темнолесье

Глава 1

Ник открыл банку пива — шипение вырвавшегося газа показалось ему почти неприличным, и он посмотрел на Дейва. Водитель воздержался от комментариев, ограничившись гримасой, которая выражала его мнение яснее любых слов. Ник пожал плечами, сделал большой глоток — горьковатая жидкость обожгла горло и сразу подняла настроение, — и передал банку на заднее сиденье, где её с восторгом приняли Марк и Анна. Обхватив банку руками, они устроили шуточную перепалку, некое подобие перетягивания каната: пальцы скользили по мокрому металлу, Анна прижимала банку к груди, Марк тянул за донышко, и оба хохотали, пока в конце концов под торжествующий вопль пенный приз не перешёл в руки девушки. Она подняла банку над головой, как олимпийскую чашу, и сделала победный глоток, брызнув каплями на сиденье. — Народ, вы только не разлейте там ничего, — Дейв на секунду оторвался от дороги, перевёл взгляд на компанию на заднем сиденье. В его голосе слышалась усталая обречённость. — Потом останутся пятна и запах пива. Отец меня прибьёт, если я испоганю салон. — Ой, да не ссы ты, Дейв, — Марк принял банку из рук Анны и отсалютовал водителю. — На обратном пути до Сиэтла будет куча автомоек. Если что не так — заедем и прочистим салон. — Ага, а платить за чистку салона ты будешь? — Дейв старался удержаться от начала конфликта. Всё же они ехали на отдых, и им придётся провести в одной палатке несколько дней. — На дорогу лучше смотри, — Марк по-идиотски улыбнулся и отпил пива. Старенький Cherokee XJ мерно урчал, его подвеска мягко отрабатывала неровности асфальта, но в поворотах кузов заметно кренился, напоминая, что возраст этого внедорожника измеряется уже не одной пятилеткой. Ржавые пятна на колёсных арках, чуть дребезжащее стекло водительской двери, запах бензина и пыли, въевшийся в обивку, — всё это создавало ощущение, что машина живёт своей, почти человеческой жизнью, помнящей не одну сотню миль. Сейчас она уверенно катилась по трассе, окружённой густыми зарослями хвойных лесов. Марблмаунт остался далеко позади. Странный, старый и отчасти захудалый городок стал последним оплотом цивилизации на пути к озеру Дьявола. Странностей в городке хватало, хоть Марк и списывал всё на отдалённость от больших городов; местные всё же смогли произвести на Ника неизгладимое впечатление. Больше всего его напугала официантка на заправке: узнав, куда они направляются, она сплюнула прямо на пол, долила им кофе и посоветовала разворачиваться и ехать обратно. Сейчас, рассматривая дорогу, Ник раздумывал о её странном поведении и, чтобы отвлечься, перевёл взгляд на деревья. Деревья плотно прилегали к дороге, и казалось, они составляли подобие стен, чтобы путник не решил съехать куда-нибудь в лесную чащу. Они словно отрезали все остальные пути, оставляя лишь тот, что вёл тебя вперёд по заранее заготовленному маршруту. Лишь иногда в лесной стене встречались редкие прорехи — наезженные грунтовые дороги, уходящие вглубь, во тьму под кронами. Куда они вели, Ник не знал, но, зная основной промысел местных, догадывался, что дороги ведут к лесозаготовительным фабрикам, и наверняка не все из них легальные. За окнами уже сгущались сумерки, и ветер, проникавший сквозь неплотно закрытое стекло, нёс с собой сырость и запах прелой хвои. Небо над трассой было низким, серым, обещающим дождь, который здесь, в предгорьях Каскадных гор, мог затянуться на несколько дней. Дорога петляла между холмами, и вдалеке, за очередным поворотом, Нику почудился отблеск воды — озеро Дьявола, их конечная цель, но видение тут же исчезло, оставив лишь давящее ощущение, что этот путь ведёт не к отдыху, а к чему-то другому.

