Тихоокеанская четверка. Документальная пьеса

© Никита Калганов, 2026

ISBN 978-5-0071-2601-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«ТИХООКЕАНСКАЯ ЧЕТВЕРКА»

Документальная драма.

От автора.

Фамилии главных героев, их диалоги и некоторые эпизоды специально изменены с художественной целью.

Выражаю благодарность за поддержку в создании книги «Союзу театральных деятелей Российской Федерации» (ВТО СТД РФ).

Пьеса основана на реальных событиях. История Зиганшина, Крючковского, Поплавского и Федотова — уже является историей нашей страны. Все это случилось с прототипами главных героев на самом деле. Материалами для драматургии послужили: книга воспоминаний И. Федотова «49 дней» (1961), интервью А. Крючковского (2010), интервью А. Зиганшина (2015), архив газеты «Известия» (1960).

Действующие лица

ЗАЙНУЛЛИН — Асхат, 21 год, младший сержант, командир отделения

КРАВЧЕНКО — Анатолий, 20 лет, рядовой

ПАВЛЕНКО — Филипп, 20 лет, рядовой

ФРОЛОВ — Иван, 19 лет, рядовой

ГОЛОС — не появляется на сцене, докладывает текст официально.

Время и место действия: 16 января — 7 марта 1960 г., Тихий океан. Все события, помимо эпилога и последней картины, происходят на танкодесантной самоходной барже «Т-36» (тип Т-4).

На сцене (рекомендовано, но не обязательно) — огороженное закрытое пространство. Баржа может быть обозначена как твердыми бортами или канатами, так и совершенно условно. Четыре рундука — одновременно и место для лежания и сидения, и сундуки с припасами. Между рундуками находится печка-буржуйка. На заднем фоне — стенка, или задник, с одним или несколькими иллюминаторами (для работы со светом, в том числе). Под ним — маленький вход в моторной отделение, в трюм. При технических возможностях, во время спектакля сцену можно заливать водой.

Герои в течение происходящих событий, теряют человеческий облик, но не теряют достоинства и духа. Одежда постепенно худеет и изнашивается, они зарастают грязью, растет щетина. Герои мерзнут, голодают, худеют, мокнут.

Звучит композиция Леонида Утесова «Раскинулось море широко».

Картина 1. Накануне

Один за одним на сцене появляются наши герои.

ЗАЙНУЛЛИН: Младший сержант Зайнуллин, Асхат Рахимзянович, тысяча девятьсот тридцать восьмого года рождения, поселок Шентала, Куйбышевской области, РСФСР.

КРАВЧЕНКО: Рядовой Кравченко, Анатолий Федорович, тысяча девятьсот тридцать девятого года рождения, город Тульчин, Винницкой области, УССР.

ПАВЛЕНКО: Рядовой Павленко, Филипп Григорьевич, тысяча девятьсот тридцать девятого года рождения, город Казатин, Винницкой области, УССР.

ФРОЛОВ: Рядовой Фролов, Иван Ефимович, тысяча девятьсот сорокового года рождения, село Богородское, Хабаровского края, РСФСР.

Свет уходит, музыка обрывается. Шум волн и ветра, летит снег.

КРАВЧЕНКО: Тьма кромешная! Снега уже по колено… А ветер такой сильный — можно плечом опереться, не упадешь.

ФРОЛОВ: Хорошо, что мы на барже живем. А то до казармы сейчас — как до луны.

ПАВЛЕНКО: Ну, что, командир, пойдем? Фильм скоро уже начнется.

КРАВЧЕНКО: Асхат, надо отдыхать. Ты уже третьи сутки на ногах.

ЗАЙНУЛЛИН (наблюдая в иллюминатор): Не могу я баржу оставлять. Пусть Иван идет с Филиппом смотреть кино. Расскажут потом.

ФРОЛОВ: Я — с удовольствием. Но тебе же положено, командир.

ЗАЙНУЛЛИН: Устав не дремлет. И мне не положено. Чувствую, что на барже должен быть.

КРАВЧЕНКО: Буду с тобой, командир!

ПАВЛЕНКО: Ладно, Ваня, пойдем. Асхат, Толя, а вы тут не мерзните. И печку не уроните (смеется).

