Ушедшие в вечность. Роман – сценарий – катастрофа

Евгений Никитин

Тяжело в ученье, …..

Любой корабль начинается с капитана, а потому, прежде чем говорить о самой катастрофе, надо прежде всего сказать о Владимире Климине. Средства массовой информации всегда в таких случаях не обделяют основных фигурантов своим вниманием, однако, сколько бы ни писали плохого о каком-либо человеке, всегда найдутся черты, о которых еще не сказано.

Речная служба, как и морская состоит прежде всего, в уважительном отношении к флотским традициям. Это прежде всего, соблюдение регламентов и нормативных требованиях всевозможных документов, без этого нельзя соблюсти безопасность пассажиров. Некоторые из них со временем изменяются или постепенно заменяются более новыми, но традиции трепетного и ответственного отношения к государственной символике и уважительного отношения к своим соратникам, коллегам будут присутствовать всегда.

В то время ещё существовал Советский Союз и все теплоходы при встрече, приветствовали друг друга однократно приспуская Государственный флаг Союза ССР и приветствовали несколькими гудками. Эта же процедура приветствия осталась прежней и в уже новой России. Ничего не изменилось. Изменилась только степень ответственности, да и флаг почему – то стал другим.

Первый год учёбы пролетел незаметно и уже в октябре на разводе курсантам зачитали приказ, согласно которому они приписывались к определённому порту для прохождения практики. Владимира отправили в Нижний Новгород, в это время суда ставили на зимовку в так называемых затонах, где они и зимовали до весны.

Зима в этом году выдалась очень холодная! Столбик термометра уже неделю не поднимается выше минус двадцати восьми градусов. И запоздалые теплоходы едва пробились в заветный порт, и это время два портовых буксира в сплошной ледяной каше заканчивали расстановку прибывших судов. Подойти вплотную к стенке не удавалось, ибо сильный прессованный лед уже прилип к причалу. Суда, словно памятники стояли безмолвно у причалов, на которых мела поземка, заметая их снегом и напоминали скорее больших монстров, с множеством глаз в виде иллюминаторов. Команда готовилась к консервации и помощь курсантов оказалась, как нельзя вовремя. Уже быстро темнело, на палубах включили освещение. От этого казалось, что вновь усиливающийся ветер к утру заметет снегом весь порт.

Владимира с несколькими курсантами определили на «Крокус», собранный ещё в начале века теплоход удручающе подействовал на ребят.

– Ну и посудина? – протянул Гриша, друг по училищу, – а говорили, что на современные лайнеры отправят.

Их проводили в каюту персонала, где они были очень озадачены скудностью обстановки, казалось, что они переместились во времени в царский период правления Россией. Низкий потолок, какие-то странные переборки, да еще и мебель вызывала удивление. Всё это дополнялась тусклым светом, исходящим из потолочных светильников странной конструкции.

– Ну что? Разрешите поздравить вас с прибытием на легендарную посудину, Владимир вышел из стола, и обнял своего друга.

В каюте было откровенно холодно.

– Чёрт мы же к утру околеем здесь от холода, – стуча зубами процедил Гриша. – Может пройдём в столовую, там хотя бы горячего чая попросим.

– И то правда! – произнёс Владимир, и они направились в камбуз.

Перед самой столовой их окликнул боцман:

– Вы куда это рёрики намылились? Здесь кабаков нема.

– Да мы чаю спросить, – тяжело вздохнув отозвался Гриша.

– Чаю? Чаю – это можно, а затем ко мне в кубрик, получите валенки и тулуп. Вам сегодня заступать в ночь на охрану.

Через час курсанты стояли на вахте в валенках. Жить стало веселее, а стоять вахту теплее.

– Да! После завтра покажу вам как вымораживать судно, – напутствовал их боцман.

– А чё его вымораживать – то, оно и так всё вымерзло, – засмеялся Владимир и Гриша следом.

– Вымерзните, это вы к утру, а это определённая технология, понимать нужно, – с улыбкой заметил боцман, а про себя подумал: «Э-э, салаги!».

Через день курсанты собрались на льду около судна:

– Сейчас я вам покажу, как происходит процесс вымораживания судна.

– А для чего это нужно? – спросил Владимир.

