Преступник номер один. Уинстон Черчилль перед судом истории

© Александр Никитич Севастьянов, 2019

ISBN 978-5-4496-1967-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Преступник номер один. Уинстон Черчилль перед судом Истории

Александр Никитич Севастьянов

Главные исторические сенсации

XX век вошел во всемирную историю как одно из наиболее трагических столетий. С конца 1940-х годов и до наших дней главными претендентами на роль «черных магов», преступников века, вызвавших самые страшные катаклизмы, обычно назначаются одни и те же лица: Вильгельм Второй, Ленин, Троцкий, Гитлер, Сталин, Мао Цзэдун, Пол Пот. При этом из внимания выпадает сэр Уинстон Черчилль, несменяемая звезда британской, да и мировой политики.

Именно Черчилль был активным действующим лицом и влиятельной силой в роковой Гражданской войне в России. В 1939 году он спровоцировал Вторую мировую войну, дорого вставшую России, и, наконец, именно Черчилль в своей Фултонской речи 5 марта 1946 года провозгласил холодную войну всего Запада против России, стал ее идейным мотором.

Эта сенсационная книга опрокидывает привычный взгляд не только на личность Уинстона Черчилля, но и на историю XX века в целом. Развенчивая самые популярные мифы и легенды, автор утверждает, что суд над преступлениями века срока давности не имеет.

Александр Севастьянов

Преступник номер один. Уинстон Черчилль перед судом Истории

Посвящается моей бабушке Таисии Дмитриевне Севастьяновой, гвардии капитану медицинской службы, погибшей от немецкой бомбы в январе 1943 года под Осташковом

Вступление

Предлагаемая читателю книга претендует на сенсационность, поскольку опрокидывает привычный взгляд не только на личность Уинстона Черчилля, но и на историю XX века в целом. «Преступный герой преступного столетия» – так можно было бы назвать ее, будь моя предполагаемая аудитория попроще.

Вряд ли приходится сомневаться в том, что XX век войдет во всемирную историю как одно из наиболее трагических и даже ужасных столетий, когда-либо отмечавшихся в этой истории. И задача историков – не только честно и всесторонне рассказать о трагедиях века, но и указать на те личности, которые несут за них основную ответственность.

Надо заметить, что подобные попытки не прекращаются уже более полувека и с течением лет наверняка будут лишь возрастать числом. И вряд ли я ошибусь, если скажу, что начиная с конца 1940-х годов и вплоть до наших дней среди главных претендентов на роль «черных магов», своей волей или своими ошибками вызвавших самые страшные катаклизмы, обернувшиеся страданиями и гибелью многих миллионов антропоидов, обычно называются одни и те же лица: Вильгельм Второй, Ленин, Троцкий, Гитлер, Сталин, Мао Цзэдун, Пол Пот. Плюс еще несколько экзотических персонажей, чьи злодейства, может быть, даже более выразительны, но менее масштабны. То одного, то другого из названных разные исследователи и СМИ подчас именуют преступником века, злодеем номер один, применяя те или иные критерии.

При этом самым поразительным образом из поля внимания выпадает весьма заметный исторический персонаж, которого по какому-то загадочному недоразумению скорее числят в героях, нежели в антигероях минувшего столетия. Это сэр Уинстон Леонард Спенсер-Черчилль, герцог Мальборо, несменяемая звезда британской, да и мировой медиасферы. Которого я считаю ответственным за две самые страшные катастрофы XX века: Вторую мировую и Холодную (она же Третья мировая) войны. Но обычные люди обычно слепы и не видят очевидного, а тем более не умеют понимать что-либо скрытое, занавешенное пеленой, сотканной из лжи. Чтобы сорвать эту пелену, нужно вооружиться этнополитическим подходом, предполагающим, что истинными субъектами и творцами истории являются различные этносы, одни в большей, другие в меньшей степени – в зависимости от фазы своего развития [1 – Этнополитика – новая для нашей страны научная дисциплина, азы которой можно найти в кн.: Александр Севастьянов. Основы этнополитики. – М., Перо, 2014.]. Только глядя через призму истории отдельных народов, постигаешь скрытый смысл событий даже самого великого, глобального масштаба.