Ник тряхнул головой, удивляясь собственной тревожности. Сумерки за окном сгущались, и в этом сером, сыром воздухе чувствовалось что-то давящее, почти зловещее. Он открыл рюкзак, зажатый между ног, и извлёк ещё одну банку пива — холодный металл обжёг пальцы. Открыв её, он повернулся к сидящим на заднем сиденье и, увидев, что Николь наконец проснулась, тепло улыбнулся, протянул ей пиво. Девушка лишь слегка покачала головой, даже не взглянув на него, и отвернулась к окну, разглядывая мелькающие деревья. Её профиль — бледный, отстранённый — казался вырезанным из старой фотографии, где нет места ни теплу, ни надежде. Марк, воспользовавшись ситуацией, выхватил банку под торжествующий хохот Анны, разлив ещё пару капель пива на сиденье. Ник отвернулся и снова уставился на дорогу. Их отношения с Николь в последнее время становились только хуже, и он надеялся, что эта поездка поможет их наладить. Однако девушка продолжала оставаться неприступной — молчаливой, чужой, словно они сидели в разных машинах. Перспектива прожить с ней в палатке вдали от цивилизации ближайшие несколько дней отдавала черной иронией: двое, которые когда-то не могли оторваться друг от друга, теперь едва переносят присутствие друг друга. Ник представил, как они с Николь живут в запертой комнате, и его глупые попытки привнести былое тепло в их отношения. Сложно строить что-то с человеком, который игнорирует сам факт твоего существования. Ещё более тяжёлым ситуацию делало то, что поведение девушки было обоснованным. Он был виноват. И от осознания этой вины — глухой, въевшейся под кожу, — Ник снова нырнул рукой в рюкзак и достал очередную банку. Алкоголь никогда не помогал в сложных ситуациях; он лишь давал временную возможность игнорировать сложившиеся трудности, но не избавлял от них. Затуманивал разум, приглушал голоса, которые шептали: «Ты мог поступить иначе». Он слегка улыбнулся — криво, одними уголками губ — и открыл банку. Сделав большой глоток, он смачно отрыгнул под одобряющий хохот с заднего сиденья. И в этот момент его собственная философия показалась ему чужой, надуманной. Такие размышления ему не свойственны, и он не станет в них углубляться. Они едут отдыхать на природу, в шикарное место, и он будет отдыхать, даже если отношения с Николь останутся на прежнем уровне или вовсе испортятся. Допив банку, Ник смял её — металл жалобно хрустнул — и, закинув в рюкзак, достал новую. Секунду подумав, он протянул её Дейву. Тот лишь покачал головой, сосредоточенно глядя на дорогу. Открыв банку, Ник снова протянул её другу, но, увидев отказ, слегка наклонил её. Капля пива сорвалась и упала на джинсы Дейва под заинтересованное улюлюканье с заднего сиденья. — Ты либо её выпьешь, либо я её вылью, — сказал Ник, чуть качнув банку. В его голосе слышалась лёгкая, почти мальчишеская игривость, которая так не вязалась с тяжестью, давящей на плечи. — Я за рулём, чтоб вас всех, — Дейв скривился и бросил взгляд в зеркало заднего вида. — Хотите, чтоб мы разбились? — Это всего лишь одна банка, дружище. Ничего с тобой не станет. — Ник посмотрел в лицо друга, которого знал уже семнадцать лет. В этом взгляде было что-то усталое, почти умоляющее. — Ладно. Только одну. — Дейв принял банку, сделал глоток — и задний ряд взорвался овациями. Даже сам водитель искренне улыбнулся, и в этом коротком, почти детском ликовании было что-то вселяющее надежду на хороший отдых. Машина вошла в поворот. Дорога здесь была мокрой, асфальт блестел в свете фар, отражая чернеющее небо. Дейв сделал ещё один глоток — и вдруг выругался, выронив банку. Прохладное пиво выплеснулось ему на джинсы, банка упала рядом с педалью и, покатившись, начала образовывать пенную лужицу под ногами. В панике Дейв попытался затолкать её ногой под сиденье, и машина слегка вильнула, едва не задев обочину, где сразу за кюветом начиналась чёрная стена леса.

Ник перевёл взгляд вперёд. Где-то в полукилометре от поворота, на ровном участке трассы, стояли две полицейские машины — их проблесковые маячки ещё не были включены, но сами автомобили застыли поперёк дороги, перекрывая движение. Из одной уже вышел человек в форме и встал по центру, прямо на разметке, глядя в их сторону. В наступающих сумерках его фигура казалась чужой, почти призрачной, а в воздухе, влажном и тяжёлом, повисло предчувствие будущих проблем.

