Мехвод - 2. Армата
- -
- 100%
- +
Глава 1
Стыковка с эсминцем Армата прошла в режиме полного радиомолчания. Странник причалил к гигантскому, матово-чёрному брюху Арматы. Разница в масштабах была колоссальной. Наш корабль-челнок казался игрушечной шлюпкой на фоне линейного крейсера. Гул сближающих устройств, металлический стон смыкающихся шлюзов — всё это отдавалось в груди знакомой, предстартовой дрожью. Капитан Орлов, стоя в проходе грузового ангара, окинул нас скупым взглядом. Его лицо в свете аварийных огней было похоже на рельефную карту местности, где вместо рек пролегли тени усталости.
— Экипаж Странника остаётся на местах, — его голос, привыкший перекрывать гул двигателей, во внезапной тишине звучал громко и немного чужеродно. — Техники займутся предполётной диагностикой. А вы, Кентавры… — Он сделал паузу, дав слову повиснуть в воздухе. — Вы теперь поступаете в распоряжение адмирала Берка. Не подведите. Не посрамите. Помните, за вами смотрит не только командование. — Он не стал уточнять, кто ещё. Но мы это и так понимали. Отдать нас, Российских офицеров, под командование американского адмирала — даже пусть и вре́менного объединённого командования — это пахло большой политикой.
Мы прошли через переходной тоннель. Воздух здесь пах иначе — не озоном и пылью дальних трасс, а стерильной чистотой, оружием с новой смазкой и слабым, едва уловимым запахом человеческой концентрации, который всегда стоит на переполненных боевых кораблях. Ангар Арматы был не просто помещением. Это был вертикальный город из палуб, платформ, подвесных трапов и стальных балок. Здесь втиснулись десятки истребителей, штурмовиков, десантных капсул. И среди этого металлического леса на специально оставленной площадке, уже стояли наши боевые роботы. Полимат, Клинок, Богатырь, Бастион. Они выглядели чужими и немного потерянными, как динозавры, забредшие на сборочный конвейер. Рядом с ними, прислонившись к стойке с терминалом, ждал адмирал Берк. Он был один. Ни свиты, ни охраны. В своей тёмно-синей, идеально сидящей форме, он казался частью корабля — таким же незыблемым, холодным и функциональным. Его взгляд, как всегда, был лишён всякой теплоты.
— Капитан Воронов. Команда Кентавров. Добро пожаловать на борт Арматы, — он произнёс это без тени приветствия, как констатацию факта. — С этого момента и до завершения операции Кувалда вы находитесь под моим непосредственным командованием. Экипаж Странника остаётся пока в нашем стратегическом резерве. — Он окинул нас взглядом и продолжил. — Я ознакомился с вашими файлами, с записями боёв, — продолжил Берк. Его глаза остановились на моей металлической щеке. В них не было ни отвращения, ни любопытства. — Теоретические знания и симуляции — это одно. Огонь на поражение — другое. У нас есть сорок часов до выхода на марсианскую орбиту. Этого времени мне достаточно, чтобы лично оценить, на что способна моя новая… тактическая единица.
О как, единица. Не команда. Не солдаты. Единица. Как датчик или орудие. Внутри что-то ёкнуло, но лицо я постарался сохранить невозмутимое.
— Я не видел смысла втаскивать вас в общекорабельные учения, — адмирал сделал жест, и на стене ангара ожил голографический план Арматы. Он был испещрён десятками, если не сотнями, светящихся точек. — Это схема нашей ближней ПВО. Турельные лазерно-кинетические комплексы Цербер. Каждая управляется вручную оператором, как в старые добрые времена. Автоматика хороша против ракет. Против того, с чем вы столкнулись… — Он впервые сделал паузу. — Нужна человеческая интуиция. Или то, что её заменяет.
Он повернулся к нам, сложив руки за спиной.
— До прибытия в точку Альфа каждый из вас будет назначен канониром на одну из ключевых турелей. Вы будете нести вахту в общем режиме. Но ваша главная задача — это демонстрация ваших навыков и умения стрелять. Всем скептикам на этом корабле, всем, кто считает проект Кентавр тратой ресурсов. Им нужно наглядно показать, на что способен симбиоз человека и машины. Ваша реакция, ваша скорость принятия решений должны быть выше, чем просто эталонными. Капитан Воронов, вы займёте главный пост ПВО на верхней палубе — комплекс Ахиллес. Лейтенанты Орлов, Егоров, капитан Пшеничная — распределитесь по фланговым башням согласно моему распоряжению, которое получите позже на свои планшеты.
