Откровения разбитого разума

Содержание

Глава 1

Состояние души

Глава 2

Жизнь, как она есть

Глава 3

Остров Formentera

Глава 4

Нейштадтская премия

Глава 1

Она шла, утопая ногами в своих же воспоминаниях. Лишь незадолго до этого прошёл дождь, и город озарило яркое палящее солнце. По тротуарам активно стекали лужи, подобно каплям на стёклах, и это означало, что на низменности города к северо-востоку соберётся большое количество воды. Там, где проходит главная улица Calle de Real, соединяющая близлежащие материковые города Calzadilla de Los Barros и Monesterio. Проносящиеся автомобили спешили по своим делам, оставляя брызги от луж на открывающихся у дороги барах и кофейнях.

Каталина пересеклась взглядом со своей бывшей одноклассницей, с которой вместе делили одну парту на протяжении целого года, пока та не осознала, что у неё нет призвания к писательству. Скорее, не хватало терпения, несмотря на обилие воображения и болтливости.

В маленьком городке Fuente de Cantos жили искренние, тёплые душой и приветливые люди, которые не прочь были остановиться и начать обсуждать жаркий полуденный зной. Но для тех, кто ценил своё время, было слово “adios“, которое служило сигналом того, что человек не заинтересован в пустых разговорах. Так было принято и всех это устраивало, дабы избежать суетливого и спешного разговора или видеть на лице собеседника недовольную гримасу.

Каталина шла вдоль тротуара Paseo de Extremadura, где каждый год проводили косметический ремонт зданий, обновляя цвет высохших от солнца стен. Апельсиновые деревья, стоявшие стройными рядами, источали сладкий аромат цитрусов. Улица была залита тёплым золотистым светом заходящего солнца, отбрасывая длинные тени от деревьев, посаженных вдоль обочины. Она любила эту улицу за её спокойную атмосферу и за гармоничное сочетание цветов изумрудной зелени с белоснежными, элегантно обрамлёнными металлическими оградами, домами.

Её мысли крутились вокруг нового романа, а сомнения повисли грозовой тучей. Сомнения, связанные с мастерством, лишённым всякого вдохновения, ей так казалось.

Приближаясь к своему дому, она заметила на втором этаже оконного проёма улыбающуюся Андреа. Каталина остановилась и замерла, чтобы в полной мере насладиться этой картиной. Отголоски заходящего солнца ярко-оранжевыми бликами играли на стекле, отражая в нём самое прекрасное, что у неё было в жизни. Тёплые лучи заката, подобно нежным прикосновениям, отражали всю полноту счастья, что переполняло душу Каталины. Именно в этот момент она поняла, что ощущение тепла и уюта исходило не от южного солнца Испании, а от ощущения быть рядом с ней.

– Я была у издателя, – не отрывая взгляда, произнесла Каталина, увидев расплывающуюся и одновременно такую чистую и искреннюю улыбку Андреа, ожидающую ответа, – Он немного скептически отнёсся к теме моего романа.

– Не думай, что это плохо, – ответила она. – Мы боимся того, чего не понимаем. Просто продолжай писать.

Каталина с облегчением посмотрела на проезжающие вдали автомобили, осмотрела окрестность своего района, засыпающего в последних лучах заката и поднялась домой по лестнице.

Лучи утреннего солнца проникали в настежь распахнутое окно с видом на сверкающее Средиземное море, пронизывая комнату своим теплом. Мгновением ранее город еще таился в безмолвной тишине, нарушаемой лишь шумом волн и пением розовых фламинго. Но сейчас остров озарил ясный свет, подарив ему безоблачное утро.

Я проснулась раньше Доминик, бросив взгляд на её оголенное тело, с трудом скрывавшее прелести проведённой ночи. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовый цвет. Я прислонилась к перилам балкона и закурила сигарету, поглядывая иногда на Доминик. Остров Formentera раскинулся передо мною во всей своей первозданной красе, с белыми песчаными пляжами, бирюзовыми водами солёного озера Estany Pudent, переливаясь всеми оттенками синего и бирюзового, и пышными зелёными деревьями. Как же редко мне доводилось видеть Formentera в утренние часы, размышляла я, погружаясь в созерцание этого райского уголка. Ночная жизнь всегда была ближе мне по духу, с её мерцающими огнями и фанфарами, громкой музыкой, заставляющей петь тело и душу, случайными знакомствами, подобными вспышкам молний и бурлящей энергией. В ночных клубах и барах, пусть они в основном находятся в соседнем городке Es Pujols, я чувствовала себя в своей стихии, растворяясь в толпе танцующих тел, сливаясь с ритмом музыки и отдаваясь без остатка этому круговороту огней, звуков и эмоций.