Ник быстро перекинул рюкзак на заднее сиденье, нагнулся, подобрал с пола мокрую, скользкую банку — она выскользнула из пальцев, ударилась о порог и покатилась обратно под ноги, — и всё же отправил её вслед за остатками пива. Машина постепенно сбавляла ход, и Cherokee, всхрапывая мотором, остановился в паре метров от стоящего на дороге полицейского. Дейв сделал судорожную серию вдохов — грудь ходила ходуном, — наблюдая за приближением копа, и когда тот подошёл вплотную, опустил стекло. Пригнувшись, полицейский сделал движение ноздрями, словно принюхивался к запаху страха, и внимательно осмотрел Дейва и Ника. Его взгляд скользнул по пятнам на джинсах, по дрожащим пальцам на руле, по пустым банкам, мелькнувшим в темноте салона. Переведя взгляд на заднее сиденье, он увидел Анну, которая старалась казаться максимально нормальной: она выпрямила спину, сложила руки на коленях и замерла, взволнованно теребя лямку рюкзака — её пальцы двигались с лихорадочной быстротой, выдавая панику, которую она так отчаянно пыталась скрыть. — Куда держите путь, ребята? — Коп со скучающим, почти отстранённым выражением лица разглядывал пятна на джинсах Дейва. В его голосе не было ни угрозы, ни интереса — лишь усталая констатация факта, словно он видел такое сотни раз. — Мы едем к озеру Дьявола, сэр, — Дейв старался говорить спокойно и учтиво, но подрагивающие руки, которыми он вцепился в руль, выдавали его с потрохами. Ладони побелели, костяшки налились синевой. — Решили полюбоваться природными красотами? — Коп перевёл взгляд на рюкзак, который держала Анна, потом на растрёпанные волосы Марка, на пустую банку, закатившуюся под сиденье. — Вы все совершеннолетние? — Конечно, сэр. Мы все одного года рождения, и нам всем двадцать два года, — Ник интонацией выделил их возраст, и в его голосе прозвучала едва заметная нотка вызова. Коп перевёл на него взгляд и словно что-то взвешивал в уме. Помолчав несколько секунд — тишина в салоне стала такой плотной, что было слышно, как бьются сердца, — он перевёл взгляд на загородившие проезд полицейские машины, откуда уже вышел ещё один сотрудник. Слегка прикусив губу, он посмотрел на Дейва, и его тон стал жёстче, почти металлическим: — Сегодня вашим планам не суждено осуществиться. Проезд сейчас невозможен. Мы вынужденно перекрыли движение по трассе, но думаю, уже завтра вы сможете тут проехать. Так что возвращайтесь-ка вы обратно в Марблмаунт и хорошенько поспите. — Говоря это, коп продолжал рассматривать пятна на джинсах Дейва, и в его взгляде не было осуждения — только равнодушие. — Надеюсь, у вас не возникнет проблем с обратным маршрутом? Или, может, мне нужно вас сопроводить? — Нет, что вы! Мы сейчас же отправимся в город! — Дейв не верил своей удаче. С этого дня, что бы ни случилось, он больше никогда не будет пить в машине. — Тогда всего доброго, — коп отошёл от машины, его силуэт застыл на обочине, и он наблюдал, как Cherokee тает в сумерках, пока автомобиль не скрылся за поворотом. Вздохнув, полицейский направился к своей машине, где его дожидался напарник. Усевшись на заднее сиденье, он снял ботинки — тяжёлые, на толстой подошве — и попытался лечь поудобнее. Но сиденье было узким, спинка упиралась в поясницу, а ремень с пристегнутой рацией давил в бок. — Ты чего там удумал? — Спереди сидящий явно был недоволен поведением напарника. Он повернулся, опершись локтем о подголовник. — Я посплю пару часов, а ты подежурь. Потом поменяемся, — ответил тот, снова пытаясь устроиться: подогнул ноги, переложил бронежилет, но всё равно лежать было неудобно. — Знаю я твои пару часов... — полицейский на переднем сиденье открыл бутылку с водой, сделал глоток и пробурчал что-то неразборчивое, — Кто в машине-то был? Чего хотели? — А ты сам как думаешь? — Попытки устроиться поудобнее не принесли результата, и коп решил выместить недовольство на напарнике. — Смотри давай за дорогой. Приезжие должны тебя волновать в последнюю очередь.

