- -
- 100%
- +
Дверь открылась. Подвесной фурин зазвенел. Сергей отнял руку – и из груди вырвался негромкий, но такой долгий вдох: идеально. В присутствии чужого он не станет распускать руки. Осталось только выждать секунду и бежать.
–Мы закрыты уже. Ставки не принимаем, пиво не наливаем, завтра придешь,–Сергей был совершенно недружелюбен и явно не собирался следовать правилу «клиент всегда прав».
Вошедший мужчина будто не слышал. Закрыв дверь, он медленно шагнул к барной стойке. Куртка бесформенная и поношенная, непонятного цвета, перчатки и шарф на лице – одновременно бомж и кто-то совсем иной, не поддающийся определению. Шапка на голове, взгляд виден идеально: мутно-зеленые глаза сканировали помещение с хищной внимательностью. Алена почувствовала, как холод пронизывает спину. Никогда раньше она не встречала взгляда, который мог бы одновременно заворожить и убить изнутри. Этот взгляд был как у удава, выжидающего момент, чтобы ударить.
–Ты че блять особо одаренный,–у Сергея кончились последние остатки немногочисленного терпения.–Вали отсюда.
–Серый, че там,–донесся голос его напарника из каморки.
–Да, дятел один приперся, по русски не понимает. Ща я его угомоню.–Сергей вышел из-за стойки, идя навстречу мужчине с намерением вышвырнуть его восвояси.
–Я расплатиться пришел,–незнакомец внезапно нарушил молчание. За долг. Мне Игорь Валентиныч нужен.
Сергей недоверчиво осмотрел пришельца. Хоть его разум и был затуманен изрядным количеством выпитого, что-то его смущало в этом парне. Закрытое лицо, старая куртка, которая ему велика или то, что он приперся почти в двенадцать ночи. К чему такая срочность? Ни на наркомана, ни на алкаша не похож, стоит на ногах твердо, даже вызывающе. И своими глазами смотрит будто сверлит.
–Ты кто? Какая сумма долга?
–Игорь Валентиныч, здесь?
–А какая тебе разница?
–Я с ним должен расплатиться.
–Ну отдай деньги мне. Я тебе даже расписку выпишу, что ты ничего не должен.
–Так не пойдет.
Сергей растянул рот в мерзкой улыбке. Борзый какой попался.
–Значит так, последний раз говорю: оставляй свои деньги мне и вали нахер отсюда. Всосал, Вася?
–Сергей, что за суета. Че там за фраер приперся?–из каморки донесся прокуренный голос мужчины, перешагнувшего пятидесятилетний возраст.
Алена поняла, что, похоже, упустила шанс на побег. С другой стороны, обстановка накалялась: всем сейчас явно будет не до нее. Можно будет прошмыгнуть мимо, пока они будут разбирать свои разборки, и больше сюда никогда не возвращаться. Даже зарплату за этот месяц забирать не придется – пусть подавятся.
Тем временем из кабинета вышел Валентиныч с напарником Сергея. Человек, проведший почти пятнадцать лет за решеткой, выглядел соответствующе: морщинистые руки, покрытые размытыми тюремными наколками, редкие жиденькие седые волоски по бокам лысой головы. Валентиныч курил так много и так долго, что буквально пропах сигаретным дымом. Даже без сигареты во рту от него ощущался резкий запах, режущий глаза окружающим. Прищурившись, он внимательно пригляделся к новоявленному гостю.
–С чем пожаловал?
–Вы Игорь Валентиныч?–невозмутимо спросил посетитель.
–А ты что не знаешь того, кому бабок должен,–Валентиныч рассмеялся хриплым отрывистым голосом, похожим на карканье вороны.–Гони деньги, чудила.
То, что Алена увидела дальше, останется с ней навсегда. Пассивный на вид посетитель молниеносно выхватил из кармана своей огромной куртки пистолет и выстрелил Сергею прямо в лицо. БАХ! Кровавые брызги разлетелись по стене, как мазок ярко-красной краски. Время одновременно растянулось и сжалось – мгновение длилось вечность. Тело Сергея бесчувственно рухнуло на пол. БАХ! БАХ! Второй помощник Валентиныча, Кирилл, получил пули в грудь и завалился на стойку с алкоголем. Бутылки грохотали и разлетались, а Алена, выкарабкавшись из оцепенения, упала под столешницу.