– Вымораживание судна делают для того, чтобы покрасить ватерлинию, но главной задачей вымораживания являлось подготовка дна судна для проведения его ремонта. Практически не имея подъёмного крана, способного поднять пароход, прибегают к проверенному средству – вымораживанию. Такой хрупкий и неказистый лёд, творит чудеса и внутри под пароходом сделав определённый канал можно заниматься различными ремонтными работами. Где латку приварить, где что – то подкрасить, почистить. В летнее время определяем наличие течи в днище судна, а зимой в этом месте днище ремонтируют. Не во всех затонах есть доки, куда бы можно завести пароход, поэтому и приходилось делать вымораживание в тех местах.

– А как это лёд может поднять теплоход? – засомневался Гриша.

– Технология простая, вот здесь, – боцман показал место под днищем слабый метал, коррозия съела и нам нужно это место приподнять. Поэтому берём кирки и лопаты и вырубаем лёд, доводим оставшуюся толщину льда до минимума. За ночь или две эта толщина увеличится лёд намерзнет и его опять вырубают. Таким образом поднимаем нужное место, делаем проход под днищем и там будем производиться сварочные работы.

Постепенно мороз сковал за одну ночь всю поверхность реки тонким льдом. Иногда тот не выдерживал и по чистому тонкому льду извиваясь бежала трещина, как молния и опять тишина. Но вскоре лёд окреп, и курсанты уже вовсю стали гонять мяч около «Крокуса».

Пьяная болезнь

Весной, когда река вскрылась, однажды Климин подошёл к боцману:

– Алексей Дмитриевич, не знаю, что делать с Гришей. Третий день валяется в лежку. Работать не может – укачивает.

– А где он сейчас: на палубе или в каюте? – решил уточнить обстановку боцман.

– У себя в каюте, – отреагировал Владимир.

– Самая лучшая микстура от этой болезни Владимир, это простая работа. Давай вытаскивай его на палубу, только свежий воздух и работа лечат от морской болезни. А то он в каюте проваляется до начала занятий. На юте организуй ему рабочее место, там и будет у нас лечиться, понял? – боцман улыбнулся.

Гриша, еле волоча ноги появился на палубе, было видно, что ему не хорошо, цвет лица носил зеленоватый оттенок. Боцман подошёл к нему:

– Ну цуцык, что расклеился, давай настраивайся на работу.

– О чём это вы, всё нутро наизнанку выворачивает. Вам хорошо, вы не реагируете на качку, – обреченно отозвался курсант.

– Да ты пойми чудак человек, нет таких людей, которые бы не укачивались. Главное, себя перебороть, не раскисать. Отвлечься. Для этого самое лучшее средство – работа. На свежем воздухе будет легче.

Определив Григорию несложную работу, боцман пошёл в рубку, втихую ругаясь:

– Наберут салаг неопытных. Хотя кто знает может из него хороший капитан выйдет.

Прошло около недели и практика закончилась, утром их посадили на проходящий мимо сухогруз и отправили в училище. С замиранием Гриша думал, а как он будет переносить качку. Он ходил из угла в угол кубрика и прислушивался к своим ощущениям. К великой радости, никаких изменений не было, все было как обычно. И побродив для порядка ещё полчаса с этими мыслями он и уснул.

На следующее утро проходили Ундоры, около Ульяновска и разыгрался настоящий шторм. Шутка сказать в этом районе ширина Волги около сорока пяти километров – настоящее море. Все курсанты по вскакивали со своих коек, и Гриша скорее почувствовал, чем увидел, как его потащило куда-то в сторону. Это была качка, пусть пока небольшая, но он сразу понял, что это была она. Она мешала одеваться. Затем появились и первые признаки укачивания: голова стала дурной, тело налилось тяжестью, к горлу начала подступать обычная тошнота. Это было неожиданно и неприятно. «А что о нем подумают ребята, подумают, что он слабак, уже укачался» – было главной заботой Григория на тот момент. Однако за завтраком он увидел, что ребята хмуро сидели за их большим столом, вяло пережёвывая завтрак, а многие просто отказались от еды. Были высказаны различные причины, а реально она была одна: они стали укачиваться. Сухогруз вышел на середину реки и качать стало значительно сильнее. За бортом Волга покрылось белой пеной, стали просматриваться отдельные весьма крупные, как тогда они считали, волны. Приступы тошноты не позволяли заниматься чем-либо. Ребята, уже совершенно не стесняясь друг друга, выбегали в коридор. Внизу перед трапом стояли двое дежурных такие же курсанты. Григорий не смог больше себя сдерживать и … …. Весь широкий крутой трап оросился недавним завтраком.