Старенький Cherokee уверенно катился по трассе, освещая фарами влажный асфальт. В салоне повисла тишина — такая густая, что даже скрип ремней безопасности казался оглушительным. Планы были испорчены, и все это понимали. Если сейчас они вернутся в Марблмаунт, то переждут в нём ночь и на следующий день поедут обратно в Сидней. Ситуацию нужно было исправлять прямо сейчас, и Ник сверился с навигатором в надежде найти объездной путь. Но тот вёл себя странно: экран застыл, стрелка местоположения исчезла, и устройство показывало отсутствие сигнала. То же самое демонстрировал и телефон — ни одной полоски сети, ни одного намёка на связь. Если копы замыслили проводить какую-то операцию, то могли и связь заглушить в этом районе. А может, здесь просто не ловило — глухомань, горы, лес, который нависал над дорогой, как чёрная стена. Немного подумав, Ник открыл бардачок и, немного покопавшись в ворохе старых чеков, салфеток и прочего хлама, нашёл то, что искал. Дейв краем глаза следил за его действиями, ожидая продолжения. Ник развернул большую старую карту — пожелтевшую, истрёпанную на сгибах — и уложил её на колени, начав пристально изучать. Увидев всё, что хотел, он повернулся к Дейву. — Нахер иди, — Дейв даже не дал ему открыть рот. В его голосе слышалась глухая, накипающая злоба. — Я уже понял, чего ты хочешь. Мы едем обратно в этот стремный город, а затем возвращаемся в Сиэтл. Судьба дала нам шанс, надо этим пользоваться. — Вот именно, друг. Судьба дала нам шанс, — Ник уже продумал дальнейший план разговора. — А ты не думал, почему этот коп так легко нас отпустил? Я думаю, он не может уйти оттуда, зато может отправить нас обратно в город, где на въезде уже будет ждать шериф. — Шериф? — Дейв снова занервничал. Его пальцы вцепились в руль так, что побелели костяшки. — Именно. Сам подумай: ему ведь только в радость хлопнуть такую лёгкую добычу. Премия за отличную работу сама себя не получит, а тут как раз мы подвернулись. — Ник говорил быстро, убедительно, и в его голосе сквозила уверенность, которой он сам не чувствовал. — Что ты предлагаешь? — Дейв уже видел, как шериф набирает номер его отца, чтобы сообщить о происшествии на трассе. В голове пронеслась картинка: телефонный звонок, гудки, и строгий, холодный голос — «Ваш сын в участке». — Тут на карте есть съезд. Проедем через чащу к городку под названием Рокмаунт. Пересидим там ночь, а утром, если всё спокойно, двинемся обратно к озеру, благо оно не так далеко от города. — Мы двинемся оттуда прямиком в Сиэтл, Ник. Не стоит испытывать терпение местных копов, — Дейв оставался непреклонен, но в его глазах уже застыла тень сомнения. — Давай обсуждать это утром, хорошо? Сейчас у тебя стресс, это можно понять, но мы всё исправим, — Ник попытался говорить ободряюще, но его тон лишь вызвал обратную реакцию. — Иди ты в жопу, Ник. Эту чертову банку пива я тебе никогда не прощу, — голос Дейва дрогнул, и в нём слышалась не столько злость, сколько отчаяние человека, который понимает, что контроль ускользает. — Давай уже доедем до съезда, — Ник устало выдохнул и протянул Дейву карту. — Странно, не помню, чтобы там была какая-то дорога, — Дейв внимательно разглядывал карту, вспоминая окрестности их маршрута. Но съезд оказался на месте, хоть Дейв и клялся, что когда они ехали туда, его тут не было. Свернув на грунтовую дорогу, он включил дальний свет. Кроны высоких деревьев тесно сплетались, укрывая всё под собой от свечения луны, которая потихоньку выползала на небосвод. Ветви нависали над капотом, как чьи-то костлявые пальцы, и в жёлтом свете фар они отбрасывали причудливые, шевелящиеся тени. Земля под колёсами стала мягкой, податливой — Cherokee зарылся в грязь, но вытянул. — Странно, вроде дорога должна заворачивать направо, — Дейв разглядывал приближающийся поворот налево. — Этой карте лет-то сколько? Видимо, многое уже изменилось, — Ник повернулся к пассажирам на заднем сиденье. — Чего притихли?

