Земляне

По совпадению надел на пассажирку запасной розовый шлем. Хотел поцеловать её в губы на дорожку, но получился только удар шлемами. И, с Манго между ног, повёз нас, как радугу, за которой все наблюдают, но никому неизвестно: «Where are you from?»

Мы ехали выразительными дорожками сквозь сочные рисовые поля. Я пальцем указывал на ярких птиц и места восхищения. Кивал влево-вправо прохожим. Сигналил на банановых поворотах и при медленных обгонах. На обочинах сексуально озабоченные граждане ещё несколько минут после того, как мы проезжали мимо, не отдавая себе отчёта в происходящем, сквозь шорты и саронги чесали в нашу сторону свои причиндалы. Т — традиция.

Теперь уже Мадлен больше разговаривала и делилась впечатлениями.

— Ой, мамочка! Безумно красиво. Смотри какой павлин! Макаки! Осторожно, варан на дороге! Машина едет прямо на нас! Стой! Коровы-коровы!

Километров двадцать эти реплики, как эхо, звенели в моём левом ухе.

Первой выбрал жёлтую кокосовую остановку. Потом между нами была варёная кукуруза, которую на острове не посыпают солью, а кладут на минуту в тазик с Мёртвым морем, после чего упаковывают в талаш. Или глубоко зажаривают початки в цвет космоса. Затем — три остановки для фотографий и видеоэкспромтов: возле священного дерева Бодхи, близ яркой фруктовой лавки и напротив статуи Будды. Вышло пятьдесят километров пути за четыре часа — впечатлений больше, чем в туристическом автобусе за два дня.

Долго ли, коротко, но я привёз Мадлен к диким устрицам, которых ещё предстояло отбить от прибрежных камней. Место было безлюдное: никто нам ничего не пытался продать или сфотографироваться с нами. Ветер с моря дул так, что пальмы казались ещё более нерасчёсанными. Закатав саронг выше колен, с молотком в правой руке, я увёл спутницу в океан, чтобы она собирала улов в пакет. Мы намокли, насмеялись и не наелись.

Моллюски были мелкие, без риса и шампанского. Бюджетно, но как эффектно. Под её очками не было видно глаз, но мне нравилось думать, что они горят восторгом.

За мокрое свидание с брызгами я узнал, что у Мадлен, как и у тебя, есть таланты. Она неплохо разбирается в нумерологии, ведической астрологии, картах таро, умеет играть на чашах. Мечтает собрать свой ретрит. По хьюман-дизайну она проектор — за вознаграждение подсвечивает людям их сильные и слабые стороны. У неё прокачана сенсорика, с помощью которой мы встретились.

Год назад Мадлен проходила специальный грибной обряд у знаменитого в узких кругах шамана на сказочном Алтае, и с тех пор её жизнь — волшебный хаос без алкоголя. Раньше она выпивала по бокальчику красного вина вечером, теперь пьёт овощной смузи по утрам. На что-то медитирует. Иногда с кофе курит электронку вместо сигарет. Уже семь лет в Москве, но родом из Кемерова. До этого летала в страны Европы по путёвке и впервые в Азии, да ещё и одна.

Что бы я вскользь ни выяснил о Мадлен, она полностью прочитала меня по дате рождения через приложение на телефоне: Солнце в Скорпионе, число жизненного пути, мой кармический хвост, и мне суждено жить вдали от Родины… Хорошо не помню время своего рождения, а то она сказала бы до скольких лет в советском детстве я без стеснения носил колготки. Вера Мадлен в истинность платного приложения на iPhone убедила меня воспользоваться тайным советом миллионера.

Самое время было следовать за уходящим солнцем — домой. Слева океан без устали громко шептался с песчаным берегом, но встречный ветер перебивал все слова, смысл которых тысячи лет лежит на морской поверхности. Чтобы увидеть такие многоярусные краски, авиакомпании продают землянам тысячи билетов в сутки. А тут я подарил всё одной Мадлен:

— Сегодня закат такой же красивый, как и ты!

За что получил свою порцию обнимашек грудью со спины.

Дорога домой почему-то всегда мне кажется быстрее дороги из дома. Или мозг так спешит вернуться в комфортную безопасность бетонной тюрьмы? Я вернул Мадлен в точку «Альфа». На прощание мы поцеловались, прижавшись друг к другу, словно уже норвежские брат и сестра. От неё пахло радостью. Мои руки уже подтверждали свою силу, обыскивая на затылке её причёску с капсулами в волосах и полуодетое тело. Под розовой юбкой ладони нащупали две плотные пачки евро, которые страстно охота пересчитать, избавившись от одежды. Но нужно было размыкать этот клинч, и узнать для будущего подарка цвет её глаз.