– Ну вот, еще один не донес. Что, нельзя было, хотя бы, до палубы спустится? Только убрались, – начали возмущаться дневальные, но в их словах не чувствовалось раздражения.

На следующий день погода наладилась, жить стало веселее. Он не помнил, как вышел к кормовому трюму. Тут же находился и боцман, который поучал молодёжь:

– Вы! Молодые люди, запомните, труд сделал из обезьяны человека. А из вас труд сделает моряков. Лучшее средство от морской болезни – работа на свежем воздухе.

Увидев Григория, боцман подошел к нему и, глядя в его позеленевшее лицо, произнес:

– Ну что бери швабру сынок, будем пороться с качкой.

К вечеру качка стихла, а швабра опять одиноко встала в угол каптёрки.

День рождения

Незаметно пролетели три года обучения, как – то Григорий, возвращаясь из увольнения, увидев Владимира тут же подошёл к нему.

– Слушай я с такой девушкой познакомился, что втюрился сразу. На следующее воскресенье попрошусь снова в увольнение. Хочешь пойдём вместе, у неё и подруга хорошенькая есть, сам видел. Людой зовут!

– Ну, если отпустят будь по – твоему.

Наконец наступило воскресенье, после развода зачитали тех, кто шёл в увольнение, Григория среди них не было.

– Ну вот! – подумал про себя Владимир, – облом вышел.

Тут же рядом появился друг и немного с кислым выражением заметил:

– Ты был прав! Очередь моего наряда настала по казарме. Однако ты не тушуйся, вот подарок моей девушке, ей Настей зовут. У неё сегодня день рождения, так вот она пригласила туда и свою подружку. Так что не дрейфь. А подарок подари от нас обоих, ты ведь не знал про это.

Проехав на трамвае добрых полгорода Владимир, наконец, увидев нужную остановку вышел и с ориентировавшись направился к дому Насти. Поднявшись на второй этаж, он услышал за дверью одной из квартир песню в исполнении Пугачёвой и позвонил. Дверь открыла довольно миловидная девушка.

– Вы Владимир правильно? – начала с вопроса хозяйка квартиры.

– Совершенно верно! – покраснев ответил курсант.

– Так проходите же, Дима мне позвонил про вас.

Климин многозначительно скосил правую губу.

– Что – то не так? – Спросила Настя.

– Всё нормально! – выпалил Владимир, он же не стал спорить с девушкой по поводу имени Гриши потому, что сам не знал. Ну Гриша и Гриша, он никогда не назывался именем.

За столом оказалось человек десять приятелей Насти. Сидевшая рядом девушка почему – то поинтересовалась его учёбой.

– Владимир, а вы что не хотите нам рассказать о вашей работе? Ведь интересно, как вы по морям ходите. Особенно ночью как вы ориентируетесь, ведь ничего не видно. Наверное, прожектор включаете? – задала вопрос гостю подружка хозяйки торжества.

Все присутствующие за столом с интересом посмотрели на него, видимо, ожидая интересных рассказов. Но этот интерес, как уже успел отметить Владимир, носил какой-то поверхностный характер, от нечего делать, на лицах присутствующих он читал обычную скуку.

– Что рассказывать? Особенно нечего, да и пока что мы учимся ходить, а так работа как работа, – отреагировал Владимир, не привыкший к всеобщему избыточному вниманию.

– На практике вы уже плавали т.е ходили. Наверное, страшно? – продолжала наседать подружка хозяйки дома.

– Совсем не страшно. Хотя бывают ситуации, когда приходится тяжеловато, это когда в сильный шторм угодишь, – ответил Владимир. У него абсолютно не было никакого желания рассказывать за праздничным столом о том, как приходится совершать переходы и как они пережили «водную болезнь» и тем более за столом.

– А в училище чем вы занимаетесь? Расскажите, – вновь обратилась к нему соседка. – А как вообще плавают, ведь не видно же впереди ничего?