В ангаре повисло тяжёлое молчание. Нас не просто переподчинили. Нас превращали в цирковых артистов. В экспонат. «Посмотрите, люди-роботы могут не только в грязи воевать, но и пушки наводить!». Внутри всё закипело. Но возразить адмиралу Объединённого Командования в его же крепости было равносильно самоубийству.
И здесь из-за спины Берка вышла женщина. Я не сразу её заметил — настолько она сливалась с тенью от балки, у которой стояла всё это время. Невысокая, почти хрупкая на вид, в таком же тёмно-синем кителе, но без адмиральских нашивок. Блондинка. Волосы, коротко остриженные, оттеняли не женственность, а скорее, стальную решимость. Лицо — с правильными, даже острыми чертами, без намёка на косметику. Глаза были самыми поразительными. Голубые, как лёд на срезе марсианской полярной шапки, и такие же холодные. В них читался не просто опыт, а та особенная, уверенность, которая бывает у людей, слишком долго смотрящих в бездну космоса или в экраны радаров. Лет ей было чуть за сорок. Военная выправка была в каждом движении, в том, как она держала голову, как положила руки за спину, вторя адмиралу.
— Это капитан Макларен, — представил её Берк, и в его голосе впервые прозвучали оттенки уважения. — Капитан Элейн Макларен. Она отвечает за всё, что происходит на борту. Все ваши действия на постах ПВО будут согласовываться через неё.
Макларен кивнула, коротко и чётко. Её взгляд пробежал по нам, как сканер, за секунду снимая показания. Её взгляд задержался на моём лице, потом на Пшеничной, оценивающе скользнул по Орлову и Егорову. Ни тени сомнения, ни любопытства. Чистая, кристаллизованная оценка ресурса.
— Канониры, — произнесла она. Её голос был неожиданно низким для её сложения, хрипловатым, будто простуженным вечным кондиционированным воздухом кораблей. — Я прочитала ваши досье. Видела записи. Марс был… впечатляюще. Но Армата — это не учебка. Здесь свои законы. Мои законы. Вы будете чётко следовать уставу корабельной службы. Вы будете выполнять приказы без вопросов. — Она сделала паузу, давая словам впитаться в наши умы. — На корабле нет места героям-одиночкам. Вы винтики в системе. Отлаженный и идеально работающий. Если вы покажете, что способны быть таким винтиком, возможно, я позволю вам быть чем-то бо́льшим. Вопросы есть?
Вопросов у моих бойцов не было. У них было лишь понимание. Мы сменили одну клетку на другую, более просторную и технологичную, но всё-таки клетку. Армата была не кораблём, а летающей крепостью, и капитан явно не собиралась выпускать новых, странных зверей за пределы отведённых им вольеров. Мы продолжали стоять, вытянувшись в струнку, но в уголке моего рта заиграла знакомое мне напряжение — я не мог позволить, когда со мной разговаривают сверху вниз.
— Капитан Макларен, — обратился я к ней. — Во-первых, я, как и вы, капитан. Это моя команда и я их командир. Во-вторых, мы подчиняемся решению командования и будем выполнять ваши приказы и Адмирала. Также мы будем неукоснительно следовать корабельному уставу. Но все приказы вы озвучиваете мне, а я доведу до своего личного состава. Вас это устраивает?
— Отлично, — сказала Макларен, увидев молчание Адмирала. — Адмирал. С вашего разрешения, я отправлю их на посты. Первая тренировочная сессия с имитацией угрозы через два часа.
Берк кивнул. Макларен развернулась и ушла, не оглядываясь, её каблуки отстукивали чёткий, неумолимый ритм по металлическому полу.
— Идите в жилой сектор, там же офицерская столовая. Обживайтесь и ждите распоряжений. Свободны. — Мы развернулись и пошли в жилой сектор.
«Интересный экземпляр этот капитан», — прозвучал в голове голос Га. Он анализировал не только корабль. — «Уровень кортизола и нейронная активность указывают на хронический стресс, связанный с высочайшей ответственностью и, вероятно, потерей предыдущего корабля или экипажа. Её авторитет держится на железной воле и абсолютном контроле. Она будет ломать вас, чтобы проверить на прочность».