Она увидела, как глаза Кирилла выпучились, он безуспешно пытался вдохнуть, но дыхание было прерывистым и хриплым, словно рыба на суше. Из отверстия в горле хлынула кровь, а руки безуспешно пытались прикрыть пробоину. Это была агония в чистом виде. Алена сжала согнутые ноги, тряслась от ужаса, ощущая, как время растянулось на вечность.
Сзади стойки послышался скользкий звук – кто-то пытался встать, но ноги не держали, и он со скрипом соскальзывал, ища опору. Все происходило так быстро и одновременно так медленно, что Алена не понимала, куда деться и как пережить это.
–Постой,–она услышала хриплый, дрожащий голос начальника. На секунду она даже испытала удовлетворение.–Там… Там деньги есть.. Я скажу тебе код от сейфа, только не…
БАХ! Алену оглушило ударом, она рухнула ничком на пол. Перепонки ушей горели от контузии, мир стал глухим и одновременно острым – каждый удар пули ощущался как вибрация, пронизывающая тело до костей. Под ней расползалась лужица крови, тёплая и липкая, сливаясь с каплями, что стекали с тел убитых мужчин. Всё это ощущалось словно кошмар, от которого невозможно оторваться.
Он идёт. Тяжелые, неторопливые шаги, но каждая вибрация пола отзывалась в груди Алены как эхо грозы. Она почувствовала его дыхание, едва различимое, но холодное, будто оно пронизывало её тело. «Это конец», – подумала она и, странным образом, ощутила облегчение: длинное, мучительное ожидание смерти казалось менее страшным, чем момент расправы, которую она только что видела.
С трудом подняв взгляд, Алена встретила его глаза. Зеленые, мутные, но живые – и в них была не просто холодная безразличная жестокость. Там была игра, почти детская радость, как будто убийство – это шутка, и он спешит похвастаться. Каждое движение его тела излучало удовольствие от контроля и страха, которым он наполнял пространство вокруг.
Он наклонился над телом Кирилла, проверяя, убедившись, что жизнь покинула его, и словно удовлетворённый результатом эксперимента, отошёл к стойке. Алена слышала, как обувь скользит по полу, как будто звук шагов – это музыка для его глаз. Его присутствие ощущалось даже после того, как он исчез: воздух оставался густым, напряжённым, с запахом крови и пуль.
Глава 5.
Ксюша сидела в машине у подъезда и не знала, зачем вообще приехала. Настроения не было, особенно после встречи с новым владельцем: она корпела всю ночь над презентацией новой концепции, а Морозов ввалился после дикого похмелья, уснул в кресле и даже не взглянул на её работу. В итоге он ограничился одной фразой: «Половину персонала нах. Итак одних колхозников набрали». Теперь ей предстояло раздавать неприятные новости и думать, кого нанять на место, а она торчит здесь, в бессилии.
Но традицию не нарушила: несколько раз в год она приезжала в родной детский дом №15 в Октябрьском районе, чтобы привезти детям вещи и игрушки, но важнее было другое – показать им, что о них кто-то заботится. Особенно старшие выпускники, которые после выхода из детдома не знают, что с собой делать. Полгода она не была там из-за работы, а сегодня нужно съездить. С Марком, с которым они росли вместе и внезапно встретились год назад, они уже ездили вместе два раза, и сегодня план был тем же.
Ксюша не понимала до конца: Марк искренне проникся её волонтерством или просто не мог отказать из вежливости. С детства у него непроницаемое лицо, невозможно понять, когда он злится или радуется. Любая эмоция давалась ему с трудом, и он показывал её только тогда, когда осознавал, что этого ждут окружающие.
Она остановилась у двери, не нажимая на звонок. Может, поехать самой? Зачем она вообще навязывается со своей благотворительностью, которая ему, наверняка, чужда? Он ездил с ней только из вежливости. Ещё и вчера была вечеринка, хотя Марк точно не появлялся ни на одной за её память.
Ксюша нажала на звонок. Противный дребезжащий сигнал растянулся во времени, и она уже собралась уходить, как скрип половиц разрезал тишину. Кто-то приближался медленно, будто проверяя каждый шаг.
—Мар́к, привет, – крикнула она, сжимая ладони от нервного напряжения. «Может, это соседка… или что-то хуже».
Дверь приоткрылась. Марк выглянул с напряжённым взглядом, глаза бегло обводили подъезд, фиксируя каждый звук и движение. Он едва прикрыл дверь за собой, оставив щель, через которую выглядела лишь голова. Каждое его движение говорило о готовности отскочить, если кто-то появится с другой стороны. Тонкая дрожь в плечах и сжатые кулаки выдавали скрытое напряжение.
