Измена. Подари ей жизнь

Глава 10

— Это очень хорошо, — кивает Юлия Аркадьевна после того, как я сообщила, что хочу отказаться от ЭКО. — Честно говоря, я хотела настоять, чтобы в этот раз мы сделали перерыв. Вы истощены, — врач складывает руки на белоснежном столе, наклоняясь немного вперед, отчего белый халат натягивается на ее худых плечах.

Хрупкая женщина лет пятидесяти мягко смотрит на меня. В ее каре-зеленых слегка раскосых глазах плещется понимание.

— Я очень устала, — произношу тихо, опускаю взгляд на свои руки, сцепленные на бедрах. — Поэтому думаю, да, отдых от процедур — это то, что мне нужно.

— Только не корите себя, — ободряюще отзывается Юлия Аркадьевна. — В вашем случае, и правда, лучше ненадолго прерваться. И хорошо, что вы пришли, я выдам вам направление на новое обследование. Не все анализы чистые.

Резко вскидываю голову, плотнее пододвигаюсь к спинке мягкого кремового кресла, которое кажется мне жутко неудобным. Обеспокоенно смотрю на врач, пепельные волосы которой на фоне белой стены за ее спиной кажутся слегка голубоватыми.

— Ничего страшного, — Юлия Аркадьевна постукивает пальцем по столу, она выглядит слегка обеспокоенной. — Но подстраховаться стоит. Поэтому просто проверьтесь. А уже потом будем делать выводы.

Впериваю невидящий взгляд в окно передо мной. За столько сеансов я уже запомнила, что снаружи находится высокая береза, ветви которой при сильном ветре царапают стекло. Сейчас дерево стоит смирно.

— Как думаете, я вообще смогу иметь детей? — вопрос вылетает сам собой.

Я боюсь услышать ответ. Честно говоря, я хочу сказать, чтобы Юлия Аркадьевна проигнорировала его, но губы плотно склеились между собой и не размыкаются.

— Сложно сказать, — врач тихо вздыхает. — По идее, я не вижу проблем в вашем организме, но что-то ему явно мешает.

— Может быть, просто несудьба? — произношу тихо.

— Или пока еще не время, — ободряюще отвечает врач. — Поверьте, за мою практику, вы не первая, кто задается этим вопросом. Были женщины, которые сдавались, но были и те, кто просто отпускал ситуацию. А потом случалось чудо — они беременели сами естественным путем. Так что не вижу смысла отчаиваться. Вы молоды, все в ваших руках.

Благодарно улыбаюсь Юлие Аркадьевне. Но легче не становится, хотя, возможно, это из-за моего состояния в целом. Хочется вернуться в квартиру Даши и спрятаться под одеяло. Мысленно представляю, как сделаю это уже в ближайшее время.

— Спасибо! — киваю врачу.

Желудок предательски сдавливает от того, что нужны дополнительные анализы. Невольно задумываюсь о том, что Альбина умудрилась забеременеть, будучи больной, а я, относительно здоровая, не могу этого сделать даже с посторонней помощью. Чувствую себя ущербной и расстроенной. Но в любом случае, я точно приняла правильное решение, отказавшись от оплодотворения.

После приема медленно плетусь по длинному больничному коридору, глядя себе под ноги. Белый кафель глухо отзывается на каждый мой шаг. В кармане кожаной куртке раздается вибрация мобильного телефона. Невольно задумываюсь, может быть, Влад все-таки решил уточнить, где я нахожусь. С момента пришедшего от него сообщения, которое я проигнорировала, муж больше не давал о себе знать. Возможно, он все еще находится с Альбиной и даже не знает, что я не ночевала дома, также, как и не знает, что я подала заявление на развод.

“Довольна ли я?” — вопрос Влада снова всплывает в голове.

“Если честно, немного довольна”, — шепчет противный голосок внутри.

Пытаюсь затолкать его как можно глубже. Испытывать удовлетворение в такой ситуации, в которой оказалась Альбина, неправильно, но ничего не могу с собой поделать, особенно после общения с врачом. Мне кажется, что пусть и жесткая, но справедливость восторжествовала. Не только я должна страдать.