В нашем маленьком испанском городке Sant Francesc Xavier появился единственный бар “Casa del Lupo“, похожий на одинокий цветок в пустыне. Местные жители называют его ночным кошмаром и старательно обходят стороной этот квартал, если не хотят стать жертвами царящего там весёлого настроения, безудержного смеха и всепоглощающего удовольствия. Этот бар похож на ночной клуб примерно также, как арбуз похож на ягоду, и мы вынуждены довольствоваться тем, что есть, дабы не ехать на северную часть острова за приключениями. Этот бар похож на старый автомобиль: он не самый лучший, но всё ещё ездит.

Но на самом деле ночной кошмар находится в городке Es Pujols. Пожилые жители всего острова знают об этом и сторонятся, словно он заражён чумой. Они называют его вертепом разврата и порока, прибежищем грешников и потерянных душ. Утверждают, что музыка там слишком громкая, смех раскатистый, а удовольствие слишком непристойное. Их размеренная жизнь не позволяет понять им, что именно там мы находим свободу, можем быть самими собой, не боясь осуждения и критики. Это то место, где можно забыть о своих проблемах и просто наслаждаться жизнью.

Ночная жизнь была моим убежищем , где я могла забыть о своих проблемах, писательстве, которое приносило мне достаточный доход и просто быть собой, не притворяясь и не играя роли.

Я потушила свою сигарету в банке высохших окурков, спешно накинула на себя льняную рубашку, бермуды, схватила свой велосипед и выскочила из квартиры, волоча его за собой.

– Мария, постой! – крикнула Доминик, выбежав на крыльцо в неглиже. Её ноги были босыми, а тело покрывалось мурашками.

Я остановилась, опустив ногу с педали на брусчатую тропинку, взглянула на Доминик, такую чистую, искреннюю. Я не собираюсь превращать эту ночь в отношения, подумала я, оттолкнувшись ногой от брусчатки, села на велосипед и молча уехала, оставляя за собой лишь облако пыли.

Глава 2

В романах Каталины отражались яркие контуры её личности, однако она обладала богатым воображением, что позволяло ей с лёгкостью придавать герою новые характерные черты и особенности. Её романы не завоевали широкого признания и популярности по всей территории Испании, но талант был признан в провинциях Cáceres и Badajoz, в Андалусии и на юге Кастилии. В своих романах она могла с лёгкость передать чувство радости, аромат воздуха и чувство умиротворения, что делало произведения Каталины популярными даже среди читателей на юго-востоке Португалии. Эти романы были наполнены эмоциями и переживаниями, которые находили отклик в сердцах аудитории. На территории Каталонии её творчество встречало сдержанное признание, отдавая предпочтение только выходцам каталонского университета Grado en Lengua y Literatura españolas.

Тем утром, когда небо скрылось за серыми облаками, Каталина собрала в пучок свои длинные светлые волосы, набросила дождевик и вышла из дома, неся в рюкзаке за спиной ноутбук. Она не спешила, несмотря на проливной дождь. Волосы становились все более мокрыми, но это не смущало её. Напротив, она предпочитала чувствовать на своей коже мягкие прикосновения капель. Эти моменты под дождём были чем-то мистическим и особенным. Каталина ускорила шаг, ощущая, как капли дождя с большей силой стучат о плечи. Перед входом в кофейню было тихо, но, открыв дверь, она услышала приятные звуки шумящей форсунки и запах свежесваренного кофе.

– Доброе утро, Энрике! – она бросила взгляд на бариста и распустила пучок волос, убрав их за уши.

– Доброе утро! – поприветствовал Энрике с легкой улыбкой, его глаза светились дружелюбием, когда он поворачивался, чтобы встретить её взгляд. – Успели промокнуть?