Его взгляд задержался на Ксюше, и только тогда лицо Марка расслабилось – почти незаметно, но достаточно, чтобы она это ощутила.
—О, привет, – выдавил он коротко, словно пытаясь проверить, что здесь никого лишнего.
—Мар́к, извини, я тебя, наверное, разбудила? Мы же договаривались сегодня, я писала, но ты не ответил… Блин, не знаю, зачем вообще приехала.
Он глубоко вдохнул, отпустил плечи и слегка отступил назад, чтобы открыть дверь шире, одновременно всё ещё держа тело готовым к мгновенной реакции.
—Да нет, что ты. Ты же знаешь, что я с удовольствием. Подождёшь две минуты, я быстро вещи соберу и поедем.
Мелкая дрожь в его руках исчезла. Он виновато улыбнулся, последний раз окинул подъезд беглым взглядом и закрыл дверь.
–Да, хорошо,-Ксюша почувствовала облегчение. Марк будто искренне был рад отправиться с ней. Когда он так напряженно выглянул, ей хотелось провалиться сквозь землю со своими дурацкими просьбами к человеку в нерабочее время, но, кажется, он действительно рад с ней поехать.
Через пять минут они уже ехали к детскому дому.
–Завтра Морозов придет на знакомство с коллективом, а мне нужно предоставить ему список тех от кого надо избавиться. И не двух, трех, а сразу половину всех сотрудников он хочет уволить.-Ксюша поделилась последними новостями и собственными переживаниями.-Как мне им в глаза смотреть, не знаю.
–Ну одного перца ты можешь слить, не мучаясь совестью. Увольняй Макса, он постоянно че-то бодяжит на баре. Хеннеси сливает себе, а заливает туда Армянский за 500 рублей.
–Чтоооо? И я узнаю об этом только сейчас?
–Ну ты же хотела не мучиться совестью, не благодари,-Марк усмехнулся, довольный тем, что хохма зашла.-Что ты им сегодня везешь? Весь салон коробками забила.
–Фонд передал вещи зимние ну и там по мелочи: шоколадки, соки и т.д.
Когда они подъехали и припарковались у входа, Ксюша пересилила себя и все таки задала откровенный вопрос.
–Марк, скажи щас только честно. Я тебя уже достала?
–Чем?
–Ну вот этими поездками. Сначала мне казалось это отличной идеей, мол ну мы же вместе отсюда, но я не подумала, хочется тебе возвращаться в это место или нет. И только недавно я поняла, что я провела здесь всего год. Не десять лет… Я о том, что вдруг тебе неприятно находиться в этом месте, а я тебя…-Ксюша запнулась.
–Заставляешь? Угрожаешь? Брось, если б я не хотел приезжать, я б не поехал. В одном ты права: я не испытываю тех чувств, что ты. У меня нет желания интересоваться детьми, а уж тем более давать им советы, как построить свою жизнь. Но с тобой… В общем,-Марк начал неловко заминаться.-В общем не заставляешь ты меня, не парься. Открывай багажник.
—Да, да, да, да! – Степа едва сдерживал крик, напевая вслух, когда пролистывал новости в тг-канале с угрожающим названием «Топор». Его сердце колотилось от дикой эйфории.
«В букмекерской конторе Новосибирска произошло тройное убийство». Трупы были замазаны пикселями, но Степа сразу узнал знакомые силуэты и одежду. Упыри Валентиныча лежат в лужах собственной крови.
А вот и долгожданная верификация в другом паблике:
«Известный бизнесмен Игорь Злотых расстрелян вместе с двумя помощниками. Мотив преступления неизвестен, предварительно – криминальные разборки, связанные с прошлым господина Злотых».
Степа не мог решить, чему радоваться больше: списанному долгу или смерти этих ублюдков. По религии, наверное, это плохо. Но реальность диктовала свои законы – удержаться от злорадства было невозможно.
«Хотел бы я быть на месте того, кто всаживал им пули», – подумал он, глядя на ухмыляющегося демона Адика. Степа сложил два пальца в форме пистолета, навел их прямо в лоб, и мысленно выстрелил в гаргулью, наслаждаясь каждой секундой воображаемой расправы.
«Бах, Бах, Бах».
–Эй, ковбой, спрячь свою пукалку,-голос Олега вывел Степана из фантазий.-Давай реще, новый босс скоро подъедет, хочешь ему сразу доказать, что ты невменяемый?
–Да, бегу.