Смотрю на экран телефона, ожидая увидеть номер Влада, но вижу, что звонит мама. Глубоко вдыхаю, отключаю вибрацию, не сбрасывая вызов. Я пока что не готова разговаривать с мамой. Сама она звонит очень редко. Почти наверняка, она в очередной раз поругалась с отчимом, и ей нужна поддержка. Только сейчас я не могу ее дать. Мне бы самой она не помешала. Вызов прекращается и повторяется вновь. Третий раз мама не звонит. Даю себе слово, что наберу ее вечером, когда отдохну.

Медленно выхожу на улицу. В лицо ударяет стремительный порыв ветра. Застегиваю куртку по самое горло. Нужно было взять с собой шарф. Засовываю озябшие руки в рукава. На мгновение останавливаюсь на дорожке, ведущей мимо парковки, стараюсь вспомнить, в какой стороне находится метро. Осматриваюсь и неожиданно натыкаюсь на взгляд знакомых серых глаз. Сердце подпрыгивает в горло и застревает там. Вот черт!

— Добрый день, Оксана! — наигранно мягко произносит свекор. — А я тебя жду. Ну что, вот ты и проявила свой сучий характер, — он склоняет голову к плечу, внимательно глядя мне в глаза. — Скажи-ка, что я тебе такого сделал, раз ты решила оборвать мой род? Ревность взыграла? Или испугалась, что потеряешь денежный мешок в лице моего сына?

Глава 11

— Как вы узнали, что я здесь? — смотрю Роману Сергеевичу в глаза.

Он, как, впрочем, и всегда, одет с иголочки. Идеальный синий костюм, поверх которого накинуто серое укороченное пальто, обтягивает высокую, до сих пор поджарую фигуру свекра. И не скажешь, что ему шестьдесят. Единственное, что выдает возраст мужчины — седина, закрасившая его волосы. Но она идет Роману Сергеевичу, делает его более солидным, подчеркивает острые хищные скулы.

— Следите за мной? — прищуриваюсь.

Скрещиваю руки на груди. Мне хочется отгородиться от свекра, чтобы между нами стояла хоть какая-то преграда. Он и раньше меня недолюбливал, но в последнее время его отношение ко мне резко ухудшилось. Хотя настолько уничижительные высказывания Роман Сергеевич позволяет себе впервые.

— Я не слежу, а проверяю инвестиции нашей семьи, — хмыкает он. — О каждом твоем посещении мне докладывают, если ты не знала. Что, снова неудача? — свекор указывает подбородком на здание больницы.

Дергаю уголком губ. Меня коробит от новости, что Роман Сергеевич, получается, был в курсе всех моих походов к репродуктологу. Надо же, все так мило улыбаются мне в клинике, а потом сливают информацию свекру. От осознания этого чувствую себя вывалянный в грязи. Возникает нестерпимое желание помыться. Понимаю, что этими словами меня хотят вывести на эмоции, но не собираюсь поддаваться на провокацию.

— Я отказалась от оплодотворения, — пожимаю плечами. — Не думаю, что в нем есть смысл.

— Правильно, — кивает Роман Сергеевич. — Я рад, что ты наконец приняла свою никчемность как женщины. Давно пора признать, что ты неполноценна, раз не можешь родить наследника.

— У нас с вашим сыном несовместимость, — в который раз повторяю уже известный факт. — Поэтому дело не во мне.

Глубоко вдыхаю. Бросаю быстрый взгляд на калитку в черном решетчатом заборе, отделяющем больницу от остального мира. Я не дошла до нее буквально несколько десятков метров. Может просто взять, развернуться и уйти?! Пожалуй, я так и сделаю.

— Чушь! — вскрикивает Роман Сергеевич, выводя меня из задумчивости. Невольно поворачиваюсь к нему. — В наше время не было никакой несовместимости и в помине. Это все выдумки врачей, чтобы такие, как ты… бестолковые, выкидывали деньги своих мужей в попытке принести хоть какую-то пользу семье.

— Теперь вы должны быть довольны, — сильнее прижимаю руки к груди. — Я больше не собираюсь тратить деньги своего мужа.

— Конечно, доволен, — хмыкает Роман Сергеевич. — Но не этим, а тем, что Влад, наконец, взялся за ум и привел в семью нормальную бабу, которая родит ему наследника, и мой род не прервется. Нам будет, кому передать наше наследие.

— Вы знаете про Альбину? — зачем-то уточняю и так очевидную вещь.