– На самом деле, я люблю дождь, он создает атмосферу спокойствия, – произнесла она, улыбаясь в ответ на его вопрос. – Капучино, пожалуйста.

– С удовольствием приготовлю!

Пока он готовил напиток, Каталина заметила в его личных вещах написанную ею книгу. На лице мелькнула радостная улыбка, словно солнечный луч в сером небе.

– Что Вы думаете о книге? – поинтересовалась она.

Энрике на секунду застыл, бросив взгляд на свой рюкзак и после посмотрел на неё, ответил: "Прочитал уже несколько страниц. И, честно говоря, хватило мгновения, чтобы влюбиться в стиль этого писателя. Она пишет довольно грустные истории, но очень глубоко и красиво."

Он ответил так, словно был озарён вдохновением, его голос звучал глубоко и эмоционально.

– Очень приятно слышать такие слова.

Каталина опустила голову от смущения, словно раннее не слышала таких комплиментов в свою сторону. Энрике увидел это смущение и на секунду застыл, глядя на книгу и на неё. Он не мог осознать происходящего в полной мере.

– Вы серьёзно? – прошептал он, его голос звучал слабо и едва слышно, словно тонкий шёпот ветра, который нарушает тишину ночи. В его глазах отражалось недоверие и восхищение. – То есть, Вы – Каталина Ортега?

Энрике ощутил, как его душа взметнулась в восторге, лицо осветилось радостью. Он словно понял, что совпадение привело его к чему-то великому и удивительному.

– Ваш текст действительно цепляет. Я не мог оторваться от романа "Исключительный случай", пока не дочитал его до конца, – возбуждённо делился Энрике эмоциями. – Ваши персонажи такие живые, а сюжеты всегда захватывающие! И это уже вторая книга, которую я читаю.

– Честно говоря, твоё восхищение меня вдохновляет ещё больше, – Каталина покраснела, – Зная, что есть люди, которые читают и ценят мои книги, я получаю массу положительной энергии для творчества.

Энрике смотрел на неё с восхищением, его взгляд был полон пылких эмоций, но в то же время он не мог поверить в то, что сейчас готовит капучино писательнице, чья книга лежала в его рюкзаке. Глаза светились смешанными чувствами от изумления до восхищения, словно он стоял на грани между реальностью и фантазией. Его руки двигались автоматически, но ум был погружен в размышления о том, какое счастье общаться с человеком, который способен создавать такие потрясающие произведения и в то же время находиться здесь, в этой обыденной кофейне, как обычный посетитель.

Каталина нашла уютный уголок возле окна, откуда открывался вид на сырой, но очаровательный парк. Дождь подчеркивал её эмоции, ощущения, которые она испытывала в тот момент. Она была в состоянии спокойствия, наслаждалась мгновениями под дождём. В этой тёплой кофейне Каталина достала свой ноутбук и принялась разбирать электронную почту. Среди многочисленных сообщений она заметила приглашение на благотворительный вечер, посвящённый сбору средств на выпуск своих книг. Для неё открылась привлекательная перспектива, ведь местное издательство в городе Fuente de Cantos было далеко не самым богатым и не могло позволить себе широкие финансовые траты на публикацию литературных произведений. Весь бюджет этой организации уходил на пропаганду и печать книг для молодежи, оставляя мало места для других творческих начинаний.

– Мария, тебе звонят! – пронзительно закричал Рауль из комнаты.

– Кто там? – сквозь капли воды, что стекали из душевой, крикнула я, вытирая лицо руками.

– Доминик.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как раздражение начинает зарываться в моём сердце, а недовольство в лице возросло. Это был момент, когда мои личные границы были испытаны. Повисло неловкое молчание между нами и я попросила Рауля не отвечать на звонок.

Спустя несколько минут я вышла из душа и взгляд мой невольно упал на его фигуру, устроившуюся в моей кровати. Он лежал там, плотно прижав между своими ногами одеяло, словно намекал на продолжение ночи. В его глазах светились искры желания, а улыбка была полна предвкушения.

– Даже и не думай! – твёрдо отрезала я.