Сегодняшняя новость не просто обрадовала Степу – она окрылила его и вселила уверенность в будущем. Будто само провидение шепнуло: «Дальше будет только лучше». И раз так, почему не рискнуть? Но рискнуть в чем-то достойном, а не на ставках. Предложить новому боссу свою концепцию заведения. Он же хочет обновления, а вдруг идея Степана Короткова окажется ключевой? Вероятность мала, но кто не рискует, тот не выигрывает. И что можно потерять? Пошлют нахер – не в первый раз. Решено: предложение будет озвучено, а там, как карта ляжет.
В зале уже собрался народ, все напряжены. Слухи о массовом сокращении давно просочились в чаты, и люди нервно обсуждали, кто уйдет и по какой причине.
–Макс, было неприятно с тобой работать, извини.
–Козел вонючий. А вот хер тебе размечтался, никто из вас баранов так и не научился трюки комбинировать. Я посмотрю на тебя, как ты будешь наливать и жонглировать одновременно.
–Соня, точно на выход, постоянно у нее там какие-то неполадки, без конца требует ее заменить.
–Не ну девчонки меньше всех пострадают, хотя босс явно любит формы попышнее
Степа увидел Марка и подошел поделиться радостью.
–Ты не поверишь, что слу…
–Так, все внимание,-Ксюша зашла в центр зала. Черный строгий деловой костюм, волосы вороньего цвета, собранные в пучок, подводка идеально подчеркивала яркие зеленые глаза.-Поприветствуйте нашего нового руководителя Морозова Антона Михайловича.
Аудитория громко зааплодировала, кто-то даже восторженно закричал, как будто это могло спасти от увольнения и в центр зала ввалился Морозов младший. Охранник занял позицию у входа.
–Так значит, давайте быстро. Мы все вам благодарны за годы работы и бла-бла-бла. Но клуб нуждается в свежей крови и обновлении концепции этого устаревшего кича из середины 2000-х, поэтому с частью из вас нам придется расстаться, чтоб идти в новое светлое будущее. Ксения,-рявкнул Антон, явно не собираясь вести долгие разговоры,-дай мне список пробежаться, я не читал почту.
Ксюша, которая не ожидала такого напора и думала, что разговор будет чуть более мягкий и ободряющий, протянула список, который благоразумно еще и распечатала.
–Одного не хватает.-Антон осмотрелся и расплылся в улыбке, найдя бритую голову Олега.-Иди сюда здоровяк.
Степа никогда не видел Олега таким, Здоровяк обмяк и даже задрожал, подходя к человеку, которого при желании мог убить одним ударом. Он несколько раз нервно вдохнул прежде чем наконец сказать.
–Антон Михайлович, вам Вадим Александрович должен был сказать про меня…
–Ооо, не переживай, он мне все сказал. Знаешь, что он мне сказал первое, после того как мы подписали все бумаги: «Уволь нахер этого попрошайку». Я говорит не могу, сердце слабое, тянется к убогим,-Антон прямо поплыл в довольной гримасе.-Потому что если ты его не уволишь, этот слюнтяй и попрошайка заебет тебя рассказами про свою больную жену,
В зале воцарилась гробовая тишина, челюсти у многих словно отвалились. Степа застыл, не веря собственным глазам: он видел это вживую. Боль за Олега прокатилась через него, смешавшись со страхом – что если он сейчас ударит утырка?
Олег стоял спокойно, но напряжение в нём было на пределе. Руки сжались в белеющие кулаки; каждое мышечное движение выдавалось силой сдерживаемой ярости. Он понимал: дать волю эмоциям нельзя. Морозов это видел и наслаждался, будто наблюдал за укрощением дикого зверя.
–Я кстати не вру тебе, попробуй позвонить белому и пушистому Вадиму. Что-то мне подсказывает, что ты не дозвонишься,-Морозов одарил Олега такой елейной улыбкой, что без контекста можно было подумать, что у них состоялся самый милый и душевный разговор на земле,-Давай, чао.
Олег молча развернулся и пошел к выходу. Тут взгляд Антона задержался на Марке.
–А этот в списке есть?,-спросил он Ксению.
–Нет, это же…
–Что? Лучший работник? А по нему и не скажешь? Выглядит как типичный закладчик с района,-Антон встал прямо перед Марком,-Ну че у тебя жена, дети, мать больная?