Мадлен медленно сняла очки, эротично покусывая дорогую дужку. Ей явно нравится производимый на людей вау-эффект. Наращённые ресницы приоткрывали глаза разного цвета: левый — бесконечно голубой, правый — глубоко изумрудный. Три раза: Вау! Такое я видел только у собак хаски.

— Ну и как тебе, Антоша?

— Теперь Антоша очарован тобой полностью, но срочно должен откланяться — честно ответил я.

Сославшись на голодную собаку, я с неохотой распрощался и продолжил вечеринку с Манго в остром ланкийском ресторане, заказав себе жареный с овощами рис за доллар, а сучке любимую курицу за два.

Секс в день знакомства — для тех, кто может съесть килограмм мороженого за один заход или плитку шоколада в одиночку. Быстрого соития ищут и те, кто смотрит все сезоны сериала в один долгий вечер, или попросту одинок и бухой в эту ночь.

Колдунья или контактные линзы — узнаю в следующий раз. Терпение я одолжил у буддистов.

«Последнее свидание должно запомниться избраннице на семь лет. Ни в коем случае не переходи с ней в партер раньше времени! Подарки делай по финансовым возможностям: хочешь — iPhone Pro Max, нет денег — устраивай закат солнца вручную. И уж точно не стесняйся поливать избранницу восхитительными словами. До конца не раскрывай свою личность. Ты должен стать для неё изумрудным волшебником на три встречи. А дальше всё сделает накопленное между вами притяжение», — так мне советовал знакомый миллионер, внушавший доверие.

«Женщина неустанно генерирует психическую энергию. Эта сила может работать как на тебя, так и против всех мужчин вместе взятых. Чисто гипотетически, — он поднял две загорелые кисти на уровень груди, — если ты уйдёшь от подружки спустя год, оставив ей всё, вплоть до последних трусов, она и после смерти останется недовольной бывшим. Но если оставить девушку, одарённую подарками, заботами и временем, сразу после первой ночи, без способов связаться с тобой, — ты станешь кумиром её подруг. Женская логика размагнитится: жизнь была как на холстах Густава Климта — сюрпризы, комплименты и страсть, а закончилось «Чёрным квадратом» Малевича.

Избранница улетит — на пятый или десятый день ваше расставание неизбежно. Долгожданный курортный секс превратится в легендарный: ни проклятий, ни алиментов, ни обвинений. Только вопросы. На семь лет ты первый в её списке мужчин, потому что не пал в женский плен.

Пяти-шести девушек, которые будут с теплом о тебе вспоминать в разных концах Земли, вполне достаточно, чтобы подпитываться их энергией. Тебе выпал уникальный шанс — пока живёшь на острове, пользуйся им.

Представь: я раньше за две сотки машины на мойке вылизывал, ночью на девочек в клубе тратился, а теперь у меня бесконтактных автомоек двести пятьдесят по стране.

Пока холостой, вкладывайся в женщин правильно!» — авторитетно заключил миллионер.

Сейчас выпал шанс проверить его лайфхак, который несколько лет висел в памяти, как непроверенный.

Я люблю подарки со смыслом и стараюсь обходиться без громких пустых слов и купленных цветов. Для меня это всё равно, что дарить в красивом конверте мёртвых бабочек или их оторванные полупрозрачные крылья с тёмными жилками, — уже без грамма пыльцы. Просто потому, что это модно.

Представь: яркие ангары с искусственно выведенными бабочками, вместо цветочного киоска на остановке. Сто мотыльков, порхавших прежде с тычинки на пестик, раз в месяц каждой красотке. Тётенька в синем фартуке наловит для усатого романтика нечётное количество летающих цветков — пылесосом. Высушит тельца феном Dyson и прикрепит их к упаковочной бумаге, обвязанной чёрным серпантином. П — подарок.

С некоторых пор я решил, что вещь, выражающая комплимент или любовь, никак не может быть связана со смертью.

Необязательно срубать ёлку чужими руками, чтобы через пару недель незаметно от дворника выкинуть её в бак вместе с мишурой. Можно посадить своё дерево, купить искусственное или найти готовое и ежегодно украшать его даже в лесу.

Меха убитых животных — из того же леса могут служить доказательством любви, если даритель собственным ножом снимал сырую песцовую шкуру.