— Знакомо, — мысленно усмехнулся я. — Кажется, первую проверку я провалил.
Мы прошли по бесконечным, стерильно освещённым коридорам Арматы. Шум, который казался таким же неотъемлемым элементом корабля, как и сталь обшивки, здесь менялся, переходя из зоны в зону. Глухой рокот силовой установки с нижних палуб, ровный гул вентиляции, резкие, отрывистые голоса по внутренней связи, доносившиеся из приоткрытых дверей отсеков. «Чёрт, я забыл сказать. Я говорил с Уоткинсом о снабжении. Из разведотряда никто не уцелел„. “Правда? Тогда чего мы ждём? Рой не идиоты. Зная, они, что мы в курсе, уже атаковали бы. Хотя пусть не торопятся. Чем больше они тянут, тем больше шансов дождаться 32-й. И тогда пусть нападают„.
Каждый люк, каждая надпись на стене — „К РАКЕТНОЙ ПАЛУБЕ“, „СЕКТОР ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ“, „ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА“, „УРОВЕНЬ ДОСТУПА „ОМЕГА“» — подчёркивали, что мы внутри гигантского, сложного и чуждого организма. Мы поднялись по широкому трапу на вторую палубу. Здесь было немного тише, и воздух потерял привкус машинного масла, сменившись запахом моющих средств и пищи. Офицерская столовая не была похожа на уютную кают-компанию Странника. Это был просторный, функциональный зал со столами, прикрученными к полу, длинной линией раздачи и голыми, практичными стенами. На потолках были установлены мониторы, транслирующие какие-то новости объединённых СМИ Земли и схемой текущего положения корабля в Солнечной системе. Мы прошли через столовую не останавливаясь. На нас смотрели сидевшие офицеры. Ощущение было таким, будто мы идём не по коридору, а по подиуму и нас внимательно все рассматривают. Следующая дверь вела в жилой сектор. Чисто, светло, безлико. Одинаковые двери кают с табличками. Нас не разместили в одном отсеке — наша новая задача требовала, видимо, раздельного проживания. Приказы с назначением на каюты уже пришли на наши планшеты.
Моя оказалась стандартным офицерским кубиком: койка, откидной стол, терминал, шкаф, уборная с душем. Ничего лишнего. Только экран-имитатор, на котором по умолчанию плыли беззвучные кадры земного леса — настолько идеальные и безжизненные, что от них становилось только тоскливее. Я выключил его.
Положив нехитрый вещмешок на койку, я сел и уставился в белую стену. Два часа до первой тренировочной сессии. До циркового представления. Внутри клокотало унижение и злость. Винтики, канониры, демонстрация. Они видели в нас не солдат, прошедших через ад и установивших первый в истории человечества контакт с иной цивилизацией. Они видели в нас диковинку. Или угрозу, которую нужно поставить под контроль, вписать в таблицу, заставить танцевать под свою дудку. Вдруг я почему-то вспомнил маму и отца. Взял планшет и решил им написать, пока была возможность отправлять сообщения на землю:
«Дорогая Мама. Я писал тебе совсем недавно, но два часа назад датчики приближения по другую сторону луны перестали работать. Это может быть просто сбой, мы не знаем. Нас отправляют проверить и починить их. Поэтому мы опять нескоро с тобой увидимся. По правде говоря, мы здесь так долго, что я уже не знаю, когда мы вернёмся на землю. Просто хотел сказать, как по вам с отцом соскучился. Как смогу, напишу тебе ещё. Береги себя и передавай привет отцу. Твой сын Дима„.
«Анализирую доступные данные о капитане Макларен», — чуть не напугал меня Га, нарушивший молчание. Его голос в голове был единственным, что оставалось своим в этом стальном чреве. — «Открытые служебные записи скудны. Командир крейсера Церера, потерянного при непонятных обстоятельствах в поясе астероидов три года назад. Экипаж эвакуирован, корабль признан невосстановимым. После — год службы на Земле, в штабных должностях. Затем назначение на Армату, лично Берковым. Её авторитет построен не на уважении, а на страхе и безупречной эффективности. Ты был прав, вступив с ней в прямой диалог о субординации. Она уважает силу, но только ту, что действует в рамках её правил. Нарушив их сразу, ты обозначил границы. Следующий шаг — доказать, что внутри этих границ ты наиболее эффективный командир».
— А если я не хочу быть здесь эффективным? — мысленно, с горечью, спросил я.