В очередной раз задаюсь вопросом, зачем я все это терплю? Я и так в растрепанных чувствах после посещения врача. Меня больше не касается эта семейка. Отступаю, готовая уйти. Противно слушать, что ко мне относятся, как к инкубатору. Надо же, а я и не догадывалась об этом. Я думала, что просто не нравлюсь Роману Сергеевичу, а, оказывается, за его неприязнью скрывается вот что. Мерзко!

— Влад сообщил об их связи нам, как только узнал о ее беременности, — Роман Сергеевич кривит губы. — Ты знаешь, что она работает на меня? Приятная девушка, которую ты, видимо, хочешь угробить. Каково осознавать, что из-за тебя она попала в больницу? И как ты сможешь жить дальше, если из-за вашей ругани Альбина потеряет ребенка? Готова взять на себя эту ответственность?

— Я здесь не причем, — острые слова царапают горло. Чувство вины вспыхивает в груди. Мотаю головой. Нет! Им не удастся повесить эту самую вину на меня. Я не позволю этого!

— Конечно, не причем. Такие, как ты, всегда пытаются казаться правильными овечками, а на самом деле одна гниль внутри. От тебя всего-то требуется ездить в больницу и сдавать время от времени кровь для запаса, но тебе и это сделать сложно, — Роман Сергеевич трет переносицу. — Я сразу тебя раскусил. Тебя интересует только собственная выгода. Только знаешь, если с Альбиной или ее ребенком что-то случится, я привлеку тебя к ответственности.

— Что? Вы мне угрожаете? — возмущение колючими мурашками бежит по икрам.

Не могу поверить, что Роман Сергеевич говорит серьезно. Неужели он опустился до угроз? Хотя, зная его, он ничего не будет гнушаться, даже кажущимися беспочвенными запугиваниями.

— Всего лишь предупреждаю. Ты же понимаешь, был бы человек… — Роман Сергеевич расправляет плечи, делая свою фигуру более внушительной. — Мы, конечно же, уже ищем для Альбины все необходимое. Но в дальнейшем ситуации могут быть разные. Со слов врача, может понадобится оперативное вмешательство… как сейчас. Поэтому пока что ты нужна нашей семье. И я готов смириться с твоим присутствием в ней, раз ты приносишь пользу. И даже после вашего с сыном развода я готов тебя содержать. Так что для тебя согласиться быть донором Альбины весьма выгодно. Твоей меркантильной душонке это должно быть за радость, — каждое слово он выплевывает с таким пренебрежением, будто делает мне великое одолжение нашим разговором.

Мысленно кривлюсь от боли, сковавшей сердце. Все, кому не лень, тыкают в него иголками, словно оно неживое. И ведь вгоняют острые предметы по самое ушко. Неужели ни одни из это семейки не допускает даже малейшего предположения, что у меня тоже есть чувства, которые они задевают. Стараюсь держаться, но слезы обиды скапливаются в уголках глаз. Мне нужно как можно быстрее уйти.

— Знаете, что, — разжимаю руки. — Раз я такая мерзкая, пожалуй, я запишу наш разговор, — демонстративно достаю телефон, который успела убрать в карман куртки, бужу его и включаю диктофон. — Ну что, при таких условиях вы готовы продолжить? — с вызовом смотрю на свекра.

— Надо же, — он усмехается, медленно водит головой из стороны в сторону. — Дрянь во всех проявлениях, — произносит тише. — В любом случае, я тебе уже все сказал. Подумай над этим.

Роман Сергеевич не ждет моей реакции. Разворачивается и быстро направляется к черному внедорожнику. Слежу за ним, рвано втягивая воздух. Я совру, если скажу, что меня не задели его слова и угрозы. Он же видел, что мы с Владом были счастливы, и должен был понять, что я не меркантильная дрянь, а действительно по-настоящему любила его сына. Отрубаю диктофон. Только сейчас чувствую, что замерзла. Обнимаю себя за плечи, стараясь согреться. Тоже разворачиваюсь к выходу.

— Оксана, — громкий голос Романа Сергеевича вновь вторгается в сознание. Резко оборачиваюсь. Жду, что увижу его требовательный взгляд. Но свекор, видимо, уже взял себя в руки. Он выглядит совершенно спокойным. — У вас же с Владом, по вашим словам, была такая сильная любовь. Хотя бы во имя нее помоги ему стать счастливым.

Глава 12

— Это смешно, — Даша развалилась на большой кровати в комнате, которую мне выделила.