Я не охотник и тем более не рыбак. Одна подруга считала меня жадным, потому что я делал ей подарки в горшках, из-за чего Нидерланды теряли часть ежегодных доходов, социальные сети оставались без фоточек, а сама девушка принудительно получала ежедневное неоплачиваемое хобби.

За детьми, питомцами и даже за BMW приходится ухаживать. Любовь рождается в заботах — это цена ответственности, которую современный потребитель не хочет нести дальше гарантийного срока.

За время, проведённое на вечнозелёном острове, из недр коего с древних времён извлекали драгоценные кристаллы, я выяснил, что срезанные цветы дарят туристам, покойникам и богам. Это тоже огромная индустрия, но уже с романтического на религиозный напев. Увядающий околохрамовый бизнес держится на плюмерии, лилии, гибискусе, календуле, жасмине, туберозе, франжипани и трёх видах лотоса.

Не везде одинаково любят розы, и уж тем более — мимозы. Табу на чётное количество стебельков в подарок живым людям, до сих пор общий предрассудок постсоветского пространства, встречающийся также в Голландии и Франции. Но я не слышал ни о каких женских суевериях к паре драгоценных камушков. Даже крошечные — топаз, сапфир, изумруд, рубин или бриллиант — зажигают глаза прелестной половины ярче тысячелистного заморского букета. Поэтому если уж дарить, то то, что переживёт нас обоих и переродится в легенду.

На туристических улочках после заката банда ювелирных ларьков многогранно улыбается своей добыче. Реальная цена подсвеченных самоцветов иногда не соответствует качеству в сертификате. И стоит гуляющей парочке лишь две-три секунды поморгать ресницами у яркой витрины, как влюблённые уже внутри — мило пьют свой самый дорогой чай с хозяином ларька.

Мой сухой старичок всегда был на месте. Четыре года подряд сидел в своём кресле, как баг в структуре, в той же рубашке, с двумя затёртыми калькуляторами на прочном лакированном столе.

Дед Кумарэ менял мне доллары и продавал камни, добытые не из донорских почек, почти по «локал прайс». Взамен я отправлял к нему туристов с паролем «Манго френд», которых он по моей просьбе обманывал честнее, чем конкуренты, ведь «задрать цену» — островная игра, по негласным правилам которой для бледнокожих всё в два-три раза дороже, плюс зашитая дружественная комиссия.

Мы поздоровались на местный манер: «Монинг-монинг!». Спросили друг друга о проблемах и делах — их, как всегда, не оказалось. Медленно покивали головами для удовольствия. Пожаловались на периодический дождь и приступили к аукциону, завалив драгоценными футлярами широкий стол.

Кольца я посчитал преждевременным подарком; цепочка с зелёным изумрудом подошла бы для двух зелёных глаз; свободными остаются аккуратные ушки. Аквамарин, топаз, лунный камень в серебряной оправе по цене букета тюльпанов мне понравились, пока я не увидел заколку для волос в ланкийском стиле. Повертел её в руках, приблизил взгляд лупой на телефоне, посветил фонариком вокруг изделия, старался выглядеть специалистом, чтобы придать себе веса в торговом ларьке деда Кумарэ.

Вышло дороже, чем я планировал, но как говорила моя бабушка: «книга — лучший подарок, но подарок лучше, чем книга».

С Манго между ног мы подъехали за Мадлен в кафе, где она завтракала. Описывать, как была раздета избранница в этот раз, — беспутство, которое не каждый читатель мне простит. С её слов скажу так: при пересадке в Дубае работники аэропорта, увидев Мадлен в этом платье, шестой раз пошли на молитву, а потом оштрафовали её на 1000 € за откровенный наряд и выпроводили из страны. Ни в Кемерово, ни в Дубае так не походишь, а на острове в полуодетом виде только к Будде не попасть и в российское консульство не зайти. Но для фотосессии самое то.

На мне, как обычно, не хватало обуви и трусов. Образ дополнял рюкзак, полный необходимого снаряжения.

— Привет, Мадлен! Ты выглядишь сегодня катастрофически сексуально. Мне уже видятся твои шикарные кадры в этом образе. Держи незапланированную дольку счастья — или gift по-английски, — я достал из бархатного чехла длинную заколку в форме павлина с раскрытым хвостом, инкрустированную блестящими камушками.

Сюрприз поднял нам настроение на двести процентов. За проявление такой искренней радости мужчины и делают подарки женщинам.