«Тогда тебя отстранят от командования группой. На Армате нет места балласту. Ты сам видел схему ПВО. Этот корабль — оружие. И всё на нём — это части этого оружия. Даже капитан».
Его холодная логика была неумолима, как физический закон. Я вздохнул, потянулся, почувствовав, как новые, усиленные мышцы отзываются плавной, почти кошачьей силой. Унижение нужно было трансформировать. Переплавить в холодную сосредоточенность. Так, нас учили. Так выживали. Примерно за час до сессии в каюту постучали. На пороге стоял Орлов. Он выглядел так, будто только что проглотил лимон.
— Командир, заселился? — спросил он, переступая порог.
— Как видишь. Присаживайся, если есть куда.
Орлов прислонился к стене, скрестив руки.
— Макларен… Жёсткая баба. Но дело говорит. На этом утюге, похоже, все винтики. Нам, наверное, повезло со Странником и Колесниковым. Там хоть личность ещё что-то значила.
— Здесь тоже, — возразил я. — Но только если личность работает с КПД выше нормы. Они хотят демонстрации? Получат её. Самую наглядную. Будем стрелять так, чтобы у них зубы заныли от зависти.
В уголке рта Орлова дрогнуло подобие улыбки.
— Ага. Особенно у этих… скептиков. Я уже успел намёков наслушаться в коридоре. Эти «Русские киборги», «ходячие сбои в системе», «дорогая игрушка». Один даже спросил, правда ли у тебя там, в голове, чип из розетки работает.
Я не удержался и фыркнул.
— Креативно. Что ответил?
— Предложил проверить лично. В тренажёрном зале. Он как-то резко вспомнил о срочных делах.
Мы помолчали. Шум корабля был ровным, как дыхание спящего дракона.
— Как думаешь, Волков справится? — спросил я. — Со Скатом и дистанционным управлением?
— Лёха? — Орлов усмехнулся уже по-настоящему. — Он и с полудюжиной пробоин в груди справлялся. Справится, конечно. Тем более теперь он у них там, на Альтере, как король — сидит в центре управления, попивает какао и целится в марсианскую пыль. Завидно, чёрт возьми.
Лёгкая шутка сняла часть напряжения. Мы были командой. Чужаками на чужом корабле, но командой. Это был наш главный козырь. В этот момент по кораблю раздался голос: «Всем канонирам взять снаряжение и подойти к своим турелям. Повторяю, всем канонирам к турелям». Я резко встал.
— Командир, где твой шлем? Без него нельзя. Ты что? Ну ты даёшь. Собирайся, а я пойду к своей турели.
Когда мы все оделись и собрались на платформе с капсулами для канониров. К нам подошёл техник. Каждому, — он указал на его капсулу утверждённой капитаном Макларен. Все, кроме меня уселись в кресла, капсулы закрылись и куда-то по внутренним шахтам корабля разъехались. Меня же техник повёл чуть дальше по коридору.
— На предыдущей смене на вашем посту был Гуфи, так что приготовьтесь. Всё управление будет сбито. — я молча кивнул, надевая на себя шлем.
Когда мы подошли к капсуле, из неё выбрался суховатый парень, с извиняющимся лицом. Посмотрел на нас и пошёл прочь. Я начал забираться в капсулу. В это момент прозвучал голос по всему кораблю: «Говорит капитан Макларен. Внимание, оранжевый код. Всему резервному составу на посты». На стене загорелись лампы освещения красным цветом.
— Похоже, вот оно. Эй, удачи. Увидимся там. — Закрывая мою капсулу, сказал техник. И я стал быстро подниматься по шахте вверх. Когда капсула остановилась, я оказался в кабине стрелка, с торчавшими из башни четырьмя турелями.
Глава 2
Ахиллес — это была сферическая капсула, подвешенная в самой верхней точке корабля, с панорамным прозрачным куполом из бронестекла. Вид отсюда был одновременно великолепным и душераздирающим. Бесконечная чернота, усыпанная немигающими точками звёзд, и далеко внизу — сияющая дуга Земли, уходящая из виду по мере нашего разворота. Здесь не было иллюминаторов. Здесь был космос, прижатый к лицу тонким слоем непробиваемого кварца.
Усевшись в кресло оператора, система тут же подключила мой шлем и сообщила, что мне доступна внутренняя связь. Всё знакомое до боли. Но масштаб… На моих глазах возникали голографические метки: виртуальные цели, статусы соседних турелей, энергопотребление, траектории. Я был не просто стрелком, а частью нервной системы гигантского стального зверя.