— Стремно здесь, — Марк высказался за всех. Его голос прозвучал глухо, и салон снова погрузился в молчание. Дорога была ухабистой — колёса то и дело проваливались в ямы, подвеска жалобно скрипела, — но Cherokee отлично с ней справлялся. Постепенно дорога стала более обкатанной, и Дейв наконец перестал беспокоиться о подвеске. Вскоре лес внезапно начал редеть, а впереди виднелась поляна. Сверившись с картой, Ник окончательно убедился в том, что они заблудились, и уже хотел попросить Дейва развернуться, когда внезапно увидел впереди группу идущих им навстречу людей. — Это что ещё за хрень? — Дейв обладал более острым зрением и смог разглядеть, что приближающиеся были одеты в странные костюмы, напоминающие те, что носят учёные и те, кто работает на радиоактивных объектах. Белые, блестящие комбинезоны, маски, закрывающие лица, — в свете фар они казались пришельцами из другого мира. — Ты главное не тормози, — Ник наконец разглядел приближающуюся группу и заметил то, что ему очень не понравилось. — Я серьёзно, Дейв, не вздумай тормозить! — Что у вас там происходит? — Николь выглянула из-за сиденья и увидела группу людей. Один из них отделился, встал по середине дороги и, вскинув автомат, дал очередь по машине. Пули ударили в лобовое стекло — оно покрылось паутиной трещин, в салон ворвался холодный воздух, и осколки посыпались на приборную панель. Машина дёрнулась, набрала скорость. Отойдя от шока, Ник повернулся к Дейву и вскрикнул. Его друг со всей силы пытался сдавить себе шею, из-под ладони толчками выплёскивалась тёмная, густая кровь. Она заливала рубашку, капала на джинсы, смешиваясь с пролитым пивом. Машина пронеслась мимо человека с оружием и, подскочив на кочке, вильнула. Ник схватился за руль — ободок был скользким от крови. Рука Дейва соскользнула, и кровь из раны на шее брызнула на руль, на лицо Ника, на лобовое стекло. Анна закричала на заднем сиденье — высокий, истеричный вопль, перекрывший рёв мотора. Марк быстро сориентировался: схватил голову Дейва, прижал к сиденью и другой рукой зажал его рану, вдавливая пальцы в разорванную плоть, пытаясь остановить кровотечение. — Педаль в пол! — Марк сорвался на крик, он явно был близок к истерике. Ник нажал своей ногой на педаль газа, в которую всё ещё упиралась нога Дейва, и свободной рукой переключил передачу. Рычаг вошёл в положение с характерным металлическим лязгом, коробка передач взвыла, но машина, дёрнувшись, продолжила набирать скорость. В этот момент в заднее стекло ворвалось ещё несколько пуль — задняя дверь задребезжала, пластик разлетелся осколками — чудом никого не задев. Не разбирая дороги, Ник отправил машину через поляну, не отводя взгляда от Дейва, который хрипел и пытался вырваться из хватки Марка. Его глаза закатились, лицо стало серым, восковым. — За дорогой, блять, смотри! — Марк увидел что-то впереди, и Ник, переведя взгляд, увидел, что машина несётся прямо к обрыву. Дёрнув руль, он попытался развернуть машину, но земля под колёсами оказалась влажной, жирной от грязи. Cherokee не слушался — колёса скользили, не находя сцепления, и машина, не вписавшись в поворот, слетела с края обрыва. Внутри салона всё смешалось: крики, лязг металла, треск пластика. Ремни безопасности впились в тела, перекрывая дыхание. Машина перевернулась раз, потом другой, заскользила по склону, подпрыгивая на корнях и камнях. В стекла били ветки, из-под колёс летели комья земли и грязи. Наконец, глухой удар — и Cherokee рухнул на крышу, вмяв её в мягкую лесную подстилку на дне оврага. Повисла тишина, нарушаемая лишь шипением вырывающегося из радиатора пара и каплями крови, падающими с разбитого лобового стекла на перевёрнутый потолок.