Сижу рядом с ней в позе лотоса, накрывшись серым покрывалом. Ладонями сжимаю кружку с чаем. Наконец начинают отходить от разговора со свекром.

— Ну и семейка, — подруга перекатывается на бок, подпирает голову рукой. Ее тело обтягивает черная домашняя футболка. — И он действительно думал, что ты купишься на его пустые угрозы?! Странный тип.

— Если честно, на мгновение я поверила, что он сможет написать на меня заявление или что-то типа того, — усмехаюсь. — Я дурочка, да?

— В стрессовых ситуациях мы склонны верить чему угодно, — подруга кладет ладонь на мое бедро. — Так что не бери в голову. Какие планы на завтра?

Улыбаюсь шире, благодарная Даше за ее попытку взбодрить меня.

— Поеду посмотрю квартиру для съема, — уверенно киваю. — Уже нашла пару вариантов. Но сначала схожу сдам анализы.

— Что-то не так? — подруга медленно садится.

— Не знаю, — пожимаю плечами, опуская взгляд на чай. — Но на приеме сказали, что надо провериться.

Мне не хочется думать об этом, но волнение за собственное здоровье вновь вспыхивает в груди. Неужели со мной, и правда, что-то не так?

“Давно пора признать, что ты неполноценна”, — слова Романа Сергеевича красной вспышкой высвечиваются в памяти.

Но не успеваю развить мысль, вибрация телефона, лежащего на тумбочке, прерывает ее ход. Тянусь к нему, удерживая кружку одной рукой. На экране вижу номер мамы. Точно, я забыла ей перезвонить.

— Прости, — показываю Даше телефон.

Подруга кивает, встает с кровати и выходит, закрывая за собой дверь. Глубоко вдыхаю и смахиваю зеленую трубочку.

— Привет, — произношу в динамик.

— Оксана, — строго отзывается мама, — я пока не понимаю, что происходит, но если это правда, то мне за тебя стыдно.

Возникает щемящее чувство дежавю. Владу тоже за меня совсем недавно было стыдно. Неприятное предчувствие вспыхивает в груди. Неужели он опустился до того, чтобы натравить на меня мою же мать? Это будет слишком низко с его стороны. Сильнее сжимаю телефон, врезая его края в ладонь.

— Как ты можешь? — голос мамы звенит. — К тебе обратились за помощью, а ты… ты так легко отказываешься, даже не постаравшись что-то сделать. Я тебя такой не воспитывала. Я думала, моя Оксана отзывчивая и добрая…

— Мама… — отставляю кружку на стол.

— Что, мама? — громко отзывается она. — Вчера мне звонила Галина Леонидовна. Что же ты так поступаешь с ее дочерью?!

Хмыкаю в трубку, испытывая странное облегчение. Зря я подумала на Влада. Здесь меня пытаются подождать с другой стороны. Так получилось, что мама Альбины и моя неплохо общаются. Вполне можно сказать, что они хорошие знакомые. В свое время мама даже ходила к Галине Леонидовне, чтобы поговорить по поводу гнобления меня ее дочерью. Но Галина Леонидовна всегда отвечала, что я вру, и ее дочь не может так поступать со мной, потому что она выше каких-то нелепых препирательств. В скором времени мама перестала мне верить, больше доверяя своей взрослой подруге. Там еще и отчим подлили масла в огонь, утверждая, что я просто требую внимания, которое мне и так достаточно дают. Поэтому остальные школьные годы мне пришлось выносить в одиночестве.

— Мама, — произношу устало. Закрываю глаза. — Как раз потому, что это Альбина, я не буду ей помогать. Если ты забыла, то я тебе напомню — именно она превратила мою жизнь в школе в ад.

— Это было так давно! — я представляю, как маме всплескивает рукой на этой фразе. — А сейчас совсем другая ситуация. Она нуждается в помощи. Нужно забыть свои детские обиды и идти дальше во взрослую жизнь. Ты же можешь хотя бы поддержать бедную девушку.

Закусываю щеку, распахиваю веки, уставляюсь в одну точку на белых обоях в мелкий розовый цветочек. Думаю, как бы мне избежать лишних подробностей, чтобы мама не волновалась. Ей ни к чему знать, что происходит между мной и Владом.