Изучение фактов дает основание утверждать, что пять, как минимум, не последних в мире народов должны бы возненавидеть даже самое имя Черчилля и предать его публичному проклятию: русские, немцы, арабы, индийцы и… англичане. И проклинать его каждый день, как на молитве. Правда, для этого нужно, чтобы мир прозрел, открыл глаза и увидел нашего героя в истинном свете. Надежды на это мало, но я, во имя правды и совести, постараюсь посодействовать этому с помощью настоящей книги.

И только один народ в мире имеет основания благословлять имя Черчилля: это евреи, которым в XX веке довелось выиграть четыре этнических войны: русско-еврейскую, немецко-еврейскую, арабо-еврейскую и, как ни странно покажется для читателя, англо-еврейскую. Во всех этих победах Черчилль сыграл ключевую роль. В жертву победителям он принес даже свою страну и свой народ, не говоря о прочих. Что в итоге перетянет: их благословение или наши проклятия? Время покажет.

Почему я решил обратиться к феноменальной личности Черчилля? Какое отношение имеет он к русской национальной проблематике, которой посвящена моя жизнь?

В первую очередь то, что Черчилль был активным действующим лицом и сильно влиял на ход событий в роковую Гражданскую войну в России; в 1939 году он вызвал Вторую мировую войну, дорого вставшую России (лично у меня погибла бабка на фронте и отец воевал четыре года, был ранен, контужен, обморожен), и, наконец, именно Черчилль в своей Фултонской речи 5 марта 1946 года провозгласил Холодную войну всего Запада против России, стал ее идейным мотором. Достаточные основания, чтобы русскому человеку повнимательней вглядеться в эту фигуру и постараться ее понять, – не так ли?

Мои претензии как русского историка и человека к этому историческому лицу копились много лет, но окончательную точку в раздумьях позволила поставить уникальная книга Мартина Гилберта «Черчилль и евреи» [2 – Мартин Гилберт. Черчилль и евреи. – Москва – Иерусалим, Мосты культуры / Гешарим, 2010.]. Ее выпустил в свет на русском языке известный в Москве наших дней еврейский книгоиздатель Михаил Гринберг (псевдоним: Зеленогорский), которого я знаю лично с 1991 года и считаю талантливым поборником идей современного сионизма. Он, конечно же, хотел «как лучше», движимый самыми благими чувствами к герою книги. Но евреи частенько пересаливают свою похлебку для нееврейского мира: эффект получился обратный. Факты, собранные Гилбертом, дали ключ к негативному пониманию нашего персонажа.

Ну, а кроме всего сказанного, есть три формальных повода, достаточных, чтобы освежить пристальное внимание публики к «Бленхеймской Крысе» (таково было одно из прозвищ Черчилля в начале карьеры) [3 – Бленхейм – «родовое имение герцогов Мальборо в Оксфордшире, малая родина сэра У. Черчилля» (Википедия), великолепный дворец, в котором он родился.].

Во-первых, в 2014 году отмечался юбилей этого знаменитого политика, одного из самых прославленных общественных деятелей XX века – дважды премьер-министра Великобритании, дважды первого лорда ее адмиралтейства, видного депутата парламента: 140 лет со дня его рождения (30 ноября 1874 года).

Во-вторых, в 2015 году мир отмечал 50-летие со дня его смерти.

Ну и, в-третьих, недавно прогремело 70-летие Великой Победы (1945—2015), которую мы постепенно учимся осмысливать со всех сторон, в том числе с тех, с которых ранее этого не делали… В частности, до сих пор остается спорным вопрос о главном: кто и почему развязал эту гигантскую мировую бойню, тяжким бременем легшую на плечи многих народов и подорвавшую витальные силы всей европеоидной расы. Кого мы должны благодарить за это? За десятки миллионов человеческих жертв? За невосполнимые культурные потери?

Мой ответ я уже сообщил заранее: истинным творцом Второй мировой войны, столкнувшим мир в кровавый хаос и катастрофу, был именно он – сэр Уинстон Черчилль, он же просто Уитни в благодарной памяти англосаксонских масс.

Но ведь никто не обязан верить подобным обвинениям, если они голословны. Поэтому я постараюсь сделать все возможное, чтобы убедить читателя в их основательности.

А для того, чтобы завершить тему вступления, скажу несколько слов о мифологии Черчилля, которого общественное мнение превозносит как выдающегося государственного деятеля. Я не стану пересказывать бесконечные славословия в адрес моего героя. Они и так на слуху у большинства интересующихся. Лучше слегка пройтись по этой раздутой репутации с фактами в руках, чтобы у читателя сразу же возник относительно трезвый и объективный настрой на дальнейшее изложение.