–Нет
–Как скучно. А я надеялся на миллион банальных объяснений, почему я должен оставить именно тебя. Скажи мне, законник,-Морозов явно запомнил их прошлую перебранку. Что-то его в ней задело и он пришел с намерением помучить Марка.-Как будет справедливо оставить тебя или вышвырнуть нахер?
–Только вам решать.
–Вот этот ход мыслей мне уже нравится. Только Я буду решать ТВОЮ судьбу,-Антон тыкнул указательным пальцем Марку в грудь, будто хотел прошить насквозь этого парня с явным недовесом.-Ты конечно можешь писать в Трудовую инспекцию, профсоюзы, общественникам. Даже в прокуратуру можешь накатать. Но решение будет за мной. Либо ты останешься на теплом месте и я буду решать, получишь ты премию или нет. Либо ты пойдешь искать новую работу, опять же из-за моего решения. Выходит не на твоей стороне закон, а?
–Выходит что так.
«Уволили. Все. Ни о какой бизнес-идее даже заикаться не буду»,-крутились мысли у Степы.
Но он не угадал. Морозов как будто немного разочарованный отсутствием яркой реакции, хмыкнул и отходя к Ксении буркнул: «на испытательном».
Обалдеть. После такого напряженного общения Степа ожидал, что Марку точно конец, но нет. Значит не так все страшно, да с Олегом вышло некрасиво, но что поделать. «Черт, щас он уйдет, надо догнать».
Степан подбежал к Морозову, направлявшемуся к выходу, но охранник мгновенно встал перед ним.
– Куда?
– Мне… нужно… поговорить.
– Обойдешься.
– Слава, ну че там? – раздался голос Антона из-за спины охранника.
– Да к вам тут хотят поговорить, – ответил охранник.
Степан, чувствуя, как голос дрожит, но пытаясь сохранять уверенность:
– Антон Михайлович, пожалуйста, пару слов…
Антон повернулся, будто впервые замечая Степана. Его взгляд был полон притворного интереса: чуть приподнятые брови, лёгкая улыбка, пальцы лениво скользят по экрану телефона.
– Это же Степашка. Ладно, выкладывай, – сказал он медленно, растягивая каждое слово, будто наслаждаясь моментом. – Десять секунд.
– У меня есть предложение по развитию клуба, – выдохнул Степан, словно после марафона. – Там концепция…
Антон убрал телефон, наклонил голову на бок и провёл рукой по подбородку, делая вид, что тщательно обдумывает услышанное. Пауза длилась несколько мучительно долгих секунд. Степану казалось, что время растянулось на часы.
– Так-так… – наконец протянул Антон, едва улыбающийся. – Ты хочешь предложить мне развивать мой бизнес, да?
– Да.
Антон сделал шаг навстречу, слегка наклонился, глаза блестят.
– Знаешь, это… интересно, – сказал он, и голос звучал искренне, даже слишком заинтересованно. – Давай-ка пойдем, покажешь коллективу, пока все не разбежались. Пошли.
Степан замер, словно не веря своему счастью, потом едва сдерживал прыжки радости, следуя за Морозовым. Его чутьё не подвело: риск окупился. «Не такой уж он и плохой, – промелькнуло в голове. – Просто жестковат, к нему нужен особый подход… и много терпения.»
– Так, так, никто не расходится, – босс снова обратил на себя внимание понурых сотрудников. – Ну кроме уволенных, вы можете валить. У нас тут сенсация. Наконец-то появились люди с мозгами, которые не просто отбывают номер за зарплату, а реально заботятся о будущем предприятия и готовы предлагать идеи. Прошу.
– Что… прямо вот так выйти? – Степан замялся, губы дрожали, язык словно примерзал к небу рта. – Антон Мииихалыч… я же без… без презентации…
– Да кому она нахер нужна, прошлый век. Жги креативом, заставь нас поверить в твое видение! – Антон подошел, буквально подтолкнул Степана за плечи и впихнул в центр зала, где все глаза сразу приклеились к нему.
Степан застыл. Сердце колотилось так, что казалось, оно услышимо даже за стенами. Коллеги смотрели на него, кто с недоумением, кто с попыткой не рассмеяться. Он сделал шаг, и ноги предательски подкашивались.
– Да… э-э… ну, я тогда начинаю… правильно… ага… – голос сорвался, слов почти не было, только нервные «э-э».
