- -
- 100%
- +
Глава
Он пришёл в себя от боли — тупой, пульсирующей, обхватившей голову. Воздух был плотным и воняло, мокрым тленом, трупами, пролежавшими в сырости не одну неделю. К этому примешивалась вонь хлорной извести, застарелого пота, испражнений и сладковато-тошнотворный запах гниющей плоти. Он оседал на языке жирной плёнкой.
Глаза были открыты, но видели только мутную бурую мглу. Бинты стягивали лицо так туго, что каждый вдох отдавался в раздробленных скулах. Свободными оставались только рот и глаза — всё остальное скрывал толстый кокон марли, насквозь мокрый и тёплый. Липкая жидкость сочилась из-под повязок, стекала по подбородку, собиралась в складках на горле, капала за шиворот. Он попытался облизать губы — привкус металла.
Застонал. Звук вышел булькающим, чужим. Правая рука не слушалась — пальцы распухли и не гнулись, под ногтями запеклась какая-то грязь. Левая дрожала, но он приподнялся на локтях и огляделся. Низкий бетонный потолок, стены в чёрной плесени, опрокинутые койки, битые ампулы на полу. Мысль пришла сама, холодная и ясная: бункер.
С оборванных проводов ритмично срывалась ржавая вода. Бельё на койках скомкано и пропитано бурым. Пол усеивали ржавые инструменты и горы грязных бинтов.
И трупы. Три в этой палате. Скрюченные, неестественно вывернутые. Но внимание приковывали лица. У каждого кожа была содрана со лба, щёк, подбородка — четыре глубокие параллельные борозды пересекали плоть до кости. У одного не было глаз, только сочащиеся глазницы. У второго рот разорван до ушей в жуткой улыбке. Третий лежал ничком, и на спине сквозь разодранную гимнастёрку виднелись те же четыре полосы.
Он не помнил ничего. Ни имени, ни как здесь оказался. Память стояла чёрной стеной.
А потом из коридора донёсся звук — протяжный, с натугой, будто что-то острое провели по бетону, отчего кровь стыла в жилах. Затем раздался тяжёлый, шлёпающий шаг. Пол прогнулся и заскрипел. Ещё шаг. И снова то же царапанье по стене. Оно дышало хрипло, с булькающим присвистом — будто глотка была забита слизью.
Он замер, не дыша. Шаги прошли рядом и стихли вдали.
Когда тишина стала абсолютной, он сполз с койки. Босые ноги ступили на ледяной бетон, усыпанный крошевом стекла и осколками ампул. Держась за стену, он побрёл прочь, вытянув вперёд здоровую руку. Ладонь скользила по влажному бетону, натыкалась на металлические скобы.
Коридор был длинный и тёмный, воздух всё тяжелее. Тишина стояла такая, что он слышал собственное сердце. Под ногами иногда хлюпало — он старался не думать, во что наступает. Где-то в отдалении снова раздалось это царапанье по бетону и тяжёлые, шлёпающие шаги, но они быстро стихли.
В перевязочной, куда он заглянул, висел на операционном столе ещё один труп — грудная клетка вскрыта, рёбра торчали белыми обломками. Рядом стоял запах, от которого желудок подкатил к горлу. На стене багровел отпечаток ладони. У стены валялась винтовка с погнутым стволом и заклиненным затвором, рядом — ещё один карабин с разбитым прикладом. Оружия, которое работало, здесь не осталось.
В одной из дальних палат он услышал дыхание — слабое, свистящее, но живое. Он вошёл.
В углу, привалившись спиной к стене, сидел человек в офицерском мундире, чёрном от засохшей крови. Глаза его были широко открыты и белы — мутные, подёрнутые пеленой.
— Стой где стоишь, — раздался тихий, но твёрдый голос. — Назови себя.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.