Уинстон Черчилль, хоть и окончил одно из самых престижных военных училищ Великобритании – Королевское военное училище в Сандхерсте – и даже прошел затем масонское посвящение 24 мая 1901 года в ложе «Стадхольм» в Лондоне (состоял также в ложе «Розмари»), но государственным деятелем вызрел плохим. Его очевидные промахи и накладки – при грандиозных амбициях – широко известны. Все, за что он ни брался, шло из рук вон плохо и приводило к критическим результатам.

В возрасте всего лишь 35 лет Черчилль 14 февраля 1910 года занял пост министра внутренних дел, один из трех наиболее влиятельных в стране. Министерская зарплата составила 5000 фунтов (огромные деньги по тем временам). Но вряд ли он оправдал затраты государства на свою персону, поскольку именно при нем по стране прокатились массовые выступления рабочих и протестные акции суфражисток. Нарастая, они едва не привели страну к катастрофе. Летом 1911 года началась забастовка моряков и портовых работников. В августе возникли массовые беспорядки в Ливерпуле. 14 августа морские пехотинцы с военного корабля «Антрим», прибывшего в город по приказу Черчилля, открыли огонь по толпе и ранили 8 человек. Перед лицом растущих стачек и вероятности большого бунта Черчилль мобилизует 50 тысяч солдат и отменяет положение, согласно которому армия может вводиться только по требованию местных гражданских властей. Как писал его близкий друг Чарльз Мастерман, «Уинстон находится в очень возбужденном состоянии ума. Он настроен решать дела „залпом картечи“, безумно наслаждается, прокладывая на карте маршруты движения войск… выпускает исступленные бюллетени и жаждет крови». По ходу дела глава палаты лордов лорд Лорберн публично назвал действия министра внутренних дел «безответственными и опрометчивыми». Всеобщей стачки удалось избежать только благодаря посредничеству Ллойд Джорджа, а Черчиллю пришлось бесславно уйти с поста…

В качестве министра по делам колоний (назначен был в 1921 году) Черчилля, а с ним Англию, ждало крупнейшее политическое поражение, поскольку под давлением Ирландской республиканской армии он был вынужден подписать Англо-ирландский договор, согласно которому возникло Ирландское Свободное государство, чего корона веками пыталась не допустить.

В 1924 году Черчилль неожиданно получил вторую должность в государстве – Канцлера казначейства в правительстве Стэнли Болдуина. На этом посту, не обладая ни пониманием финансовых вопросов, ни даже желанием вникнуть в их суть, Черчилль руководил неудачным возвращением британской экономики к золотому стандарту и повышением ценности фунта стерлингов до довоенного уровня. В результате получилась дефляция, удорожание британских экспортных товаров, снижение зарплат в промышленности, экономический спад, массовая безработица и, в итоге, в 1926 году разразилась-таки всеобщая забастовка, которую лишь с большим трудом удалось прекратить.

Но хуже всего Черчилль проявил себя как военный. После скандального провала в качестве министра внутренних дел он был с понижением переведен на адмиралтейство, где отметился уже рядом не менее позорных провалов. Так, 5 октября 1914 года он прибыл в Антверпен и лично возглавил оборону города, который однако пал через пять дней его стараний, причем погибло 2500 солдат. А в 1915-м он стал инициатором т. н. Дарданелльской операции, закончившейся катастрофически для союзных войск (по некоторым данным, погибло около 250 тыс. военнослужащих) и вызвавшей правительственный кризис. Бездарность его руководства в качестве первого лорда адмиралтейства была настолько очевидна, что Черчиллю пришлось в декабре 1915 года уйти со стыдом и с этого поста и забиться в штабную щель во Фландрии на тихом участке фронта в звании простого майора. Но этот стыд еще напомнил о себе со всей возможной силой в 1940 году при разгроме английских войск под Дюнкерком…

Послужной список профессионально несостоятельного чиновника можно продолжать долго, но хватит и приведенных выразительных примеров.