Он вдохнул, чуть-чуть заикаясь: – В общем, так… Антон Михалыч… предложил ребрендинг… я подумал, что было бы… ну… может, классно… открыть… э-э… корейскую раменную…
– Ну, кто не знает, это лапша… нет, не доширак, хотя… в общем, модно… и там корндоги… ну как хот-доги, но на палочке… с сыром… э-э… аниме… сейчас модно… это раньше было, а теперь… все по ним с ума сходят… фигурки, приставка… Бар не трогаем, просто дизайн обновим… наверное… ну… стены… покрасим… – Степан уже заметно краснел, слова рвались из него как неровные всплески, а руки летали в воздухе, пытаясь что-то показать. – У меня знакомый… он аэрозолем все нарисует быстро, пш-пш…
Он сделал странное «пш-пш» движение рукой, замер и вдруг понял: зал мертвый от тишины. Никакого энтузиазма, только сдерживаемые смешки и колючие взгляды коллег, пытающихся не прыснуть от его слов.
В отчаянии Степан поднял глаза на Морозова. Тот медленно кивнул, потом начал тихо хлопать. Остальные коллеги, подражая, начали неспешно хлопать, с лицами, на которых читалось: «Что мы вообще делаем?»
Морозов подошёл к Степану, приобнял его, потрепал по волосам – будто гордый отец, но взгляд при этом был игриво-злобным. Мысль о том, что идея была плоха с самого начала, слишком поздно пришла к Степе. .
– Молодец… прямо горжусь тобой, – протянул он с лёгкой насмешкой. – Ведь нужно обладать большой смелостью, чтобы вот так вот выйти и… нести весь этот бред.
После этих слов зал взорвался искренним хохотом. Смех был не тёплым, а режущим, как холодный ветер.
– Ну посудите сами, – продолжил Морозов, почти шёпотом, будто обращаясь к каждому лично. – Кто в здравом уме будет предлагать открыть лапшичную с аниме на месте элитного бара? Только полный, неподдельный идиот. Как считаете?
Ноги Степана подкосились. Он ощутил, как воздух вокруг стал плотным и давящим. Коллеги сгибались от смеха, кто-то хватался за животы, вытирал слёзы. Сердце сжалось, а в голове пусто – неужели он действительно выглядел так идиотски? Один лишь Марк смотрел на него спокойно, тихо сочувствуя.
– Но ты-то, Степан… – Морозов приблизился, глаза блестят злорадством. – Не полный кретин, который думает, что можно идти и рассказывать взрослым дядям, как строить бизнес, посмотрев два видео в ТикТоке. Ты просто хотел… поднять настроение коллективу после тяжёлого разговора, так? – Он сжал Степана очень сильно, как будто хотел сломать ему руку. – Отвечай.
– Да… я… я пошутил… извините, если невовремя… – Степан еле слышно промямлил. Голос дрожал, будто готов был лопнуть от напряжения.
– Скажи громко и чётко: «Я не бизнесмен».
– Не бизнесмен…
– «Я ничего не понимаю в том, как заработать деньги».
– Да… я ничего не понимаю, как заработать…
– «Я всего лишь тупой бармен, который возомнил о себе хер пойми что»…
Смех в зале постепенно стих, напряжение стало почти осязаемым.
– Да… я хер пойми что… – Степан не мог поднять глаза. Он смотрел на запачканные слякотью ботинки, в голове роились самые глупые мысли: «Интересно, сколько лет этим ботинкам… может, купить новые?» Все, чтобы хоть как-то убежать мыслями от этого публичного унижения.
– Вот видите, – Морозов шагнул назад, взгляд полон презрения. – Степа знает своё место. Он понимает, что ничего из себя не представляет и ничего не добьётся. Но благодаря реально умным дядькам у него есть шанс заработать настоящие деньги… может даже на жену хватит, кто-то, может, захочет родить от него детей, не знаю.
Он оттолкнул Степана с легкой брезгливостью, словно не он только что приобнимал его.
– Так что, это вам наука: знайте своё место. И тогда мы сработаемся. Всем готовиться к масштабному открытию через пять дней.
Бросив эти слова скорее Ксении, чем остальным, Морозов вышел, почти приплясывая и насвистывая лёгкую мелодию, оставляя Степана с гадким ощущением внутри.
Глава 6.
«Удачно. Даже слишком».
Марк не сомневался, что встреча с персоналом пойдет наперекосяк, но не ожидал, что унижение выйдет таким ярким – почти театральным. После такого уговаривать никого не придется: эмоции сами сделают работу.
У Стёпы дрожали руки так, что он не смог высечь искру из зажигалки. В его взгляде смешались злость и шок – от того, как грязно с ним обошлись. Марк не видел Олега, но был уверен: тот кипит не меньше.