Но сразу дополнять причёску она не стала. Сказала, что перед использованием любого предмета — нужно смыть энергетику его создателя. Например, с одеждой всё просто: купил, постирал, надел. Драгоценности же следует промывать в соленом растворе, а потом уже носить. Машины и квартиры по всем углам чистятся огнём и дымом.

Я пошутил, что в карточке товара на OZON не пишут о таком.

Мы решили по пути промыть заколку, как вчера початки, на первой же кукурузной остановке.

В XIX веке Чехов Антон Павлович уже описывал природу и жителей Цейлона в путевых записках — остров по-прежнему зелён и уникален. Современные технологии дают автору шанс изменить прежний мыслительный уклад и представить Шри-Ланку через свой пятилетний видеоархив «Nikiforov Life», если, конечно, у тебя будет пропуск в интернет.

Тогда от южного побережья ты бы прокатился вместе с нами на семьдесят километров вглубь страны и очутился в точке «Рандеву».

В этом непопулярном ещё месте освещение, поручни и КПП отсутствовали, поэтому мы десять минут перелазили с камушка на кочку, хватаясь за ветки. Моя спутница оказалась городской жертвой плиточных тротуаров — забыла как перепрыгивать и перешагивать препятствия выше бордюра. Впереди собака увлечённо обнюхивала тропинку и пролазила между деревьев. В нашей команде она отвечает за защиту от змей. Неизвестные птицы и макаки по цепочке передавали джунглям, куда мы идём, пока ветвистая зелень огораживала нас от полуденного зноя.

Мы с Манго нашли это место год назад благодаря ланкийцам, которые хотели удивить меня, как блогера, и привезли сюда — ночевать в саронге с барабанами у костра и варить рис под незабываемым звёздным сводом. Шри-Ланка стайл.

Днём парни крутили сальто с двухметрового ручейка в прозрачную запруду не шире спортплощадки в пятиэтажном дворе. Вокруг были подмечены фотогенично разбросанные булыжники разных размеров. Давненько какой-нибудь многодневный дождь упорно сталкивал их сюда с гор. Лишь изредка птичьи трели и шум воды перебивали отдалённые гудки диких общественных автобусов. Костёр на нашей поляне успокаивал мурашки и трясущиеся зубы после холодного ручья. Было весело. Точку я тогда сохранил, а сегодня вернулся с гостьей.

Добро пожаловать в безлюдные натуральные ванны!

Мы принялись настраивать лагерь: штатив, зеркало, светоотражатели, котелок, фрукты, наряды.

Я оставил Мадлен с Манго, чтобы они подготовились к съёмке, а сам отправился за едой для огня. Натаскав сухих дров, на местный манер, поджёг их свёрнутым на конце палки полиэтиленовым пакетом — пиу-пиу-пиу. Костёр стал трещать нам истории о создании мира. У заботливой Мадлен, как у фокусника на дне шляпы, в безмерной сумке уже был термос с чаем. Она уверила, что это особенный чай, собранный на Алтае и к нему, как и к Яндексу, нужен правильный запрос. Я несерьёзно отнёсся к чайному трипу.

Щелчок — будто где-то вдалеке включился телевизор. Необыкновенная лёгкость снаружи и внутри головы. Картинка стала трансформироваться, деревья принялись перешептываться между собой обо мне. Я видел, как пульсируют растущие к небу корни баньянового дерева. На медленно дышащих камнях выступил варикоз, по которому взад-вперёд бегали озадаченные своей королевой муравьи. Сухие листья только прикидываются бездыханными. Я поднял голову вверх: экспозиция у неба перевалила за сотку, добавились краски. Вокруг ничего мёртвого — всё живёт, дышит, поёт.

Напротив меня через костёр Мадлен больше нет. Вместо неё сидел китайский многоликий божок в том же нарядном одеянии. Я сосредоточился и насчитал шесть лиц, четыре руки и две ноги, о чём спокойно сообщил собеседнику. Он не удивился и шестилико улыбнулся, играя электронным мундштуком в правой верхней руке.

— А ты похож на вервульфа — тихим шелестом сообщил многоликий божок и выдохнул вниз облако фруктового пара.

Я опустил взгляд за струей дыма на свои лапы: острые ногти были поджаты в комканную с листьями землю. В нюх ударили два миллиона запахов. Десять километров вкусовых оттенков вокруг. Птицы, обезьяны, белки, букашки — все пахнут поимённо. Люди воняют страхами и лекарствами, но никого из них рядом нет, только божок и Манго со своей фирменной улыбкой сидела в позе лотоса подальше от костра, обмахиваясь хвостом-веером.