— Доченька, милая, Галечка там в панике, — мама теперь старается говорить спокойнее, мягче. — Ну вы же с ее дочкой из одного города. Не вороти от ее нос. Если ты можешь чем-то помочь…

— Она увела у меня Влада, — не выдерживаю, произношу глухо. Видимо, краем сознания понимаю, что мама так и продолжит давить, поэтому решаю пресечь ее стремление на корню.

— Что? — вдруг вскрикивает она. — Как там?

— А вот так, — пожимаю плечами. — Она от него беременна и собирается рожать.

— Да ты что?! — в голосе мамы проскальзывает возмущение. — Вот дрянь! Надо же, и Галя молчала?! Тогда правильно делаешь, никакой помощи! Пусть сами барахтаются! Надо же, сколько наглости! А что Влад, — с нелепой надеждой спрашивает она. — Ты говорила с ним? Он точно хочет уйти от тебя?

— Он… не хочет, — тяжело выдыхаю. — А вот я подала заявление на развод.

Испытываю удовлетворение, что мама теперь точно отстанет от меня с вопросом про Альбину. Нужно было сразу ей все рассказать.

— Зачем? — изумленно отзывается мама. — Если Влад не хочется разводиться, так чего ты начинаешь?

Замираю. Рано я радовалась. Низ живота сводит от понимания, что мама снова не встала на мою сторону.

— Затем, что он изменил мне, у него скоро будет ребенок, — стараюсь говорить спокойно. Во рту скапливается неприятная горечь.

— И что? — голос мамы сквозит строгостью. — Подумаешь, ошибся. Это можно простить. Ребенка заберете себе, будете воспитывать. Ты же не можешь иметь…

— Мама! — жестко прерываю ее.

Не могу поверить, что вместо поддержки слышу это. Неверяще бегаю глазами по стене. Желудок сдавливает в невыносимом спазме. Становится жутко тошно от собственной жизни. Четко понимаю, что только подруга на моей стороне.

— Ты прекращай себя так вести, — чеканит мама в трубку. — Сейчас не время включать неуместную гордость. У тебя семья рушится, и ты должна ее спасти. Оксана, Влад для тебя прекрасный вариант, лучшего ты не найдешь, так что…

— Ты хочешь сказать, Влад для тебя и Григория лучший вариант? — произношу глухо. — Неужели тебе абсолютно все равно, что чувствую? Мама, меня буквально рвет на кусочки от всего происходящего. А ты предлагаешь мне остаться с тем, кто меня предал! Неужели его деньги настолько важнее важнее меня?

Жестокие слова слетают с губ, но я не могу сдержаться. Мама добила меня. Становится прохладно. Хочется сильнее закутаться в покрывало, но я не двигаюсь, лишь неверяще перебираю пальцами образовавшуюся на нем складку.

— Ты что несешь? — цедит мама. — Я понимаю, что у тебя горе. Но не смей так разговаривать с матерью! Я тебе свою молодость отдала. Когда отец от нас ушел, воспитывала в одиночку. Так что имей хоть каплю благодарности!

Она заводит старую шарманку, которую слышу каждый раз, когда мы ссоримся. Но чувства вины так и не возникает. Я благодарна маме за все, но и ей я уже отдала сполна.

— Ты почти сразу привела нового мужика в дом, — меня несет, не могу остановиться. Накопившаяся обида выплескивается наружу. — Так что ты отдала свою молодость не только мне.

— Ах ты… — вскрикивает мама. До меня доносится громкий вздох. — Прав был Гришка! Ты мелочная и злопамятная. После ухода твоего отца мне было очень плохо. А Гриша оказался рядом, утешил меня, поддержал. Если бы не он, я бы не справилась. Но ты так и не можешь этого понять, хотя уже взрослая деваха. Вот и с Владом ты также поступаешь. Вместо того, чтобы подумать, что в тебе не так, начинаешь винить его. А ты на себя в первую очередь посмотри, ведь это тебе изменили!

Слова мамы бьют, словно пощечина. С силой вгоняю зубы в щеку, разгрызаю ее до крови. Сжимаю и разжимаю кулак, чтобы хоть как-то успокоиться. Внутри все кипит от обиды и досады.

— Дочка, послушай, — опять мягко начинает мама, меняя тактику. — Тебе нужно сделать все, чтобы удержать Влада. Второго такого в твоей жизни не будет.

— Мама, я уже все решила, — мотаю головой. — Я развожусь.