– Ну если в двух словах, еще до выхода в рейс штурман выполняет предварительную прокладку, на карте наносит линии пути, по которому судно должно следовать. Есть приборы, которые показывают курс следования. А есть приборы, которые этот курс держат. Штурману остается только проводить контроль за местоположением судна. На электронных картах и так сразу видно, как перемещается судно, – начал разъяснять Владимир, – к примеру, штурман снимает пеленги на маяки и затем их прокладывает на карте или прокладывает дистанции, которые снял с экрана радара.

– А как он прокладывает эти пеленги? – решительно повернувшись к Владимиру уточнила его соседка.

– Ну как? Есть прокладочный инструмент: транспортир, параллельная линейка, карандаш. Вот этим инструментом и работаем.

– Ну, это наверно рутинно? – вдруг спросила хозяйка Настя.

– А почему вы так думаете? – отреагировал Владимир, он был удивлен таким вопросом.

– Да потому что, вы уж больно вяло отвечаете на вопросы, не хотите рассказывать, – высказала свои предположения его соседка. – Кстати меня Татьяной зовут!

– Очень приятно, а меня Володей.

– Ну вот и познакомились, – улыбнувшись сказала подружка. – А знаете пойдёмте танцевать, ужасно хочу танцевать. И она, взяв курсанта за руку потащила его на центр комнаты. Пугачёва как раз заканчивала очередную песню. Татьяна переставила пластинку на другую сторону и подхватив Владимира закружила с ним под песню «Всё могут короли».

– А вы кем работаете?

– Ну мне рассказывать – то нечего. Работа, просто работа, – незамысловато отпарировала подружка.

– Стало быть она тоже рутинная, – засмеялся Владимир.

Таня, оценив юмор своего партнёра тоже улыбнулась.

– А мне нравятся парни с чувством юмора.

– Ну юмора у нас хоть отбавляй, один боцман только чего стоит.

Через полчаса они усталые повалились на свои стулья.

– Ну что я предлагаю наполнить бокалы – предложил Владимир.

После очередного тоста Таня попросила проводить её, т.к утром ей нужно было спешить на лекцию в институт. Она училась в институте водного транспорта.

Жизнь – это не поле перейти

На плацу выстроились две роты выпускников речного училища. Заместитель начальника скомандовал:

– Училище смирно! Равнение на средину!

Откуда – то сбоку четверо курсантов вынесли боевое знамя учебного заведения. Все выпускники подтянулись и замерли. Почётный караул остановился в центре, где стоял стол, покрытый красным сукном. На нём лежали дипломы новоиспечённых специалистов. Начальник училища, ветеран Волжской флотилии, участник войны, громко назвал фамилию:

– Курсант Владимир Климин! Ко мне!

Из первой роты чеканя шаг вышел бравый молодой человек и направился к начальнику.

– Закончилось ваше обучение в училище и завтра вы направляетесь на места вашей будущей работы. Ты сын солдата, погибшего в годы войны, нелёгкая доля тебе досталась, с детства работал в колхозе и во всём помогал матери. Она находится здесь, и я думаю гордится, что её сын закончил училище с красным дипломом. Желаю тебе Владимир семь футов под килем и никогда не опускать руки. Работа на судне требует решимости и знаний, и я уверен в тебе, что ты станешь классным специалистом. Разреши вручить тебе диплом штурмана-механика речного флота. Уверен, что капитанское звание у тебя не за горами.

Этот момент Климин запомнил на всю жизнь. Прошло совсем немного времени, и он в 27 лет становится капитаном. Как грамотного и вдумчивого капитана, его назначают капитаном-наставником пароходства. Он оказался настоящим руководителем и не было случая, чтобы кто-нибудь когда-нибудь ослушался его. А секрет влияния скорее был в разумной необходимости, заложенной в его распоряжениях, нежели чем во властной манере, с которой они отдавались.

Шли годы. Пароходство обновляло свой современный пассажирский флот, оснащенный передовой по тем временам техникой, радио – радионавигационной аппаратурой. А для этого нужны были и высококвалифицированные капитаны. Пройдя очередную переподготовку В. Климин назначается капитаном теплохода «Паустовский» и первым осваивает пассажирскую линию Ростов-Ленинград-Ростов. Затем – переводится на суперлайнер. В 1981 году его лайнер передают другому пароходству, а затем его назначают капитаном теплохода «А. Суворов».