Ник несколько раз дёрнул головой, в глазах двоилось, щека горела огнём — порез от осколка стекла саднил, и клейкая кровь медленно стекала по подбородку. Как только зрение пришло в норму, он повернул голову в сторону Дейва и увидел, что тот висит вниз головой. Ремень безопасности удержал тело, но голова и плечи безвольно свисали к потолку, который стал полом. Кровь из раны на шее уже не текла так сильно — лишь толчками выплёскивалась из разорванной сонной артерии, заливая воротник рубашки, стекая по груди и капая на крышу машины, смешиваясь с осколками стекла. Глаза Дейва остекленели, зрачки застыли, руки безвольно обвисли, кончики пальцев касались металла, оставляя на нём кровавые разводы. Ник подавил подступающий приступ истерики — горло сжалось, в груди закипел ком, — и повернулся к заднему сиденью. Увидев, что пассажиры живы — Николь пыталась отстегнуть заклинивший ремень, Марк матерился, Анна была без сознания, — он смахнул рукой навернувшиеся слёзы и отстегнул ремень безопасности. Упав плечом в осколки лобового стекла, он застонал: острые края впились в кожу, но боль была тупой, почти нереальной. Он подполз к Николь, но девушка отмахнулась — резко, почти брезгливо — и продолжила возиться с ремнём. Повернувшись к Марку, Ник сразу же получил удар по лицу. Кулак врезался в скулу, голова дёрнулась, в глазах вспыхнули искры. — Ты, блять, в этом виноват! — Марк готов был сорваться, но злость взяла верх. Его лицо исказилось гримасой ненависти, губы дрожали. — Зачем мы поехали на это сраное озеро! — Марк, я... — слова застряли в горле, и Ник, почувствовав жжение в области глаз — слёзы смешались с потом и кровью, — выполз из машины. Он упал на колени, уткнулся лицом в ладони и зарыдал — глухо, надрывно, всем телом, сотрясаясь от беззвучных всхлипов. Марк и Николь освободились одновременно. Девушка выбралась из салона, шатаясь, прислонилась к перевёрнутой машине, закрыла глаза и замерла, лишь кровь из разбитого носа текла по её губам и падала на землю. Она не плакала, не кричала — только тяжело дышала, и в этом спокойствии было что-то жуткое. Марк отстегнул ремень Анны и вытащил бессознательную девушку из перевёрнутого автомобиля, осторожно опустил на траву. На лбу у неё зиял глубокий порез — кожа была разорвана, виднелась белая кость, кровь заливала лицо, смешиваясь со слезами, которые текли в беспамятстве. Вернувшись в салон, Марк с трудом нашёл аптечку — она закатилась под заднее сиденье, и он выудил её, обдирая пальцы о торчащие острые края пластика. Достав аммиачные ингаляторы, он раздавил один, поднёс к носу Анны и — девушка подскочила, резко открыв глаза, судорожно глотнула воздух, закашлялась, и сразу же по её щекам потекли слёзы, смешанные с кровью. — Что будем делать? — Николь обошла машину, её движения были медленными, почти сомнамбулическими, и остановилась рядом с Марком, к которому прижалась рыдающая Анна. — Обратно пойдём. Выйдем к лесу и пойдём рядом с дорогой, выйдем на трассу и вернёмся к копам, — Марк считал этот план самым разумным в данных обстоятельствах. — А как же Дейв? — Анна на миг отстранилась, её глаза, красные, опухшие, смотрели на перевёрнутый Cherokee. — Мы что, просто бросим его здесь? — Мы... — Марк сделал глубокий вдох, грудная клетка ходила ходуном. — Мы уже ничем ему не поможем. Нужно позаботиться о себе. Расскажем копам, что случилось. Может, они там всё перекрыли как раз из-за этих уродов. — Кто были те люди? Почему стреляли в нас? — Николь выглядела единственной, кто сохранял спокойствие, но её голос был пустым, лишённым интонаций. — Да откуда, блять, мне знать? — Марк сорвался, но быстро взял себя в руки, выдохнул и уже тише добавил: — Нам надо вернуться на трассу. Так что давайте, пошли. Эй! Ник никак не отреагировал на обращение Марка. Чувство вины и невосполнимой утраты разрывало его изнутри, слёзы капали на влажную землю, впитываясь в чёрную, маслянистую грязь. Подняв голову, он увидел, что дно оврага усеяно травой и корнями деревьев — толстыми, узловатыми, они тянулись из стен, обвивая камни. Самих деревьев здесь не было.