КРАВЧЕНКО: Филипп, это даже не смешно. Мы что, совсем?

ЗАЙНУЛЛИН: Не первый год на Курилах. Давайте, идите уже. И приказ вам — запомнить кино и пересказать потом!

ПАВЛЕНКО и ФРОЛОВ: Есть! (уходят)

Медленное затемнение, звук шторма нарастает.

ГОЛОС: Шестнадцатое января тысяча девятьсот шестидесятого года. Остров Итуруп, Курильская гряда. Суббота. После дневной бани и вечернего киносеанса, экипаж самоходной баржи Т-36 получил приказ спустить судно на воду для разгрузки последнего теплохода. Навигация официально закрывалась из-за продолжающегося штормового сезона. Ветер усиливался, видимость снижалась. Экипаж баржи в составе четырех человек находился на борту.

Картина 2. «В мире безмолвия»

Поздний вечер субботы. Павленко и Фролов — у печки, греются после возвращения из киноклуба.

ПАВЛЕНКО: Фильм — замечательный! «В мире безмолвия», про аквалангистов. Там такие рыбы, такие кораллы…

ФРОЛОВ: А главное — тишина под водой. Ни ветра, ни волн, только плавники мелькают. Мечта, а не работа.

КРАВЧЕНКО: А мы с Асхатом тоже тут про кино говорили. Эх, я бы сейчас туда — под воду! Без этой качки, без снега.

ЗАЙНУЛЛИН: Давайте-давайте, подробнее рассказывайте. Что там смотрели?

ФРОЛОВ: Ну, слушайте. Там французы, на своем корабле «Калипсо» отправились изучать подводный морской мир. Филипп, как его звали?

ПАВЛЕНКО: Погоди-ка… Сейчас… Точно! Жак-Ив Кусто.

ФРОЛОВ: Вот, да. Этот Жак-Ив Кусто отправился в Средиземное море…

ПАВЛЕНКО: Там и потеплее, и поспокойнее будет. Сюда бы его, к нам, в наши Северные моря…

Баржу качнуло от удара сильной волны. Громкий всплеск, завывание ветра. Может мигать свет на сцене.

КРАВЧЕНКО (напряженно): Ребята, извините, тут такое происходит. Асхат, хотел спросить. А куда наш радист подевался?

ЗАЙНУЛЛИН (сосредоточенно): Товарищ Лелетин? Он в госпитале.

ПАВЛЕНКО: А что случилось?

ЗАЙНУЛЛИН: Дня два назад, какая-то авария при швартовке. Еще шторма не было такого. Он неудачно трос набросил, сорвался и колено повредил…

ФРОЛОВ: Ох, а я не слышал, чтобы какие-то происшествия случались.

ПАВЛЕНКО: Так, что получается — у нас нет рации?

ЗАЙНУЛЛИН: Рация-то есть. Слабенькая, солдатская, как-нибудь, через треск, работать будет.

ПАВЛЕНКО: Все лучше, чем ничего.

КРАВЧЕНКО: Асхат, я, конечно, трос проверил. Но качает нас уж сильно как-то…

ФРОЛОВ: Мы с Филиппом отогреемся и пойдем еще проверим.

ЗАЙНУЛЛИН: Пересказ фильма откладывается до более спокойных времен.

Мигание света. Очень громкие звуки шторма, рев ветра и удары волн.

ФРОЛОВ: Волны! Они же гремят, как канонада пушечная!

ПАВЛЕНКО: Трос! Трос лопнул! Нас к скалам несет!

КРАВЧЕНКО: Моторы завел! Работают на полную! Но топлива — часа на полтора, не больше!

ФРОЛОВ: Землю вижу с трудом, все в снежной пелене! На скалы не налетим уже, но куда дальше относит — не понятно! Асхат, что делать?

ЗАЙНУЛЛИН: Держаться, ребята! Держаться, что есть сил! Толя, рацию! Нужно связаться с берегом…

КРАВЧЕНКО (с рацией): Есть сигнал! Слабо, но слышно. Передаю. Диктуй, командир.

ЗАЙНУЛЛИН (диктует): «Моторы работают на полную мощность. Боремся с ураганом и течением. Настроение экипажа бодрое». Передалось?