Тем не менее по результатам опроса, проведенного радиовещательной корпорацией Би-би-си сравнительно недавно, в 2002 году, сэр Уинстон Леонард Спенсер-Черчилль был назван величайшим британцем в истории. Таково мнение самих англичан, и это просто поразительно! («Бесстыдной ложью введены в обман», – как сказал бы Шекспир.) Феномен…

Мало того. По устоявшемуся историческому недоразумению, Англия – а с ней, конечно же, Черчилль – числится среди победителей Второй мировой войны. Ниже я постараюсь развеять этот предрассудок. Но пусть пока он не развеян: кто сказал, что победителей не судят? Их можно и нужно судить за все, в чем они виноваты, как и обычных людей. Черчилль ушел от такого суда при жизни. Однако это не снимает с нас долга дать ему объективную и справедливую оценку, пусть даже через много лет после смерти.

Личность влияет на ход истории. Иногда в очень сильной, а порой и в определяющей степени. Это факт, который косвенно признали даже марксисты, на словах эту роль отвергавшие, но на практике при этом установив культ личностей Маркса, Ленина, Сталина и других, классом пониже, именно за их роль в истории.

А что влияет на поведение личности? Что формирует ее мотивы? Увы, это частенько бывают мифы и/или собственные заблуждения. Скажем, у Гитлера – одни, у Черчилля – другие. И только Сталин, кажется, пережив увлечение религиозным мифом в своей семинарской юности, до конца затем сохранял трезвый ум, оставаясь во всем чистым прагматиком и не поддаваясь даже мифологии марксизма, толкуя ее на свой лад по мере необходимости.

Чтобы глубоко проникнуть во внутренний мир Черчилля, постичь набор его мифологем, мотивы его политической деятельности, приходится начать с рассмотрения темы «Черчилль и евреи». Одноименная книга Мартина Гилберта оказывает в этом деле поистине неоценимую помощь. Но не только она. В последнее десятилетие опубликованы и другие исследования, посвященные углубленному анализу отношений Черчилля, евреев, Израиля и т. п. Я имею в виду, в первую очередь, монографию гарвардского питомца Майкла Маковского «Черчилль и Земля Обетованная: сионизм и политика» [4 – Makovsky M. Churchill’s Promised Land: Zionism and Statecraft. – New Haven: Yale University Press, 2007.] и биографию Черчилля, написанную профессором Иерусалимского университета Норманом Роузом [5 – Роуз Н. Черчилль. Бурная жизнь / Пер. с англ. Е. Ф. Левиной. – М.: АСТ, 2008.].

Откровенность всех этих новейших исследований не всем пришлась по вкусу. Видимо, в некоторых кругах созрело понимание того, что пропагандируемая ими неприкрытая и действенная юдофилия Черчилля, приведшая его от юности в лагерь сионистов, корректирует его биографию в нежелательную сторону в глазах массового читателя разных стран. И вот уже отмечаются активные попытки дезавуировать эту точку зрения. В частности, в журнале «Лехаим» за ноябрь 2009 года появилась статья трех авторов сразу (Станислав Кожеуров, Иван Фадеев, Алек Д. Эпштейн) под названием «Уинстон Черчилль и сионизм: история метаний». Пафос статьи задан фразой: «Хотя Черчилль порой то ли всерьез, то ли в шутку называл себя „сионистом“, его реальная политика на протяжении более чем тридцати лет доказывает, что его проеврейские и просионистские высказывания зачастую оставались не более чем риторикой» [6 – http://callofzion.ru/pages.php?id=1085. Источник: ЛЕХАИМ – ежемесячный литературно-публицистический журнал. ЛЕХАИМ НОЯБРЬ 2009 ХЕШВАН 5770—11 (211).]. Основной аргумент – Черчилль-де сделал недостаточно для предотвращения Холокоста или хотя бы уменьшения его масштабов. Ниже я подробнее остановлюсь на этой идее.

Ну, а пока я хотел бы ознакомить читателя с историческими фактами, почерпнутыми в литературе и архивах, красноречиво убеждающими нас в том, что Черчилль отнюдь не ограничивался риторикой (хотя устное и письменное слово всегда было его главным оружием политика, в полном соответствии с британской традицией). Нет, он был настоящим бойцом за дело сионизма, за права и интересы евреев, убежденным, настойчивым, упорным, не знающим усталости и каких-либо нравственных ограничений, использующим любые средства в борьбе. Именно таким предстает он осведомленному читателю, нравится это кому-то или нет.