На мгновение ему показалось, что один из корней слегка придвинулся к нему — скользнул, как змея, и замер. Ник заморгал, затряс головой, но видение не повторилось. С трудом поднявшись — колено пульсировало болью, нога отказывалась слушаться, — он повернулся к остальным. Марк уже понемногу начал подъём по склону, Анна держалась позади него, цепляясь за его руку, а Николь смотрела прямо на Ника. Её взгляд был красноречивее любых слов — в нём застыли презрение, боль и холодное, ледяное осуждение. Ника снова сжало чувство вины, он вдохнул поглубже, пытаясь унять дрожь, и начал подъём. Выбравшись на поляну, Ник осмотрелся, ожидая увидеть людей, которые в них стреляли, — но вокруг никого не было. Лес возвышался перед ними огромной чёрной стеной, через которую им предстояло пройти, чтобы вернуться обратно к трассе. Ветви деревьев переплетались так плотно, что луна не могла пробиться сквозь этот живой потолок. Не сговариваясь, они синхронно двинулись в сторону леса и отыскали дорогу, по которой выехали на поляну. Остановившись, Ник обернулся в сторону обрыва и снова подумал о корнях, усеявших его дно. Образ шевелящегося корня засел в его голове, и он ожидал увидеть нечто ужасающее — но ничего не происходило. Только ветер шелестел в листве, и тьма, казалось, сгущалась за спиной. Он поспешил догнать друзей, уже углубившихся в лес. Группа пробиралась по лесной чаще, держась на удалении от дороги, но так, чтобы не терять её из виду. Ветки хлестали по лицам, ноги то и дело проваливались в ямы, покрытые прелой листвой. В какой-то момент Анна достала телефон и, увидев, что он всё ещё работает, включила фонарь. Марк выхватил устройство, отключил его и выругался на девушку, но голос его прозвучал приглушённо, словно лес поглощал звуки. Лес тем временем жил своей жизнью, не обращая внимания на наглых визитёров. Ветер колыхал ветви деревьев, создавая шум, который помогал группе неумелых туристов — но лишь частично. Выросшие в городе, они не умели ходить по лесу. Каждый их шаг сопровождался треском ломающихся сучьев, шорохом листьев и глухими ударами о корни. Лес стонал под их ногами, но равнодушно прощал эту неповоротливость. Дойдя до поворота, компания немного повеселела: ещё немного — и они выйдут к трассе. Николь даже позволила себе слегка улыбнуться — уголки губ дрогнули в первый раз за ночь, — когда свет от фонаря ударил по глазам. — Стоять! — Говорящего не удавалось разглядеть — глаза болели от направленного на них яркого луча, резина и пластик фонаря тускло поблёскивали в темноте. — Это вы были в машине? — Послушайте, нам нужна помощь, наш друг погиб! — Николь сделала неуверенный шаг вперёд, её голос дрогнул. Услышав сбоку слабый треск ветки, она поняла, что тот, кто светил фонарём, был не один. — Я сказал: стоять! — Голос стал жёстче, в нём зазвенела сталь. — Послушайте... — Николь сделала ещё один шаг, и живот обожгло тупой, но сильной болью. Она глухо вскрикнула, развернулась к друзьям — и тут же прозвучал ещё один выстрел, сухой и какой-то неестественно громкий, с металлическим призвуком. Удар пришёлся в спину, девушка завалилась на землю, не успев даже вскрикнуть. Марк истошно закричал, схватил Анну за руку и резко бросился в чащу леса, ломая ветки, не разбирая дороги. Увидев, что луч фонаря последовал за ними, Ник разглядел стрелявшего — неясный силуэт в чёрном — и с разбегу влетел в него, повалив на землю. Они покатились по мху, Ник услышал, как выпало оружие, и рванул в сторону. Сбоку послышался шум — кто-то бежал следом, — он перекатился, резко поднялся и бросился в лес, пытаясь догнать друзей. Собственное сердце билось в груди, казалось, с той же силой, с какой пули били по стволам деревьев — сухие, резкие удары, похожие на хлопки мокрой тряпки. Лёгкие горели, во рту пересохло, однако Ник бежал, не сбавляя темпа, уворачиваясь от веток, перепрыгивая через корни.