– Мне показалось, что тебе хорошо было этой ночью со мной, – недоумевающе ответил Рауль, пытаясь понять, почему моё настроение так резко изменилось. – Может, повторим? – он поднял одеяло, словно приглашал меня присоединиться к нему под него.

– Тебе пора.

Я бросила на кровать шорты с футболкой, не взглянув в его сторону.

Рауль молча поднялся с постели, чувствуя некоторое разочарование, но не проявил никаких претензий. Я заметила его растерянный взгляд, но решение осталось неизменным. Он медленно оделся, собирая вещи, словно понимал, что не стоит нарушать мою просьбу.

– Я что-то сделал не так?

– Всё, что ты мог сделать, уже сделал ночью, а теперь, – я указала на входную дверь, – Тебе пора уходить.

Дверь за Раулем закрылась. Я села на кровать и почувствовала облегчение, наслаждаясь моментом собственного пространства. Стоило мне только закрыть глаза, как зазвонил телефон.

– Да, пап, – мои слова звучали медленно и равнодушно. – Ты по срочному вопросу или просто болтаем?

– Хотел узнать, как продвигается написание твоего романа. Мы с мамой тебя очень ждём.

– Как ты вовремя, – рассмеялась я, – Давай потом созвонимся, я занята сейчас его написанием.

– Конечно, солнышко, ждём твоего звонка.

Я мгновенно положила трубку и почувствовала дикую усталость. До сегодняшней вечеринки у меня ещё есть время, подумала я и провалилась в сон.

Спустя несколько часов, проснувшись с ощущением невыспанности, я пришла в себя. Надев обтягивающие велосипедки и свободную, оверсайз футболку, которая позволяла моей коже дышать, я села на свой велосипед и поехала на вечеринку. Едва было ветрено, но воздух был пропитан ароматами цветущих цитрусовых и затхлой воды.

– Ребята, великое счастье постигло нас, ибо Мария Лурдес явилась к нам, – размахивая руками, с восторгом объявила коллега из моего издательства.

Я подошла к ним, усиленно стараясь игнорировать насмешливые упреки Лусии, улыбнулась в ответ, принимая её проявление юмора, хотя, признаться, иногда это было излишне и, иногда утомительно.

Перед глазами развернулся маскарад, где каждый участник стремился выглядеть идеально, словно модели с обложек глянцевых журналов. Выглаженные рубашки, украшенные изысканными узорами, и блестящие яркие блузки, словно павлиньи перья, призванные привлечь внимание и заслужить одобрение "высших" среди присутствующих. Эта вечеринка мне показалась сплошным притворством, где каждый старался продать себя в лучшем свете, играя роль идеального кандидата друг перед другом.

– Тебе, кажется, здесь не совсем комфортно, – подойдя ко мне, девушка протянула бокал шампанского. – Альба.

– Очень приятно, – я взяла бокал, не скрывая своего отношения к этой вечеринке, – Мария.

Её рукопожатие было нежным, словно она приглашала меня в свой мир.

– Пытаются казаться теми, кем не являются, – её глаза с презрением скользнули по лицам присутствующих, словно искали признаки искажения истины, затерянной под масками блеска и лжи. – Лишь бы получить денежную выгоду для своих книг. Это величайшая проблема благотворительных вечеринок. Как будто никто не понимает, что издательство планирует использовать их как полезных идиотов, готовых служить наивной самовлюбленности.

– Все всё понимают, – пронзительно и ровно ответила я. – Но у этих людей есть деньги и власть, а именно на этом основывается их самоощущение. Чувствовать себя важными и восхищенными – вот что действительно удовлетворяет их самооценку.

Наш диалог звучал как пронзительный гимн искренности в океане лицемерия и пустоты. Мы как два отбитых от берега человека, которым нет дела до заурядных бесед.

– Давай напьёмся? – предложила Альба, глядя на мой опустошённый бокал. – Я чувствую здесь сплошное враньё.

– А теперь что чувствуешь? – спросила я, положив свою руку на её талию.

– Дорогие присутствующие, – пытаясь обратить на себя внимание, произнесла Лусия, – Я хочу вам представить автора книги "Исключительный случай".

– Поедем ко мне?

Мы стояли лицом друг к другу, а после оставили за своими спинами шум аплодисментов и в тот же миг скрылись из виду.