Я отдаю предпочтение книге Гилберта как источнику, поскольку она есть плод колоссального и добросовестного труда, вобравший в себя огромный фактический материал, почерпнутый автором за сорок лет работы не только в очень многих журнальных и газетных статьях и заметках, книгах и монографиях, но и в государственных и негосударственных архивах, а также в личных собраниях писем и документов видных исторических деятелей эпохи [7 – Отмечу собрания архивов Правления организации британских евреев, Всемирного сионистского движения, Министерства обороны Израиля, Государственного департамента США, Д. Бен-Гуриона, Х. Вейцмана, Н. Чемберлена, Д. Эйзенхауэра, Д. Ллойд Джорджа, Г. Трумэна и мн. др.]. Однако выяснилось, что на один и тот же факт можно смотреть с очень разных точек зрения, и тогда его оценка способна измениться на прямо противоположную. В итоге книга оказалась наделена огромной разоблачительной силой, на корню уничтожающей симпатию к Черчиллю у любого, кто не является евреем и не потерял способность самостоятельно мыслить. Как в инфракрасном излучении, она позволяет заглянуть за слой краски и лака, нанесенный благодарными современниками и потомками, чтобы увидеть подлинный инфернальный облик этого политического деятеля. Гилберт проделал для этого всю необходимую работу, надо лишь посмотреть на его труд под несколько иным углом и немного переставить акценты [8 – Все ссылки на страницы этой книги даны в скобках в конце цитат.].

Миф Черчилля о евреях

Итак, у Черчилля, безусловно, был свой миф, которым он слишком во многом руководствовался в своих мыслях и поступках – и как частное лицо, и как государственный деятель. Это миф о евреях. Конечно, Черчилль, очень прагматичный и рациональный во всем, всегда зависел от еврейской поддержки – еврейских денег или от денег, добываемых для него евреями. Конечно, он понимал, как никто другой, также политическую силу евреев – и делал на них осознанную ставку. Но была у Черчилля и большая подлинная любовь к евреям – иррациональное чувство, двигавшее им. Оно зиждилось на вышеупомянутом мифе.

Это иррациональное увлечение возникло еще в детстве и проявилось необычно и сильно. «С самых ранних лет он увлекался историей еврейского народа. В годы учебы в Харроу он тщательно изучал Ветхий Завет. Эта книга стала источником его образования и дала питательную пищу его воображению. Одно из его первых школьных сочинений называлось «Палестина во времена Иоанна Крестителя». Описывая фарисеев, он просил своего читателя – в данном случае им был его преподаватель – не быть слишком строгим по отношению к этой «жестокой» еврейской секте. «У них было множество недостатков, – писал он и тут же добавлял: – А у кого их мало?» (13). Странноватая позиция для юного христианина, весьма отдающая предательством, не так ли? Ведь, как известно, именно фарисеи настояли на распятии Иисуса Христа. Ну, распяли и распяли, зачем же строго их судить за это, в самом деле…

Запомним этот эпизод черчиллевской измены своим ради чужих, он будет не раз повторяться в другое время, в других обстоятельствах и по другим поводам, но останется прежним по сути.

Религия и мораль находятся, как понимает читатель, в нерасторжимой связке, они зачастую не могут существовать друг без друга, поскольку религия есть высшая санкция морали. Отстраивая и затем отстаивая свой миф о евреях, Черчилль, находясь в 1921 году в Иерусалиме, смело утверждал: «Мы в долгу перед евреями за возрождение системы этики в рамках христианского вероучения. Эта система, даже если ее полностью отделить от сверхъестественного, была самым драгоценным сокровищем человечества, равноценным плодам всех других учений, соединенных вместе. На основе этой системы и этой веры на развалинах Римской империи была построена вся существующая цивилизация» (375). О том, что Христос решительно отвергал, опровергал еврейскую этику, представленную тогда и потом именно фарисеями, а евреи в целом как раз таки жестко и необратимо отвергли этику Христа, Черчилль, разумеется, промолчал. Евреи для него уже прочно стояли вне критики.