КРАВЧЕНКО (в наушниках, после паузы): Приняли. Велели выстоять. Скоро придет помощь!

ПАВЛЕНКО: Хорошо, что помощь придет.

Еще громкий удар волны, плеск воды. Звук мотора глохнет и усиливается шум ветра. Кравченко вскрикивает.

ЗАЙНУЛЛИН: Что такое, Толя?

КРАВЧЕНКО: Рацию… Рацию залило. Ничего не услышим теперь, не передадим…

ЗАЙНУЛЛИН: Просушим. Переберем. Восстановим. Эх, жаль, моторы нас не тянут… Вода сильнее…

ФРОЛОВ: Вообще земля пропала! Ничего не видно — даже скал! Нас от берега все дальше уносит!

ЗАЙНУЛЛИН: Уходим в океан… Не сдаемся, ребята!

ГОЛОС: Из оперативной сводки Тихоокеанского флота: «Семнадцатого января тысяча девятьсот шестидесятого года, около четырнадцати-тридцати по местному времени, связь с самоходной баржей Т-36 прервана. В последней радиограмме командир отделения, младший сержант Зайнуллин докладывал о выходе из строя рулевого управления и принятом решении выбрасываться на песчаную отмель. Дальнейшая судьба экипажа неизвестна».

Свет медленно гаснет. Громкие звуки постепенно затихают, остается лишь плеск волн.

Картина 3. Провизия

ЗАЙНУЛЛИН: Давайте подсчитаем, что имеем. По-хозяйски. Буханка хлеба. Промокшая, соленая. Но хлеб!

ПАВЛЕНКО: Картошка есть. Почти два ведра, но она… Понюхайте!

КРАВЧЕНКО: Фу, солярка! Невозможно есть, воняет же.

ФРОЛОВ: Два дня поголодаем — и пойдет на ура.

ЗАЙНУЛЛИН: Правильно, Ваня. Так, что еще? Крупа: пшено, горох…

ПАВЛЕНКО: По зернышку собирали. Там меньше килограмма.

ЗАЙНУЛЛИН: Две банки тушенки и банка сала. Есть пачка чая и кофе.

КРАВЧЕНКО: Вода есть только в радиаторе. Литров пять-шесть.

ФРОЛОВ: Техническая.

ПАВЛЕНКО: Ржавая. И тоже ужасно пахнет.

ЗАЙНУЛЛИН: Зато пресная.

Долгое молчание.

ПАВЛЕНКО: И на сколько нам рассчитывать?

ЗАЙНУЛЛИН: Будем экономить — месяц, может быть, протянем.

ФРОЛОВ: А нас будут искать целый месяц?

КРАВЧЕНКО: Будем надеяться, что меньше. Но экономить, все равно, надо. Верно, командир?

ЗАЙНУЛЛИН: Да, Толя. Ребята, слушайте команду! Я ввожу нормы. Еда — один раз в сутки. Вода — по три глотка в день.

ПАВЛЕНКО: Жадный ты, Асхат.

ЗАЙНУЛЛИН: Экономный.

ФРОЛОВ: А картошку мы съедим, даже если воняет.

КРАВЧЕНКО: Лучше всего суп варить. Морской водой разбавил — и солить не надо.

ПАВЛЕНКО: Ага, и разделить — на первое и второе.

КРАВЧЕНКО: И разделить на два дня даже.

ФРОЛОВ: Смешно. Первое — на первый, второе — на второй.

ЗАЙНУЛЛИН: Может, и до этого дойдем… Правильно, братцы. Надо растянуть, надо продержаться. А не есть — нельзя нам. Все понятно?

ВСЕ (хором): Так точно, товарищ младший сержант!

Все смеются. Свет постепенно гаснет, звуки волн нарастают, звучит ГОЛОС.

ГОЛОС: На второй день после исчезновения баржи Т-36 на берег острова Итуруп выбросило спасательный круг с ее борта и разбитый ящик из-под угля с номером судна. Командование сделало вывод: баржа разбилась и утонула, экипаж погиб. Родным военнослужащих были направлены телеграммы: «Пропали без вести». Официальные СМИ молчали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.