– Что ты делаешь? – войдя в комнату, завопила Каталина. – Ты же знаешь, что я не люблю, когда мою рукопись читают, пока я её не допишу.

– Как-то пессимистично, – ответила Андреа, поворачиваясь лицом к ней. – Ты обещала, что этот роман будет другим.

– Зачем вырывать из контекста?

– Чем ты занималась всё это время? Писала снова о страданиях?

– Это моё право: писать то, о чём пишется.

– Да ты кроме боли и печали ничего дальше не видишь!

– Я пытаюсь познать себя через других!

Каталина закричала будто уже не своим голосом, оставив собственное эхо, пронзившее затаившуюся тишину холодной комнаты. Она прикрыла руками своё лицо, словно пытаясь укрыться от собственных мук и страданий, и присела на колени, глубоко и громко вдыхая воздух, как будто в этом была какая-то неведомая доза спасения.

– Ты думаешь, что познаёшь себя через других? – насмешливо спросила Андреа. – Нет. Ты с их помощью видишь какое-то отражение, но это всего лишь картина. Ты видишь то, куда направлен твой взгляд, но не всю картину. Зачастую проецируешь свои сомнения и страхи на другого. Видишь то, как ты бы не поступила. Это идёт из желания людей осуждать другого. Если он оступился, то мы сразу видим, что сами точно так бы не поступили. Однако себя ты познаёшь, дорогая моя, – она снизила тон своего голоса. – Только оставшись наедине, когда звучат только наши мысли и сердце говорит в унисон с душой. В этом одиночестве ты обретаешь истинное понимание себя, а не только рефлексируешь о чужих ошибках, – произнесла Андреа, словно раскрывая тайну мира.

Взгляд Каталины был совсем разбитым, она смотрела на любовь всей своей жизни и пыталась сдержать слёзы.

– В тебе столько страхов прячется, так душа разбита, а ты? – Андреа посмотрела на Каталину, словно взывала её к чему-то. – Ты думаешь, что выход из ситуации – просто писать о своей боли, оставляя её на страницах? Как по мне, так это лишь временное облегчение. Твои страхи, подобно демонам, окружают тебя, и, как мрачные тени, не покидают, пока не осознаешь их истину. Это как в тёмной комнате: ты не видишь мебели, но она по-прежнему никуда не исчезает, пока её не начать выносить самостоятельно. Так и со страхами. Не прячься за тёмными шторами, а научись видеть свет. Почему ты думаешь, что сможешь найти истину о себе в глазах других?

В комнате по-прежнему было тихо, словно звуки растворялись в воздухе. Эта тишина заполнила пространство своей густой пеленой. Каждое движение воспринималось, как нарушение священной тишины.

– Что, если ты права, – тихо прошептала Каталина, оставив лишь глухой шум после произнесённой фразы.

– Твои строки в романе, – Андреа на несколько секунд затихла,– Я приношу тебе боль?

– Нет, ты мне помогаешь увидеть реальность, пусть и своими методами.

– Почему я всегда в твоих глазах вижу себя зверем, который пытается тебя научить и причиняет боль от явной правды жизни?

Слёзы Андреа уже блестели на ресничках, а голос звучал глухо и подавлено.

– Я не стремлюсь прятаться от правды, милая, и не скрываюсь в тени. Я просто не умею выражать эмоции твоим способом, – высказалась Каталина. – Если я молчу, это вовсе не означает, что внутри меня пустота. Ты же знаешь, что каждое прерывание разговора на полуфразе, как ножом режет мою душу. Похоже, я просто не в состоянии сдерживать эмоции и поэтому отдаю их на растерзание страницам книг.

– Ты всегда прячешься за своими книгами! – Слёзы Андреа стекали по щекам, она стремилась скрыть свое лицо от взгляда Каталины.

В этом обвинении было зерно правды. Каталина действительно часто обращалась к написанию книг, как к укрытию от сложных ситуаций и неприятностей. Писательство стало для неё убежищем, где она могла уйти от реальности и погрузиться в другие миры, где проблемы казались менее острыми, а чувства – менее болезненными. Где она с лёгкостью могла выразить свою боль сотнями красивых метафор, ласкающих сознание читателя. Книги стали для неё не просто страницами, а местом, где она могла найти утешение и понимание, которого не хватало в реальной жизни. Однако, она также осознавала, что не всегда может скрываться за книгами, в словах Андреа могла быть частичка правды.