«Интерфейс корабельного Ахиллеса примитивен, конечно, по сравнению с нашим Полиматом», — констатировал Га. — «Я могу напрямую подключиться к системе наведения, минуя защиту системы. Скорость поворота башни и точность стрельбы будет увеличена на две секунды, чем у лучшего оператора на этом корабле. Считаю, этого будет достаточно для демонстрации».
— А если нет? — мысленно спросил я, примеряя шлем.
«Не знаю Дим. У меня сейчас нет ответа на твой вопрос».
В наушниках шлемофона прозвучал неизвестный мне голос:
— Капитан, калибруйте и будь готов к стрельбе через пять минут.
— Кто на связи?
— Я техник, моё имя Сем. Я вас только, что посадил в эту капсулу.
— А! Извини, Сем, я не успел узнать твоего имени. Так что мне делать дальше?
— Ничего, всё в порядке. Я не понимаю, как Гуффи пользуется такими настройками? Я их полностью сброшу, а вы откалибруйте. Просто следуй указаниям программы на экране. Подождите. Всё, начинаем с отслеживания.
Взявшись за джойстики, я поводил стволами вправо, влево, вниз и вверх.
— Хорошо. Управление турелью полностью настроено. Теперь проверим механизм стрельбы. Снаряды ненастоящие, так что не бойтесь задеть своих.
Я нажал гашетку на джойстике, турели выплюнули очередь по целям.
— Отлично! И закончим точным наведением на цель. Я загружу в корабль покрупнее. Потренируйтесь целиться в конкретной части корабля.
На экране появился корвет с точками — указателями, куда именно мне нужно было стрелять. Двигатель, носовая часть и наконец нужно было сбить несколько башен защиты.
— С прицеливанием полный порядок. На этом всё. У остальных тоже всё, похоже, в порядке.
— Спасибо тебе Сем за помощь!
В этот момент прозвучал голос Макларен:
— Все готовы? Маркус, система говорит тебе проверить наклон.
— По-моему, всё в норме, сэр. — ответил он.
— Хорошо. Ладно, закрыть рты и смотреть в оба.
— Вы знаете, что происходит? — не выдержал и спросил Маркус.
— Ты молча следишь за своим сектором. Вот что должно происходить. — Ответила ему Макларен.
— Думаю, это всё-таки учение.
— Что я сказала?
— Простите, сэр.
— Наконец-то. Всем молчать.
Так минутку, у нас же учения. Что происходит? И я через секунду получит ответ на свой вопрос:
— Внимание, второй флот. Говорит адмирал Берк. Это неучебная тревога. Мы уже полгода воюем с новым врагом, намеренным сжечь нашу планету дотла, вплоть до последнего человека. Было немало битв. Было немало потерь. Каждый из вас неоднократно доказал, чего стоит, но сегодня я должен попросить вас о ещё большем. Сегодня мы дадим бой. Разведка обнаружила, что к нам приближается небольшая флотилия Роя из десяти кораблей. Не все из вас переживут этот день, но оплакивать их будет некогда. Это придётся отложить на потом, потому что на кону стоит двенадцать миллиардов душ на нашей родной планете. Вы должны понимать, с чем мы имеем дело. Но мы второй флот. История запомнит нас иначе. Можно не волноваться, будет ли она к нам благосклонна. Потому что сегодня наши действия будут говорить сами за себя. Мы ни за что не потеряем нашу планету. Мы не отступим. Мы победим. Мы обязаны. Мы сразимся, чтобы через 30 лет в кругу всех, кто вам дорог, когда у вас спросят, что вы делали во время битвы за Землю, вы могли сказать, смотря им в глаза, что вы держали строй. Мужчины и женщины второго флота. Я горд, что я сегодня с вами. Удачи. Отбой.
— Вы слышали приказ канониры. Это неучебная тревога. Боевая готовность.
Да чтоб вас. Вот и потренировались. Хотя нет лучше тренировки, чем реальный бой.
Через панорамный купол бронестекла, искажённого лишь едва заметной кривизной, открывалось зрелище холодной и безжалостной красоты.
