на милость, дал ему право проверять соцсети Майка? Алиса, нет никаких правил, которые бы запрещали ему это делать.
Кто понатыкал столько пригородных поселков вдоль всей трассы к городу и понаставил знаков с ограничением скорости? А если бы это Тайлер не сказал тебе о своей свадьбе, и ты узнала об этом от посторонних людей, как бы отреагировала ты?
Я не могу оставить эту ситуацию без объяснений. Вместо того, чтобы поехать к себе домой, я бессовестно звоню в дверь Тайлера. Никто не открывает, но я настойчива. И я останусь здесь до тех пор, пока он не вернется. Со вздохом опускаюсь прямо на плиточные ступени рядом с дверью. Надвигаю козырек кепки на глаза. Я не могу сейчас пойти домой и спокойно лечь спать. Я должна объяснить. Что ты объяснишь ему, Алиса? Он любил тебя, ты любила его. Но уже слишком поздно. Некоторые вещи нельзя отыграть назад.
— Ты что здесь делаешь? — Боже, этот голос, как что-то самое прекрасное в моей жизни, сейчас нет ничего важней. Поднимаю глаза — Тайлер стоит надо мной, и в его усталых глазах нет ни тени обычной улыбки.
— Ладно, пойдем. А если бы я пришел утром? Ты бы так и сидела здесь под моей дверью?
Я молча хватаюсь за протянутую руку и поднимаюсь, пока он свободной рукой открывает дверь.
Нет, я не сидела бы здесь до утра без дела, а искала бы тебя по всему городу и обязательно нашла, из-под земли бы достала!
Глава 13
Тайлер устало смотрит на меня снизу-вверх, пряди вьющихся темных волос падают ему на лоб: красив, как греческий бог. Замечала ли я это раньше? Я не знаю… Слишком долго он был для меня лишь безотказным влюбленным приятелем.
Опирается своим квадратным подбородком о переплетенные пальцы. Пальцы художника, с местами намертво въевшейся масляной краской. Я, как загипнотизированная, смотрю на его кольца. Как я раньше не замечала, что у него их так много.
— Ты такая красивая, Алиса!
— Не увиливай, Тайлер.
— Я не увиливаю, Алиса. Это просто демоны в моей голове… Иногда они сильнее меня, и я начинаю говорить то, что думаю.
— Тем вечером я пришла к тебе не просто так. Что мне было нужно?
— Мы все совершаем ошибки, Алиса. Я бы хотел забыть тот вечер навсегда, и я уже почти забыл его, если бы не твой допрос!
Я сжимаю кулаки так, что ногти больно впиваются в ладони, но мне все равно. Чувствую, как лицо обдает жаром. Он не понимает! Если я не выясню, что было тем вечером, мне не разгадать и то, что происходит со мной сейчас!
А этот ненормальный играет сейчас в печаль и всепрощение. «Посмотри, какой я идеальный, Алиса! Ты выходишь замуж за своего рафинированного дружка, а я ведь даже не злюсь на тебя, такой уж я великодушный! Мне больно, я хочу крушить все вокруг, а может быть, напиться, а может — заглянуть к своей безотказной симпатичной соседке, что живет этажом ниже. Но я — здесь, сижу с усталым видом и слушаю тебя, да еще и прощаю! Ну не герой ли я?»
— Между мной и тобой есть одна большая разница, — говорит Тайлер с расстановкой, четко выговаривая каждое слово. — Я готов отдать тебе все мое время, а это, на минуточку, самое ценное, что есть у каждого из нас. Все, без остатка, все, до последней капли, называй как хочешь. А в твоей жизни больше нет, кажется, ни минуты для меня.
«Ну и дрянь же ты, Алиса», — думаю я, но…молчу.
— Я пойду прогуляюсь. Мне нужно проветрить голову, — внезапно говорит Тайлер. Он не умеет читать мысли, которые вслух я не решаюсь высказать. Кулаки непроизвольно разжимаются, и я протягиваю руку, чтобы удержать его. Он не поднимает на меня глаз.
— Ты правда выйдешь за него?
— Да.
— Но ты же не любишь его?
— Конечно нет.
— Позвони мне, когда разобьешь и его сердце. Хотя… И когда ты вообще собиралась сообщить мне об этой свадьбе? Ты думаешь, я не заслуживаю хотя бы знать?
— Тайлер, постой, подожди! Я хотела тебе рассказать, но я…
Пожимает плечами: «Мне нужно пройтись».
Мне хочется закричать, хочется одним движением смахнуть со стола пустые стаканы, пусть все они разобьются! Пусть осколки стекла разлетятся по кухне. Только бы он не уходил. Только бы он смог понять, что я не могу поступить иначе. Я-настоящая думала, что я-прошлая не имею больше влияния на мою жизнь. Но, к сожалению, это не так. Мы не можем зайти в оба автобуса поочередно, и сравнив, выбрать лучший вариант…
Оставшись одна в квартире, я хожу из угла в угол, как тигр в клетке. Тайлер не хочет рассказывать мне, что случилось тем вечером. Он хочет забыть об этом. Нужен ли мне его ответ, или это и есть ответ? Тайлер любит меня, я уверена в этом. Любила ли его Алиса номер один? Уверена, что нет. Люблю ли его я? Боюсь, что да. А вот Тайлер очень постоянен в своих чувствах. Он любил ее тогда и любит меня сейчас.
Что же он хотел бы навсегда забыть? Связанное со мной. Вспоминаю его усталые глаза. Думаю, это что-то плохое, касающееся той Алисы. Какой-то позорный поступок, который она хотела совершить … или совершила. Тайлер все видел. Только этим я могу объяснить его слова.
Случайно оказавшись в какой-то момент своих лихорадочных перемещений у кухонной раковины, я машинально начинаю мыть посуду: простые действия всегда помогали мне обдумывать ситуацию.
Итак, что же произошло тем вечером? Елена сказала мне, что я ушла с той вечеринки в издательстве. Я не предупредила ее об этом, и она долго искала меня. Мэделин сказала ей, что я скоро вернусь. Но я так и не вернулась в тот вечер. Где я была? Каким-то образом я виделась с Тайлером, но с утра проснулась в постели Майка, не помня ничего, кроме собственного имени.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.