– Ты понимаешь, как порой сложно не закрыться от тебя? – произнесла Андреа, опустив взгляд и попытавшись коснуться руки Каталины. – Как трудно мне бывает не упасть перед твоими волнами эмоций, которые бурлят внутри тебя, словно разъяренные водовороты. Я хочу быть сильной, но иногда, – она на секунду сделала паузу, – Иногда я теряю силы. Все мои стены рушатся, как хрупкий лёд. Я закрываю глаза и вижу твою внутреннюю битву, в которой ты стоишь против целого мира. И как мне сложно не обвинить себя за то, что не всегда могу понять тебя, не всегда могу дотянуться до этой тонкой нити, что соединяет нас. Я хочу быть тебе опорой, которая будет стойко держаться, даже когда я сама тону в океане твоих эмоций.

В комнате повисло густое, молчаливое напряжение, тишина окутала пространство и казалось, все звуки будто бы растаяли в этой атмосфере, оставив за собой лишь эхо молчания. Свет проникал сквозь узкую щель занавесей, лишь слегка освещая углы комнаты, но его яркость казалась приглушённой, словно он тоже погрузился в эту невидимую пелену, окутывающую пространство.

Я проснулась, едва лучи солнца проникали сквозь тёмные в пол шторы, и едва слышен был щебет птиц, который предвещал скорейший рассвет на острове. В тот момент Альба, словно ощущая мое пробуждение, медленно перевернулась и положила свою руку на мою грудь. Подняв голову настолько аккуратно, чтобы не потревожить её сон, я выпила стакан с водой и снова коснулась подушки. Это утро было как и все предыдущие – я просыпалась среди новых лиц, среди тех, кого я едва помнила, и тех, кто оставался в моей памяти лишь как размытые фрагменты ночного веселья. Вдруг я осознала, что постель становилась моим временным убежищем для разных чужих тел, окутанных следами ночных приключений. Каждый уголок этого пространства напоминал о прошедших ночах, а запахи словно сохраняли моменты, оставаясь невидимыми шлейфами. Создавалось ощущение, будто часть меня самой оставалась в предыдущих днях, в предыдущих постелях, в предыдущих людях.

Каждый раз, когда я находилась в подобной ситуации, я чувствовала, что что-то внутри меня застывает. Не было ни следа эмоций, которые могли бы оживить моё сердце в присутствии кого-то нового. Это было как пустота, заполняющая каждую клеточку моего существа, лишая меня способности к восприятию каких-либо глубоких чувств. Я оставалась безразличной как к Альбе, так и к другим, с кем проводила ночи. Это было нечто большее, чем просто отсутствие привязанности или апатии. Это было состояние, когда сердце перестаёт реагировать на прикосновения, а душа лишается способности к волнующим чувствам. Обычный секс и никаких чувств, острые ощущения и никакой влюблённости.

Громкий стук в дверь потревожил мои рассуждения. Сердце внезапно забилось быстрее, словно оно пыталось выбраться из груди, а руки немного дрогнули, когда я приближалась к двери.

– Что ты здесь делаешь? – удивлённо спросила я, увидев на пороге Доминик.

– Удивлена?

– Ещё бы, – приподняв морщины на лбу, ответила я, – Что ты здесь делаешь?

Доминик смотрела на меня, словно на пленяющую звезду, пожирая своим взглядом. А я стояла, обездвиженная, глядя на удаляющихся вдаль птиц.

– Могу зайти? – она попыталась убрать мою руку, приложив усилия.

– Что ты здесь забыла? – жёстким тоном повторила я.

– К тебе приехала, дура, – огрызнулась она, – Впустишь?

Сложилось ощущение, что после прикосновения к руке Доминик поменялась в лице. Окутанная страстью и желанием. Она начала целовать меня и с каждым поцелуем её рука позволяла себе большее.

– Да что с тобой, чёрт возьми? – я оттолкнула её. – Что ты здесь делаешь?