Сначала из нижних ангаров крейсера, словно стая стальных ос, вырвались штурмовики. Это были Скорпионы — компактные, угловатые машины с двойными хвостовыми стабилизаторами и короткими, толстыми крыльями, усеянными узлами. Они не летели — они выскакивали из пусковых шахт, на мгновение замирали, а затем срывались вперёд, включая маршевые двигатели. Их движения были резкими, почти дёрганными, лишёнными плавности атмосферного полёта. Каждый из них — это автономная единица смерти, пилотируемая живым человеком, зажатым в тесной капсуле. Они выстраивались перед нами, занимая свои позиции на флангах.
За ними, с гулким, передаваемым через корпус корабля урчанием, выползли бомбардировщики. Молоты. Они были противоположностью Скорпионам — тяжёлые, неповоротливые, похожие на гигантских колючих черепах. Их корпуса, покрытые слоистой бронёй и щитовыми проекторами, практически не имели изгибов. Каждый нёс под брюхом массивный, похожий на сигару контейнер — либо термоядерную бомбу для уничтожения крупных целей, либо кассетную систему для зачистки пространства от роя мелких дронов. Они выдвигались медленно, с достоинством, занимая позиции позади линии фронта, под прикрытием истребителей и турелей самого крейсера.
Это был не парад. Это было развёртывание войск обороны. Холодный, методичный процесс, лишённый какого-либо пафоса. На моём тактическом дисплее каждая машина светилась своей зелёной меткой. Пилоты отчитывались о готовности короткими, выхолощенными кодами. Никаких лишних слов. Никаких напутствий.
«Инициирую глубокое сканирование сектора, — прозвучал голос Га. Его тон был ровным, но я уловил в нём повышенную концентрацию. — Энергетические подписи приближающихся объектов… неоднозначны. Они не похожи на стандартные сигнатуры Роя с Марса. Есть признаки маскировки и рассеивания».
Я сглотнул. Горло пересохло.
— Мы можем передать эту информацию Берку?
«Канал связи с адмиралом закрыт для приоритетных сообщений. Передал данные на мостик через служебный канал корабельного ИИ. Ответа нет. Они либо игнорируют, либо уже знают».
Знают и всё равно идут в бой. Потому что выбора нет. Двенадцать миллиардов душ. Цифра была настолько огромной, что теряла всякий смысл. Но за ней стояли лица. Мамы и Отца. Улицы Севастополя. Га вновь выдернул меня из моих размышлений.
«Приближение цели,— холодно доложил Га. — Дистанция — три тысячи километров и сокращается. Визуальный контакт через двадцать секунд».
Я вжался в кресло, пальцы легли на шероховатый пластик джойстиков. Сейчас не было времени на философию. Сейчас нужно было стать идеальным винтиком. Самым эффективным винтиком в системе под названием Армата.
Внешние камеры вывели на основной экран картинку. И сначала я ничего не понял.
Это не были корабли в привычном понимании. Ни стремительных клиньев, ни угловатых башен. Из глубин космоса выползало… нечто. Напоминало оно. Гигантскую, бесформенную медузу из тёмного, почти чёрного металла, испещрённого мерцающими фиолетовыми жилами. От основного тела отходили длинные, щупальцеобразные отростки, на концах которых пульсировали сгустки энергии. Оно не летело — оно плыло, искажая пространство вокруг себя, как камень, брошенный в воду. За первой медузой появилась вторая, третья… Всего десять. Но каждая была разной. Одна напоминала кристаллический шар, вокруг которого вращались обломки скал и льда, словно импровизированная броня. Другая — плоский, как скат, диск, испускающий волны искажений.
«Адаптивные боевые формы, — мгновенно проанализировал Га. — Рой не создаёт флот по шаблону. Он создаёт инструменты, идеально подходящие для конкретной тактики и среды. Эти формы предназначены для прорыва ПВО и атаки на крупные цели. Тот, что похож на медузу — носитель малых боевых единиц, атакующий роем. Кристаллический шар — буфер, поглотитель энергии, таран. Диск — генератор помех, нарушитель связи и наведения. По нашему классу — это система РЭБ».
Голос Макларен в общем канале прозвучал ледяной струёй:
— Всем канонирам. Цели в секторе. Автоматика не распознаёт их, статус враждебные. Ваша задача — насытить пространство перед ними кинетическим и энергетическим огнём. Не дать им сформировать атакующие порядки. Скорпионы, заход с флангов, атака по отросткам и энергетическим узлам. Молоты, держите дистанцию, ждите моего сигнала. Начинаем.