— Ну и дура, — выплевывает мать. — Мозгов совсем нет! Но ничего, помыкаешься и поймешь, какую ошибку совершила. Только к тому времени на твоем месте рядом с Владом будет та самая Альбина, которая, видимо, умнее тебе. И ты будешь не нужна своему мужу!

На этих словах мама бросает трубку. А я так и продолжаю сидеть, не двигаясь. Странно, я но я больше ничего не чувствую. Кажется. я заледенела, превратилась в холодную статую. Меня начинает бить жуткая дрожь. Через мгновение срываюсь с кровати и бегу в туалет, где меня выворачивает наизнанку.

Глава 13

Всю ночь меня мутит до такой степени, что засыпаю я только под утро. Меня знобит, и по спине течет пот. Но температуры при этом нет. Даша все это время сидит со мной. Она выбежала ко мне, когда я в первый раз выходила из туалета. И теперь спит за моей спиной, крепко обняв меня. Утром становится чуть лучше, но все равно недостаточно для того, чтобы я могла выбраться из постели.

— Нет, это невозможно, — подруга приносит мне горячий чай с медом и лимоном. — Делай что хочешь, ругайся на меня, но я вызываю скорую.

— Не надо, — тихо стону.

— Надо! — резко обрывает Даша. — Ты тут в лежку лежишь непонятно из-за чего. И говоришь, что не надо. Да я до конца жизни буду себя винить, если с тобой что-то случится, поэтому если не ради себя, то хотя бы ради меня не возникай, — строго выговаривает она. — И где у тебя направление? Заодно и анализы сдашь. Там же указана какая-то клиника. Оттуда скорую и вызовем. Убьем двух зайцев.

Мысленно усмехаюсь предприимчивости подруги. Я не сразу заметила это, но да, на листке с направлением сзади мне даже написали название больницы, в которой лучше сдать анализы. Указываю Даше на сумочку, где лежит бумажка.

Скорая приезжает через пятнадцать минут. Невысокий темноволосый врач поправляет круглые очки, когда замеряет мне давление. Дальше узнает, какая у меня температура, слушает сердце.

— Я бы тоже настоял, чтобы вы проехали с нами, — глубоко вздыхает он. — Пока что-либо сложно сказать.

Нехотя я все-таки собираюсь и еду в больницу, где меня определяют в общую палату, в которой две кроватей из четырех уже заняты. Но пока что никого нет. Видимо, обитательницы ушли на завтрак или еще куда-то. Я тоже искренне надеюсь, что надолго здесь не задержусь.

В целом я чувствую себя уже лучше. Меня знобит, но хотя бы больше не тошнит. Скорее всего, больше нечем. Но это неплохо. Сажусь на одну из коек, стоящих ближе к двери. Матрас тонкий и жутко неудобный. Тут же заваливаюсь на бок от дикой усталости. Бессонная ночь вымотала меня до такой степени, что мне кажется, я вот-вот усну. Нет сил даже на волнение за собственное состояние.

Не успеваю закрыть глаза, как дверь с тихим скрипом открывается.

— Орлова Оксана Владимировна? — молоденькая медсестра в белоснежном халате и зеленых брюках заглядывает в образовавшийся проем. Из-под белого чепчика пробиваются блондинистые волосы, заплетенные в косу.

— Ага, — киваю, кое-как садясь. В глазах на мгновение мутнеет. Моргаю, чтобы восстановить зрение.

— Пройдемте со мной, — девушка слегка улыбается мне, отчего ее голубые глаза начинают лучиться теплом. Видимо, она работает совсем недавно и еще не закостенела.

— У меня есть еще направление, — протягиваю листок, в котором не могу разобрать ни слова.

Медсестра забирает бумажку, внимательно читает ее. Поднимает на меня слегка удивленный взгляд. Тушуюсь под ним. Видимо, не каждый день к ним приходят с такими анализами.

— Пойдемте, я вас потом отведу и туда, — она слегка улыбается. В ее глазах читается смесь доброты и поддержки.

Сжимаюсь под ее взглядом. Становится совсем обидно, что посторонний человек поддерживает меня в разы больше, чем родная мать. В памяти снова всплывают ее слова. Кажется, это стало последней каплей в череде всего кошмара, что случился со мной за последнее время. Удивительно, как одно печальной событие повлекло за собой целую череду ему подобных, словно последовала цепная реакция, и моя прекрасная жизнь разлетелась будто карточный домик на ветру.