— Чай-то, очень серьёзный. Я думал ты шутишь, а теперь чую, что нет.

— Шутник! Ты думаешь, я тебя не знаю? Я давно читаю твои бродяжьи мысли. Хотел использовать меня как дополнительную батарейку? Желал услышать на природе мои страстные стоны с твоим членом во рту? Чтобы я потом сохла по тебе семь лет? Ха-ха-ха! Смешной. В едином поле ни у кого нет секретов.

Мне импонирует, что ты пытаешься изучать мир. Но проверять на мне советы от женского абьюзера! — при словах божка, моя шерсть на теле стала дыбом, а затылок превратился в арену мурашек. Вот это меня прёт! Надо было засечь время, но теперь уже поздно, остаётся, поджав хвост, наблюдать, чем всё это закончится.

— Я помню все свои реинкарнации, — продолжал шелестеть многоликий божок — которых на две тысячи больше, чем у тебя, пёс. Но мне понравился твой подарок и галантное обращение. Павлин — моя любимая птица.

Я тоже люблю юмор, и отплачу тебе. Твои видео будут смотреть только хозяева собак! Писать будешь для тысяч глаз, но никто не напишет тебе даже комментария.

Бродяжий пёс навсегда поймёт, что не надо распускать слюни на добычу, которую даже не можешь укусить.

— Мене немн… — я пытался что-то сказать, но выходил лишь собачий скулёж.

— Сидеть! — скомандовал мне божок.

Думал заорать на неё в ответ, но в ушах стоял собственный лай. Я сидел на попе ровно.

И когда божок уже замахнулся на меня одной из своих рук, Манго вцепилась ему сзади в шею, царапая лапами белоснежную кожу. Я от бессилия протяжно завыл в небо, притопывая лапами по каменистой земле.

Божок оторвал от себя Манго тремя руками и закинул её в воду, как пляжную тарелку.

— Я думал обойдётся без крови, но ты слишком неугомонный со своими животными… Моя прелестная кожа испорчена — божок двумя верхними руками трогал сочившуюся из раны кровь.

— Тогда тоже держи памятный шрам на всё лицо!

С выражением шестиликой досады он метнул мне в лоб шар из правой нижней руки. Шар этот, пролетев над костром, увеличился в два раза, заиграв оранжевыми оттенками, а я сидел и не мог пошевелиться. Не долетев пары дюймов, шар врезался в поле, созданное из серебряного кольца с гранатом, которое мне полгода назад подарил мистер Кинсли. После чего камень превратился в труху.

— Ты ещё больше мне нравишься со своими гаджетами! — зло зашелестел божок и выпустил уже яркий луч из ладоней двух сведенных нижних рук.

Я опять сидел, как верный пёс, не в силах двинуться без команды.

Зажмуренные веки спасли мою сетчатку, луч врезался в поле, созданное браслетом на правой руке. Это был подарок от шамана из Казахстана, собранный им вручную из местных кристаллов.

— Так вот почему ты ещё не пропал на острове! Давай посмотрим, кто ещё тебе покровительств… — божок не успел докончить фразу, как сзади него появились все жители джунглей: маленькие чёрные медведи, единороги, кентавры, гномы, водяной, гаргульи, кицунэ, леший и аспид. Из костра между божком и мной вылупился маленький феникс.

Все они пришли на наш шум и пока не проявляли признаков агрессии.

Какой-то дикий слэм образуется, подумал другой тот другой я. В любом случае когда-то отпустит, так гласит закон и доктор в психушке.

— Ладно писатель, я тебя прощаю! Ведь ты всего лишь гриб. Свидание закончено.

Божок рассыпался на несколько сотен зелёных светлячков, разлетевшихся по джунглям.

Я сразу смог встать на задние лапы и поклониться моим сказочным спасителям на их прежнем месте. Но полностью разогнуться мне не удалось, лицо стремительно приближалось к собственным лапам.

В следующий миг, перед глазами стояли четыре белые лапы. Манго нализывала мою воткнутую в землю голову, требуя дружеской ласки. Я рывком поднялся, оглядел свои руки, всё как и прежде: никаких волосатых ладоней. Мои побрякушки на месте. Костёр давно потух. Телефон разряжен. Рядом с полянкой осторожно ходил павлин, в точности как на заколке.

Женщина-загадка хоть и исчезла, но сумела довести мужика до ручки