Между тем в этой речи, ставшей весьма популярной, Черчилль лишь повторил одну из идей своей не самой известной статьи «Сионизм против большевизма: Борьба за душу еврейского народа», опубликованной в «Санди Геральд» еще 8 февраля 1920 года. В ней он опирался на тезис знаменитого еврея Бенджамена Дизраэли [9 – Дизраэли удостоен высокой чести быть захороненным в главном соборе Англии, в Вестминстерском аббатстве, где его мраморный памятник в полный рост (но, разумеется, в размер, намного превышающий оригинал) стоит среди церковной утвари и скульптур. Собор, битком набитый бюстами, памятниками, пышными надгробиями и памятными плитами и досками, вообще представляет собой загробную ярмарку тщеславия, но монумент Дизраэли выделяется особо своей напыщенностью.], который стал не только премьер-министром Англии, но и лидером партии консерваторов: «Господь Бог так относится к другим нациям, как эти нации относятся к евреям». В сущности, этот тезис – не что иное, как изложение верховного принципа Торы о еврейской исключительности, еврейском превосходстве, еврейской богоизбранности. Как видим, Черчилль как политик уже в молодые годы вполне уверенно апробирует этот принцип. Ему он следовал всю жизнь.

Увлечение Священной историей (иными словами, историей древних евреев) затянулось у Черчилля надолго, оно упорно не покидало его ум. Уже 55-летним, в 1931 году он вдруг с увлечением пишет эссе о главном пророке ветхозаветных евреев – Моисее; эссе публикуется в «Санди кроникл» 8 ноября 1931 года. Там автор выражает полную уверенность в том, что Моисей был не просто «легендарной фигурой», придуманной ради пользы дела. Он заверяет: «Мы верим, что научные взгляды и концепции окажутся в полной гармонии с буквальным толкованием Библии и надежно свяжут имя Моисея с одним из грандиознейших скачков, отмечаемых в человеческой истории». Мало того: «Это бродячее племя… ухватило и провозгласило идею, на которую оказались неспособны весь гений Греции и вся мощь Рима… Моисей был величайшим из пророков, говорившим лично с Богом Израиля» (123). Мог ли Черчилль при таком подходе сомневаться в богоизбранности евреев? Скорее, он свято верил в нее.

Подобные мысли сопровождали всю жизнь Черчилля, он придавал им чрезвычайно большое значение, хотя и был полным дилетантом в библеистике, а вел себя зачастую и вовсе как безбожник. Спустя еще тридцать лет, уже 85-летним, он подарил как ценный раритет и дорогой его сердцу сувенир один печатный экземпляр указанного эссе премьер-министру Израиля Бен-Гуриону.

Черчилль вообще много говорил и писал о евреях. Настолько, что даже не все, им написанное, попало в печать. Так, лектор Кембриджского университета Ричард Той неожиданно отыскал неопубликованную статью бывшего британского премьера о причинах гонений на евреев. Статья «Как евреи могут бороться с гонениями» была написана в 1937 году, в ней Черчилль говорит о том, что не только «злоба гонителей» является причиной плохого обращения с евреями на протяжении веков. Главным в отношении нееврея к еврею Черчилль называет то, что он «другой». «Он выглядит по-другому. Он думает по-другому. У него другие традиции и корни. Он отказывается быть принятым», – писал будущий глава правительства, подчеркивая инаковость настоящего еврея и еврейское стремление к самоизоляции. Это был достаточно глубокий взгляд, ведь евреи недаром говорят сами о себе словами Торы: «Вот народ, который живет отдельно и среди народов не числится». И не случайно во всех странах рассеяния, где только ни возникала еврейская диаспора, она немедленно создавала свои закрытые для неевреев зоны – гетто, где и проживала замкнуто по своим законам и установлениям, подчиняясь кагалу и тайному национальному суду Бет-дин, действующему параллельно и независимо от суда страны проживания [10 – Как показал в своих работах Яаков Кац («Евреи в средневековой Европе (Замкнутость и толерантность)». – Иерусалим, 1992; «Кризис традиции на пороге Нового времени». – Иерусалим, 1991), стены всех гетто всегда строились с двух сторон.]. Такие наблюдения Черчилля говорят о том, что он не напрасно интересовался с детских лет еврейским народом и хорошо разглядел его специфику. «Евреи представляют собой счастливую общину, – писал он еще перед Первой мировой войной, близко познакомившись с жизнью евреев Манчестера, – потому что среди них царит корпоративный дух их нации и вера» (376). Под обаянием этих впечатлений от национальной солидарности, спайки евреев он находился всю жизнь.